Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"
Автор книги: Виктор Бушмин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 187 (всего у книги 198 страниц)
Все было бы прекрасно, если бы один из коней французов не встрепенулся и не заржал, привлекая внимание врагов. Готье быстро запрыгнул в седло и, поддав шенкелей, выскочил в ночь…
В след ему раздались крики часовых, и просвистело несколько арбалетных болтов. Вдруг, сильнейший удар буквально бросил Готье на круп коня.
В его лопатку вонзился арбалетный болт. Готье на мгновение почти потерял сознание, но, чудом удержался в седле набиравшего темп коня…
Король Жан Сантерр и его верный слуга Гильом де Бриуз сидели и играли в шахматы в каминном зале дворца анжуйских графов в замке города Анжер, когда к ним вошел камергер и произнес:
– Сир! Прибыл гонец со срочными известиями из осажденного Руана.
Король оторвался от партии в шахматы, крайне неудачно складывающейся для него. Он с раздражением и, какой-то неуверенностью во взгляде, посмотрел на камергера:
– Не видишь, я занят! – Бросил он.
Камергер ушел. Король попытался снова сосредоточиться на шахматах…
Прошел час. Раненый Готье сидел на стуле, услужливо предложенный ему кем-то из слуг. Он был бледен и ослабел, вымотанный бешеной скачкой и потерей крови.
Готье собрался с силами, встал и, оттолкнув кого-то из слуг короля, стоявших возле закрытых дверей, вошел в каминный зал.
– Сир! Ваше величество! Осажденный Руан молит о помощи… – крикнул Готье и потерял сознание.
– Какое дикое нахальство! Полнейшее отсутствие такта и уважения! – Крикнул король, злясь. Он, не глядя на раненого Готье, приказал слугам. – Уберите его и не отвлекайте меня больше такими мелочами! Не видите – Я ИГРАЮ В ШАХМАТЫ!
Готье де Кутанс, не приходя в сознание, умер ночью следующего дня…
Руан продержался еще две недели, ожидая помощи от короля…
Город и крепость сдались на милось его величества короля Франции и их нового герцога.
Ги при первой же возможности все как мог рассказал королю, чем вызвал его смешанные эмоции. Было не совсем понятно, осуждает король поступок наемника, или поддерживает.
Так и не получив внятного ответа, Ги с отрядом убыл к побережью Нормандии, где англичане попытались высадить морской десант.
Король Филипп позднее попытался несколько раз примирить Кадока и де Леви, заставил его вернуть Ги деньги, полученные в качестве выкупа за англичан, но изменить отношение своего верного и благородного рыцаря и наемнику не сумел.
Ги вернул Кадоку деньги, которые тот, скрепя сердцем, по приказу короля послал де Леви. Кадок удивился, когда получил обратно кошель с ливрами. Он раскрыл его и высыпал на стол. Среди золотых ливров он увидел листок бумаги. Он подозвал слугу и сказал:
– Прочти…
Слуга взял бумажку и начал читать:
«Возвращаю деньги «Иуде» назад. Сребролюбие покарало Иуду Искариота и покарает тебя. Если увижу тебя в мирное время – убью на ордалии! Ты ведь теперь – рыцарь!
Вечно твой, Ги де Леви и де Сент-Ном, рыцарь».
– Это все? – Спросил Кадок.
– Все, господин…
– Пошел вон, пес!..
Через несколько лет, когда надобность в услугах Кадока королю Филиппу больше не понадобилась, он засадил его в мрачную Руанскую башню за вскрывшиеся факты воровства части королевских доходов, которые присвоил себе Ламбер де Кадок, бальи Пон-де-Одемера…
Его выпустили в 1227 году, когда Кадок отсидел более двадцати лет и у него не отняли всё, что он имел и чем наградил его Филипп, – и деньги, и ценности. Кадок был лишен званий, титулов, регалий и умер…
Говорят, что не вынес позора…
Говорят.
ГЛАВА XIX В которой Ги де Леви и трое его друзей начинают в одном крестовом походе, а заканчивают в другом.
Нормандия была покорена к концу июня 1204 года. Папа Римский направил специальное послание рыцарству покоренного герцогства, в котором призвал покориться справедливой воле Святого Престола, давшей Филиппу право владеть герцогством на правах высшего сюзерена.
Король Франции, воодушевившись поддержкой Рима, направил «письмо Мира всем баронам и рыцарям Нормандии, имеющим лены по обе стороны «Английского моря»», в котором призвал их вернуться в свои «наследственные лены» для принесения оммажа своему «исконному и законному сюзерену» не позднее Рождества Христова 1204 года.
В случае невозвращения, «все сеньоры, державшие лены в славном герцогстве Нормандия, лишались всех прав на лены, которые передавались короне Франции «для разумного и надлежащего управления во благо мира и народа герцогства».
Большинство баронов и рыцарей возвратилось. Они были разочарованы своим королем Жаном, бросившим их, верных и храбрых защитников, на произвол судьбы во время нормандской кампании 1202 – 1204 годов обвинив, в трусости, сговоре и предательстве.
Филипп, после совещания со своей Курией, упразднил должность и регалии главного сенешаля Нормандии, введя систему бальи и наместников.
Это позволило, относительно мирно и безболезненно, закрепить за короной могущественное герцогство с его богатыми портами, ярмарками и народом…
Рыцарство северной Франции собралось, наконец, в крестовый поход. Многих знатных воинов немного тяготило участие в войне со своими единоверцами, среди которых было множество их родичей.
Король Филипп вместе со своим верным Раулем и рыцарем-госпитальером Гереном, новым советником и помощником короля, заседал в комнате Малого совета:
– Итак, мессиры. Нормандия покорена. На удивление быстро! Мы даже и подумать не могли еще несколько лет назад, что, вот так запросто, можно присоединить его.
Рауль, которому в этом году исполнилось шестьдесят шесть лет, заметно постарел и осунулся. Постоянное нервное напряжение и недосыпания измотали старого главу секретной службы королевства. Глаза его начинали слезиться, а руки дрожать. Он произнес:
– Это все верно, сир. Но, есть одна маленькая проблема…
Герен сидел и молча слушал. Это был рыцарь-госпитальер, поговаривали, что он был низкого происхождения и заслужил пояс и шпоры только благодаря своему уму и храбрости.
Второй версией происхождения Герена была одна старая и туманная история, началу которой послужила, по слухам, мимолетная интрижка отца короля Филиппа с одной сеньорой… теперь имя которой уже неважно.
– Жан зашевелился снова. – Произнес Рауль, перебирая пальцами красивые янтарные четки.
Король Филипп поднял брови от удивления:
– У него прошел приступ безумия? – Удивился король.
–Да, сир. Жан снова призвал из ссылки мессира Юбера де Бург, стал слушать советников своего покойного отца, смягчил гнев на милость ко многим рыцарям, несправедливо обвиненных им в трусости и измене…
– Интересно, как долго его хватит? – Почесал бородку Филипп.
– Сир. Он несколько раз за прошедшие три месяца обменялся посольствами с графом Бодуэном Фландрским. – Произнес Герен, хранивший молчание.
Филипп удивился снова. Он кивнул Герену, предлагая продолжить рассказ.
– В конце июля, король Англии подтвердил старинный договор своего деда Генриха I. Граф снова обязан поставить ему для нужд войны на континенте до одной тысячи конных рыцарей и, за дополнительную плату, до десяти тысяч наемников. Это – лучники, копейщики и различного рода разбойники, которыми буквально кишит Фландрия, Брабант и другие северные земли империи.
Филипп задумался. Пауза длилась несколько минут. Король стал и подошел к окну. Он смотрел на Сену, так лучше думалось.
«Снова война. Опять, этот неспокойный северо-восток королевства! После смерти славных и верных графов Фландрии Роберта Иерусалимского, его сына Бодуэна и Шарля Доброго, верой и правдой служивших его деду Людовику Воителю, престол графства занимали одни интриганы и проходимцы из Эльзасской династии…»
Он вернулся к столу.
– Сеньоры, надо что-то решать с непостоянным и двуличным графом Бодуэном. – Решительно сказал Филипп.
Рауль кашлянул. У него, верного слуги Филиппа, был план действий:
– Сир. Мы совершенно забыли об обещании, данном нами папе Иннокентию.
– О каком обещании? – Не понял король.
– О простом. О походе на восток. Крестовом походе…
– Да ты, ополоумел! Два похода в Палестину я не вынесу! Я – не железный! Помнишь, каким измочаленным и больным я вернулся…
– Да, сир. Но…
– Что?
– Можно «выманить» туда графа Фландрии и его «буйных» …
– Расширь мысль?
– Очень даже просто… граф тщеславен…
– Так… продолжай! – Зацепился король.
И Рауль изложил свой план…
Реализатором плана похода решили избрать графа Тибо де Шампань – не менее тщеславного, чем граф Фландрии. Северная Франция снова, как и много лет назад, стала собираться в поход. Шампань и Блуа собирали отряды баронов и рыцарей. К ним с охотой присоединилось рыцарство Вермандуа и Пикардии. Множество сеньоров из Анжу, Мэна и Пуату изъявили желание принять крест, как и их собратья. Бодуэн зашевелился. Ему, так же, как и остальным, не терпелось примерить на свой шлем лавры героя и освободителя Гроба Господня.
Тут уже постарались тайные агенты секретного ведомства Рауля и Герена. Монахи своими проповедями разожгли рвение графа Бодуэна отправиться в поход. Постоянные напоминания о славных подвигах его предшественников графов Фландрии, ставших истинными героями первого похода, носивших титулы «Иерусалимский» и «сын Святого Георгия», вскружили голову графа!
Бодуэн собрал свое рыцарство и, произнеся пламенную речь, увел практически все рыцарство графств Фландрия, Брабант и Эно в поход на Иерусалим…
Король Жан, таким образом, остался без обещанных воинов и довольствовался неуправляемыми и бешеными наемниками, прибывшими в порты Дувра и других городов Англии. Сборища грабителей, не теряя времени даром, стали мародерствовать и грабить местное население к радости короля Филиппа, разжигая ненависть англичан к ним и безумному правлению их короля Жана.
Правда, и сам король Филипп лишился части своего верного рыцарства. Многие знатные бароны и проверенные рыцари собирались покинуть короля. Семейства де Монморанси, де Марли, де Куси, де Перш, де Сен-Поль, Симон де Монфор и Робер де Мовуазен и другие знатные рыцари короны отправлялись в святой поход.
Ги де Леви все это время жил у себя в поместье, наслаждаясь миром и любовью Санчи. Пылкая арагонка принесла в размеренный северный уклад жизни какой-то свой, изумительный, блеск. Вот уже несколько лет, когда удавался случай побывать дома, Ги и Санча, буквально не вылезали из кровати, наслаждаясь друг другом и своей любовью.
– Милый, – губы Санчи нежно касались его уха, шепча, – ну зачем тебе снова куда-то собраться. – Она приподнялась на локте и посмотрела ему в глаза. Её густые волосы густыми волнами падали на Ги, немного щекоча его кожу. – Гам надо, все-таки, немного подумать и о нас с тобой. Я хочу подарить тебе наследника и, наконец-то написать радостное письмо батюшке и матушке.
Она резко села на него сверху и уперлась своими нежными ладонями в его широкую грудь.
– Разве я некрасива или уродлива? – наивно хлопая своими роскошными длинными и густыми ресницами, спросила она.
– Ты моя радость и любовь. Когда я дома, мое сердце просто выскакивает из груди от счастья, а душа отдыхает от всех ужасов и грязи войны..
Санча засмеялась и, запрокинув голову назад, тряхнула копной своих прекрасных волос.
– Ты мой жеребчик и я тебя сейчас опять оседлаю. Лежи, наслаждайся и не мешай мне..
Её рука проворно скользнула между ног и..
– Боже, как это прекрасно, – с блаженством в голове произнесла она, закрывая глаза и чуть прикусывая свою нижнюю пухленькую губу.
Но, время сурово и, подчас, чрезмерно эгоистично и требовательно к рыцарям и мужчинам. Крестовый поход!
Примкнул к крестоносцам и Ги де Леви. Он, как и многие его верные товарищи, хотел освободить Святой город.
Но, была и еще одна мечта у Ги. Он хотел увидеть могилу своего отца и побывать там, где он бился и сложил свою голову, защищая короля.
Король Филипп выслушал Ги и ничего не смог сказать ему, чтобы отговорить от похода. Филипп помнил и уважал его отца, защитившего его жизнь ценою своей…
Рауль и его люди вошли в секретные сношения с венецианцами…
Старый и хитрый Дож Венеции Дандоло прекрасно понял всю выгоду предложений тайных эмиссаров Филиппа.
Он, поломавшись немного для виду, согласился «протянуть время до отправления судов в Палестину», чтобы дать возможность крестоносцам промотать свои деньги и…
В это время, как назло, умер граф Тибо. Молодой и энергичный владетель Шампани умер от приступа гнойного аппендицита, оставив воинство без своего предводителя. Бароны растерялись и, после долгих колебаний, избрали одним из своих предводителей… графа Бодуэна Фландрского! Голова несчастного графа окончательно вскружилась…
Бодуэн уже видел себя, покрытого славой и лаврами победителя, и позволил «убедить его» принять командование.
Первые зерна раздора между крестоносцами уже легли в благодатную почву…
Бароны Франции, а, особенно Блуа и Шампани, ворчали, но подчинялись до поры…
После долгого сидения возле Венеции эта «пора» настала…
Вторым «руководителем» похода был избран молодой маркиз Бонифас де Монферрат, один из сыновей маркиза де Монферрата, которого поддержал король Филипп для избрания на престол короля Иерусалимского в своем походе…
Сумма в восемьдесят пять тысяч марок серебром, объявленная византийцами для обеспечения снабжения армии и перевозки крестоносцев до Сен-Жан-де-Акр, была астрономической для того времени! У воинов Христовых уже не было и трети этой суммы…
«Великодушный и благородный христианин» (противник папы Римского в тот момент), Дож Дандоло согласился погасить долг крестоносцам… если они и их воинство окажут «небольшую услугу» Венеции…
«Небольшая услуга» Венеции заключалась в необходимости отклонить крестовый поход от Иерусалима на… город Задар, его еще называли Зара, принадлежавший Венгрии – верной союзнице папы Римского. Король Венгрии Андрэ II из династии Арпада только что «возложил на себя» крест вооруженного паломника…
Получалось, что рыцарство Европы снова подняло меч против своих «братьев-католиков» !..
Ги де Леви, Симон де Монфор, Бушар де Марли и Робер де Мовуазен и множество других крестоносцев были возмущены этим! Они, опасаясь проклятия Бога и Святого Престола, за свои личные деньги наняли несколько кораблей и отплыли в Палестину воевать на свой страх и риск…
Воевали они много, но, без толку…
Ги де Леви, после трех лет пребывания в Святой земле, нашел, наконец-то, могилу своего отца!
Рыцари ехали плотной группой по холмистой местности, примерно в двух лье южнее города Сен-Жан-де-Акр. Они возвращались из многодневного рейда против мусульман, открыто подошедших к побережью и неоднократно атаковавших передовые пограничные замки, еще державшие оборону этих земель. Иерусалимское королевство, так и не овладев Святым городом, было стиснуто между морем и горами, откуда их теснили мусульманские полчища. Еще держалось графство Антиохия. Тесно сплотившись вокруг Триполи и крепости Маркаба, сражалось в окружении воинство графства Триполи, основанного Раймоном де Сен-Жиль…
Однажды, беседуя с одним из стариков, проживавшим возле Наплуса, Ги де Леви услышал старинную историю о гибели отряда гвардии короля франков, полегшей возле палатки их короля от рук гашишинов…
Сердце Ги сжалось…
– Старик! Ты, случаем, не знаешь место, где захоронены эти франки?
Старик, седой и изможденный солнцем, ветром и годами, протер свои слезящиеся от пыли и возраста глаза и ответил:
– Как не знать, ваша милость… в двух лье южнее Сен-Жан-де-Акр, если выйти из ворот на Аскалон… там будет источник на холме. Чуть поодаль они и похоронены…
Ги не поверил в удачу…
– Старик? А, как же, мусульмане… почему они, нечестивцы, не разрушили и не осквернили могилы христиан?
– Вот, по «этому», самому и не осквернили, сеньор франкский рыцарь. Они, ведь, тоже чтят храбрецов, погибших с мечом в руке!
– Но…
– Вы хотите сказать, ваша милость, что они защищали врага?
– Да, старик…
– Да какая разница, кого они защищали. – Ответил старик. – Умереть за своего падишаха, короля или султана – одинаково почетная смерть для всех, что чтит Бога…
Ги положил перед стариком кошель с мелкой арабской монетой…
И, теперь, отряд подъехал к источнику. Бушар де Марли, ехавший в голове колонны рыцарей, развернул коня и подскакал к Ги:
– Ги! Случаем, не этот источник? Проехали уже два лье, судя по солнцу!..
Ги осмотрелся, еще раз вспоминая описание местности, данное стариком. Ошибки быть не могло!
– Это здесь…
Рыцари спешились. Оруженосцы и остальные воины организовали походный бивак и разослали дозорных – мусульманские отряды могли быть поблизости. Ги быстро, несмотря на тяжелую кольчугу и вооружение, поднялся на вершину холма, прямо к источнику. Он посмотрел по сторонам…
Ги сбросил свой шлем и побежал вниз. Двадцать ровных могил, по десять в каждом ряду, украшенных грубо вырезанными из камня крестами, лежали с подветренного склона холма. Ги подошел к рядам могил и стал всматриваться в некое подобие гербов, немного коряво начертанных на камнях…
Третья могила с левого края первого ряда…
Де Леви всмотрелся в знак на ней – его ноги ослабели. Ги припал на колени перед ней.
– Отец. – Произнес Ги. – Вот, я и пришел…
Он долго и молча молился. Потом поправил, как мог, порядок возле всех могил. Вернулся к камню и, склонив голову на прощание, произнес:
– Отец. Вот твой меч. Он со мной…
Ги вынул из ножен фамильный меч и отсалютовал могилам. Потом он сел рядом с могилой отца и стал рассказывать о семье, своей жизни…
– Отец! Ты, наверное, уже стал дедом. Перед самым моим отъездом Санча, жена моя, сказалась больной, наверное, понесла. У тебя должен уже родиться внук. Или, может быть, внучка.
Ги и сам не заметил, как задремал возле могилы. Ему снова снился его отец. Он видел его и себя, еще совсем маленького мальчика, прогуливающимися во внутреннем дворике их замка, в тени винограда и груш…
Ги проснулся. День уже начинал склоняться к вечеру. Развернулся и, не спеша, направился к своим товарищам, ожидавшим его.
Бушар следил за тем, как слуги жарили мясо:
– Быстрее и аккуратнее! Смотрите, не пережгите его!
Он увидел приближающегося де Леви:
– Как? Все нормально?
Ги кивнул в ответ.
– Вот и хорошо! Сейчас перекусим и быстренько в город, пока не стемнело…
Перед первой ночной стражей, практически уже закрывшей ворота в город, всадники вернулись в Сен-Жан-де-Акр. Рыцари перекинулись парой слов с командиром стражи ворот и поехали в гостиницу, где они проживали. Там их заждались Симон де Монфор и Бобер де Мовуазен с оставшимися рыцарями.
Когда Ги и Бушар вошли в большую залу гостиницы, они застали друзей, спорящих о чем-то оживленно.
– И хорошо, что мы смотались тогда из-под Зары! – говорил красный от спора и вина Мовуазен. – Сейчас бы, как и остальные ребята, «получили на сухари» от папы Римского!
– Нет! Многие из тех, кто остался там – теперь стали богатыми и знатными! У них теперь титулы и земли! – парировал Симон.
Рыцари подошли к ним, и Бушар спросил:
– О чем спорим? Бьюсь об заклад – опять о наших орлах, засевших под Зарой!
Робер оторвался от спора и сказал:
– Ты, как всегда, прав! Только ты не знаешь, Бушар, последние новости.
– Их всех папа отлучил от церкви?
– И да, и нет, Бушар! – Не утерпел Симон де Монфор. – Пока мы тут отдавали «христианский долг», гоняя неверных по полям Палестины, эти разбойники, под шумок, захватили Константинополь и практически все земли византийцев!
Ги и Бушар прямо оторопели от неожиданности.
– Как?! – хором сказали они.
– Оч-чень даже просто! – растягивая слова, ответил Робер. – Граф Бодуэн стал императором, а маркиз Бонифас – королем! Как известие?
Он оценивал впечатление, произведенное его новостями на товарищей. После недолгой паузы, почесав затылок, Бушар ответил:
– Ерунда! Просто – ерунда! У нас, и то интереснее!
Рыцари посмотрели на него.
– Да! Ги, наконец-то, нашел могилу своего отца! Это – куда интереснее, чем безобразия наших товарищей в Византии!
Все кинулись расспрашивать и успокаивать расчувствовавшегося рыцаря Ги. Они поужинали и выпили кипрского вина.
– Кислятина… – едко сплюнув после выпитого бокала вина, сказал Бушар. – До сих пор никак не могу привыкнуть к местному пойлу. Наше – совсем другое дело!
Товарищи стали шумно обсуждать преимущества и недостатки местных вин. Только Симон де Монфор был, явно, чем-то расстроен. Ги посмотрел на своего друга и спросил:
– Симон, чего это ты, такой кислый?
Симон поморщился, вздохнул и ответил, после небольшой паузы:
– Большинство из тех, кого я и ты прекрасно знаешь, стали в Греции богатыми и знатными…
Робер, сидевший справа от Симона, хлопнул ладонью по столу:
– Опять, ты, за свое! Наплюй и разотри!
– Наплевать! – Завелся Симон. Он повернулся к Ги и с жаром в голосе произнес. – Дож Дандоло стал деспотом! Сир де Виллегардуэн, стал маршалом Романийским! Граф де Сен-Поль – великим коннетаблем Греции!..
– Вот, уж, невидаль!.. – едко заметил Бушар де Марли.
– Невидаль?! – завелся еще больше Симон. – Ты помнишь бестолкового де Лилля?
Бушар кивнул в ответ.
– Этот «баран» из Фландрии стал главным гофмаршалом новой империи!
Симон еще долго поименно перечислял многих из знакомых им крестоносцев, обогатившихся и озолотившихся после разграбления Константинополя…
– Это вам всем хорошо. – Подвел итог Симон. – Это, у вас, Монморанси и Марли, достаточно земель и почестей! А у меня толком ничего нет, кроме большого количества детей, непутевого младшего брата, Бога в сердце и душе, да небольшого замка с клочком земли в Ивелине, как раз в приграничье между Нормандией, Анжу и землей короля. Пока были независимы от короны нормандцы и анжуйцы – я был нужен королю в качестве сторожевого пса! Теперь, боюсь, мне придется прозябать… к тому же, этот король Жан конфисковал графство Лестер, от которого приходил хороший доход.
Было очевидно, что Симон очень расстроен известиями и новостями. Друзья, как могли, стали его утешать…
Прошел еще год, проведенный воинами в Палестине. Постоянные и бесцельные вылазки, мелкие стычки, победы и отступления, захваты и сдачи замков и крепостей порядком поднадоели рыцарям. Вся романтическая прелесть крестовых походов превращалась в прах под суровыми лучами реальности. Жизнь диктовала свои условия. Группа рыцарей понимала, что их миссия в этих сухих и выжженных солнцем землях практически выполнена…
Они снова сидели, как и год, и месяц, и несколько дней назад, в зале гостиницы и, грустно попивая вино, разговаривали.
– Да, ребята! – Грустно сказал Бушар. – Мне, после нескольких лет, проведенных здесь, стало ясно многое. Почему мы стали проигрывать сражения и терять земли, так легко и быстро завоеванные сто лет назад?
Рыцари посмотрели на Бушара де Марля с удивлением.
– И почему же? – С хитринкой в голосе спросил Робер.
– Просто потому, что после первых порывов, когда воинством руководила только любовь к Господу и задачи по освобождению Святых мест, следующие потоки крестоносцев попытались насадить здесь нравы нашей Европы! Захваты, разбои, налеты, частные войны! Вместо богоугодного дела по удержанию Святых земель, мы бросились в чужие земли с надеждой, также легко их захватить…
Рыцари, поспорив немного с Бушаром, в конце концов, согласились с его мыслями…
В один из погожих и несколько прохладных дней, в гостиницу приехал монах невзрачного вида и, увидев рыцарей-французов, поприветствовал их. Он рассказал о том, что во Франции, снова собирается рыцарство, чтобы отправиться в крестовый и очистительный поход. Но… на этот раз, не в Азию. Во Францию, только южную…
Ги и рыцари прислушались. Монах поведал им о разгуле еретиков в землях Фуа, Тулузы и других княжеств юга. Рыцари стали собираться к возвращению домой. Душой и заводилой их возвращения стал, естественно… граф Симон де Монфор!
