Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"
Автор книги: Виктор Бушмин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 198 страниц)
Замок Святого Ангела. Рим. 6 марта 1095 года.
На престоле римских первосвященников вот уже семь лет восседал папа Урбан II. Знатный итальянский вельможа, папа Урбан был известен миру как епископ Остии Гуго. Некоторое время папа Урбан был настоятелем монастыря в Клюни, где буквально «пропитался» идеями создания «державы или империи Святого Петра», для осуществления которой ему необходимо было получить власть над выборами епископов и архиепископов в королевствах Европы. Все государи, как один, воспротивились этим попыткам Рима лишить их власти на мирянами и доходов от церковных земель.
Первые годы своего правления, папа Урбан провел в королевстве неаполитанских норманнов, которые очень тесно поддерживали связи с Англией и Нормандией. Это немудрено, ведь большинство дворянских фамилий Юга Италии происходили из французской Нормандии.
Правда, с приходом к власти в Англии Гильома Рыжего, отношения между Римом и Лондоном охладели. Гильом Рыжий, улучив повод, решительно выступил против нового папы Римского, рассчитывая еще больше укрепить свою власть над английской церковью.
Германия, император которой, Генрих IV, упорно сопротивлялся усилению власти Рима на своих землях, погружая империю в хаос междоусобиц и анархии.
Оставалась католическая Франция, короли которой с кровью «выбили» у Рима право назначения епископов и архиепископов в своем королевстве на знаменитом Сен-Бальском соборе, который был созван Гуго Капетом для осуждения архиепископа Арнульфа, предавшего Реймс врагу.
Сейчас, именно сейчас, для папы Урбана появился удачный момент для того, чтобы «прижать» Францию к своей ноге. Незаконный брак Филиппа с Бертрадой де Монфор в 1092 году и, последующее за ним, отлучение от церкви предполагало возможность «развала» и ослабления державы Капетингов. Более того, папа Урбан вынашивал, пока тайно от всех, план проведения военной операции на манер экспедиции герцога Гильома Завоевателя в Англию. Он хотел, на следующем церковном соборе, объявить короля Филиппа лишенным всех прав на корону, а его земли объявить, таким образом, «добычей».
Именно для этих целей сегодня папа Урбан созвал экстренный и секретный совет в небольшой комнате большой башни круглого замка Святого Ангела…
Кроме папы Урбана, которому недавно исполнилось пятьдесят четыре года, присутствовали монсеньор Гуго де Ди – папский нунций в землях франков и бургундов, два итальянских архиепископа, архиепископ Бордо, архиепископ Нарбонна и один архиепископ земель Арля. Папа Урбан был несколько возбужден. Еще бы, сегодня в его руках, как казалось ему, находилось само существование независимого королевства франков. Продолжая дело покойного Григория VII, дело создания могущественнейшей империи католицизма, Урбан запустил «машину» анархии в германских землях. Идея была проста, как мир. Надо было, всего лишь, добиться отделения церкви от власти государей, лишить королей права выбора и назначения важнейших церковных служителей в своих владениях, лишить королей и императоров права получения оммажа с епископов и архиепископов, лишить права получения доходов с пустующих должностей, лишить права смотреть на священников, как на своих вассалов. Но, самое главное, лишить дворянство и церковь внутреннего единства, запретив покупку епископских кафедр для своих детей и родичей!
Земли Юга Франции, в особенности – земли Готии и Тулузы, уже ощутили на своей «шкуре» железную хватку Рима, подчинившего диоцезы католической церкви своей воле и власти.
Сегодня, папа Римский решил, наконец, положить конец «произволу» мелкого и слабого франкского короля Филиппа…
– Монсеньоры! Я собрал вас всех сегодня в замке Святого Ангела для решения одной важной и наболевшей проблемы. Земли франков все еще не желают отдаться в полную нашу волю… – начал разговор папа Урбан.
Архиепископы переглянулись между собой. Они уже знали все обстоятельства дел во франкских землях, поэтому, слова Его святейшества не были для них неожиданностью.
– Монсеньор Гуго де Ди долгое время находился в землях короля Филиппа, которого мы отлучили три года назад от церкви за греховную связь, порочащую наш престиж и королевское достоинство! – Продолжал папа Урбан, кивнув в сторону Гуго де Ди.
Гуго де Ди кашлянул, привлекая всеобщее внимание. Это был пожилой священник, волевое лицо которого избороздили морщины. На его лице особняком выделялись глаза – горящие глаза беспринципного фанатика и приверженца католицизма, новые и обновленные идеи которого начал внедрять в жизнь предшественник папы Урбана – монах Гильдебранд, более известный миру под именем папы Григория VII.
– Ваше святейшество, монсеньоры архиепископы! – Начал говорить Гуго де Ди, обращаясь к совету. – Я долгое время пробыл в землях короля франков и убедился в порочности и греховности короля Филиппа. Могу заметить, однако, что архиепископы, занимающие свои кафедры в Реймсе, Бурже, Руане и Сансе практически безоговорочно поддерживают Филиппа в вопросе недопущения диктата Его святейшества в выборах архиепископов. Они желают только французов! Ни немцев, ни итальянцев! Только французов! Здесь, пожалуй, они наиболее единодушны. Что же касается осуждения Филиппа за его грехи и его отлучение от церкви – здесь они, в принципе, поддерживают суровые меры Рима. Но! Замечу вам следующее – никакой речи не может быть о смещении династии, которая правит во Франции…
Ансельм архиепископ Милана, старенький и сморщенный старичок, все еще сохранивший бодрость духа и воинственный пыл, возмутился:
– Вот еще! Станем мы слушать наших «заблудших» франкских архиепископов…. Короны всех королей должны лежать у престола Святого Петра в Риме! И только папа Римский имеет право решать, кому носить корону, а кому – нет!
Совет зашумел, мнения разделялись. Папа Урбан громко произнес:
– Монсеньоры! Нам надо решать, что мы будем делать с Филиппом и землями галлов! – Всем стало очевидно, что папа Урбан настроен весьма решительно. Урбан называл французов старинным словом «галлы» только тогда, когда был взбешен. – Если у нас, пока, плоховато обстоят дела в империи, нам надобно укрепить свою власть у соседей! У наиболее слабых королей, поставив их в прямую зависимость от нашей воли и власти! Франция, и ее короли – достаточно слабы, чтобы сопротивляться мне! Думаю, что нам выгодно будет объявить земли Филиппа «добычей» и вручить их тому, кто мечом возьмет королевскую корону!
Архиепископы заволновались. Кроме архиепископа Ансельма Миланского, архиепископа Арльского, Гуго де Ди и, не считая, папы Урбана, остальные члены совета были против такого решительного и необдуманного поступка. Совет грозился перерасти в свару. Архиепископы Бордо, Прованса и архиепископ Неаполя решительно не согласились с предложением папы и Гуго де Ди.
– Спокойствие, монсеньоры! Спокойствие! – Прервал споры членов совета папа Урбан. – Давайте лучше рассмотрим кандидатов на корону королевства франков…
Гуго де Ди немного замялся, было видно, что и его терзают некоторые сомнения:
– Ваше святейшество! Видите ли, какая загвоздка! Из вассалов Филиппа мало кто сможет подойти нам на роль короля…
– Это еще почему?.. – Удивился папа. – Поясните мне и членам совета!
Гуго де Ди поднялся и вышел из-за стола, за которым заседал совет. Он прошелся по комнате, меря ее своими широкими шагами несколько раз, остановился:
– Нет кандидата! И всё! Нет…
– Но, вы забыли, к примеру, графа Робера Коротконого? Он – сын покойного Гильома Завоевателя, рыцарь порядочный и верный католик… – произнес Ансельм Миланский.
– Не пойдет! Герцог Робер, как бы вам сказать, слишком мягок для того, чтобы быть королем франков. К тому же, его покойный отец даже перед смертью не снял своего отеческого проклятья с него! О чем вы, монсеньор, говорите! Нет…
– Тогда, может быть, предложим корону его брату Гильому? Он – король Англии…
Папа Римский решительно запротестовал:
– Нет! Король Гильом совершенно не подходит! К тому же, он сейчас занимает к нам такую же позицию, что и императоры Германии, что и король Филипп…. К тому же, вы, видимо, забыли то, что король Англии до сих пор отказывается признать меня законным папой Римским! Он отказывается выпустить архиепископа Кентербери для принятия от меня священного паллия примаса английской церкви! Вы даже не представляете, какой смех и переполох будет во всех королевских дворах Европы! Даже далекая Русь, и та, я не удивлюсь, умрет от смеха!!!
Члены совета закивали головами, соглашаясь с мнением папы Римского.
Урбан задумчиво почесал подбородок. Его глаза хитро прищурились:
– А, как вы, монсеньоры, смотрите на кандидатуру герцога Гильома Аквитанского?
Здесь, уже запротестовал архиепископ Милана:
– Нет, Ваше святейшество! Герцог Гильом Песенник есть олицетворение всех человеческих пороков и грехов! Только не его!
Кандидатуры графа Робера Фландрского и Тибо де Блуа отпали сами собой, о графе Фульке де Анжу никто и не вспоминал – не хватало еще, чтобы на престоле Хлодвига восседал полусумасшедший!
Оставался только граф Раймон де Сен-Жиль Тулузский…
– Да, именно графа Раймона мы и выберем! – Решил за всех папа Урбан. – Он уже в возрасте, бездетен. Поживет немного, потом посмотрим! Значит так, на соборе в Клермоне мы и предложим ему корону Капетингов – я решил так!
Гуго де Ди удивился:
– А, почему в Клермоне? Это, если не ошибаюсь, графство, подвассальное короне франков. Хотя напрямую оно зависит от герцога Гильома Песенника…. А! Мы, как бы, столкнем лбами Филиппа и Гильома…. Прекрасная идея, Ваше святейшество!..
– Но, Ваше святейшество… – робко заметил Гуго де Ди. – У короля Филиппа растете сын. Принц Людовик, не в пример своему отцу-греховоднику, скромный католик и верный слуга церкви! Его воспитанием и обучением занимается сам монсеньор Гуго де Сен-Виктор! Его авторитет, как вы сами понимаете, непреклонен! Может, передать сыну корону отца?..
Папа Урбан поморщился:
– В Клермоне и разберемся…
Потом, подумав немного, добавил, глядя в глаза Гуго де Ди:
– А вот вы, мой друг, и предложите графу Раймону корону. Вам, надеюсь, все ясно?
Гуго де Ди, вздохнул. Его душа, вся его натура противилась такому решению папы Римского. Но, Гуго де Ди был верным слугой Рима, привыкшим беспрекословно исполнять любые приказы Его святейшества:
– Да, Ваше святейшество. Я понял. Только…
Урбан грозно сверкнул глазами, прервав его:
– Что «только»? Говори, не тяни душу!
– Ваше святейшество! При всем уважении к вам и нашей великой цели построения католической веры, подчиненной только одному Риму, у меня есть сомнения относительно правоты вашего решения…
– Да ты что! Продолжай!
– Все-таки, следует передать корону Филиппа не стороннему лицу, а его сыну и наследнику Людовику Французскому, взяв с него клятву почитания Рима, католической церкви и свободы выборов архиепископов и епископов в его королевстве! Это было бы, как мне кажется, более справедливым! К тому же…
Урбан уже начинал злиться, раздражаясь от непонятного упорства его легата Гуго:
– Гуго, вы мне уже начинаете надоедать! Что там еще у вас?
– Ваше святейшество, вы немного позабыли о просьбах императора Византии в деле защиты его страны от армий мусульман. Его обещание подчинить греческую церковь Риму…
Урбан с силой ударил кулаком по столу, перебив Гуго де Ди:
– Забудь об этих бреднях! Гуго, поймите меня! Греки никогда не пойдут на подчинение своей церкви Риму! Никогда! Эти хитрые византийцы рассчитывают мечами наших рыцарей, как это уже бывало в Испании, возвратить свои земли, так бездарно ими утраченные в поражениях! Никакого похода для оказания помощи Византии не будет!!!
– Но, Иерусалим… – произнес архиепископ Миланский, который не выдержал и вступил в перепалку. – Иерусалим в руках неверных! Храм Господень осквернен нехристями!
Урбан косо взглянул на него:
– И вы, монсеньор Ансельм, туда же! Какой, прости меня Господи, Иерусалим! Нам надо думать, как усилиться в Европе, среди верных католиков! Забудьте даже думать о призрачной возможности освободить Иерусалим! Это просто невозможно! Легче дотронуться до Луны, чем пробиться через пустыни, кишащие мусульманами и скорпионами! Забудьте!
– Но, вы же сами, на встрече с византийскими эмиссарами обещали подумать о вооруженной помощи? – Внезапно заговорил молчавший до этого архиепископ Бордо.
Урбан громко вздохнул. Это был вздох отчаяния из-за непонятливости его сподвижников:
– Я обещал «подумать»! Подумать! Но, не отправлять войска! Какой идиот, прости меня Господи, решится двинуться в поход? Скажите мне? Молчите? То-то же!..
Папа Римский встал и покинул комнату совета. Этим жестом он дал понять своему совету, что его решение не подлежит сомнению.
Где-то под Орлеаном. Приграничные владения короля Франции. 26 марта 1095 года.
Король Филипп тайно, сторонясь больших дорог и оживленных местечек, ехал на встречу с герцогом Гильомом Аквитанским. Его вассал и друг три дня назад прислал к нему гонца, прося о тайной и незамедлительно встрече. Король, не слушая слов мессира де Вилльбеона, которому везде и во всем мерещилась опасность, выехал в условленное место.
Филипп и его рыцари остановились возле большого креста Святого Ива, который был установлен у развилки дорог на Пуату, Бурж и Шартр около полуночи. Король и рыцари озирались по сторонам, ища в кромешной тьме герцога Гильома.
Внезапно, со стороны Пуатье послышался топот копыт. К ним подъехали всадники, среди которых, при свете зажженных факелов, Филипп узнал герцога. Отблески факелов делали лицо Гильома практически неузнаваемым.
– Здравствуй, герцог Гильом. – Сказал Филипп, подъезжая к нему. – Как видишь, я приехал и не побоялся…
– Здравствуй, Филипп, сир мой и друг… – Ответил герцог. – Это хорошо, что ты приехал. Я, честно сказать, сильно сомневался…
Филипп отъехал с ним в сторону:
– Что стряслось, Гильом? Не тяни, прошу…
– Значит так…. Ты еще, скорее всего, не знаешь о том, что папа Урбан созывал экстренный совет у себя в замке Святого Ангела в Риме?
– Нет… – пожал плечами Филипп. – Опять, наверное, насчет моей любви к Бертраде…
– И, да, и, нет…. Урбан решился… – Гильом мучительно подбирал слова. – Решился… отобрать у тебя корону твоего отца! Понимаешь?
Филипп был поражен. Он даже открыл рот от изумления, в его глазах промелькнул испуг:
– Это, что, шутка такая, Гильом?
– Такими вещами, как корона, никто не станет шутить! Этот разбойник даже хотел предложить твою корону мне! Я отказался, вернее сказать, за меня отказался мой архиепископ Бордо. Он же мне и поведал все, о чем решил на совете папа Урбан!
Филипп задумался, помолчал несколько минут, потом, поднял голову и спросил:
– Кому и когда, Гильом? Кому и когда?
Гильом посмотрел по сторонам, словно кто-нибудь мог услышать их тайный разговор, потом шепотом ответил:
– Скоро. Очень скоро. В конце лета. В Клермоне…
Филипп кивнул головой:
– А почему в Клермоне? Это же – твои владения? Ты, случаем, ничего не путаешь?
– Нет, Филипп, я ничего не путаю. Именно, в Клермоне. Это – центр Франции, он близко расположен к Арлю, Авиньону и Тулузе…. Они хотят предложить твою корону… графу де Сен-Жиль!
– Теперь понятно, почему именно Клермон. Но, почему ты, герцог, отказался?
Гильом усмехнулся:
– Я что, похож на идиота? Мне и так неплохо живется с таким сюзереном, как ты, Филипп. Ты меня особо не беспокоишь, не воюешь со мной. Наоборот! Ты «тормозишь» графа де Анжу, графа де Блуа и моего родового врага де Сен-Жиля от войны со мной. И я, тоже, торможу их, как могу! Зачем же мне, когда так все хорошо складывается, ломать мир и покой? То-то, Филипп…
Филипп обнял герцога Гильома Аквитанского:
– Спасибо за то, что не продал меня и не предал!
Гильом махнул рукой:
– Перестань! Если, не дай Бог, они «свалят» тебя, Филипп, то следующим буду я! А мне, что-то, ох, как не хочется снимать с себя корону своего отца! Мне она не мешает и мозоли не натирает!
Герцог весело и заразительно засмеялся. Филипп посмотрел на него, его тоже начинал разбирать смех:
«Поразительный человек! – Подумал Филипп, глядя на Гильома Аквитанского. – Жизнь, буквально, висит на волоске – а он смеется!»
– Спасибо, Гильом! Мне пора домой! Надо все хорошенько обдумать… – сказал король, поклонился и, крикнув своих рыцарей, поскакал к Парижу…
Гильом пожал плечами, крикнув ему вслед:
– Держитесь, сир! Пока я жив, я вам буду помощником!
Филипп, разгоняя своего коня, помахал герцогу рукой, ответив:
– Я тоже, Гильом!..
Париж. Королевский совет. 29 марта 1095 года.
Эскорт короля прискакал в Париж под утро. Филипп резко соскочил с коня, бросил слугам поводья, и, не чувствуя усталости от бешеной скачки, почти бегом взбежал на второй этаж по лестнице, успев крикнуть слугам:
– Всех членов королевского совета срочно! Я буду в каминной зале! Живо!!!
Он даже не стал переодеваться, упав в кресло, как и был, в дорожных одеждах, весь забрызганный грязью. Стали приходить его советники, многие удивленно терли свои заспанные лица. Наконец, пришли принц Людовик и Мишель де Немур.
Филипп решил, для начала, выслушать общие доклады о состоянии дел. Его «погружение в любовь» оторвало короля от практически ежедневных просмотров сводок, счетов и слушания докладов своих чиновников.
Теперь же, король Филипп I вместе с наследным принцем Людовиком сидел в каминной комнате Королевского дворца в Париже, стены которого помнили еще великого Хлодвига, и слушал доклады должностных лиц по вопросам политики, внутреннего устройства королевства, состоянием поступлений в казну. Но все эти вопросы мало интересовали короля в данный момент. Вдруг, он насторожился и прислушался внимательнее:
– Анжу разбил наголову войско графа де Блуа… – послышалось Филиппу. Он удивился:
«А ведь оно вчетверо превосходило силы графа Фулька. Все-таки, граф Фульк де Анжу был прав с этими своими новшествами с пехотой и вооружениями. Рекрутировать простолюдинов, озлобленных на бесчинства и вымогательства феодалов-владетелей, обучить их воинским навыкам, чтобы они, помня и копя злобу на прошлые обиды, рвали для меня непокорных владетелей. Надо будет продумать все, чтобы они не обратили оружие против меня. Молодец, все-таки, сынок мой Людовик, пробил-таки, у меня деньги на реорганизацию своей дружины. Ладная она стала и мобильная, надо потихоньку подбрасывать ему деньги, пусть растит силушку, она ему, ох, как пригодится, когда заберет меня Господь и призовет на Суд Свой»…
Ход его мыслей прервал Мишель де Немур:
– Сир. Возникают определенные проблемы в наших отношениях со Святым Престолом.
– Что еще желает наш дражайший папа? – Резко прервав ход своих мыслей, спросил король. – Надо же, только сейчас ты это заметил!!!
Мишель де Немур не понял тонкого замечания короля и продолжил:
– Его Святейшество папа Урбан II, хочет в экстренном порядке созвать в Клермоне, что в провинции Овернь, собор священнослужителей и рыцарства.
– Его так сильно прижал наш кузен, германский Император? – Филипп решил не показывать, что уже знает об этой тайне Рима.
– Отнюдь, Ваше Величество. Вся эта суматоха направлена будет на наше королевство. У папы великолепный повод попытаться еще раз попробовать отменить традиции галликанской церкви, утвержденные на Сен-Бальском соборе, лишить независимости наши церкви, особенно архиепископство Реймса, где исконно коронуются Французские монархи. Просто реформа церкви, которую начал еще Гильдебранд, тормозится в Германии, где императоры упираются притязаниям пап на всеобщее верховенство в избирательном праве королей и монархов. Он хочет, пользуясь временным затишьем в войне с императором, утвердиться в своем единоличном праве самому и, минуя Вас, назначать архиепископа Реймса и других архиепископов Франции. То есть решать, помазать на царство, например Людовика или кого-нибудь другого.
– Я уже знаю давно об этом! – Резко прервал его король. – Этого нельзя допустить никак.
– Согласен с Вами, но этот дражайший Урбан нашел вескую причину для экстренного созыва собора – Вашу, прошу прощения, амурную невоздержанность и роман с Бертрадой де Монфор, пока еще была жива ваша дражайшая супруга. А город Клермон в Оверни очень удобен тем, что прикрыт от нас независимыми провинциями Бургундии на западе и Ангумуа на востоке, в центре нам закрывает проход виконтство Бурж. Герцогу Бургундии Оттону папа пообещает уступить несколько монастырских земель для округления своего домена, ведь это не секрет, что он у нас самый слабый из крупных феодалов. Буржу он простит прошлые прегрешения, хватит, или еще продолжать?..
– Достаточно, твои мнения, я полагаю, уже готовы и полностью просчитаны? – Спросил Филипп, зная, что никогда его первый министр не заведет трудного разговора, если не имеет нескольких вариантов его решения. Королю понравилась такая осведомленность его министра.
Мишель де Немур посмотрел на мессира де Вилльбеона, который сидел сбоку от него. Тот кивнул. Мишель продолжил:
– Начнем с того, что все мы христиане, значит – братья во Христе. Дальше, кем был у нас папа до момента избрания его конклавом кардиналов? Правильно, архиепископ Остии, француз по крови – значит, он многих знает, и многие его у нас тоже знают не понаслышке. Был в Клюни. А, вот этот момент нам очень интересен. Послушайте меня внимательно, члены совета! В этом году, в Пьяченце, была одна интересная встреча папы Урбана, его советников и римской курии с послами греческого императора Алексея, многих греческих патриархов, которые умоляли Урбана провести агитацию для защиты земель Византии, отбитых турками – сельджуками, в том числе – Передней Азии. Антиохия и, что особенно важно, – Иерусалим. Да, да, именно Иерусалим…
– Что-то, сегодня ты совсем сам себя перемудрил! – Вставил Филипп I.
– Сами подумайте, сколько каждый год в семьях дворян во Франции рождаются мальчиков. Много. А наследство, в виду принятой майоратной системы, получает только один, старший в роде. Это еще хорошо, если остальные сыновья заделаются священниками. А если станут наемниками, которым все равно, кого громить, лишь бы пообещали землю с крестьянами. Покойный ваш кузен, Гильом Нормандский, именно мечами «младших сыновей» захватил Англию.
– Так, стоп. Я уже запутался! Пьяченца, младшие дети, Иерусалим! Говори короче, что нам надо делать, чтобы выпутаться из этой ситуации. – Нервно перебил его король.
– Есть у нас один, своеобразного склада и ума, проповедник в Пикардии, а это, слава богу, наша провинция. Петр Отшельник его зовут. Он, кстати, уже побывал паломником, и имеет на руках слезное письмо от патриарха Святой Земли Симона о необходимости военного освобождения Гроба Господня. Пусть приезжает папа Урбан, а мы уж позаботимся о том, чтобы все пошло не по римскому, а по нашему сценарию.
– Молодец, действуй. Что бы я делал без тебя, дорогой мой Мишель. – Настроение короля Филиппа заметно улучшилось. – Только боюсь и жалею об одном, что ты у меня не вечен, кто будет так помогать сыну моему?
– Монах Сугерий, вы его знаете. Предан Франции и короне, видит только один выход для достижения величия страны – это ее объединение под сенью наследственного короля, а не выборных проходимцев, как добился папа в Германии, кстати, нам на пользу. Иначе давно бы скушали нас германцы и не подавились.
– Вот и прекрасно…. Если у тебя удастся все эти «ухищрения» – озолочу! Слово!..
Мишель де Немур поклонился, едва заметно улыбнувшись. Ему нравилось поведение и настроение короля, который снова «собрался», пришел в себя после долгой любовной горячки с Бертрадой, который снова стал похож на себя в молодости, – резкого, резвого и славившегося своими трезвыми и реальными взглядами на проблемы.
Филипп оторвал глаза от какого-то пергамента, который лежал прямо перед ним, поднял глаза, и спросил:
– Скажи мне, Мишель, почему ты, зная о проблеме, возникшей у королевства с Римом, сразу же не известил меня?
– Все очень просто, сир! Мне необходимо было время, чтобы, как следует, все взвесить, просчитать все возможные варианты, найти, как мне кажется, наиболее верный способ их решения. Вот, в сущности, и всё, сир…
Филипп повел бровями, как бы соглашаясь с ходом рассуждений своего верного министра. Он отложил пергамент, встал. Постояв так с минуту, Филипп произнес:
– Именно так. Мишель! Я не вечен. Тучи слишком уж «потемнели» над моей головой. Пора уже начинать задумываться о преемнике. Подготовь мне Сугерия, этого монаха…. Он должен стать для моего сына тобой!
В это время в помещение, где заседал экстренный королевский совет, вошел герольд и громко произнес:
– Сир! Его королевское величество Гильом изволил прислать к Вашему величеству посланника с весьма срочным и крайне деликатным известием!
Весь совет пришел в возбуждение. Король также заинтересовался этой новостью.
– Неужели – война? – Удивленно произнес Мишель де Немур. Он нахмурился, словно что-то снова и снова пересчитывал в своей голове, поднял глаза на короля и сказал:
– Нет. Не война. Здесь, сир, что-то другое…
Филипп равнодушно скривился в его сторону:
– А вот мы сейчас и узнаем. – Король обратился к своему герольду. – Пригласите мессира посланника короля Англии. Мы желаем выслушать его немедленно!
В зале совета повисло напряженное молчание. Лица у всех присутствующих напряглись. Как ни старались многие из собравшихся советников изобразить спокойствие, неуверенность обстановки делала свое. Вошел посланник английского короля. К всеобщему удивлению собравшихся сеньоров это был… сам Ранульф Фламбар! Первый министр короля Гильома Рыжего!
Ранульф поклонился королю Филиппу, легко кивнул принцу Людовику, обвел своим холодным и скользким, как у змеи, взглядом. Только люди, знающие его в лицо, смогли бы опознать в простом королевском гонце, с ног до головы покрытого грязью и пылью дорог, всемогущего министра Англии.
– Добрый вам день, Ваше королевское величество! Доброго вам дня, благородные сеньоры!
Филипп молчал. Вместо него ответил Мишель де Немур:
– Здравствуйте и вы, мессир Фламбар. Как здоровье нашего соседа и вашего повелителя?
Ранульф кивнул, рассеянно улыбнулся в ответ:
– Сир! Мой повелитель, грозный и могущественный король Англии Гильом прислал меня со следующим известием, имеющим срочный и безотлагательный характер!
Король произнес, глядя в глаза Ранульфу:
– Мы все в полном внимании, мессир Фламбар…
– Сир. Король Гильом просил передать Вашему величеству, что он отказывается признавать епископа Остии законным папой Римским! Кроме этого, король Англии приказал задержаться в Англии на неопределенный срок архиепископу Кентербери. Запретив ему принять палий в Риме.
Возглас удивления пробежал по комнате. Филипп, честно говоря, и сам удивился этому известию из Англии.
– Мы уважаем волю вашего могучего и грозного повелителя и нашего доброго соседа – короля Гильома. – Спокойно ответил Филипп.
Ранульф Фламбар поклонился и продолжил:
– Мой грозный повелитель решил, таким образом, отстаивать независимость английских церквей от диктата Рима. Король Англии решил взять пример с вашего королевства, которое отстаивает интересы франков от алчности римлян!
– Спасибо, мессир Ранульф. Мы тронуты заботой короля Гильома. – Холодно ответил Филипп. – Это – все?
Ранульф погладил свою небольшую бородку:
– Нет, сир, это еще не все. Этим своим известием, мой король ставит вас в известность, что он, когда придет время, станет атаковать вас и ваше королевство!
Филипп поднялся с кресла и грозно спросил:
– Пес! Это – объявление войны? Ты, безродная тварь, даже не знаешь правил объявления подобного! Я тебя, пса безродного, вздерну, словно вора! Пошел вон, пока я добрый!
Фламбар поклонился, в его глазах промелькнул испуг. Он прекрасно понимал, что его низкое происхождение может сыграть с ним страшную шутку:
– Простите, сир…. Я только исполнил волю Гильома…. Простите меня, сир…
Филипп улыбнулся, увидев его испуг:
– Ладно. Можешь проваливать в свою Англию, к своему королю, своим дождям и грязи. Задумаете войну, – мы не откажемся! А теперь, чтобы духу твоего здесь не было!.. Ответь мне, напоследок, неужели архиепископ Кентербери дал свое согласие на эти планы вашего короля?
– Нет, сир! Раскольник и мятежник Ансельм, которого вы считаете архиепископом Кентербери, пришел в несогласие с королем Гильомом и был вынужден покинуть пределы королевства! По нашим сведениям, вышеназванный смутьян Ансельм сейчас должен находиться в пределах вашего королевства, или землях германских княжеств империи. Мой король просит Ваше величество оказать помощь в задержании и отправке под конвоем монсеньора Ансельма для суда короля Гильома!
Филипп даже причмокнул от удовольствия, услышав эти важные известия. Он холодно кивнул и произнес в ответ, рассеянно теребя свои четки, богато инкрустированные золотом и драгоценными каменьями:
– Мы с пониманием отнесёмся к просьбе короля Гильома. По возможности, если вышеназванный монсеньор архиепископ окажется в наших пределах, мы попытаемся исполнить это прошение и попробуем миром уговорить Ансельма возвратиться в Англию, оставленную на произвол судьбы без его попечительства и заботы о пастве. Прощайте, мессир Фламбар…
Фламбар поклонился и быстро покинул комнату совета. Филипп посмотрел на членов совета:
– Беда никогда одна не приходит! Ей, собаке, лучше парами ходить! Теперь еще и война, того гляди…. Вот и думай теперь, что лучше! Отлучение или война с этим бешеным Гильомом…
Члены совета в нерешительности молчали. Король посмотрел на них, перевел свой взгляд на молодого принца Людовика, который от возмущения раскраснелся, словно рак, хитро подмигнул ему:
– Спокойствие, мессиры. Пока архиепископ Кентербери вне пределов королевства Завоевателя – нам ничего не угрожает! Понятно вам?
Члены совета кивнули ему в ответ. Филипп почесал свой подбородок, встал, подошел к окну. Ясное небо ослепительного и пронзительного синего цвета раскинуло свои крыла над дворцом, замком и прилегающими к нему окрестностями. Король втянул в себя воздух, наслаждаясь весенней свежестью пробуждающейся после спячки природы, повернулся к членам совета и, глядя в глаза Людовика, произнес:
– Вы еще позабыли о Нормандии. Герцог Робер не позволит частям Гильома высадиться у себя на побережье! Он не пойдет против своего сюзерена – короля Франции! Думаю, что у нас есть около года, или, чуть больше…
Мишель не Немур тихо заметил:
– Сир. А что мы будем делать по поводу Клермона?
Филипп вернулся к столу, плюхнулся в кресло и, рассматривая свои руки, ответил:
– Об этом надлежит думать вам, мессир не Немур. Кстати, мне очень понравился ваш план относительно «помощи» Иерусалиму. Подумайте, кого из священников нам «подсунуть» папе Урбану в качестве духовного и религиозного руководителя «Клермонской аферы»? Выберите верного короне епископа, на худой конец – аббата! Просто великолепно, если этот священник, помимо своей церковности, будет неплохим рубакой и воином.
