Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"
Автор книги: Виктор Бушмин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 198 страниц)
Мишель де Немур сморщил свой лоб, размышляя над словами короля. Филипп вздохнул с каким-то облегчением, словно тяжелый камень упал с его души:
– Все! Члены совета свободны! Мессир де Немур и вы, принц Людовик, останьтесь со мной.
Советники встали и покинули комнату, оставив короля наедине с Мишелем и Людовиком.
VI глава. Дар Анны Киевской внукуПариж. Королевский совет. 29 марта 1095 года.
Филипп подождал, пока комната совета не опустела, вызвал рыцаря охраны и приказал ему охранять вход в комнату, запретив пропускать к ним посторонних. Рыцарь поклонился и вышел, закрыв за собой дверь. Рыцарь крикнул своих помощников, и они встали караулом возле входа. Король, убедившись, что их никто не услышит, заговорил, обращаясь к принцу и мессиру Мишелю:
– Сеньоры! Я специально оставил вас, чтобы обсудить кое-какие мелочи, оставшиеся нерешенными на совете.
Людовик придвинулся к столу и прислушался. Мишель де Немур вынул лист пергамента из кожаного футляра и собрался, было, начать записывать слова короля. Но Филипп, косо взглянув на него, сказал:
– Писать не надо. Слушайте меня внимательно и запоминайте. Все, что будет сказано в этой комнате, должно умереть в вас! Дела действительно очень плохо складываются для короны и меня, в частности! Людовик еще очень молод и неопытен. Скорее всего, а дело складывается именно так, папа Римский остановит свой выбор на графе Раймоне. Он бездетен, послушен воли Рима, станет куклой в руках Святого престола.
Мишель вставил, прервав короля:
– Сир! Простите за наглость, я перебиваю вас, чтобы сказать одну маленькую идейку, что промелькнула у меня в голове. Вряд ли, мессир Раймон де Сен-Жиль решится принять корону.
Филипп взглянул на него:
– Договаривай, раз начал…
– Сир. Граф очень слаб у себя в домене, к тому же, он опасается атаки со стороны Аквитании и Пуату. Герцог Гильом давно вынашивает планы объединения корон Готии и Тулузэна со своими коронами Аквитании и Пуату. Поэтому, сир, графа куда легче будет завлечь в крестовый поход к Иерусалиму, чем в поход за короной Капетингов!
Филипп надул щеки, размышляя над словами своего советника. Он шумно выдохнул, засмеялся и сказал:
– А, прости меня, с какого перепугу наш милейший граф Раймон вдруг кинется за тридевять земель, оставляя у себя герцога Гильома Песенника? Ты же сам сказал, что граф Раймон – разумный сеньор!
Людовик с интересом слушал разговор своего отца с первым министром. Мишель ответил:
– Так, сир, вы не поняли меня!..
– Да как тебя понять, если ты толком еще ничего не сказал! – Засмеялся Филипп, погладив себя по животу. – Выкладывай, пройдоха!
Мишель засмеялся, – король в хорошем настроении:
– Сир! Согласно канонам папы Григория относительно воинов-паломников, убывающих для освобождения святых мощей в Испанию, существует положение о Мире Божьем! Это положение – своего рода охранная грамота, которая защищает земли, имущество и наследство вооруженных рыцарей на весь период их военных и богоугодных дел! Мы, только придется сильно постараться, постараемся запустить этот документ на соборе в Клермоне! Если дело, конечно, пойдет по нашему плану. Папа Римский не сможет отказать в утверждении охранной Буллы крестоносцам! Тем более, что он и его предшественники делали это не один раз, отправляя Христовы рати в Испанию для охраны Сен-Жак-де-Компостель и освобождение городов из-под власти мусульман.
– Так это Испания! А тут – идти придется на «чертовы кулички»! Прости меня Господи! Клянусь Святым Дэни, если у тебя все получится – ей Богу, озолочу!
Мишель смутился, его лицо покрылось мелкой рябью морщинок – было видно, что он нервничал:
– Спасибо, сир. Я постараюсь, только…
Филипп снова удивился, он хлопнул по столу:
– Ну, и что снова ты «забыл» сказать мне?
– Сир. Дело об Англии…
– А-а-а…
– Король Гильом, отказался признать власть и легитимность избрания папы Урбана. Значит, если все отправятся в крестовый поход, – он останется в Англии и сможет атаковать наши земли.
Король задумался:
– Верно! Но, так ведь и я тоже отлучен папой! Я тоже останусь дома!
– Верно, вы останетесь, но ваши рыцари могут уехать для освобождения Иерусалима и Гроба Господня! Что нам тогда делать? С кем обороняться? Денег у нас будет, пожалуй, раз в семь меньше, чем у короля Гильома! А он, как мне докладывали, усиленно вербует и покупает наемников в Брабанте, Фландрии и остальных северных княжествах…
Филипп не удивился словам Мишеля:
– Ну и что. Гильом в конец разуверился в своих нормандцах! Ты же сам мне, третьего дня, докладывал о том, что Гильом Рыжий своими завышенными поборами и податями буквально «высушивает» своих подданных! Он даже в прошлом году собрал в Гастингсе «фирд», приехал, посмотрел на ополченцев, содрал с каждого по десять, или около этого, шиллингов серебром, а потом, взял, да и распустил их по домам! Думаю, что в ближайшее время король Англии не решится атаковать нас. Как твое мнение, сын? – Филипп обратился к Людовику, который все это время молча слушал их разговор.
Людовик поднял глаза к потолку, подумал немного, потом ответил:
– Конечно, вы оба правы. Каждый по-своему! Папа Римский, действительно, не станет вмешиваться в распрю двух отлученных от церкви королей! Более того! Она пойдет ему на пользу, так как ослабит и Францию, и Англию! Только, на месте Гильома, я бы стал действовать по-другому!
Филипп искренне удивился и обрадовался тому, что его принц стал всерьез задумываться о политике и королевстве. Мишель де Немур кивнул принцу, прося его продолжить свои мысли. Людовик немного прокашлялся – его голос ломался, как у любого подростка:
– Отец! Мессир советник! Королю Гильому, чтобы быть совершенно уверенным в своей победе, надо сделать совсем другое. Прежде чем напасть на Францию, у которой есть молодой наследник короны, то есть я, Гильом должен убрать принца Людовика! Устранить династическую проблему! Тогда, после смерти молодого принца, у короля Филиппа, – Людовик выразительно посмотрел на отца и Мишеля, – не будет законного продолжателя рода! Вы не поверите, но папский легат – монсеньор Гуго де Ди на удивление тепло и хорошо относится ко мне, считая именно меня наиболее удобной фигурой, чтобы занять престол Филиппа, моего отца!
Филипп от неожиданности онемел:
– Так что? Гуго де Ди разговаривал с тобой у меня за спиной? И я ничего не знал об этом? И ты мне ничего не сказал? Молодец! Такого я от родного сына не ожидал услышать! Представляешь, – король повернул голову к Мишелю де Немуру, – этот разбойник уже вынашивает планы примерить на свою голову мою корону!
Мишель вздохнул, собрался с мыслями, и ответил:
– Сир. Как бы вам сказать, чтобы не обидеть…. Я знал об этой встрече и беседе. Мало того, именно мы ее и соорудили! Нам очень помог монсеньор Гуго, аббат монастыря Сен-Виктор. Он – человек уважаемый в Риме и папской курии, к тому же, он – наставник и воспитатель молодого принца. Мы подумали и решили, что лучше всего «подсунуть» папе Людовика, изобразив его «обиду» на вас и Бертраду, смерть матери и все такое, чем…
Филипп все понял. Он искренне удивился и обрадовался мудрости своего сына и министра:
– Молодцы! Ничего не скажешь! Просто молодцы! Ловко вы придумали, даже я, сначала, разозлился и удивился! Что же тогда говорить о папе Урбане и его идиотах!
Людовик улыбнулся, положил руку на большую ладонь своего отца:
– Отец. Поверь, нам было очень тяжело и гадко изображать из себя предателей и трусов! Только, это было очень нужно сделать, иначе корона могла слететь с твоей головы…
Филипп налил вина, выпил его большими глотками, вытер губы и ответил:
– Спасибо, Людовик. Прости, что сомневался в тебе! Ай, да, бабуля! Передала-таки, свою хитрость и мозги внуку! – Филипп перекрестился, вспоминая свою мать – Анну Киевскую. – Береги себя, сынок! Ей Богу, из тебя вырастет прекрасный и неожиданный для Рима и папы Римского король Франции! А теперь так, – Филипп обратился к Мишелю де Немуру. – Людовик прав! Срочно обеспечь ему надежную охрану из проверенных людей! Кого собираешься поставить командиром личной гвардии принца?
Мишель сразу же ответил:
– Мессира Антуана де Сент-Омера! Он, как наставник и воспитатель Людовика, просто души не чает в нем. Вот, пусть и охраняет со своими головорезами!
Король кивнул, соглашаясь со словами советника:
– Так, с этим вопросом покончили. Да! Пусть проверяют всю пищу, подаваемую моему сыну.
– Уже делают, сир…
– Прекрасно. Тогда, давай, вернемся к нашим «баранам»! Кто из священников королевства наиболее подходит для одурачивания папы Урбана? Ты уже подумал, или надо дать время?
Мишель засмеялся:
– Сир! Вы и сами знаете, что лучше монсеньора епископа Адемара де Монтейля никто не подойдет! Он, сами знаете, даже на мессу приходит в кольчуге и при оружии, скрывая все это под священными одеждами! Лучше чем он, мы, вряд ли, найдем! К тому же, он происходит из рода, верного и преданного вам и короне Франции. Только монсеньор Адемар…
– Ну, Адемар, так Адемар! Тебе, право, виднее! Все! Теперь, можно и расходиться! – Король встал.
– Отец! У меня будет одна маленькая просьба! – Людовик умоляюще посмотрел на отца.
Филипп вздохнул, улыбнулся и погладил его по голове:
– Говори, сынок…
– Отец! Дай мне денег для создания конной бронированной армии молодых рыцарей моего возраста и конных арбалетчиков! Это…
– Ты смотри! Уже армию себе собрался делать! Ладно! Немного деньжат, так уж и быть, подкину! Верно, Мишель? Дадим мальчику ливров на «игрушки»?
– Отчего же не дать. Дадим, сир! Непременно дадим! Людовик, вечерком загляни ко мне! Есть пара вопросиков. Понял?
– Понял! Спасибо! – Принц выбежал с радостным видом из комнаты.
– А, мальчишка-то, головастый!
– Это точно, сир!.. Принц должен, ей Богу, должен вырасти в прекрасного короля! Я все смотрю на него и не перестаю удивляться…
Филипп весело взглянул на советника:
– Чему это ты не перестаешь удивляться, Мишель?
– Тому, сир, что природа, слава Богу, не решила снова «отдохнуть» на потомстве Гуго Великого!
– Ах! Ну, ты и разбойник! Это что – на мне природа, значит, «отдохнула»?
– Ха-ха-ха! – Рассмеялся Мишель, весело смотря на короля. – Нет, сир! Я бы сказал так – «не совсем»!
Мишель и король громко рассмеялись…
VII глава. Призрачный блеск короны ХлодвигаАвиньон. Владения католической церкви. 5 – 11 ноября 1095 года.
Папа Урбан торжествовал. Гонцы, посланные курией Рима к знатным баронам, графам и сеньорам Франции, Барселонского графства и земель Лотарингии, возвращались, везя с собой радостные вести. Архиепископы, епископы, аббаты, герцоги, графы, бароны и сеньоры согласились прибыть в графство Овернь, столицу которого – город и крепость Клермон папа Урбан избрал местом проведения этого представительного собрания.
Новость, доставленная час назад измученным долгой дорогой и бешеной скачкой гонцом, особенно пришлась по душе понтифику. Граф Раймон де Сен-Жиль, после долгих раздумий, метаний и сомнений решился-таки принять корону Франции.
Урбан с довольным видом, совершенно не скрывая своей радости, потирал руки, пальцы которых буквально были унизаны драгоценными перстнями. Архиепископы Милана, Арля и Нарбонна, соратники Урбана и творцы этого собора, знали причину радости римского первосвященника.
Единственным «темным облачком», смущавшим небо над головой папы Урбана, было известие об открытом неповиновении короля Гильома Английского, осмелившегося прогнать своего архиепископа и отказавшегося признавать власть и законность избрания папы Урбана.
Урбан поморщился, вспоминая горестные стенания архиепископа Ансельма, жаловавшегося на притеснения Гильома. Папа, как мог, пытался утешить Ансельма, но, по большому счету, он только бессильно разводил руками, сотрясая воздух словами пустых угроз. Ансельм смог только добиться обещания папы отлучить короля Гильома от церкви и на соборе в Клермоне наложить интердикт на королевство Англии.
Папа Римский сегодня рано проснулся, с крайним нетерпением провел утреннюю мессу, вызвав удивление у гостей и его курии. После обеда, папа Урбан не выдержал и отдал команду начать выдвижение к Клермону:
– Монсеньоры! Нам пора! Господь больше не может ждать нашу вялость и терпеть богопротивные поступки короля Филиппа. Выезжаем в Клермон. Граф Раймон должен будет встретить нас в Руэрге, что на его северной границе. Оттуда, с его рыцарством, которое будет нашим щитом и мечом последующей кары Господней, мы проследуем к месту собора. Архиепископы Испании, Лотарингии, земель империи и королевства франков уже, наверное, скоро подъедут к Клермону…
Свита папы Римского вздохнула, и стала собираться в дорогу. К величайшему раздражению Урбана, сборы в поход продлились около недели. Архиепископам и членам папской курии так сильно не хотелось расставаться с роскошью и бездельем отдыха, царившего при дворе папы в Авиньоне, что Урбану пришлось несколько раз повысить свой голос на них, вызвав бурю восторга у челяди и прислуги.
Караван папы Римского, делая частые остановки в городках и монастырях, медленно, но неуклонно, приближался к Клермону, застревая в грязи разбитых дорог, промокая насквозь под непрерывными проливными противными дождями Окситании…
Тулуза. Дворец графа Раймона IV де Сен-Жиль. 6 ноября 1095 года.
Граф Раймон де Сен-Жиль был, если не испуган, тогда, уж точно, удивлен прибывшим гонцом от герцога Аквитании, который вызывал его на срочную и личную беседу к пограничной крепости Марманд, что лежала как раз на западной границе графства, оберегая земли Тулузы от алчных и воинственных рыцарей герцога Гильома Аквитанского. Собрав практически всех рыцарей своего графства, граф выехал к месту встречи.
Мерзкая осенняя непогода, с вечными ливнями и порывистыми ветрами, действовала на нервы графу Раймону, вызывала неприятные ноющие боли в местах заживших ран и травмированных костей. Графа последние три дня мучил больной зуб, напрочь лишив его сна и покоя. Раймон, как мог, оттягивал неизбежный визит придворного лекаря, способного только причинять ужасную боль, выдирая зубы своими жуткими клещами. Он прикладывал компрессы, грел и охлаждал больной зуб, полоскал рот растворами соли, жевал чеснок и прикладывал его к зубу, – бесполезно. Боль, словно в насмешку над графом, не отступала а, наоборот, все усиливалась и усиливалась. Но, это были, можно сказать, мелочи! На третий день мучений, щека графа Раймона раздулась, десна опухла, делая жизнь его еще невыносимее. Граф плюнул, и позвал лекаря.
Маленький, лысый и тщедушный старичок, мэтр Диего, которого он привез из своего последнего испанского похода в земли мусульман Кордобы, попросил рыцарей подержать графа за плечи, шею и руки, выхватил свои жутчайшие щипцы, смахивающие на орудия палачей, нежели на медицинский инструмент, и, резким рывком вырвал зуб у графа де Сен-Жиль. Раймон охнул, в его глазах потемнело на миг, но, боль, словно по мановению волшебной палочки, исчезла, оставив ноющую пустоту и приятное облегчение. Лекарь, напоследок, крепко шлепнул деревянным молотком по раздутой щеке графа Раймона, заставил его сплюнуть и прополоскать горло раствором соли. Раймон, нехотя, подчинился приказам лекаря, подумав про себя:
«Стану королем, – повешу мерзавца! Нет! Сдеру с него шкуру! Живьем!..»
Граф Раймон улыбнулся старику-лекарю и поблагодарил его.
«Странная, все-таки, эта судьба! – Подумал граф. – Четыре дня назад, я еще и помыслить не мог о том, что смогу стать… королем Франции! Сидел себе, охотился, собирался жениться. И вдруг! На тебе! Папский гонец с буллой Его святейшества, который предложил мне корону Хлодвига и Карла Великого! Я, как дурак, на радостях напился холодного вина, принесенного слугами из моих подвалов, охладил его в леднике, и вот, пожалуйста, зуб разболелся! На ровном месте, буквально, взял, да и лишился крепкого зуба! Зато, получил корону…»
С этими мыслями, граф вскочил в седло и приказал своим рыцарям начать движение к Марманду.
«Надо еще успеть вернуться к восточным границам, чтобы в Руэрге встретить папу Урбана. Надо успеть! Интересно, чего это герцог зовет меня на встречу? Может, он хочет принести мне оммаж? Нет! От Гильома такого не дождешься? А-а! Он, наверное, прослышал о моей дружбе с папой Урбаном, и будет просить меня похлопотать о снятии с него очередного отлучения от церкви! Или… черт его знает, этого взбалмошного Гильома!..»
Ночь незаметно окружила графа и его рыцарей. Дождь прекратился, открыв прекрасное ночное небо Окситании над их головами, усыпанное миллиардами звезд. Ветер стих, только грязь чавкала под копытами коней. Один из рыцарей графа затянул какую-то веселую песню, которую тут же подхватил отряд. Раймон, сам не замечая, стал тихонько подпевать…
– Тьфу! Опять, это Гильом Песенник! – Выругался Раймон. – Даже песня, которую поют мои рыцари, – его!..
Город и крепость Марманд. Граница графства Тулузы и Аквитании. Мост через реку Гаронна. 10 ноября 1095 года.
Рано утром, когда туман над Гаронной еще не успел рассеяться, граф Раймон и его рыцари въехали через южные, или Тулузские, ворота в Марманд. Кастелян города и крепости, старый и седой рыцарь Диего де Кастро, приветствовал графа. Несмотря на раннее утро и свой преклонный возраст, рыцарю было почти шестьдесят лет, сеньор Диего был в кольчуге и шлеме.
– Здравствуй, мой верный сеньор Диего! Чего это ты, в такую рань, уже в кольчуге расхаживаешь? – Весело приветствовал его Раймон, протягивая руку для поцелуя.
Рыцарь учтиво поклонился, прикоснулся губами к перчатке графа:
– Ваша светлость! Герцог Гильом Песенник со своими аквитанскими рыцарями уже на левом берегу Гаронны! Они подъехали еще вчера утром, разбили лагерь прямо возле большого моста через реку! Опасаюсь, как бы чего худого не сотворил герцог Гильом!..
– Брось, старик! Все нормально! Герцог ждет меня. Мы с ним договорились повидаться сегодня на мосту через Гаронну возле твоего Марманда. Не беспокойся!..
– Слава Богу, ваша светлость! – Старик вытер лицо рукой. – Я пойду, скажу ребятам, чтобы не волновались?..
– Ступай, ступай…
Граф проехал по узким улочкам еще спящего города и выехал к мосту через Гаронну. Сквозь туман, стелившийся над низиной, смутно проглядывались палатки и значки Аквитании, Туара, Марша, Лимузэна, Ангумуа и Пуату.
«Хм. Герцог прибыл с внушительным эскортом… – Подумал Раймон и протрубил в рог. С другого берега пронесся ответный звук рога. – Однако. Герцог, оказывается, уже не спит и ждет меня. Неужели, у него хорошие агенты в моих землях? А, может, он уже знает о предложении папы Урбана?..»
Раймон тряхнул головой, отгоняя эту мысль, которая прочно засела в его голове. Туман, между тем, все еще не расступался, окутывая мост больше чем наполовину его длины. Граф крикнул, сложив руки у рта:
– Герцог Гильом! Я, Раймон де Сен-Жиль! Ты звал меня?
Из тумана раздался веселый голос Гильома:
– Ждал! Я очень, ты даже не поверишь, ждал тебя! Выходи на середину моста! Я уже иду!
Раймон насторожился. Он не был трусом, о его храбрости и отваге слагались истории, его яростные и дерзкие рейды против мусульман Испании становились «притчей во языцах». Но, сегодня, какой-то непонятный испуг, словно зимний мороз, пробежался по коже графа:
– Я иду, герцог! Но, я буду не один!..
– Ладно! Черт с тобой! Бери с собой хоть всю свою ораву и толпу чертей из преисподней!..
Голос герцога приближался и, внезапно, прямо перед графом Раймоном из тумана возник силуэт герцога Аквитании. Гильом был в чешуйчатой броне, явно испанской или наваррской работы, мягкой и надежной, которая не стесняла его движений и не сковывала при битве на мечах. Шлем, герцог не надел, он шел с непокрытой головой, высокий, светловолосый, статный. Только меч и кинжал были на нем. Он подошел к растерянному Раймону и протянул свою руку, закованную в кольчужную рукавицу:
– Привет, кузен! Как дела? Здоровье?..
– Нормально, Гильом…
Гильом ухмыльнулся, посмотрел по сторонам, словно высматривая кого-то в тумане:
– Что-то у тебя, Раймон, какой-то странный вид. Ты, часом, не заболел? Или, ты плохо спишь по ночам? Может, известия, какие? – Словно издеваясь, спрашивал его герцог.
– Да. Зуб у меня болел почти четыре дня. Совсем измотал он меня…
– Ой-ой! Надо внимательнее следить за зубами! Не следует напиваться, словно скотина какая-то, холодного вина из ледника!
Граф испугался: «Неужели, герцог знает о визите посланца папы Урбана?»
– И, да, и, нет. Больше, наверное, зуб измучил…
– А-а-а…. А, я, грешным делом, подумал, что ты совсем голову от счастья потерял! Не знаю, как я сам повел бы себя… – сделав загадочный вид, сказал Гильом Аквитанский.
Граф де Сен-Жиль отступил на шаг, испуганно оглянулся назад, и ответил:
– Не понимаю, о чем это ты?..
Гильом подошел вплотную к нему, заглянул ему в глаза своим пронзительным и холодным взглядом светлых голубых, словно лед, глаз:
– Мне-то, прошу тебя, голову не морочь! Или ты думаешь, что я, герцог Гильом Аквмтанский, похож на дурака? У меня нет желания играть с тобой, кузен, в прятки!
Раймон положил руку на эфес меча, выставил одну ногу вперед, принимая устойчивую позицию:
– Я не сомневался, что ты, кузен, жутко осведомленный человек! Да. Мне, на днях…
– Тебе, словно дурню, подсунули химеру! Ты, случаем, не дал своего согласия?
Раймон подбоченился и ответил:
– А, что, если и дал?..
Гильом плюнул на бревна моста, растер плевок ногой, поднял голову и пристально посмотрел на него:
– Ты – идиот! Ты просто идиот, кузен!..
Раймон покраснел от возмущения:
– Ты, слова-то, подбирай! Ответить можно за такое!..
Гильом засмеялся:
– Ой! Как я испугался! Граф Раймон! Слушай меня и запоминай! Больше я повторять не буду! Ты, ни словом, ни вздохом, ни взглядом своих бесстыжих глаз не выдашь наш разговор! Если же ты, кузен мой, проговоришься, особенно папе Урбану, клянусь Богом и Адом, я так перетрясу все твое графство! Ей Богу! Это будет почище исламского завоевания Тулузы при Пипине Коротком! Ты меня понял, кузен Раймон? Я разорю земли Тулузы и Альбижуа! Я захвачу Тулузу и присоединю ее к своей Аквитанской короне! Откажись от короны Филиппа!..
Граф насторожился. Угрозы Гильома были реальными. Армия Аквитании, Пуату и остальных земель герцога была одной из сильнейших на всем Юге Европы. Угроза удара в тыл, по незащищенным землям, во время похода на Париж сильно озадачила графа Раймона. Он смотрел на улыбающегося герцога, взвешивая каждое его слово. Страх сковывал его.
– Но, почему, Гильом? С какого перепугу ты вдруг взялся защищать короля Филиппа? Он же слаб. Его трон шатается, корона, вот-вот, слетит с его головы! Или, может быть, ты обиделся на папу Римского? Да! Ты обиделся, что он не предложил корону франков тебе!
Гильом развернулся и пошел на другой берег, не отвечая Раймону. Потом, он резко обернулся:
– Дурак ты, Раймон! Дурак! Я защищаю Филиппа именно потому, что он слаб! Его слабость позволяет нам с тобой спокойно жить и править в свое удовольствие! Ты думаешь, что сможешь удержать в своих руках Север Франции? Это глупость, Раймон! У Филиппа есть законный наследник! Если кто-то и должен принять корону Хлодвига – пусть это будет принц и сын Филиппа! Короче! Если ты решишься на предложение папы Урбана, – тебе конец! Понял меня, кузен?..
Раймон посмотрел на Гильома. Решительный вид герцога отрезвлял его, опуская на землю. Витание в облаках мечтаний о короне франков заканчивалось. Граф решительно и больно «упал с небес». Корона Капета и Хлодвига улетучивалась, превращаясь в зыбкий утренний туман.
– Но, я уже дал свое согласие… – растерянно ответил Раймон, пытаясь сопротивляться напору герцога. – Что мне теперь сказать папе Урбану на соборе? Я, честное слово, не могу отказаться!
– Ну, тогда, готовься, кузен! Я буду рядом…
– Но, герцог Гильом, ты же отлучен от церкви! Ты не сможешь присутствовать на соборе, твой голос не имеет силы! Как ты сможешь помешать мне и папе Урбану?
– Увидишь, кузен. Я стану лагерем рядом с вами. Посмотрю, послушаю, пообщаюсь с рыцарством, германскими сеньорами, а там видно будет!..
– Не знаю, как это у тебя получится… – нерешительно ответил граф, сомневаясь в своем согласии принять корону. – Весь мир может ополчиться на тебя!
– Ничего! Как-нибудь, справлюсь! Пока весь твой «мир» будет ополчаться на меня, я разорю и сожгу твои земли, кузен! Сожгу и разорю! А твою глупую голову, граф Раймон, я лично отсеку мечом, надену на пику и воткну ее на центральной площади Тулузы! Воткну и напишу: «Голова Раймона – графа Тулузы и большого дурака!»
– Это – война? Ты, герцог Гильом, решил объявить мне войну?
– Да пошел ты!.. Сам решай! Я уже все сказал! Для начала, я задержу тебя под Мармандом! Ты не уйдешь отсюда, видя мою армию! Ты будешь стоять, и ждать меня, Раймон. Папа Урбан, не увидев тебя на соборе, не решится вручить тебе корону! Я прибуду в Клермон к четвертому, последнему, дню собора. А ты, кузен, прибудешь со мной! Твоя армия будет плестись у меня в хвосте, охраняя свои земли и тая от города к городу!.. Решай сам!
Гильом развернулся, махнул рукой и исчез в утреннем тумане, который своим молоком обволок уже всю реку, скрыл мост.
Раймон повернулся и пошел в город. Корона Капета и Хлодвига, словно призрачный сон, рассеивалась…
