Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"

Автор книги: Виктор Бушмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 171 (всего у книги 198 страниц)

ГЛАВА XX.   Тальякоццо.   (Продолжение)

Тальякоццо. 23 августа 1268г. 9 часов утра.

– Мой принц! – Граф фон Ландау, на которого было возложено общее командование армией вторжения, подъехал к Конрадину и, с трудом сдерживая своего разгоряченного декстриера, прорычал сквозь крестообразную прорезь своего горшковидного шлема, окрашенного в черный цвет и украшенного вычурной геральдической фигурой в виде дракона, вставшего на задние лапы. Пышный и длинный шлемовый намет закрывал тыльную часть шлема и мягкими складками ниспадал на спину и плечи рыцаря. Черный сюркот и вышитым серебряными нитями драконом выгодно дополнял его мрачные одеяния, внося в них живость и небольшую вычурность. – Баталии построены! Прикажите начать атаку! Мы принесем вам головы этих проклятых франков на кончиках копий!..

Конрадин снял с головы большой шлем, не плоской верхушке которого красовался большой серебряный орел Гогенштауфенов, передал его оруженосцу, стоявшему справа от него, вытер пот, струившийся по лицу, и ответил:

– Благодарю вас, граф! Но, позвольте мне, как благородному рыцарю, сначала объявить врагу о начале битвы и предложить всем, кто не желает проливать свою кровь за узурпатора престола моего отца и деда, сложить оружие или перейти на нашу сторону. Мне не хочется начинать свое правление с пролития крови своих подданных!

Конрад фон Ландау ничего не ответил заносчивому и надменному принцу, лишь незаметно усмехнулся и подумал: «Этот малец совсем, видимо, одурел от книжек и рассказов о паладинах Карла Великого, раз возомнил о себе невесть что!». Он развернул своего огромного рыжего першерона фламандских кровей и, отвесив короткий поклон принцу, ускакал к своим частям.

– Герольды! Трубите врагу о переговорах! – Конрадин нетерпеливо заерзал в седле.

Трубачи приложили к губам свои длинные сигнальные трубы и протяжно протрубили сигнал о переговорах. Из-за зыбкой пелены тумана, разлетавшегося под дуновениями ветерка и таявшего под яркими лучами летнего солнца, протяжным и звонким звуком отозвались трубы французов.

– Отлично! Я еду! Рихард! Возьми с десяток рыцарей и следуй за мной!..

Рихард тяжело вздохнул и, отобрав десяток проверенных рубак, поспешил за принцем, ускакавшим к передовым линиям неприятельской армии.

«Пустое! Они плюнут ему в лицо… – вздохнул он, нагоняя Конрадина. – Никто в начале битвы не решится покрыть себя славой труса!»…

Ги де Леви отдавал последние распоряжения своим воинам, когда до него долетели звуки неприятельских труб.

– Ого! Они предлагают переговоры! – Весело крикнул он Мишелю Ла Рюс, который с серьезным и деловитым видом прохаживался вдоль строя пикинеров, проверяя их вооружение и отдавая последние приказы.

– Пошли их к чертовой матери! – Отмахнулся русич. – И вообще, скажи им от меня, все, что посчитаешь необходимым!..

–Вот-вот! И от меня тоже! – засмеялся Гвидо ди Монтефельтро. – Конечно! Я могу и сам высказаться, но ты ведь знаешь мой итальянский! Я могу так приложиться по матери, что даже у Господа уши завянут!..

– Не богохульствуй, Гвидо! – Смеющимся голосом упрекнул его Мишель. – Не надо гневить Господа в такую сложную минуту!..

– Ну, извини, извини, погорячился я, малость… – с виноватым лицом и едва сдерживая смех, ответил Гвидо.

– Помолитесь за меня, друзья! – Ги поддал шпорами декстриера и, сопровождаемый пятью рыцарями и тремя трубачами-герольдами, выехал навстречу врагу.

– Я представляю, как завянут уши у врагов, когда наш Ги откроет свой рот и скажет им все, что думает об их предложении… – шепнул Мишель на ухо Гвидо.

– Эх, жаль, что я не услышу! – засмеялся тот в ответ.

Несмотря на то, что смерть уже раскрыла свои черные крылья и накрыла холмистую долину у Тальякоццо в ожидании богатой поживы, ни он, ни русич, ни, тем более, Ги де Леви не испытывали даже малейшего страха. Уверенность и спокойствие, с которым они, как опытные и бывалые воины, смотрели в лицо надвигавшейся смерти, смутило чертовку и, надеюсь, вызвало в ней уважение к их храбрости, отваги, чести и уверенности в победе.

Рыцарь всегда должен быть готов к смерти. Это, можно сказать, его финальная песня, апофеоз всей жизни. Но идти к ней он должен спокойно, уверенно и без суеты, чтобы не опозорить себя и память своих предков, да не вызвать мучительный стыд у потомков…

– Бог мой! Синьор де Леви! Какая встреча! – Наигранно веселым и беззаботным голосом поздоровался Конрадин, узнав в приближающемся к нему франке Ги де Леви. – Вас, действительно, сложно перепутать, тем более забыть! Не зря вашего славного предка называли «Боевым шершнем» !..

– Спасибо за комплимент! – Ги снял с головы тяжелый горшковидный шлем, крестообразная прорезь которого была окована позолотой. – Я слушаю вас!..

Он коротко кивнул, не выражая ничего, кроме необходимости оказать незначительный почет парламентеру.

Конрадина обидел и возмутил этот пренебрежительный кивок француза, но он сдержался и громко крикнул:

– Мы предлагаем всем, кого насильно загнали в армию узурпатора Шарля де Анжу, незамедлительно покинуть поле битвы, дабы мои рыцари не пролили кровь невинных!

Ги де Леви в ответ лишь усмехнулся.

– Мы предлагаем всем сеньорам, кто не желает погибнуть за узурпатора, немедленно оставить свои баталии, и обещаем защиту и беспрепятственный проход до Генуи или Прованса!..

Ги громко засмеялся в ответ, вкладывая в смех все презрение и ненависть, что только были у него.

Конрадин стиснул зубы и громко крикнул:

– Мы изволим атаковать вас! Но, дабы вы смогли передать мои слова подчиненным, а мы не сомневаемся в вашей порядочности, мы начнем атаку ровно через один час!..

Тут уже Ги не сдержался и крикнул в ответ:

– Ты можешь себя не утруждать и начинай атаку немедля! Мои воины с радостью ждут мишени!..

– Синьор де Леви! Мне кажется, что вы не совсем поняли миролюбивый смысл моих предложений! Коли вы не поняли что-либо из моих предложений, я готов скрестить с вами лансы и на деле доказать своё право на корону моего отца и деда!

Конрадин покраснел до корней волос, сделавшись багровым от злости. Его буквально бесил спокойный и насмешливый вид француза, уверенно сидевшего в седле своего огромного гнедого декстриера.

– А с чего ты решил, ублюдок, что я – благородный сеньор, сын и внук благородных рыцарей – соглашусь опозорить свой ланс и скрещу его с тобой! Ты – сын бешеного пса и внук Антихриста – можешь рассчитывать лишь на мою плеть! Пошел вон отсюда, тварь, иначе я за себя не ручаюсь!

Ги так решительно посмотрел на принца Конрадина, что у того душа буквально нырнула в пятки. Испуг, видимо, передался даже его клоню, который попятился назад, вызывая оглушительный гогот у французских и итальянских рыцарей, сопровождавших де Леви на этих переговорах.

– Ровно через час моя армия начнет атаку, и, клянусь Господом, те, кто выживут, сильно позавидуют мертвым! – Срывающимся от волнения голосом, ответил принц.

– Не смеши моего коня, урод! – Засмеялся де Леви, развернул своего декстриера и поскакал к своим передовым линиям.

Рихард фон Блюм тихо подъехал к принцу и сказал, склоняясь почти к уху Конрадина:

– Я сразу хотел вас об этом предупредить. Но, зная вашу вспыльчивость и заносчивость, понял, что это просто пустое…

– Неужели? – Грустно сказал принц. – А что ты скажешь о поведении франка?!..

– Я на его месте точно также и ответил… – Рихард грустно выдохнул. – Начало битвы вы ему проиграли…

– Это мы еще посмотрим! – Зло огрызнулся Конрадин. – Это мы еще поглядим!..

Он развернул коня и поскакал к своей палатке, находившейся на вершине большого холма, высившегося позади построений армии.

Тальякоццо. 23 августа 1268г. 10 часов утра. Центр позиции армии Шарля де Анжу.

Когда Ги возвратился к своим позициям и громко пересказал все предложения Конрадина, его пехотинцы ответили лишь громким и веселым ржанием, обильно сдобренным насмешками и нецензурщиной.

Мишель Ла Рюс похлопал его по плечу и произнес:

– Я так и думал! Молодец! Ты здорово, как я понял, трахнул этого юнца! Теперь он ослепнет от злости!..

– Правильно-правильно! Так его, сорванца! – Смеясь, поддакнул Гвидо ди Монтефельтро. – Это, как раз, то, что нам и нужно! Эх! Жаль, меня с тобой не было! Я бы так завернул, что…

– Хватит трепаться… – хлопнул его по спине Мишель. – Дуй, давай, к своим стрелкам. – Сейчас дуэль начнется…

– Вот-вот! Спеши! Твоя задача, экономя дальнобойные арбалеты, сдерживать пехотинцев, как можно дольше. Понял? – Гвидо кивнул. – А когда услышишь мой сигнал, долби из дальнобойных арбалетов по коннице, которая будет нетерпеливо напирать на задние ряды вражеских пехотинцев! Пусть они разозлятся и, не дожидаясь команды, атакуют нас, смяв свою пехоту и передавив пикинеров!..

До них снизошло озарение, и рыцари почти хором крикнули:

– Обалдеть! Ты хочешь!..

– Чтобы Конрадин сам позаботился о своих пикинерах и не создавал нашему королю проблем для атаки по тылам! – Ги не дал им договорить.

Снова раздался длинный и тяжелый звук вражеских труб, известивший о начале атаки.

– Все! Началось! Храни нас всех, господи! – Ги перекрестился и надел на голову тяжелый шлем…

Ставка принца Конрадина.

– Сигнал к началу битвы подан, мой принц! – Рихард подбежал к Конрадину, сидевшему на коне, и поклонился.

– Начинайте арбалетную дуэль! – Конрадин сделал повелительный жест рукой.

Ему казалось, что именно так и должен поступать настоящий король и полководец. Рихард хмыкнул, оставшись недовольным таким снобизмом своего воспитанника и сюзерена, но ничего не ответил, развернулся и махнул рукой командирам пехоты, выстроенной в большую фалангу, перекрывшую всю холмистую поляну возле Тальякоццо.

Пикинеры пошли вперед, стараясь соблюдать стройность своих рядов в движении, стрелки пошли за ними следом, таща большие павезы для защиты от вражеских болтов. Кроме функций защиты, за ними было удобно отсиживаться и перезаряжать арбалеты, не подвергая свою жизнь опасности.

Центр позиции армии Шарля де Анжу.

Ги де Леви прищурился, оценивая расстояние, после чего повернул голову и крикнул Гвидо ди Монтефельтро:

– Как сочтешь нужным – стреляй! Только, умоляю, подпусти их поближе!..

Он махнул рукой Мишелю, отдавая приказ о начале встречного выдвижения пикинеров. Тот свистнул, пикинеры, неуклюже прикрываясь большими дощатыми павезами, изгородями и настилами, немного вышли вперед и заняли оборонительную позицию. Арбалетчики встали за их спинами и стали прицеливаться, ожидая команды ди Монтефельтро.

Ги обрадовался, когда заметил, что Гвидо успел перестроить своих стрелков и отвел в задние ряды всех воинов, у которых были тяжелые и дальнобойные арбалеты. Рыцарь проверил крепления кольчужного капюшона, закрывавшего подбородок и щеки и скрепленного с сервильером небольшими клепками, надел на голову горшковидный шлем с крестообразным вырезом для дыхания и обзора, поправил щит и, поддав шпорами коня, въехал внутрь палисада, откуда ему было гораздо удобнее обозревать ход боя и отдавать распоряжения командирам. Сражение при Тальякоццо началось…

Ставка принца Конрадина.

– Что они медлят?! – Вспыхнул принц Конрадин, приподнявшись на стременах и вглядываясь в медленное и кажущееся неуклюжим передвижение арбалетчиков и пикинеров, готовившихся к началу дуэли. – Плетутся, как незнамо кто!..

– Мой принц, – Рихард, сидевший на коне справа от него, виновато кашлянул и пояснил, – пикинеры медленно продвигаются вперед, пока сблизятся на удобную позицию для арбалетной дуэли. В их задачу входит ослабление рядов противника, дабы наши тяжеловооруженные рыцари могли с меньшими потерями прорвать оборону и расчленить врага на мелкие группы…

– Я не глупый мальчик! Я все и так прекрасно знаю! – Резким окриком оборвал его Конрадин. – Просто мне не терпится поскорее увидеть свою победу…

– Не гневите Господа, мой принц, – Рихард вздохнул и тайком перекрестился.

После того, как папа Римский прилюдно и торжественно отлучил принца от церкви и наложил проклятие на армию, объявив ей интердикт, равно как и всем северным землям Италии, Конрадин, словно в отместку, изгнал из армии всех священников и запретил службы. Большинству воинов, которые были католиками и чтили обеты церкви, это было не по душе, но они, до поры, сдерживались и молчали, рассчитывая, что, может быть, к сражению принц смилостивится и позволит допустить монахов до воинов, чтобы причастить и исповедовать их перед смертным испытанием. Но Конрадин, как упрямый мальчишка, продолжал упираться и тем самым внес сумятицу, разброд и недоверие в ряды своего многочисленного, многонационального и разношерстного воинства.

В это время передние ряды пикинеров остановились, выставляя вперед большие павезы, арбалетчики поравнялись с ними и открыли ураганный огонь по позициям оборонявшихся.

Центр позиции армии Шарля де Анжу.

– Не стрелять! Терпеть! Терпеть!!! – Гвидо ди Монтефельтро бежал вдоль рядов своих арбалетчиков, прикрываясь небольшим дощатым павезом от болтов противника. – Еще немного!!.. – он поискал глазами русича и, увидев его в передних рядах пикинеров, громко крикнул. – Микеле! Еще немного вперед!!..

Он не услышал ответа Ла Рюса, но увидел, что тот махнул ему рукой, передние ряды пикинеров медленно шагнули вперед и, подталкивая перед собой павезы, стали буквально красться к рядам неприятеля, находившегося от них в каких-то полсотни туазов.

– Молодец! Русский черт!!! – Крикнул Гвидо и приказал арбалетчикам. – За пикинерами! Тихонько!..

Стрелки поравнялись с рядами пикинеров и, пользуясь тем, что противник в основной своей массе перезаряжал арбалеты, произвели ответный залп, но только из легких арбалетов, в то время как дальнобойные арбалеты, находящиеся в задних рядах, все еще ждали команды ди Монтефельтро. Арбалетная дуэль началась…

Этот отчаянный и дерзкий выпад принес пусть небольшую, но ощутимую пользу – арбалетчики ди Монтефельтро буквально в упор расстреляли пикинеров противника.

Пользуясь небольшой заминкой в их рядах, Гвидо крикнул Ла Рюсу, чтобы он отводил своих пехотинцев. Тот медленно, но четко отвел пикинеров, хотя в самом конце отхода его воины все-таки попали под убийственный залп арбалетчиков Конрадина, успевших к этому времени частично перезарядиться и выстрелить вдогонку отходящим французам. И хотя как таковых французов среди пикинеров и арбалетчиков армии Шарля толком и не было, для врага они все были французами, так как стояли под знаменами короля Шарля, на которых гордо реяли французские золотые лилии по лазоревому полю.

Ги кивнул головой, похвалив командиров за столь наглый и, что самое главное, успешный маневр, подозвал одного из оруженосцев и приказал:

– Пьеро! Беги к мессирам командирам и прикажи еще немного отступить на нашем правом фланге! Пусть противник подойдет, а они расстреляют его из тяжелых арбалетов! Понял?..

Тот кивнул и побежал к Гвидо и Мишелю передавать приказ рыцаря. Вскоре правый фланг колыхнулся и, изображая нестройность, отошел немного назад, словно приглашая врага атаковать. Пикинеры противника устремились вдогонку и снова напоролись на мощный залп, произведенный из тяжелых арбалетов.

Дуэль затягивалась, что было выгодно французам и вызывало раздражение у Конрадина и многих германских рыцарей, желавших поскорее броситься на врага, разбить его и получить богатую добычу…

Ставка принца Конрадина. 10 часов 23 минуты.

– Рихард! Сколько может продолжаться эта тягомотина?! – Конрадин, гарцуя на своем иноходце, пристально посмотрел в глаза немцу. – Меня уже издергали наши знатные рыцари, которые уже извелись в томительных ожиданиях!

Рихард грустно и тяжело вздохнул, посмотрел на небо, чистое и безоблачное, виновато улыбнулся и ответил:

– Принц, надо еще немного обождать…

Конрадин ударил плетью коня, тот встал на дыбы и громко заржал.

– Тебе времени лишь до момента, когда я допью свой кубок, – Конрадин раздраженно показал ему небольшой серебряный кубок с вином, который он держал в руке, -, после чего мои рыцари сами пойдут в атаку и покажут тебе и твоим бездельникам-арбалетчикам, как надо выигрывать битвы!..

– Умоляю, сир, не делайте этого! – Взмолился Рихард, заламывая руки. – Позвольте мне как следует расчистить поле, а уж после этого… – он обреченно махнул рукой, – делайте все, что душе угодно!..

– Кубок! Только мой кубок с вином, и ни минутой больше! Я не могу долго удерживать рыцарей в седлах!..

Немец провел ладонями по лицу, покрытому сероватой пылью, отрицательно покачал головой и ответил:

– Сир! Вы еще так юны, ей Богу…

Принц побагровел от злости и яростно набросился на своего верного слугу, помощника, защитника и советника:

– Как смеешь ты указывать мне, что и когда делать! Не надо меня каждый раз тыкать носом в то, что, мол, я очень юн и у меня молоко на губах не обсохло!!..

Рихард склонил голову и ответил:

– Сир, я так не говорил, я лишь сказал, что ваш возраст не позволяет вам, как следует, изучить все тонкости ведения сражения! Граф Шарль, при всем уважении к нему, весьма толковый и опытный полководец! Он не идиот, чтобы сломя голову броситься в битву, не продумав какого-нибудь запасного хода! Он наверняка приготовил нам сюрприз, и поверьте, весьма неприятный!..

Конрадин засопел от злости, его ноздри широко раздувались. Он мотнул головой, как необъезженный конь и ответил:

– Коли ты пеняешь на мой юный возраст, то я отвечу тебе, что и покойный ныне Людовик Толстый Французский сражался в весьма юном возрасте против короля Гильома Рыжего! И, между прочим, разбил его в пух и прах!..

Рихард сурово взглянул на него, нахмурил брови и ответил:

– Да! Не спорю! Но и его потом разбил в пух и прах король Генрих Первый Английский при Бремюле!..

Конрадин ошалело захлопал глазами, но ничего не ответил, тогда Рихард решил продолжить свою назидательную историю:

– Его разбили только потому, что Людовик пренебрег всеми правилами осторожности и сломя голову влез в сражение, хотя, насколько мне известно, многие сеньоры отговаривали его и предлагали отойти…

Принц заревел, как раненый медведь и, сжав кулаки, крикнул в ответ:

– Что?! Ты и мне советуешь отойти?!..

– Господь с вами, хозяин… – Рихард удивленно посмотрел на него. – Никто не советует вам такого. Просто вам надо еще немного обождать, пока мои арбалетчики как следует, проредят ряды врага, а уж после этого, Христа ради, делайте со своими рыцарями все, что заблагорассудится.

– Дурья твоя башка! – Конрадин плюнул на траву. – Да неужели ты до сих пор не понял, что я не смогу удерживать рыцарей в седлах! Они уже и так подпирают ряды твоих пехотинцев и могут, не дождавшись команды, запросто передавить их и броситься в атаку!..

– Умоляю, придержите их еще немного… – Рихард от досады прикусил губу до крови. – Иначе, сир, может случиться непоправимое…

– Тебе сроку ровно кубок!.. – ответил ему Конрадин, развернул своего коня и поскакал к группе знатных командиров, дожидавшихся его приказов на вершине холма, где стояла его палатка.

Рихард теперь уже открыто перекрестился, обреченно покачал головой и поспешил к передовым линиям своих пехотинцев, медленно оттеснявших врага на левом фланге…

Центр позиции армии Шарля де Анжу. 11 часов 35 минут.

– Клянусь спасением души, сейчас самое время пощекотать нервы у наших германских друзей! – Ги резко повернул голову и, прикрываясь щитом от летевших арбалетных болтов, крикнул оруженосцу. – Лети как ветер к мессиру ди Монтефельтро! Пусть он, как следует, врежет из тяжелых арбалетов по коннице, что стоит сразу за рядами врага на его правом фланге. Самое время!..

Молодой оруженосец коротко кивнул и убежал, оставив рыцаря в раздумьях. Наступал, пожалуй, самый ответственный момент сражения. Именно сейчас, если Господь смилостивится, а арбалетчики попадут по коннице, рыцари противника могут так разозлиться, что начнут атаку через ряды своей же пехоты…

А это будет именно то, о чем он и не мог мечтать. Ги всматривался в ряды своих арбалетчиков, словно пытался передать им часть своей силы и выбросить их смертоносные болты как можно дальше, чтобы они попали по тесным рядам кавалерии, напиравшей сзади на скученные и плотные ряды пехотинцев Конрадина.

– Быстро беги к мессиру Ла Рюсу и передай ему, чтобы он, как только мессир ди Монтефельтро выстрелит по кавалерии, начал спешно отводить пикинеров назад! Пусть они бегут, как только увидят, что рыцари противника тронулись в атаку!..

Второму оруженосцу, который только что возвратился с передней линии битвы, он приказал:

– Спеши, Пьеро, к мессиру Гвидо и требуй от него, чтобы все задние ряды его стрелков сразу же после выстрела отошли в палисад! Потом, друг мой, спеши на наш левый фланг и прикажи ему отходить к ближнему холму!

– Я мигом, мессир Ги! – Улыбнулся уставший оруженосец, развернулся и побежал исполнять приказания своего командира.

– Господи! Смилуйся над нами, грешниками!.. – в сердцах воскликнул рыцарь, устремляя свой взгляд на небо. – Помоги нам сегодня…

Правый фланг внезапно для противника огрызнулся мощным залпом, который умудрился-таки накрыть передние ряды рыцарской конницы графа фон Ландау, напиравшей на замешкавшихся, как им показалось, своих же пехотинцев и стрелков. Ги привстал на стременах и, наплевав на опасность быть подстреленным арбалетным болтом, вгляделся в ряды противника…

Позиция кавалерии графа фон Ландау. 11 часов 54 минуты.

Отовсюду доносились крики раненых рыцарей и громкая ругань всадников, которым повезло куда больше, чем их товарищам, стоявшим в передних рядах. Конрад фон Ландау напрягся и вздрогнул всем телом, словно и в него попали ужасные стрелы тяжелых арбалетов. Он бросил гневный взгляд на принца Конрадина, гарцевавшего на своем коне в отдалении, приподнял свой большой шлем, зло плюнул на землю и прорычал:

– Рыцари! В атаку! Вперед!!!..

Конрад надвинул шлем, взял из рук оруженосца тяжелый ланс и медленно тронул шпорами бока декстриера. Его раздражало в принце все, начиная от его молодости и заканчивая его неуверенностью. Вот и теперь, именно по милости принца, приказавшего кавалерии ждать еще невесть сколько, его рыцари попали под залп арбалетчиков противника.

– Германия! Империя! Германия!.. – пронеслось над рядами тяжелой рыцарской кавалерии, начавшей свою бешеную и ни с кем не согласованную атаку. Большая баталия германских рыцарей врубилась в задние ряды своих же пехотинцев и, топча их копытами своих боевых коней, стала прорубать себе дорогу, стремясь разделаться с проклятыми врагами, осмелившимися обстрелять их из неблагородного оружия.

Возникла ужасная давка, крики ужаса и хруст ломающихся рук и ног смешался с ржанием боевых коней, втаптывающих пехотинцев в траву поля Тальякоццо.

Конрадин, увидев эту внезапную атаку, растерялся и поскакал вперед, пытаясь остановить графа фон Ландау, но опоздал. Декстриеры раздавили и растоптали весь его левый фланг, превратив стройные ряды пикинеров и арбалетчиков в раздавленное и изуродованное месиво, среди которого, шатаясь, хромая и отползая, убегали жалкие остатки его грозной пехоты.

Он резко осадил коня и широко раскрытыми глазами немигающим взглядом уставился на эту ужасную картину начинавшейся катастрофы.

– Принц! Что вы наделали! – Рихард, размазывая на лице кровь и пыль, подскакал к нему. – Теперь мы лишились всей нашей пехоты!..

Конрадин резко обернулся. В его глазах застыл ужас и растерянность, его нижняя губа дергалась, а руки, пытавшиеся крепко сжать поводья, тряслись, как у параличного.

– Рихард! Я не знал!.. – это, пожалуй, единственное за все утро искреннее признание вырвалось у него изо рта. Он посмотрел вперед, где кавалерия графа уже разгоняла пехотинцев противника, пытавшихся быстро, но очень нестройно отойти к холмам. – Посмотри! Мои рыцари уже опрокинули весь правый фланг противника!..

Действительно, правый фланг каре противника нестройно отходил, вернее сказать, убегал, опасаясь быть раздавленным копытами рыцарской конницы. Часть арбалетчиков и пикинеров отошли в палисад и успели завалить вход в него тремя повозками, перегородив небольшие ворота в частоколе, но остальные убегали к холму, находившемуся за их левым флангом.

– Они с ума сошли! Посмотри, Рихард! Враги сами лезут в западню! Ведь за холмами топкие болота!.. – Конрадин обрадовано улыбнулся и схватил рукой Рихарда за плечо. – Господь помутил их разум!

Лишь небольшая часть пехотинцев противника, медленно отступая назад, ощетинилась своими длинными пиками, а группа арбалетчиков, перезаряжая на ходу легкие арбалеты, отстреливалась от наседавших на них германских рыцарей…

Центр армии Шарля де Анжу. Палисад. 12 часов.

Ги едва успел отвести основную массу арбалетчиков внутрь палисада, когда тяжелая рыцарская кавалерия противника прорвалась сквозь ряды затаптываемых тяжелыми декстриера своих же пехотинцев и сделала первую попытку взять палисад сходу.

– Ребята! Первой шеренге! Общий залп по кавалерии! – Ги стащил в головы тяжелый горшковидный шлем и прокричал приказ стрелкам что есть мочи, наспех вытер взмокшее от пота лицо колючей латной рукавицей абсолютно наплевав на то, что металлические звенья больно царапают кожу лица, сплюнул под ноги коня и снова надвинул шлем на голову, опасаясь шальной арбалетной стрелы, ведь небольшая часть арбалетчиков противника успела отойти в сторону и, пропустив скачущих кавалеристов, почти вплотную придвинулась с фронта к палисаду.

Рыцарь резко развернул коня, еще раз бросил быстрый взгляд на ворота палисада, которые уже успели закрыть пикинеры и, завалив его для верности парой перевернутых повозок, намертво законопатили вход, лишая врага даже малейшей надежды вломиться на конях внутрь укрепления.

Он подъехал к фронтальной части палисада и, приподнявшись на стременах, окинул поле сражения…

Все выходило пока именно так, как он и планировал. Враг, увлекшись погоней и кажущимся быстрым и легким разгромом сторонников Шарля де Анжу, судорожно и сломя голову, потеряв всякую осторожность и предусмотрительность, швырял свежие кавалерийские части на, как ему казалось, полное уничтожение малочисленных отрядов рыцарей, вступавших в бой баталиями и, столкнувшись с германцами Конрадина, отходивших в кажущемся беспорядке к вершинам гряды холмов.

– Слава тебе, Господи… – прошептал Ги де Леви слова благодарственной молитвы, перекрестился и отдал приказ. – Так! Первому ряду стрелков! Накройте этих зарвавшихся сукиных детей! Отбейте у них напрочь охоту состязаться с нами в арбалетном искусстве!

Один из уцелевших командиров арбалетчиков – высокий и рыжеволосый Пикардиец весело усмехнулся, грязно и вычурно выругался, сопровождая такими доходчивыми выражениями свои приказы, что арбалетчики, поначалу стушевавшиеся и немного растерявшиеся, тут же пришли в сознание, быстро перестроились в три шеренги и в зародыше погасили пыл противника, завалив его мощным залпом из тяжелых арбалетов.

– Ай, вы мои красавцы! – похвалил их рыцарь. – Так и делайте! Подманивайте уродов ближе к палисаду и расстреливайте прямо в упор!.. – Ги жестом подозвал к себе трех командиров пикинеров и крикнул. – Разберитесь со своими молодцами! Сейчас враг очухается и попрет, как медведь на охотников! Выдержите первый натиск! Ради Христа и Святой Девы Марии!..

Командиры молча пожали плечами и, спешно кивнув ему в ответ, поспешили к своим людям передавать приказы де Леви и настраивать их на самый, пожалуй, ответственный и опасный момент в их жизни.

В это время один из уцелевших оруженосцев потрепал его за колено. Ги повернулся к нему – молодой юноша с бледным, как мел лицом, протягивал ему дрожащей рукой кубок с питьем.

Ги приподнял шлем левой рукой, а правой принял кубок, усмехнулся, подмигнул ему, подбадривая перепуганного юношу, залпом выпил красное терпкое вино и сказал:

– Не стоит так трястись! Право, мой друг, не стоит! Архангел Мишель страсть, как не любит трусов и забирает их на суд первыми!..

Оруженосец побелел еще сильнее, ударяясь в синеву, но стал сдерживать дрожь, даже попытался улыбнуться в ответ.

Рыцарь улыбнулся и снова подмигнул ему:

– Совсем другое дело! Держись и не тушуйся! Это все, мой друг, хренота на постном масле! Конрадин и его антихристы даже и не подозревают, в какую кастрюлю мы их сейчас загоним! Ух, и славный же суп получится!

– М-м-не кажется, мессир, что в каст-тт-трюлю загнали нас… – произнес непослушными губами оруженосец. – Вернее сказать, мы сами в нее залезли…

Ги громко засмеялся и, повинуясь какому-то одному ему ведомому инстинкту, надвинул шлем на лицо. Мгновением спустя один из арбалетных болтов ударился в край шлема и, срикошетировав, слегка ранил одного из воинов, стоявших в средних рядах.

– Щиты поднять! – рявкнул он сквозь прорези шлема. – Павезы поставить на распорки и всем свободным укрыться!..

В это время к нему подбежал один из командиров пикинеров и, торопливо поклонившись, выпалил, стирая грязной ладонью пот на своем раскрасневшемся лице:

– Синьор! Германцы тащат к нам две аркбаллисты! Они собрались проламывать стену палисада!..

Дело принимало уже серьезный оборот. Ги спрыгнул с коня и, бросив поводья растерянному оруженосцу, обронил пару ободряющих слов, после чего поспешил за командиром пикинеров к стене палисада, выходившей к фронтальной части поля.

Враги, прикрываясь несколькими павезами, быстро катили две повозки с закрепленными на них большими арбалетами, способными метать толстые колья и даже небольшие, но увесистые камни, способные пробивать бреши в воротах или деревянных изгородях. Стена палисада, наспех сбитая из сырых и разномастных заостренных кольев, не представляла для них серьезной преграды.

Ги приказал всем арбалетчикам перевести стрельбу и целиться в прислугу этих опасных машин, реально ощущая приближающуюся угрозу для своей позиции. Арбалетчики, выстроившись цепями, поочередно произвели залпы, даже ранили часть пехотинцев и нескольких рыцарей, ехавших рядом с ними, но не смогли остановить приближение этих машин.

– Ну, ребята, держитесь! Сейчас начнется такая свистопляска, что даже чертям в преисподней станет тошно и жарко!.. – Ги, желая приободрить своих воинов, резким движением сбросил шлем, который подхватил один из пехотинцев и заботливо отнес в сторонку, поправил на голове шлем-сервильер, показно усмехнулся, хотя на душе ему было явно не до веселости, Взглядом отыскал своих оруженосцев и жестом приказал им притащить его меч-бастард. – Готовьтесь навалить всякого хлама, чтобы нам сподручнее было рубиться в проломе… – Ги бросил короткий взгляд на пикинеров.

Те молча разбежались выполнять приказание командира, и вскоре каждый из них уже притащил части телег, бруски и обломки деревьев, валявшихся внутри палисада.