Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"
Автор книги: Виктор Бушмин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 149 (всего у книги 198 страниц)
Резкая боль, пронзила его голову, глаза залила ярко-красная река, хлынувшая из-под разбитого шлема, страшная боль раскаленной иглой пронзила мозг короля.
Манфред выпустил из рук меч-бастард и, с залитым кровью лицом, упал на грязную землю. Рыцари вонзили в него свои копья, словно проверяя, жив ли он.
Итальянцы и сарацины, бившиеся с ним, даже не подозревали о том, что рыцарь, лежавший возле их ног и есть король Манфред. Они погибли, привалив своими телами израненный труп… Тело короля затоптали конями. Анибальди, бившийся как раненый лев, был окружен большим отрядом фламандских рыцарей, сошелся в личном бою с графом Робером де Бетюном и был убит мощным ударом секиры, буквально разрубившей его от головы о пояса. Итальянцы, увидев гибель своих главных предводителей, бросились в паническое бегство, преследуемые французской кавалерией до стен Беневенто и Абруццских гор. Передовые части буквально на плечах убегавших итальянцев вломились в город, предавая его огню и разграблению.
– Сир, может быть, остановим разбой? – Гоше де Белло снял свой помятый шлем и, вытирая мокрое от пота лицо, посмотрел на Шарля. Король молча сидел в седле, скрестив руки на груди. – Сир, может быть, спасем Беневенто?..
– Нет… – отрезал Шарль де Анжу. – Пусть тешатся, это их законное право…
Итальянцы, окруженные отрядами французских рыцарей, стали сдаваться в плен. Гвельфы-флорентийцы, помня давние обиды немцев-гибеллинов и пизанцев графа Гвидо Новелло, устроили настоящую резню, убивая деморализованного противника.
– Может быть, сир, остановим их?.. – Маршал Жан де Брезельв поклонился королю. – Все-таки, христиане…
– Пусть мстят за своих братьев… – Шарль снял с головы шлем и бросил его оруженосцам. – Дайте мне полотенце и притащите ко мне Манфреда!.. – Король слез с коня и тяжело плюхнулся в кресло, принесенное оруженосцами и слугами. Он тяжело дышал, прикрыв глаза от усталости и нервного истощения. – Приведите ко мне принца…
Оруженосцы убежали за молодым Шарлем, принц вскоре подъехал к отцу вместе с Ги де Леви. Одиннадцатилетний подросток едва держался под весом кольчуги и тяжелого шлема, но крепился, стараясь никому не показывать свою усталость. Он слез с коня и, придерживаемый слугами, подошел к отцу, встал на колено и крикнул:
– Сир! Отец мой! Мы победили! Я лично заколол трех врагов!..
Шарль де Анжу открыл глаза и, грустно улыбнувшись, произнес, протягивая к сыну свои руки:
– Мой родной мальчик! Как я счастлив, что ты жив и невредим! – Он обнял принца и прижал его голову к своей груди. Король поднял глаза и посмотрел га Ги де Леви. – Спасибо тебе, Груша, спасибо, брат мой…
Ги пожал плечами в ответ, мол, все и так в порядке. Сражение уже почти закончилось, лишь отдельные окруженные группы рыцарей еще пытались сопротивляться или вырваться из окружения. Пикинеры и арбалетчики вместе с оставшимися рыцарями из первой и второй баталии с упоением жгли и разоряли город Беневенто. Граф Робер де Бетюн Фландрский подъехал к королю, спешился и, подойдя к нему, преклонил одно колено:
– Сир! Прошу прощения за несдержанность моих воинов! – Он смиренно опустил голову в шлеме.
– Встаньте, ваша светлость… – Шарль радушно улыбнулся. – Теперь, когда уже все позади, у меня нет ни малейшего желания ругать вас и ваших вассалов!
Робер поднялся с колен, снял шлем, протянул его оруженосцу короля, тяжело выдохнул и произнес:
– Однако, сир, мы все были на волоске…
– На волоске от чего, мессир де Бетюн? – Шарль встал с кресла. – Мы были на волоске от короны Неаполя, а теперь, можно сказать, что она уже у нас в руках! Только и всего…
Робер устало улыбнулся, вытер свое мокрое от пота лицо и ответил:
– Сир, мои рыцари захватили много пленных сеньоров из армии Манфреда!
Шарль оживился и, сверкнув глазами, произнес:
– Надеюсь, что Манфред и Анибальди среди пленников?..
– Увы, сир… – Робер низко склонил голову. – Анибальди убит в сражении, а Манфреда никто не опознал среди убитых, раненых или захваченных в плен…
Шарль поморщился, почесал подбородок, покрытый густой клочковатой щетиной, зло плюнул на землю и, растерев плевок ногой, сказал:
– Это, мой верный Робер, очень неважные новости… – король посмотрел на рыцарей, собравшихся возле его палатки. – Ступайте и найдите мне Манфреда! Живого или мертвого! – Шарль подумал немного и добавил. – Лучше, мессиры, если он будет мертв… – Король приблизился к Ги де Леви, положил ему руку на плечо и сказал, глядя в глаза своего верного друга. – Ги, брат мой, если этот негодяй ускользнет, нам придется снова и снова биться с повстанцами, которые будут появляться, как шампиньоны после дождя…
– Мои рыцари разбились на полусотни и рыщут по всем окрестностям! – Ответил Ги де Леви. – К счастью, многие из них имеют личные счеты с ним и его приближенными, так что, сир, можете быть уверены…
– Я понял, Ги, спасибо… – Шарль прервал рыцаря. – Нет человека – нет и проблемы… – он провел рукой по своему горлу.
В это время к холму, на котором находилась палатка короля, стали приводить пленных рыцарей и знатных сеньоров, бившихся под знаменами Манфреда. Король снисходительно посмотрел на них, оглядывая каждого с ног до головы, краем уха слушая их имена и титулы, после чего поморщился. Шарль небрежно показал пальцем на пять знатных военачальников Манфреда и тихо произнес:
– Этих сеньоров повесить… – он еще раз оглядел их бледные лица, запачканные кровью кольчуги и сюркоты, щиты и шлемы с коронами, которые несли в руках стражники, и добавил. – Наденьте на этих знатных воинов короны…
В числе приговоренных были граф Кальваньо, командовавший германскими рыцарями, граф-казначей делла Черра, предавший своего сюзерена и убежавший с поля сражения, но не избегнувший кары, граф Бартоломмео, граф Джордано и граф Гвидо Новелло. Приговоренных к смерти итальянцев стражники стали подгонять пиками и группе высоких деревьев, раскинувших свои пышные кроны неподалеку на вершине холма, когда глаза Шарля выловили в толпе растерянных пленных рыцарей лицо маркиза Паллавичини. Король поднял руку вверх, приказывая стражникам остановиться, и, показывая пальцем на маркиза, находившегося без шлема и в разорванном сюркоте, залитом кровью так, что не было возможности рассмотреть его герб и цвета, крикнул:
– Сеньор маркиз! Прошу вас, выходите из строя!.. – Пленники посторонились, выпуская из своих рядов маркиза Паллавичини. Тот вышел и, гордо подняв голову, приблизился к Шарлю. Король наклонил свою голову набок, разглядывая маркиза, после чего щелкнул пальцами и приказал своим рыцарям. – Повесьте и его, нечего отрываться от своих товарищей! – Маркиза грубо схватили и потащили к деревьям, когда к Шарль подошел Лука де Сент-Эньян и что-то тихо шепнул на ухо. Шарль удивленно поднял вверх свои брови, согласно кивнул головой и крикнул стражникам. – Приведите сюда графа Джордано! Я ведь приказал поверить пять сеньоров, а не шесть! Надобно соблюдать своё слово, я ведь король!
Графа Джордано развязали и сопроводили к королю. Шарль милостиво улыбнулся и произнес:
– Мессир, мне доложили о вашей честности и верности. Я решил сохранить вам жизнь и имущество, если вы принесете мне оммаж… – король выжидающе посмотрел на него, положил руку на плечо графа и произнес. – Нам известно, как отблагодарил покойный Фридрих вашего предка! – Он сделал грубый и прямой намек на трагические события истории, произошедшие с его дедом, которому император Фридрих приказал надеть на голову раскаленную докрасна стальную корону.
Джордано тяжело вздохнул и ответил:
– Вы абсолютно правы, ваше величество. – Граф посмотрел по сторонам, отыскивая глазами кого-то. – Да, сир, я несколько раз уклонялся от сражения с вами. Именно я и мой брат Казерта сдали вам Чепперано и Фрезолоне, открыв горный перевал и дорогу на Неаполь… – граф повалился на колени перед королем, протянул к нему свои ладони и произнес. – Я, граф Джордано да Квона, становлюсь твоим человеком за земли, замки и лены, кои мои предки владели от истинных королей Неаполя…
Шарль накрыл его ладони своими руками:
– Будь же моим человеком, граф Джордано да Квона! – Когда граф поднялся с колен, Шарль трижды поцеловал его и, повернувшись к своим рыцарям, громко произнес. – Сеньоры, прошу любить и жаловать моего нового вассала – графа Джордано!..
Французские сеньоры с недоверием покосились на нового вассала короля, но Лука де Сент-Эньян вышел вперед и, подойдя к графу, крепко обнял его, воскликнув:
– Слава Господу, что он вразумил вас и поставил на путь истинный, заставив преклонить колени перед помазанником Божьим!
Джордано грустно улыбнулся и ответил:
– Боюсь, синьор Лука, что некоторые из моих собратьев могут неправильно истолковать сегодняшний поступок графа Джордано, расценив его как слабость или трусость…
– Не надо сгущать краски, милейший граф. – Шарль услышал разговор и решил поддержать, хотя бы морально, своего подданного. – Удел глупцов осуждать и обсуждать. Удел же мудрецов – выбирать и решать самим! В знак моего полнейшего доверия к вам, граф, я повелеваю сегодня же приступить к формированию отрядов от Апулии из числа верных вам и, надеюсь, верных мне и новой династии рыцарей. Создайте армию и займитесь наведением порядка на всем севере королевства. У меня есть еще много нерешенных дел в Неаполе и Сицилии, да и юг страны все еще верен Манфреду…
Граф Джордано преклонил колено перед ним:
– Будет исполнено, сир! Рыцарство Апулии не разочарует вас, ваше величество!
– Вот и прекрасно, граф! – Король подумал немного, улыбнулся и прибавил. – Я ошибся! С сегодняшнего дня вы, граф Джордано, становитесь герцогом Апулии и получаете полное право на формирование двора и армии!
Джордано не поверил своим ушам. Ему, еще недавно бывшему противником нового короля, сам Шарль де Анжу вручает такую полноту власти, от которой и у неискушенного человека могла голова пойти кругом.
Новый герцог Апулии упал на оба колена перед королем, поцеловал ему руку и громко крикнул:
– Апулия и Шарль!..
Пленные рыцари, в подавляющей массе бывшие апулийцами, радостными криками приветствовали короля-победителя и своего нового герцога. Джордано встал с колен и направился к рыцарям, которые стали опускаться на колени перед ним…
– Прекрасный ход, сир… – Лука незаметно шепнул Шарлю на ухо. – Одним махом вы превратили повстанцев и колеблющихся рыцарей в своих вернейших вассалов.
– Естественно, Лука. Я ведь монарх, а не сапожник… – Шарль едва заметно улыбнулся. – Теперь можно разгонять наемников де Кастра, пока они не натворили таких дел, от которых может взбелениться мирное население королевства. Разграбление Беневенто я еще могу понять, но, боюсь, что Неаполь и Барии мне уже не простят…
Лука согласно кивнул головой и сказал:
– Полагаю, что нам потребуются лишь арбалетчики, сир. Пусть мессир Филипп отберет лучших из них, вы подумаете, как отблагодарить их за верную службу, возможно, даже выделив им лены в королевстве, а вот с остальными придется… – он красноречиво изобразил петлю на своей шее.
– Именно… – Шарль кивнул. – Ступай-ка, Лука, к Филиппу де Кастру и прикажи ему готовиться к акции… – король почесал затылок. – Тем более, что платить им мне сейчас нечем. А, если вдруг могут возникнуть трудности, – король кивнул на нового герцога, – у нас есть герцог Апулии, в обязанности которого входит наведение порядка на своих и моих, – Шарль улыбнулся так сладко, что у него даже слезинки выступили в уголках глаз, – владениях…
– Вы, сир, мудрейший из правителей… – тихо произнес Лука и поклонился.
– Я знаю… – мечтательно закатил глаза король и зевнул. – Пусть итальянцы плодят кровь, а не новая власть короля, которая будет незапятнанной и чистой, как горный снег…
Лука поклонился и покинул короля. Шарль повернулся к пленникам и, оглядывая их нестройные ряды, произнес:
– Апулийские сеньоры рыцари могут изъявить, при желании, свою верность новому герцогу Джордано. – По рядам прокатилось волнение. Король уловил неопределенность, витавшую в воздухе и головах пленников. – Что касается остальных пленников… – он сделал паузу, наслаждаясь властью, безграничной и упоительной. – Я завтра решу вашу участь…
Шарль сделал жест рукой, приказывая стражникам увести пленников, повернулся к ним спиной и направился в свою палатку, где его ожидали слуги, чтобы переодеть в мирные одежды…
Беатрис сразу же после беседы со своим братом покинула лагерь Манфреда и собралась, было, уехать, но какая-то неведомая и страшная сила заставила ее задержаться и, спрятавшись в близлежащей рощице, посмотреть битву. Невероятный и кошмарный разгром огромной армии Манфреда поразил, ошеломил и раздавил сознание девушки. Она прислонилась к огромному грабу и, онемев, остекленевшими глазами смотрела на весь трагический кошмар, расстилавшийся прямо перед ее взором. Она так и стояла, боясь пошевелиться и произнести хотя бы один звук. Слуга, державший коней, не выдержал и, подойдя к ней, легонько коснулся ее плеча и произнес:
– Хозяйка, может быть, мы поедем?..
Она вздрогнула, моргнула глазами и, уставившись на него ничего непонимающим взглядом, произнесла:
– Что?..
– Поедемте отсюда, синьорина… – слуга умоляюще посмотрел на девушку.
Беатрис несколько раз часто кивнула головой, соглашаясь со словами слуги, и, пошатнувшись, попыталась отойти от дерева. Он подхватил за талию теряющую сознание Беатрис и, придерживая рукой, подвел к коням. Он подставил руку, на которую она встала ногой и помог взобраться в седло, запрыгнул сам и, взяв повод ее коня, тихонько тронул лошадей, отъезжая от скорбного места.
Беатрис молча сидела и, закрыв глаза, беззвучно шептала что-то. Слуга прислушался:
– Лучано, а теперь Тео… – шептали губы Беатрис. – Лучано, Тео, кто следующий?..
Они отъехали чуть больше лье от места, где прятались, когда Беатрис вспомнила и крикнула слуге:
– Доменико, я умоляю тебя всем святым, что есть на земле, выкупи тело моего брата и привези мне, чтобы я могла похоронить его по-христиански в нашем фамильном склепе! Последний из рода Анибальди должен упокоиться рядом с могилами своих предков… – она протянула кошель слуге. – Здесь около пяти тысяч ливров золотом, трать, как заблагорассудится, только привези…
Доменико тяжело вздохнул и принял увесистый кошель. Он развернул своего коня и поскакал назад, оставляя Беатрис одну наедине с горечью и страданиями одиночества, в котором разгоралось пламя мести.
Беневенто, отданный на разграбление наемникам, пылал вот уже третий день, вздымая к нему огромные руки пожарищ, словно умоляя Господа о защите и прекращении этого беспредела, кажущегося бесконечным, неистовым и каким-то исступленно-безумным.
Шарль все эти дни не выходил из своей палатки, предаваясь безделью и разнузданному пьянству, охватившему всю армию победителей. Мародеры и слуги рыцарей, перемешавшись между собой, грабили убитых и безо всякой жалости добивали раненых, попадавшихся им на поле битвы. Известий о том, жив ли Манфред, не поступало, вводя Шарля в ступор. Он объявил о награде тому, кто приведет к нему его злейшего врага или, хотя бы, принесет его тело. Трое суток все воины армии Шарля рыскали по окрестностям, врываясь во все дома, шалаши, отыскивая землянки в лесах и пещерки в близлежащих горах, но Манфреда и след простыл…
Ги де Леви вышел, пошатываясь, из палатки короля, где они пили вот уже трое суток напролет. Его голова гудела, словно встревоженный улей, а солнечные лучи так нещадно били в глаза, что он застонал и прикрыл их рукой. Свежий, немного прохладный утренний воздух приятно освежил его. Слуга принес ведро ледяной воды, рыцарь наклонился, подставляя голову, и тот медленно, словно смакуя, вылил воду ему на голову.
– Хорошо… – Ги выпрямился и тряхнул мокрыми волосами, потихоньку приходя в сознание. Голова прояснялась, оставляя лишь неприятную усталость в глазах и ломоту во всем теле. – Если его величество спросит меня, ответь, что, мол, я пошел прогуляться по свежему воздуху. Оруженосец короля весело улыбнулся и закивал головой.
Ги взял из его рук полотенце и, на ходу вытирая мокрые волосы, стал спускаться с холма, направляясь к местечку, где располагался его отряд флорентийцев. Он прошел метров триста, когда из-за группы небольших деревьев, росших возле большой тропинки, показался взъерошенный местный житель, тащивший на осле тело какого-то рыцаря, переброшенное поперек спины несчастного животного. Труп рыцаря висел лицом вниз, если было возможным назвать жуткую кровавую мешанину его головой. Шлем-сервильер застрял в раздробленных костях черепа и колыхался в такт с движениями осла, руки беспомощно свисали вниз, словно стараясь ухватиться за редкие травинки, пробивавшиеся из земли возле тропы. Ноги, обутые в кольчужные чулки и украшенные красивыми золотыми шпорами, волочились по ней, оставляя за собой неглубокую борозду.
– Кого тащишь, скотина? – Ги остановил его и пристально посмотрел в лицо мародера.
– Так, ведь… – он замялся и растерялся, встретившись с грозным воином, находившимся в крепком подпитии. – Так ведь это. Короля Манфреда везу!..
– Кого?! – Ги пошатнулся и, чуть было, не упал, услышав имя погибшего рыцаря. – Манфреда?! Ты, часом, не ополоумел?!
– Нет, ваша милость… – это, кажись, его шпоры! – пролепетал мародер, крепко сжимая ногу рыцаря. Мне бы вознаграждение какое…
– Пошел вон, урод! – Ги с размаху ударил в лицо мародера, выбивая зубы и разбивая в кровь скулу несчастного. – Вот тебе, скотина! Как ты смеешь так обходится с телом монарха?! – мародер упал, а Ги стал бить его ногами, вымещая злобу, накопившуюся в нем за долгое время. Тот стонал и кряхтел, твердя лишь о положенном вознаграждении. Рыцарь немного успокоился и, тяжело душа, снял с пояса кошель, полный золота. – На, урод! Проваливай отсюда!..
Мародер, словно его и не били до полусмерти, резко схватил кошель и, бросив осла, кинулся бежать со всех ног, спасаясь от странного рыцаря, сначала избил его до смерти, а потом отсыпал денег вдвое больше положенной суммы награды.
Ги осторожно снял тело Манфреда с осла и, неся на руках, согнутых в локтях, пошел к палатке Шарля, спящего сном праведника после длительной попойки.
Оруженосцы и стражники с нескрываемым удивлением посмотрели на него, но ничего не произнесли, лишь разинули рты от изумления. Ги распахнул ногой полог шатра и вошел в полумрак, царивший внутри.
– Шарло! Вставай! Я принес тебе Манфреда! – громко крикнул он, будя своего товарища и, по совместительству, графа де Анжу и короля Неаполя. – Вставай, а то весь белый свет проспишь!
– Ну и шутки у тебя, Груша… – проворчал спросонья Шарль, отрывая тяжелую голову от подушек. – Орешь, словно тебя режут… – Он привстал и больным голосом произнес. – Какой, к черту, Манфред?!
– Вот он, сир, у меня на руках… – Грустно ответил Ги де Леви, бережно кладя труп рыцаря на кровать возле опешившего Шарля. Тот с удивлением и ужасом посмотрел на изуродованный труп и покосился на де Леви:
– Обалдел, что ли? Невесть кого притащил ко мне, и пачкаешь мою постель…
– Это он, Шарло. Посмотри на шпоры и тонкие колечки дорогой итальянской кольчуги. Это он… – с уверенностью в голосе закивал головой де Леви.
– А где же корона, орел Гогенштауфенов и родовой герб? Мне говорили, что он специально для битвы со мной заказал в Милане большой шлем с орлом на вершине, а тут разбитый сервильер… – Шарль брезгливо дотронулся пальцем до шлема. – Да и лицо так изуродовано, что, боюсь, его не опознать…
– А ты пригласи нового герцога Апулии. Он, разбойник, по пьяной лавочке, хвалился, что видел Манфреда перед тем, как он повел в битву свою гвардию! – Ги уперся на своем.
– Как скажешь… – Зевнул король и, схватив колокольчик, вызвал прислугу. – Срочно пригласите ко мне герцога Джордано и… – Шарль вспомнил. – Мессира де Сент-Эньяна!.. – Когда слуга убежал, он посмотрел на Ги. – Ах, если бы это был именно он… – грустно произнес Шарль и нежно погладил разбитую голову неизвестного рыцаря.
Вошел герцог Апулии, он поклонился королю и, протирая рукой свои заспанные глаза, произнес:
– Вы вызывали меня, ваше величество?..
Шарль жестом приказал ему подойти ближе:
– Простите, герцог, но мне нужна ваша срочная помощь. – Он кивнул на тело рыцаря, лежащее у него на постели. – Не узнаете, случаем, кто это может быть?..
Джордано посмотрел на труп и пошатнулся. Он закрыл лицо руками и горестно произнес:
– Увы, увы, сир, это он. Это тело короля Манфреда…
– Вы уверены в этом, герцог?! – Голос Луки де Сент-Эньяна, вошедшего незаметно в палатку короля, сделал ударение именно на титуле Джордано. – Это Манфред?!
Тот повернулся к вошедшему рыцарю и спокойно ответил:
– Готов поклясться на Библии… – герцог упал на колени перед Шарлем и взмолился. – Сир! Заклинаю вас всем святым, что есть в вашем сердце, соблаговолите похоронить тело короля по-христианскому обряду! Умоляю вас, ваше величество!..
Шарль грустно улыбнулся и ответил, накрывая труп Манфреда королевской мантией:
– Клянусь спасением души, герцог, я охотно бы сделал это, не будь он отлучен от церкви. – Он грустно вздохнул, перекрестился и добавил. – Но я клянусь, что похороню его с такими почестями, какие только возможны! Манфред, – Шарль встал и гордо вскинул голову, – Манфред погиб, как и подобает королю, защищая свою землю от захватчиков и грабителей! Я повелеваю вырыть могилу возле моста Беневенто и прикажу всем воинам положить по одному камню на его могилу! Пусть холм, который, я уверен, будет очень большим и возвысится над могилой этого отважного короля, отныне и вовеки веков будет называться «скала Роз»!
Джордано упал на колени и поцеловал руки Шарля, запачканные грязью и сгустками застывшей крови Манфреда:
– Сир! Вы, несомненно, великий король и благороднейший из рыцарей, живущих на земле!
– А вот это не стоит, герцог… – нахмурился Шарль, не очень любивший комплименты и славословие в свой адрес. – Я лично вам поручаю организацию всех траурных обрядов. Раз в нем течет капля крови лангобардов, пусть вся армия, в том числе и пленные, придут проститься с ним…
Герцог вышел из палатки, пораженный известием о гибели Манфреда и видом тела своего бывшего короля, Джордано еще раз про себя отметил благородство Шарля де Анжу.
– Э-э-эх, Манфред, Манфред… – Шарль снова сел возле трупа. – Как же долго я ждал этого момента и, видит Бог, оказался не готов к нему. Прости меня, если сможешь простить. Царствие тебе Небесное, мой враг и соперник…
– Сир, как-то не к лицу так говорить с умершим, тем более, если он был отлучен от церкви… – монах, вошедший в палатку короля, тихим голосом решил поправить Шарля.
– Как посмел ты, пес, учить меня, своего короля и сюзерена, правилам тона! Пошел вон отсюда, мерзкая тварь!.. – лицо Шарля сделалось багровым от гнева. Он схватил первое попавшее под руку – им оказался серебряный кубок, наполненный вином, и швырнул его в монаха. Вино расплескалось, забрызгивая стены палатки багровыми пятнами, схожими с подтеками крови, кубок попал в голову монаху, который ойкнул и, сжавшись в комок, выскочил из палатки. – Сука мерзкая! Учить меня вздумал!..
Ги быстро подошел к нему и, присев рядом, обнял Шарля, прижимая его дрожащую голову к своей груди.
– Успокойся, брат, ты все правильно сделал… – произнес рыцарь, успокаивая короля.
Шарль тяжело дышал, сопел и пытался вырваться из крепких объятий своего друга, но постепенно успокоился и, громко выдохнув, затих. Ги выпустил его из объятий, Шарль грустно покачал головой и, глядя на Луку, спросил:
– Ну, а ты что думаешь?..
– Его надо похоронить, если не по-христиански, то, хотя бы, по-человечески. Манфред, каким бы он не был, не заслуживает общей могилы… – Лука говорил от чистого сердца. Шарль заплакал и снова уткнулся головой в грудь Ги де Леви.
Тело Манфреда похоронили, как и просил Шарль, возле Беневенто, на берегу Калоре возле моста, соединявшего оба берега этой реки. Победители и побежденные, объединившись в скорбном молчании и торжественной процессии, положили по одному камню кроваво-красного гранита на могилу бывшего короля Неаполя и погибшего соперника Шарля де Анжу. Почти сутки напролет продолжалось это трогательное прощание и возложение камней. Холм, выросший над телом Манфреда, действительно был кроваво-красным, напоминая чем-то розу, возможно, своими формами и очертаниями, хотя, сейчас вряд ли кто разберет и решится с уверенностью сказать об этом.
Всех пленных, захваченных прямо на поле битвы, в городе или в окрестностях, разделили на три части, каждую из которых ждала своя участь.
Сарацин и всех лючерских и ночерских мусульман, служивших в легкой кавалерии и переселенных Фридрихом из Сицилии, казнили на берегу Калоре. Всех немецких наемников, рыцарей-башельеров и нескольких знатных баронов казнили тут же, залив воды реки кровавыми потоками. Оставшихся пленных, преимущественно итальянцев, разделили на две группы. Первая группа, куда попали все знатные рыцари, бароны и графы королевства, были отправлены в Прованс или Рим, где, в конце концов, умерли или были казнены. Простых же рыцарей или воинов, захваченных или сдавшихся в плен, поручили заботам нового герцога Джордано, клятвенно заверившего Шарля в их лояльности и верности новой династии.
После разгрома под Беневенто королевство медленно, но без лишних сопротивлений, практически мирно, сдалось на милость новому королю, подчинившись его законам, воле и открыв все города, крепости и замки. Лишь несколько знатных сеньоров, в числе которых были Конрад Антиохийский и граф Фридрих фон Баден с небольшими отрядами рыцарей-германцев, которые постепенно таяли, разбегаясь при любом удобном случае. Граф Вентимилья – наместник Манфреда в Сицилии после недолгих колебаний сдал все крепости и замки острова на милость нового монарха. Шарль был счастлив, но силы его сами постепенно уменьшались, поэтому, он решил для вида довериться графу Вентимильи и отправить на остров всего лишь сотню рыцарей с небольшим числом арбалетчиков.
Конрад Антиохийский, зажатый в Абруццских горах, в конце марта сдался на милость, выпросив для себя беспрепятственную дорогу в Германию. С ним уехали двести рыцарей, сохранивших верность Манфреду и Конраду.
Граф Фридрих фон Баден еще сопротивлялся для виду, с криками обреченного носясь по пылающей Калабрии, закрывавшей перед его отрядом ворота своих городов и крепостей.
Шарль, у которого голова шла кругом от навалившихся забот, милостиво согласился отпустить графа восвояси, пропустив его измочаленный отряд в Германию под присмотром флорентийских рыцарей Ги де Леви. Новый король, казалось, достиг всего, чего желал. Он получил корону и королевство, Манфред был убит, почти все знатные сеньоры казнены, томились в тюрьмах или принесли присягу верности, даже жена Манфреда, византийская принцесса Клена и малолетние дети находились в тюрьме, выданные местными жителями на третий день после опознания и похорон тела Манфреда.
