Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"

Автор книги: Виктор Бушмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 198 страниц)

VIII    Сожжение Парижа, или смерть графа Робера де Мёлан.

Замок Монкруа. Лагерь по подготовке новобранцев из числа молодых дворян. 20 мая 1111 года.

Дорога в Монкруа показалась де Леви утомительной. Годфруа, раздавленный гибелью графа Робера, попал под непрекращающуюся полосу дождя, промокнув до нитки, словно и природа скорбела об уходе великого воина.

Наконец, на горизонте показались башни замка Монкруа. Это чуть-чуть приободрило де Леви. Все-таки, теперь это его оплот, в котором его ждут рыцари и необстрелянные воины. Их всех надо срочно, Годфруа ощущал какое-то неприятное предчувствие, охватывающее его сердце, готовить к войне, к ее ужасам и жестокости.

Лагерь выглядел хорошо подготовленным к войне. Замок был оснащен людьми и провизией, ежедневно фуражиры королевской службы объезжали виллы и пригоняли на скотобойни стада коров и баранов, заготовляя впрок солонину для армии.

Годфруа посвятил несколько дней проверке хлебных запасов, содержанию коров, овец и, что особенно его интересовало, боевых и вьючных коней. Все содержалось в исправности. Оставались люди.

С ними де Леви начал заниматься усиленно, вспомнив и применив на практике все, чему его научил в свое время мессир Антуан, чему он сам научился на войне. Новобранцы и молодые рыцари, собранные в лагере и замке Монкруа, поначалу были поражены и ошеломлены теми нагрузками и интенсивностью тренировок, которым подвергнул их новый командир. Но, к гордости де Леви, его имя и авторитет, приобретенный в боях за короля, заставлял их практически безропотно терпеть.

Единственная проблема, которая была решена не полностью, заключалась в неспособности кузниц и оружейников быстро и оперативно справляться с заказами на расходные материалы, прежде всего, стрелы-болты для арбалетов.

Некоторые разновидности «болтов», такие как зажигательные или бронебойные, требовали более тонкой работы, а значит, большего времени на их изготовление. Просмотрев заказы, Годфруа смог даже угадать особенности ведения войны в то, или иное время.

Например, когда требовались зажигательные стрелы – речь шла, скорее всего, об осадах или штурмах замков и крепостей. Де Леви спешно отправил своего оруженосца с приказом епископу графства Дре об увеличении объемов изготовления «болтов» для арбалетов.

Графство Перш, несмотря на близость границ с Нормандией, умудрялось ежемесячно поставлять по четыре-пять кольчуг для воинов. Виконтство Буржское, где король успел построить большие конюшни, ежемесячно поставляло до двадцати боевых и до сорока вьючных коней.

Даже старый герцог Гильом Аквитанский – Песенник, в знак уважения к Людовику отправил караван из сорока мулов, полностью нагруженных испанскими и сарацинскими кольчугами и бронями, щитами и прочим военным снаряжением, что по тем временам составляло просто колоссальную сумму денег.

Это было, своего рода, оплатой той молчаливой поддержке, которую оказали короли Франции герцогу во время его экспансии в Тулузские земли в надежде завоевать наследие покойного графа Раймонда де Сен-Жиль, погибшего при осаде Триполи в Палестине.

Людовик по достоинству оценил дар герцога Гильома, отослав ему в подарок три древних Библии в прекрасных переплетах, украшенных камнями и золотом, искусно расписанных древними франкскими монахами, ковчежец святого Луки. Но, что особенно было приятно герцогу – древний перстень святой Валерии, покровительницы Пуатье, украденные лет сто с лишним назад норманнами, и чудом обнаруженный в одном из монастырей Буржского виконства. Теперь герцог мог возобновить древний ритуал вступления во владение землями Пуату, надевая торжественно этот перстень, как бы обручаясь с землей графства.

Войско в лагере было небольшое. Вместе с рыцарями де Леви там было всего четыреста рыцарей, триста арбалетчиков и четыреста пятьдесят копейщиков, преимущественно простых вилланов, совсем неподготовленных к войне. Силы были, скажем, прямо, слабоватыми для отражения нападения на город Париж и его округу. Но, Годфруа было не и чего выбирать. Воины валились с ног, измученные тренировками в лагере, а вечером ночными дежурствами возле ворот Парижа. Это была война, и ничего тут поделать было нельзя. Тем более, что в замке Монкруа хранилась почти вся казна короля Людовика.

Так прошли еще три месяца, и наступил июль. 22 июля, на праздник святой Марии Магдалины прибыл гонец от короля Людовика, рыцарь Рауль де Шеврез с приказом о срочном выделении двухсот рыцарей, двухсот арбалетчиков и двухсот копейщиков для нужд армии Его величества, завязшей в Шампани и Блуа.

Это было ужасно, так как оставшиеся части с трудом могли нести караульную службу, не говоря уже об отражении атаки на Париж. Годфруа молился денно и нощно о том, чтобы граф де Мёлан, узнав об уходе больших сил французов, не решился на атаку Парижа. Сенешаль де Леви и Сугерий, поразмыслив над существующим положением дел, решили уделить большее внимание обороне замка Монкруа, куда решили тайно и незаметно для окружающих перевести казну королевства.

Для обороны Парижа были выделены только рыцари, около сотни, да пятьдесят арбалетчиков, которых разместили в деревянном барбакане возле моста, преграждая подступы к острову Сите. На острове располагался королевский дворец, дом епископа, насколько монастырей и куча домов жителей. Старые крепостные стены, возведенные еще при Шарле Лысом для отражения норманнов, сейчас сильно обветшали, поросли плющом, диким виноградом и мхом. Но, все-таки, это были нормальные укрепления. Слабым местом в обороне Парижа был мост.

Именно по этому уязвимому месту обороны граф де Мёлан и решился нанести удар.

После гибели графа Фландрского, граф вступил в интенсивную переписку с двором английского короля, находившегося в Нормандии.

Слуги Сугерия несколько раз перехватывали письма, вернее сказать, просматривали их содержимое, подпаивая гонцов графа де Мёлан в тавернах, расположенных по дороге на Нормандию. Из разрозненных сведений получалось то, что нападения на Париж не миновать. Этим демаршем, проведенным в самое сердце королевских владений, Генрих Английский хотел запугать Людовика и попытаться склонить его к началу переговоров.

Сугерий, прекрасно отдавая себе отчет, что его познания в военном деле минимальны, полностью отдал бразды правления де Леви.

Годфруа решил поступить следующим образом. Прежде всего, он скрытно, под видом перемещения запасов вина, в телегах доставил весь архив Сугерия и казну королевства в замок Монкруа.

Двести пятьдесят копейщиков, оставшихся у него, он отрядил на расширение и углубление рвов замка, надстройку и ремонт деревянных галерей и стрелковых турелей на стенах и башнях.

Донжон замка, вернее сказать, его дверь, была замурована полностью. Вход и выход в донжон осуществлялся через небольшой шаткий мостик, закрепленный на шестах и подходивший к расширенному окну третьего этажа башни.

Для охраны замка де Леви выделил сто пятьдесят арбалетчиков и сто рыцарей, из которых пятьдесят постоянно несли службу в полном вооружении и кольчугах. Всех рыцарей замка Годфруа в спешном порядке научил пользоваться стрелковым оружием. Сто копейщиков составили постоянную стражу замка.

Оставшиеся крохи де Леви отрядил для изображения охраны Парижа. Именно изображения, так как сто рыцарей, пятьдесят арбалетчиков и сто пятьдесят копейщиков вряд ли могли оборонять, а тем более защищать город в случае нападения врага.

Этот хилый гарнизон Годфруа ввел частями, выводил скрытно по ночам, утром снова вводил, пытаясь создать впечатление большей численности. И эти его уловки какое-то время исправно действовали, вводя в заблуждение графа де Мёлан. Но, когда его лазутчики и просто предатели, которых во все века было достаточно, доложили ему точную численность охраны Парижа, граф Робер де Мёлан не выдержал и решился на атаку.

Нападение графа Робера де Мёлан на Париж. 7 августа 1111 года.

Робер де Мёлан сидел в своей палатке, выслушивая доклады командиров отрядов о готовности к нападению на Париж. Одет он был в добротную, правда, несколько старомодную, кожаную двухслойную броню, проклепанную металлическими пластинками. Локти и колени графа были защищены ставшими уже к этому времени модными металлическими пластинами, которые начал применять родич и тезка Годфруа де Леви – Годфруа де Лузиньян.

– Значит, все готово, – подытожил де Мёлан, – Париж не готов к отражению атаки!..

– Истинно так, мессир граф, – согласились с ним командиры.

– Ночью атакуем! Задача такова: смести заслон на мосту и быстро вломиться на остров. Время не тратьте! Главное для нас – завладеть казной и архивами короля! Сразу же поджигать город, паника среди жителей и защитников должна помочь нам. Помолитесь, как следует! Мне, кровь из носу, а необходимо отомстить за сожженный город Мёлан и замки! Я все сказал!

Командиры поклонились и молча покинули графа. Робер встал на колени перед своим походным алтарем, воткнул меч прямо пред собой в утоптанную землю палатки:

– Прости за грех, Господи! Но, как иначе защитить честь и гордость моего рода….

Темной безлунной ночью 7 августа 1111 года отряд графа де Мёлан в составе шести сотен тяжеловооруженных рыцарей, трех сотен стрелков и трех сотен копейщиков, не считая наемников-брабантцев и прочего маргинального отребья, двумя колоннами напал на Париж.

Гарнизон барбакана возле моста героически сопротивлялся около часа, ценой своих жизней задержав противника. Командир барбакана, мессир де Бюэй, на все уговоры о сдаче в плен отвечал отказом. Понимая, что задерживаться больше нельзя, граф де Мёлан приказал своим стрелкам практически в упор расстрелять оставшихся раненых, но еще сопротивлявшихся защитников.

Когда его армия прорвалась через мост в город и рассыпалась по улочкам, грабя и поджигая дома, остров Сите был практически готов продержаться еще несколько часов.

Дело в том, что де Бюэй, понимая, что он все равно погибнет или попадет в плен, с начала атаки отвел сто копейщиков и всех стрелков на остров, за старые стены, дав им укрепиться, ценой своей жизни и еще двадцати молодых рыцарей, не считая их слуг и оруженосцев. Но, это не самое главное. Один из конных стрелков успел в суматохе проскочить через ряды атакующих и сумел добраться в замок Монкруа. Его, раненого в спину стрелой из тяжелого арбалета и обливающегося кровью, бережно сняли с коня.

– Париж атакован…, – успел прошептать он, прежде чем умер от потери крови.

Годфруа де Леви понял, что наступил час истины. Оставив в замке только арбалетчиков, он посадил на коней и мулов всех копейщиков и вместе с сотней рыцарей, что было большим риском, бросился в контратаку на Париж.

Граф де Мёлан рассчитывал на быстрый успех, который могла ему обеспечить внезапность. Но, он прекрасно понимал, что может быть подвергнут атаке с тыла. Тогда он отделил от отряда всех копейщиков и брабантских пехотинцев для обороны захваченного моста через Сену.

Гарнизон крепости на острове Сите к этому моменту был занят обороной. Восемьдесят рыцарей, пятьдесят арбалетчиков и около сотни копейщиков, завалив ворота крепости Сите, отбивались от атак конных рыцарей графа.

Но, силы были неравные и, вскоре, они стали отступать в глубь острова, рассыпаясь на мелкие группы. Враг стал их преследовать, увлекаясь погоней и грабежом. Сразу же в нескольких местах загорелись дома на острове, среди которых одним из первых запылал домик Сугерия и, находившийся от него неподалеку, дворец епископа Парижского.

Контратака Годфруа и его людей была настолько нагла и стремительна, что копейщики и брабантцы буквально были сметены в воды Сены, толком не успев задержать рыцарей. Отряд разбился на три части, приблизительно по сто человек в каждой, и бросился на врага. Годфруа издали увидел, как в зареве разгоравшегося пожара мелькнуло знамя графа Робера де Мёлан. Он пришпорил своего боевого коня и кинулся на него.

Смерть графа Робера де Мёлан. Париж. 7 августа 1111 года.

Граф де Мёлан и его люди опешили, увидев крупный отряд конных рыцарей, несомненно, французов, несомненно, из замка Монкруа, пришедших на помощь осажденным на острове воинам. В их рядах возникла небольшая паника, я бы сказал – нервозность, но она быстро прошла, уступив место боевому азарту и исступлению. Отряды столкнулись, перейдя в рукопашную конную схватку.

Французам повезло чуть больше, чем врагу. У них были копья, которые они и пустили в ход, выбив порядочное количество воинов противника. Но, затем сказалось превосходство графа де Мёлан в конных рыцарях, имевших над копейщиками, пусть и посаженными на коней, огромное преимущество в опыте и умении конного боя.

В это время гарнизон осажденного острова Сите, понимая, что спасти королевский дворец и остальные строения не удастся, решился вырываться из окружения и ударил напролом через ворота.

И вот, в пылу боя на узких кривых парижских улочках, озаренных факелами горящих домов, треском копий и криками воинов, Годфруа де Леви столкнулся лицом к лицу с графом Робером де Мёлан.

Это был крепкий мужчина сорока с небольшим лет, черноволосый, с грубыми чертами лица и крупным мясистым носом. Вороной конь графа вынес его прямо на рыжего фламандского иноходца де Леви. Увидев перед собой герб сенешаля Дре, де Мёлан злобно выругался и, выхватив меч из ножен, атаковал де Леви.

– Мёлан! Мёлан! – Прокричал он свой девиз, поднимая коня на дыбы.

Годфруа обрадовался, наконец-то перед ним один из опаснейших врагов короля Людовика, вассал английского короля Генриха, доставивший столько проблем его повелителю. Злоба на графа, атаковавшего столицу королевства, была столь велика, что Годфруа, не задумываясь, поскакал ему навстречу. Тем более, переживание о том, что он не смог сберечь город от разгрома и пожара, давило на де Леви, петлей сжимая его горло.

Рыцари сошлись в рукопашной схватке. К этому моменту весь бой рассыпался на отдельные поединки, лишь в нескольких местах французские копейщики более компактными группами отбивались от врагов.

Граф мощным ударом своего меча почти разрубил щит де Леви. Но его меч застрял в нем на небольшое мгновение, дав возможность Годфруа ответить не менее мощным ударом, пришедшимся по шлему графа. К несчастью для де Леви, удар прошел немного вскользь, только сбив шлем с головы графа, но, тем не менее, немного контузил его.

Годфруа отбросил треснувший щит и, выхватив свой боевой шестопер для конного боя с удлиненной рукоятью, стал наносить удары мечом и шестопером. Граф стал прикрываться щитом. Он был без шлема, его голова гудела от мощного удара де Леви. В свою очередь, левая рука Годфруа после удара по щиту мечом, стала неметь и медленно, но неуклонно, терять силу и подвижность.

Плечо пронизывала нестерпимая боль. Де Леви стиснул зубы, лучше умереть, чем отступить, стал биться насмерть. Ему страшно не хотелось смотреть в глаза королю, чей город и дворец он позволил безнаказанно сжечь врагу.

И вот, когда его левая рука почти отнялась, он сумел последним ударом шестопера отклонить щит де Мёлана. Граф немного покачнулся в седле на мгновение, потеряв координацию. Этой малости хватило Годфруа для мощного рубящего удара мечом по незащищенной голове графа. Граф покачнулся в седле и, взмахнув руками, словно птица, пытающаяся взлететь, привалился на круп своего коня.

– Отходим! Всем отступать! – крикнул из последних сил Годфруа. Воины стали пробиваться из города, пользуясь тем, что враги оторопели, увидев смерть своего командира и сюзерена. Гарнизон острова укрепился в старой цитадели, вернее остатках древнеримского каструма на западной части, почти напротив Заячьего острова.

Воины де Леви выбрались из города и через каких-то полчаса были уже в замке. Потери были приличными. Осталось сорок восемь копейщиков, около сотни арбалетчиков и восемьдесят восемь рыцарей. Остальные погибли, разбежались или были пленены врагом.

Замок Монкруа под Парижем. Утро 7 августа 1111 года.

Сугерий встретил Годфруа во дворе замка. Его бледное лицо подрагивало от нервного возбуждения, в глазах отсвечивалось зарево пожара, разгоравшегося в Париже.

– Ну, как там? – срывающимся голосом произнес он.

Годфруа с трудом (безумно болела рука) слез с коня и, сняв шлем, вытер потное лицо:

– Я убил его….

– Кого?.. – не понял Сугерий.

Годфруа сел на прохладные каменные ступени башни. Лицо его выражало опустошение души. Он поднял голову на Сугерия, стоявшего рядом:

– Я убил, вот этим самым мечом, графа Робера де Мёлан. Мы столкнулись, лоб в лоб, на узкой улочке Менял. Я убил графа Робера…

До Сугерия только сейчас дошел смысл сказанных де Леви слов:

– Ты?! Ты убил графа де Мёлан?!..

– Я! Я убил! – Голос де Леви сорвался. – Лучше бы он меня убил! Чтобы я не видел всего этого позора!..

Годфруа кивнул в сторону зарева над Парижем.

– Мессир сенешаль де Леви. – Твердым голосом вдруг произнес Сугерий. – Вы, даже представить себе не можете, что вы сегодня сделали для короля и Франции!

– Отчего же! Могу! Дал им сжечь Париж!

– Сожженный Париж! Это ерунда! Отстроим новый! Ты убил одного из самых опаснейших врагов Франции! Ты освободил Париж и все земли старого герцогства Французского от «занозы», в виде графов де Мёлан, вассалов королей Англии! Ты, сам того не понимая, одним ударом своего благословенного меча, принес короне огромные и, стратегически важные, земли! Вот, что ты сделал сегодня!..

Годфруа онемел, оцепенел. Он был потрясен, удивлен и, в тоже время, опустошен полностью. Глаза его сомкнулись, он потерял сознание от потери сил, физических и нервных.

Очнулся Годфруа только через три дня. Первым, кого он увидел возле постели, был Сугерий, хлопотавший над ним все эти дни, словно сиделка.

– Его Величество благодарит тебя, сенешаль де Леви… – услышал он сквозь шум в голове голос Сугерия.

Он снова заснул, на этот раз от успокоенности. Король рад, а это самое главное…

Шартр. Дворец епископа. 27 декабря 1159 года.

– Удивительная история… – открыл рот от изумления Оливье, до сих пор он был под впечатлением услышанной истории. – Надо же! Вы, монсеньор, убили в бою самого графа де Мёлана?!..

– Да, сын мой… – кивнул епископ, потом он поправил слугу. – Не я убил. Убил графа де Мёлана сенешаль графства Дрё, рыцарь де Леви…

– Простите, монсеньор…

– Ладно! Это все мелочи… – епископ махнул рукой. Перстни заиграли переливчатым светом на его пальцах. – Хочешь, я расскажу тебе историю о моих английских приключениях? Ее, кстати, записывать необязательно!

Оливье радостно кивнул. Он сильно устал записывать рассказ епископа, но отказать себе в удовольствии просто послушать рассказ великого человека он не смог.

Епископ налил себе и Оливье вина, выпил немного, протер губы полотенцем и начал свой рассказ…

IX    Английские приключения сенешаля де Леви.

Франция и Англия. 1111 – 1113 годы.

Война продлилась еще несколько лет. Обе стороны вышли из нее измотанными, но, что удивительное, одинаково окрепшими. Король Людовик окреп морально, он укрепил королевский престиж и вернул спокойствие практически на всех землях домена. И хотя многие феодалы еще не совсем подчинялись ему, власть, наконец, сделала свои первые шаги, встала крепко на ноги, окрепла и усилилась.

Окружение короля Людовика приобрело несколько домашний характер. На видные роли выдвинулись бывшие шамбриэ и приближенные принца, возмужавшие вместе с ним, подтвердившие свою верность и преданность.

Сугерий, как главный сановник королевства, возмужал и окреп вместе со всеми. Первый министр королевства, управляющий финансами, контролирующий разведку и зарождавшуюся дипломатию, тонкий политик и искусный интриган, если дела касались пользы и выгоды Людовику.

Не достигнув особенных успехов на севере, в Нормандии, король, тем не менее, усилился в центре Франции, вклинившись в земли его врага, графа Блуа, Шампани и Шартра. Земли сеньора Пюизе служили теперь надежным аванпостом, которым управлял Пьер де Монтонкур, возведенный в графы королем Людовиком.

Корона стала все чаще заглядываться дальше своего фамильного домена, лилии Франции стали «показывать зубы» соседям, проводя рейды в Овернь, Берри, Марку и Пуату.

Англия также не осталась в стороне. Генрих укрепил свою абсолютную власть на всей территории королевства. Знатные сеньоры были вынуждены склонить свои головы перед могуществом короля. Но, все-таки, король Генрих был измотан войной. Прежде всего, колоссальными издержками, которые понесла казна Англии и Нормандии.

Мир был необходим, как воздух, обоим королевствам. Стороны заключили его в 1113 году.

Годфруа де Леви, сенешаль графства Дре, в ходе войны частенько совершал вылазки и долгие рейды по территории Нормандии. Несколько раз ему приходилось попадать в серьезные переделки, но судьба хранила его, словно прикрывала невидимым щитом. Переписка с графом Андре де Йорком продолжалась. Андре постоянно приглашал Годфруа и всю его семью к себе в гости, но пока это было просто невозможно.

Сейчас, когда война закончилась, стало возможно многое…

Берег Англии возле Гастингса. 12 мая 1113 года.

Ярким весенним днем, 12 мая 1113 года, Годфруа де Леви, с негласного согласия и благословения короля Людовика и Сугерия, с небольшим эскортом в десять рыцарей, не считая прислуги и оруженосцев у каждого, ступил на берег Англии возле Гастингса.

Рыцари де Леви и оруженосцы с неподдельным трепетом сошли на берег практически в том самом месте, где почти полвека назад высадились войска Гильома Завоевателя. На берегу их встречал сам граф Андре со своими людьми.

Он приветливо помахал рукой Годфруа и крикнул:

– Англия приветствует вас!

– Спасибо, Йорк! Наконец-то я смог приехать к тебе в гости!

Они обнялись. Война сблизила двух рыцарей, стала началом их крепкой мужской дружбы. Кто бы мог подумать, что Жизорский бой, когда каждый из них становился пленником другого, открыл им то, что невозможно приобрести ни за какие деньги и золото мира! Простую человеческую дружбу!

– Сеньоры! Мои английские рыцари рады познакомиться с вами! – Сказал Йорк. – Вы, как наши почетные гости, поступаете в полное распоряжение моей свиты! Отдыхайте, развлекайтесь, наслаждайтесь! Охота и турниры будут для вас всегда приготовлены…

Годфруа посмотрел на Андре:

– Андре! А ты ничуть не изменился с момента нашей встречи под Жизором. Все, такой же!

Граф засмеялся:

– Да и ты, брат! Можно тебя так называть?..

– О чем ты говоришь, Андре, конечно!..

Они поехали по весенним полям Англии, наслаждаясь прекрасной погодой, пением птиц и ароматами лесов и трав. Рыцари обеих свит успели уже познакомиться, и вели веселые разговоры между собой.

– Моя жена будет несказанно рада познакомиться с тобой. Обидно, что ты не взял с собой свою супругу, мадам Луизу де Лузиньян-Леви. Почему, Годфруа? Боишься, что я отобью твою красавицу? – Пошутил граф.

– Отнюдь, Андре. Луиза собиралась в дорогу, но наша старая служанка обнаружила, что Бог дал нам еще малыша! Через семь месяцев у нас, если Богу будет угодно, родится четвертый ребенок!

– А, ты, братец, орел! Четвертый! Вот это да! Если я не ошибаюсь, до этого у тебя рождались только мальчики?

– Ты совершенно прав, Андре! Только рыцари, верные слуги моему королю и его наследникам!

Граф посмотрел как-то скептически на Годфруа, почесал подбородок, покрытый трехдневной рыжей щетиной. Было видно, что он мялся, стесняясь спросить о чем-то, или что-то сказать. Скулы на его лице сейчас сильно выступали, он нервничал, теребя холку своего коня и покручивая в руках уздечку.

Годфруа понимал, что только деликатность не позволяет графу сказать что-либо, что может задеть честь его гостя, поэтому он решился спросить его сам:

– Андре! Я сердцем чую, что тебя гнетет что-то. Скажи, не стесняйся! Ты – благородный человек, твой род никогда не был запятнан подлостью, а это лучшая рекомендация!

Андре де Йорк, как-то нервно повел плечами, вздохнул и произнес:

– Можешь верить, можешь не верить, но.… Как бы тебе сказать, даже не знаю…

– Говори, как есть! Твое молчание слишком напряженное и красноречивое. Мне, право, как-то не по себе…

Граф махнул, рукой приказывая спутникам остановиться. Рыцари спешились и стали размещаться на отдых. Оруженосцы и прислуга забегали, расставляя палатки и приготавливая костер для жарки мяса.

Андре де Йорк присел немного в стороне ото всех, жестом приглашая де Леви присесть на траву рядом с ним. Годфруа сел рядом. Изумительная погода настраивала на легкомысленный разговор. Глубокое синее бездонное небо, лишь изредка украшенное небольшими белыми облачками, да проносящимися в выси ласточками, совсем не располагало его к серьезной беседе.

Де Леви сорвал травинку и, засунув ее в рот, вопросительно посмотрел на собеседника. Граф Йорк зачем-то вынул кинжал и, ковыряя им в траве, начал свой рассказ:

– Ты, Годфруа, знаешь, я писал тебе несколько раз о том, что жду тебя в гости. Есть много интересных дел….

Граф осмотрелся по сторонам, словно опасаясь быть услышанным.

– Так вот. Практически на границе с Шотландией есть одно местечко. О нем давно ходят всякие разные предания, истории, легенды. Сейчас уже трудно определить, где, правда, где ложь. Так вот, там раньше был монастырь, возле него замок. Еще во времена первых набегов норманнов местные жители частенько прятали там свой скарб. Но однажды, это было, если не ошибаюсь, году в 800-м или 803-м. Короче, в то время, когда жил Карл Великий, а в Англии на первые роли выдвинулся король Оффа. Викинги устроили грандиозный набег на Шотландию. Много городков и крепостей пожгли, пограбили. Люди бежали на юг, таща за собой все самое ценное, в том числе и золото. И тогда, по преданию, шотландские князья закопали где-то в замке несколько сундуков с золотом, казной королей скоттов…

Годфруа рассмеялся:

– Ты, право, как ребенок, Андре! Сколько тебя знаю, вечно ты придумываешь разные небылицы!

– Нет, Годфруа, это не небылицы, – резко отрезал граф. – Во время одного из походов по приграничным землям я преследовал один отряд шотландских разбойников. Мои люди заперли их в одном маленьком аббатстве на территории Шотландии. Времени у нас не было совсем. Могли прийти на помощь их местные вожди, а это уже скандал! Англичане вторглись в их суверенные земли. В конце концов, мы их захватили, часть погибла в бою…. У главаря банды один из моих оруженосцев обнаружил на груди мешочек, в котором лежал маленький лист пергамента с картой той местности. На этой карте было крестиком помечено одно крайне интересное место, как раз в районе старого замка и развалин монастыря.

– Уже становится интересно! Продолжай, прошу тебя, – глаза де Леви заискрились.

В это время слуги подали еду. Спутники, не спеша, покушали. Затем, лежа на траве и потягивая анжуйское вино, граф де Йорк продолжил свой рассказ:

– В этих местах много старых пещер, я бы сказал – лабиринтов, прорытых еще в глубокой древности. Поговаривают, что там до сих пор обитают последние приверженцы кельтских друидов. Мои ребята – люди суеверные, местные. Их никакими посулами не заманишь в эти пещеры. Вот я и решил, приглашу тебя с твоими рыцарями. Вы у нас французы, кельтов не боитесь, мы вместе и посмотрим, что там интересного. Согласен?..

– Еще бы! Я и мои рыцари никогда не откажутся от прекрасного и опасного приключения! А, когда надо бороться с ересью и добывать богатство и золото, они пойдут прямиком в ад!

Граф улыбнулся:

– В ад идти не потребуется. А вот мечи понадобятся. Значит, договорились?

– Конечно! Даже мог не спрашивать, – де Леви протянул руку графу. – Можешь сразу вести нас в твои пещеры.

– Нет, прямо сейчас ехать туда было бы верхом неприличия! Ты еще не погостил у меня дома. – Заворчал граф Андре.

– Ладно, поехали к тебе, – согласился Годфруа.

Они расположились на ночлег, а утром тронулись в путь, держа путь на север Англии, к городу Йорк. Дорога была на редкость приятной и не совсем утомительной.

Рыцари обоих отрядов сдружились между собой, благо, что все были французами, или имели франкские корни. Андре и Годфруа словно забыли о том разговоре. Они наслаждались природой, погодой и окружающими видами.

Многие знатные английские сеньоры, услышав о проезде через их владения знатного воина, сенешаля графства Дрё, выезжали им навстречу. В таких случаях дорога становилась еще приятнее, правда время терялось на пиры и приемы.

Йорк. Англия. 2 июня 1113 года.

Только почти через три недели они, наконец-то, прибыли в Йорк. Практически весь город высыпал встречать своего хозяина, графа Андре, и его почетных гостей, французских рыцарей. Были запланированы несколько турниров, море приемов и пиров. Французы успели за эти дни порядком устать от такого английского гостеприимства.

Настало время окунуться в приключение. Граф Андре, дав, как следует, развеяться и отдохнуть гостям, однажды вечером пригласил всех в просторную залу своего дворца.

Годфруа понимал, зачем он собрал всех его людей. Рыцари недоуменно переглядывались, не понимая причину собрания. Наконец, когда все собравшиеся расселись и успокоились, граф Андре произнес:

– Благородные мессиры! Я специально пригласил вас к себе погостить, чтобы вы могли насладиться миром и красотой Англии, нашей гостеприимностью. Теперь, я желаю предложить вам участие в одном интересном, прибыльном, но, возможно, крайне опасном предприятии.

Рыцари оживились, все взгляды устремились на графа.

– Я уже имел небольшую предварительную беседу с мессиром де Леви, в которой кратко обрисовал суть проблемы. Скажу так, в случае успеха, каждый из вас станет очень и очень богатым человеком…

После этого граф де Йорк рассказал всем о старинном кладе, спрятанном где-то в глубине старинных пещер под развалинами монастыря, о возможных опасностях. О найденной древней карте, о друидах и колдунах, о шайках бандитов и диких шотландских горцах, представлявших, пожалуй, наибольшую опасность для всех. Рыцари возбужденно переговаривались между собой, было очевидно, что их заинтересовала эта красивая история. Все согласились.

– Прекрасно, – сказал граф Андре, – завтра выступаем. Вместе с моими несколькими людьми нас набирается пятнадцать рыцарей, не считая оруженосцев и конюших, а это уже серьезное войско. Нам нечего сильно бояться. Пусть враг боится нас. Все распоряжения я, с вашего позволения, уже сделал. Вьючные лошади будут вам предоставлены, провизию и амуницию погрузим на них.

Рыцари поклонились и покинули зал. Граф и де Леви остались вдвоем.

– Конечно, это хорошо, что твои люди безоговорочно согласились. Франки, в отличие от наших людей, испорченных пивом Англии, более бесшабашные люди. Тем не менее, эта прогулка может стоить дорого многим из нас, может быть, кто-нибудь расстанется с жизнью.