Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"
Автор книги: Виктор Бушмин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 146 (всего у книги 198 страниц)
ГЛАВА XVI. Взятие Сан-Джермано.
Сан-Джермано. 9 февраля 1266г.
– Слава Господу, что ты приехал! – Шарль не дал Ги произнесли слова приветствия, подошел к нему и крепко обнял. – Я без тебя, словно без рук! Как ты? Что нового?..
Ги молча пожал плечами и кивнул головой в сторону молодого юноши, слезавшего с боевого коня. Король увидел своего первенца, улыбнулся и, поцеловав Ги в щеки, воскликнул:
– Я был уверен, что все пройдет хорошо! Кстати, наши тылы часто подвергались атакам?..
– Было дело… – вздохнул Ги, скрыв от короля, что практически каждый день тыл армии подвергался таким массированным атакам со стороны отрядов маркиза Паллавичини, а его флорентийцы не спали и не снимали доспехов несколько дней. – Шарло, ты полюбуйся, как твой малец вымахал за последнее время! Просто великан!
Шарль засмеялся, ему понравился комплимент, отпущенный Ги в адрес его старшего сына-тезки, отпустил Ги де Леви и, широко распахнув руки, крикнул:
– Иди же ко мне, Шарло! Я так соскучился по тебе, мой сын!..
Принц Шарль подошел к отцу и встал на одно колено перед ним. Король улыбнулся и, поднял его за плечи, после чего расцеловал юношу:
– Как дела? Матушка не хворает? Как у нее и принцесс настроение? Не ворчат ли?.. – он засыпал принца вопросами, на которые юноша лишь пожимал плечами, стараясь избегать пространных ответов. Король подмигнул Ги де Леви, кивая на принца. – А? Каков? Ни единого лишнего слова! Молодец! Настоящий правитель растет!.. – Шарль присмотрелся к принцу и громко произнес. – Так, сынок, не пора ли тебе переходить в оруженосцы? В пажах-то, небось, совсем надоело ходить?..
Глаза юноши загорелись яркими искрами задора и счастья. Король улыбнулся и добавил:
– Вот, ступай к мессиру Ги, он приглядится к тебе и решит, можно ли тебя посвящать в оруженосцы, или пока еще рановато…
Шарль-младший, которому недавно исполнилось одиннадцать лет, раздосадовано захлопал своими длинными и пушистыми ресницами, но отец рассмеялся и, подмигнул де Леви, добавил:
– Ладно-ладно, не надо хмуриться, сын! Завтра же вместе с мессиром Ги и его флорентийскими разбойниками штурмуйте Сан-Джермано, а там… – он сделался серьезным, морщины переживаний покрыли его лоб, – будет видно.
Принц буквально засветился изнутри от счастья и, поклонившись своему отцу-королю, посмотрел на рыцаря. Ги де Леви улыбнулся и, разведя руками в стороны, произнес:
– Раз король приказал, – он подмигнул принцу, – будем брать Сан-Джермано! А теперь, ваше высочество, ступайте за мной. Нам пора к отряду, а то мои рыцари, чего доброго, сами начнут штурмовать город и крепость… – Он повернулся и, поклонившись королю, произнес. – Нам можно вернуться к отряду, сир?
– Ступайте, – Шарль весело засмеялся и отмахнулся от принца и де Леви. Король был в прекрасном расположении духа, когда к нему буквально подбежал встревоженный и всклокоченный, будто его всю ночь драли кошки, Гоше де Белло. Шарль вздохнул, провел ладонью по лицу и спросил. – Ну, чего плохого у нас на этот раз?..
– Сир… – Гоше был бледен, словно увидел смерть своими собственными глазами. – Сир, беда… – он упал на колени перед королем и стал буквально рвать на голосе волосы. – После того как вы соизволили отозвать отряд мессира де Леви к себе и поручить охрану обозов и тылов кавалерии под командованием мессира де Монморанси-Лаваль…
– Что?! – Шарль вздрогнул, побледнел и схватился рукой за сердце. – Что-то с семьей?!
– Нет, сир, слава Господу, ваша супруга и дети в безопасности! – Гоше и сам испугался реакции короля. – Просто, сир, его рыцари проморгали нападение на обоз, везущий казну армии…
Шарль буквально повалился на пень, стоявший за его спиной, закрыл лицо руками и… засмеялся. Гоше недоуменно захлопал глазами. Король поднял голову, и он увидел, что это был нервный смех – лицо Шарля искажала гримаса отчаяния и растерянности.
– Что теперь нам делать?.. – едва слышно, одними губами, прошептал король. – Все пропало…
– Не совсем, сир… – Гоше осторожно кашлянул. – Всем людям и сеньорам, которые находятся в настоящий момент в армии, выплачено все положенное, за небольшим исключением, жалованье…
Шарль тяжело вздохнул и молча посмотрел на казначея. Тот втянул голову в плечи и залепетал:
– Невыплачена треть общего жалованья, да и мы теперь не сможем нанимать новых воинов…
– Значит, так. – Шарль пришел в себя после сокрушительного удара, нанесенного ему судьбой-злодейкой, встал и произнес. – Никому ни единого словечка! Понял? – Гоше молча закивал головой. – Теперь, мой глупый казначей, у нас только одна дорога… – он перехватил вопрос, возникший в глазах Гоше. – Только вперед. Сначала, Сан-Джермано, а затем, – король истово перекрестился, – молить Господа, чтобы он внушил Манфреду только одно…
– Что же, сир?
– Генеральное сражение всеми силами, что у него есть! – Шарль гордо вскинул голову. – Он не должен тянуть время и дожидаться отрядов, охраняющих Сицилию и юг страны…
– А маркиз Паллавичини и его свора?.. – Гоше снова затрясся. – С ним как?..
– А никак! – Шарль резко повысил голос. – Или, мы дадим ему дорогу на соединение с Манфредом перед сражением, или…
– Или что, сир?..
– Или он нас всех перережет, когда части будут отходить после поражения к северу… – Шарль сжал рукоять своего меча.
– Вы – лев, сир! – Восхищенно произнес Гоше де Белло. – Лев!..
– Нет, Гоше! – Отрезал Шарль, тряхнув головой. – Львом называли моего покойного батюшку! А я – разъяренный и свирепый вепрь! Так меня прозвали в Эно, когда я наводил там порядок по просьбе графини Маргариты… – Он топнул ногой, его ноздри широко раздувались. – Вепрь прет только вперед, вот и мы также поступим…
Вернулась разведка, объехавшая крепость Сан-Джермано и выставившая посты оцепления вокруг осажденного города.
– Сир, – командир разведки преклонил колено перед Шарлем, – в городе и крепости засели рыцари Манфреда, числом чуть больше тысячи, и около пяти тысяч сарацинских лучников. Вернее сказать, уже меньше, сир…
– Неужели так много?.. – Шарль поднял брови. – Поясните-ка мне свои последние слова, мессир!
– Они шли колонной по узкой лесной дороге, когда мы внезапно накрыли их залпами арбалетчиков мессира де Кастра, а потом истоптали конями и порубили в капусту! – Засмеялся рыцарь, хвастаясь своей неожиданной победой. – У нас ранено около полусотни воинов, убито с дюжину, не больше…
– А у них?..
– Почти тысяча сарацин, сир, изрублено и застрелено, двести взято в плен… – Рыцарь засиял, словно начищенная золотая монета на солнце. – Что прикажете с ними делать, сир?
– Христиан, коли, они есть среди пленных, выпороть и отпустить! А всех сарацин обезглавить прямо перед стенами крепости и пускай требюше мессира де Кастра забросают их телами и головами Сан-Джермано! Да. Чуть не забыл! Христиан выпороть также перед стенами, чтобы все разницу почуяли! Понял меня?!..
– Будет исполнено, сир… – ответил рыцарь, поклонился и, встав с колен, направился к пленникам, которых в этот момент подводили к лагерю армии.
Король окинул взглядом стены и башни Сан-Джермано, грустно покачал головой и произнес:
– Да, крепка твердыня покойного Фридриха. – Он обратился к рыцарю, доложившему о взятии пленных. – Первых будете казнить сарацин. Желательно, чтобы было больше криков, крови и пафоса! Мне надо, чтобы они вышли из крепости. Понял?..
Рыцарь, на суровом лице которого не было написано никаких посторонних эмоций, презрительно покосился на укрепления Сан-Джермано и, повернувшись к королю, поклонился. Шарль с довольным видом потер руки и направился к себе в палатку, которую заканчивали обустраивать оруженосцы и прислуга. Возле нее уже находился вице-маршал его армии мессир Адам де Фурр.
– Как наши дела, милейший Адам?.. – король положил руку на плечо своего придворного.
Тот замялся, словно старая лошадь перед стогом сена, и ответил:
– Сир, дела, честно сказать, неважнецкие. Из ударных частей у нас под Сан-Джермано сотня рыцарей мессиров де Вандом, пехота мессира де Кастра, да четыре сотни «флорентийских дьяволов» мессира Ги… – вице-маршал осторожничал, намекая королю на необходимость начала вялой осады, дабы была возможность дождаться подхода основных сил. – Торопиться, сир, особливо в таких делах не стоит…
– Значит так, мессир Адам! – Шарль сделался пунцовым. – Что, как, когда и какими силами позвольте решать мне – вашему королю и сюзерену! Сан-Джермано должен пасть еще до подхода основных сил!
– Позвольте с вами, сир, не согласиться! – Старый ворчун топнул ногой и засопел, как изношенный мех в кузнице. – Сан-Джермано, выстроенный покойным Фридрихом по всем канонам военной архитектуры, заслуженно считается одной из неприступнейших крепостей Италии! Нам не взять его даже измором!..
Беатрис, вылезавшая из дормеза, услышала последние слова вице-маршала и обрадовалась в душе. Мысль о том, что армия ненавистных ей франков увязнет возле крепости и потеряет свое преимущество в маневре, которое она получила в начале вторжения, бальзамом пролилось на ее израненную душу. Она решилась, пока еще тучи не совсем сгустились над ее несчастной головкой, на побег. Беатрис решила спрятаться в крепости и там в относительной безопасности немного переждать, отойти от недавнего кошмара и в спокойной обстановке продумать вариант мести, которая бы наверняка и неотвратимо настигла самого главного и опасного из ее врагов – Шарля де Анжу и де Провен.
– Доброго вам дня, ваше высочество… – девушка изобразила низкий и почтительный поклон королю. Ее бледное серовато-зеленое лицо резко контрастировало с темными цветами ее одежд.
Шарль немного испугался вида Беатрис. Он кивнул в ответ и, опасаясь, как бы она не была больна какой-нибудь заразой типа чумы, холеры или оспы, произнес:
– Синьорина, мы настойчиво рекомендуем вам немедля ни секунды отправляться из лагеря к ближайшему монастырю. Ваш вид смущает и пугает нас. Судя по всему, вы заболели…
Беатрис обрадовано выдохнула и подыграла ему:
– Да, ваше величество, что-то мутит меня последнее время. Должно быть, это от водицы, что я попила третьего дня из реки…
– Не смею вас больше задерживать… – Шарль отступил на шаг назад и сделал жест рукой, отпуская от себя девушку. – Можете удалиться на время к своей дражайшей тетушке, только… – он неестественно радушно и тепло улыбнулся, хотя в его глазах таилось нечто, пугавшее и тревожившее Беатрис. – Только никуда не отлучайтесь, вы мне еще понадобитесь…
– Да чего, ваше величество? – Удивилась и, одновременно, испугалась она.
– Мне же понадобятся придворные дамы в Неаполе, когда я покорю его и прибудет моя супруга с фрейлинами… – Шарль сказал первое попавшее ему на ум.
– Благодарю вас, ваше величество, – Беатрис присела в низком поклоне. – Это великая честь для меня.
– До скорого свидания, синьорина… – Шарль развернулся и вошел к себе в палатку.
Беатрис, сославшись на приказание короля, на удивление быстро собралась и вытребовала для себя трех коней, снабженных (на удивление!) женскими седлами-амазонками, собрала кое-какие вещи и тронулась на север, якобы держа курс к своей тетушке, жившей за горным проходом Чепперано, который охранял замок Арче. Но, отъехав от лагеря французской армии на пару лье, она незаметно развернула своих коней и поскакала к Сан-Джермано, надеясь за его высокими и крепкими стенами передохнуть, собраться с мыслями и продумать безошибочный план мести, который бы привел к гибели Шарля де Анжу, а вместе с ним и всей французской армии.
Ее признали и быстро впустили в город с противоположной стороны от лагеря французов, благо, что имя всемогущего Тео, ее брата, действовало лучше любого ключа, открывая самые неприступные и охраняемые места в королевстве.
Беатрис, как помнила, но достаточно полно и точно рассказала коменданту крепости о численности армии Шарля де Анжу, о его сильных и слабых местах, в общем, своим рассказом вселила некую уверенность в силах защитников.
Комендант, обрадованный, прежде всего, малой численностью рыцарской конницы и относительно немногочисленной пехотой, приободрился и стал всерьез подумывать о контратаке и бое за стенами крепости, дабы отбить своих пленных и нанести непоправимый урон врагу.
Как раз, в это самое время, напротив стен французы начали казнить пленных сарацин, захваченных в недавней стычке. Защитники Сан-Джермано с тревогой и злостью, нараставшей в них с каждой последующей казнью своих союзников, пусть и иноверцев, следили за показной жестокостью врага.
Шарль, укрывшись в палатке, только и выжидал удобного момента для атаки, которая, судя по ругани, крикам и камням, летевшим из крепости на французов, должна была произойти.
И вот, когда очередь казни дошла до пленных апулийских рыцарей и воинов-христиан, силы и терпение защитников Сан-Джермано лопнуло – они с криками открыли одни из главных ворот и, не дожидаясь команды своего коменданта, нестройной толпой кинулись в контратаку. Может быть, она и удалась бы, если не одно «но»: сарацины, требовавшие немедленной атаки для освобождения своих единоверцев, столкнулись с нежеланием христиан помогать им в этом, и теперь, в свою очередь, отказались выйти в чистое поле для участия в совместной контратаке.
Пешие и конные воины Сан-Джермано, охваченные гневом и ослепленные злобой на врага, преодолели ров и напали на передовые укрепления пехоты мессира де Кастра, расстреливающей их из арбалетов практически в упор. Они уперлись в хорошо защищенные позиции и, потеряв темп атаки, практически остановились, создавая ненужную толчею, суматоху и давку. Передние ряды попятились назад, давя средние и останавливая задние, продолжавшие наступать.
– Сигнал мессирам де Вандом и де Леви! – Шарль стрелой выбежал из палатки, он отбросил недоеденный кусок окорока на грязную землю. – Живее! Атака по флангам!..
Трубач, стоявший возле палатки, проворно протрубил три раза, подавая сигнал к атаке…
– Мессиры! Наше время! – Ги де Леви выехал вперед и потряс лансом. Рыцари медленно тронулись за ним, постепенно разгоняя своих декстриеров, чтобы выйти на убийственный по своей неотразимости галоп как раз перед скученными рядами противника. Ги повернулся к принцу Шарлю и, надевая на голову большой шлем, прорычал сквозь его прорези. – Принц, умоляю, держитесь моих оруженосцев и ни в коем случае не лезьте на рожон!..
Шарль-младший покраснел и молча закивал головой. В это самое время, сотня мессиров де Вандом врубилась в левый фланг противника и, словно раскаленный нож, стала рассекать толпу итальянцев. Четыре сотни, ведомые Ги де Леви, врезались во врага с правого фланга и, давя, топча и убивая их, стали пробиваться к воротам города и крепости Сан-Джермано, пытаясь на плечах бегущих влететь внутрь укреплений.
– Вперед, ребятушки! – Зычно для своего возраста рыкнул Филипп де Кастр, увлекая пехотинцев в лобовую атаку на противника. Пикинеры побежали на врага, сминая и добивая тех, кто еще пытался сопротивляться.
Граф Бушар де Вандом первым влетел в город через незакрытые крепостные ворота, за ним влетели воины Ги де Леви, рассыпаясь по улочкам безудержными вихрями смерти, сея ужас среди жителей, защитников и сарацин пожары, возникавшие в разных местах Сан-Джермано. Следом за рыцарской конницей, добивая раненых врагов и сталкивая в ров пока еще живых. В крепость стала входить пехота де Кастра.
– Сир! – Оруженосец Шарля даже подпрыгнул от радости. – Его высочество Бушар де Вандом уже в воротах Сан-Джермано! Я отчетливо вижу его стяг!
Король молча сел на походный стул и протянул вперед ноги, скрестил руки на груди и произнес:
– Хорошо, а где мессир де Леви и его отряд?..
– Ваше величество, рыцари мессира де Леви врываются в ворота следом за его светлостью! – Лицо юного оруженосца буквально светилось от радости. Король едва заметно улыбнулся, позавидовав молодости и искренности чувств юноши…
Над городом поднялся жуткий вопль обезумевшей толпы защитников, смешиваясь с криками наемников, боевыми кличами рыцарей, треском и дымами пожарищ, он наполнял всю долину над местом, некогда известным как крепость и город Сан-Джермано.
Неприступная твердыня, построенная императором Фридрихом для запугивания папы Римского и всей северной Италии, охваченной гвельфской лигой противников императоров, пала после первого же робкого, но наглого и неожиданного наскока передовых частей армии Шарля. Защитники, превосходившие армию французов почти втрое, толком не оказывали сопротивление, пытаясь спастись бегством.
Толпа рыцарей хаотично отступала к цитадели, потеряв всякую надежду на возможность перелома неудачного боя. Комендант, единственный, пожалуй, человек, способный организовать правильную оборону, был убит возле городских ворот.
Ги де Леви несся впереди рыцарей своего отряда, сеявших ужас и опустошение всем, кто попадался им на узких и извилистых улочках Сан-Джермано. Флорентийцы, все гвельфы, а значит – ненавидящие императорскую власть и все что связано с ней, в едином неистовстве уничтожали врагов.
Узкие и невысокие ворота цитадели заклинили, едва приоткрывшись на одну треть. Возле них в кучу сбились насмерть перепуганные рыцари, деморализованные столь внезапным проигрышем в бою и потерей города. Они ощетинились оружием и, увидев приближавшихся к ним флорентийцев, приготовились биться до последнего. Гибеллины прекрасно знали, что им не стоит ждать пощады от врага. Многолетняя междоусобица обросла такими метастазами ненависти, мести и крови, что противники не щадили друг друга, убивая и уничтожая всех, кто только попадался на пути. Вот и сейчас, увидев гербы флорентийских рыцарей, на которых красовался алый орел, топчущий зеленого дракона-змия, они приготовились дорого продать свои жизни.
Флорентийцы, словно стая свирепых и голодных волков, медленно окружали толпу апулийцев, стискивая кольцо и готовые начать избиение, когда Ги де Леви жестом подозвал юного принца Шарля и приказал ему ехать за ним. Рыцарь выехал вперед и, немного приблизившись к сбившимся в кучу рыцарям противника, крикнул сквозь прорези шлема:
– Синьоры! Предлагаю вам сдаться!..
Апулийцы ответили отказом, прекрасно понимая, что им уготовлено от флорентийцев. Тогда, Ги снял с головы свой шлем и крикнул:
– Синьоры! Предлагаю вам сдаться на милость короля Шарля де Анжу – нового сюзерена королевства! Коли вас и это смущает, вы можете почетно сложить оружие перед конем принца-наследника!..
Он кивнул юному Шарлю, принц поравнялся с Ги де Леви и снял с головы шлем с маленьким золотым ободком короны принца, демонстрируя врагам свое юное лицо. Противники молчали несколько минут, внимательно разглядывая друг друга, после чего апулийцы удостоверившись в том, что перед ними действительно принц крови, а не очередная уловка врага, сложили оружие перед конем Шарля-младшего. Принц был так счастлив, что едва сдерживался от того, чтобы не разрыдаться от свалившегося на его плечи военного триумфа!
Еще бы, еще не став оруженосцем, в свои одиннадцать лет он уже пленил несколько сотен благородных рыцарей и прочих отчаянных рубак, чьи шлемы, щиты и оружие валялось возле копыт его декстриера.
Гордое и чванливое апулийское рыцарство почти в полном составе сдалось на милость нового короля Шарля. Только пара сотен из них, верных оммажу и чести, оказанной Манфредом, предпочли смерть пленению. Сарацинская кавалерия и лучники, практически бесполезные в городе, были зажаты в западной части Сан-Джермано и после упорного, просто дьявольского сопротивления, полностью уничтожены. Они смогли бы переломить ход боя, если бы участвовали в начале атаки и потом успели отойти в цитадель города. Но цитадель уже сдалась французам, и несчастным мусульманам пришлось отходить в западную часть Сан-Джермано, не имевшую ворот и представлявшую собой натуральную ловушку, в которой они и погибли.
Пикинеры, арбалетчики и остальная часть немногочисленной армии Шарля перебили их всех до единого, завалив городские улочки западной части Сан-Джермано горами трупов. Наемники кинулись грабить, жечь, резать, насиловать и убивать местных жителей, и вскоре над городом пронеслись крики женщин, стариков и детей, на долю которых выпала печальная участь стать добычей опьяненного кровью врага.
Принц медленно, гордо вскинув голову, подъехал к королевскому шатру, стоявшему на небольшом холмике. Шарль-младший едва сдерживался от клокотавшего внутри него счастья. Он спрыгнул с коня и подбежал к палатке, из которой неспешным шагом вышел король и его отец.
Юноша, краснея и задыхаясь от возбуждения, встал на одно колено перед отцом и звонким срывающимся юношеским голосом произнес:
– Сир! Отец мой! Более семи сотен апулийских сеньоров сложили сегодня оружие, сдавшись на мою милость!
Шарль-отец едва удержался, чтобы не прослезиться. Он молча обнял сына и поцеловал горячие мальчишеские щеки. Юноша вырвался из его крепких объятий и, все еще находясь под впечатлением удачного сражения, воскликнул:
– Сир! Ваше величество! Батюшка! Я поручился перед этими благородными сеньорами, что вы не обидите их!..
Король засмеялся и ответил, поворачивая голову к пленникам:
– Синьоры! Слово моего сына и наследника нерушимо! Я отпускаю всех вас на свободу, но прошу дать мне слово, что я не увижу вас в рядах армии вероломного Манфреда!.. – Он еще раз окинул взглядом ряды пленников. – В качестве залога я попрошу вас оставить у меня, – он сделал паузу, – на хранении, ваши гербовые щиты и флажки-пенноны, дабы мои герольды смогли зафиксировать ваши имена, титулы и регалии!..
Из рядов пленников вышел невысокий, но крепкого телосложения рыцарь, который преклонил колени перед Шарлем и громко ответил:
– Ваше величество! Мы клянемся, что не извлечем наше оружие из ножен и не обратим его против вас, самого благороднейшего и рыцарственного из королей! – Он повернул голову. Пленники почти стройным хором повторили. – Клянемся!
Шарль милостиво протянул руку для целования и произнес:
– Так ступайте по домам, синьоры! Жду вас всех в Неаполе, где я приму оммаж у своих новых подданных!..
Каждый из пленников медленно подходил к Шарлю и, опускаясь на колени перед ним, целовал его руку и называл свое имя, титул и регалии, которые три королевских герольда записывали на свитках пергаментов, после чего поднимался с колен и покидал лагерь армии победителей.
– Не делаете ли вы, сир, большую ошибку… – Шарль услышал за своей спиной тихий и вкрадчивый голос Гоше де Белло. – Вдруг они возьмут, да и обманут вас…
– Глупость! Никто из них не захочет быть проклят и опозорен до скончания веков… – Шарль отрицательно покачал головой. – Наоборот! Они разъедутся по домам и растрезвонят на все королевство о моей милости, моем великодушии и благородстве! Даже если Манфред и загонит их в войско, вот увидишь, они сдержат слово, данное мне сегодня…
Город и крепость Сан-Джермано был взят столь стремительно, неожиданно, нагло и по-хамски, что король решил не останавливать своих наемников, занявшихся грабежами, разбоем и насилием над жителями. В конце концов, подумал он, это самое, что ни на есть, гибеллинское гнездо, построенное отцом его наследственного врага, пускай себе грабится и горит…
А что же Беатрис?..
Бедная шпионка, не успев толком придти в себя после стольких жутких испытаний, выпавших на ее девичью душу, снова оказала в пламени кошмара. Комендант, прекрасно понимая, что враги могут сотворить с сестрой могущественного рыцаря Анибальди, рискуя жизнями нескольких своих самых надежных воинов, кое-как спустил с тыльной стены крепости девушку, которая опрометью кинулась бежать к горам, подступавшим к Сан-Джермано с этой стороны. О лошадях можно было забыть, оставалось только спасаться, ведь ее могли схватить наемники Шарля, которые, мало заботясь о приличиях и не интересуясь титулами Беатрис, могли запросто изнасиловать и убить ее. Она бежала к небольшой рощице, росшей на склоне гор, продираясь сквозь заросли колючих кустарников, царапая свои прелестные руки и ноги. Несколько раз ей приходилось валиться на землю, чтобы не попасться в лапы мародеров и грабителей, рыскавших вокруг крепости в поисках легкой наживы, но все-таки она смогла добраться до спасительной рощи, где упала под первым же деревом, обессиленная физически и измотанная морально.
Беатрис пролежала до ночи и решила двигаться дальше, когда непроглядный сумрак накрыл рощу и равнину, где догорал Сан-Джермано, Беатрис поднялась и побрела к югу, надеясь встретить части, верные Манфреду. Морозец, едва ощутимый, но немного колкий, приятно холодил лицо и руки девушки, заставляя напрягаться и быть постоянно настороже. Несколько раз мимо нее, спрятавшейся в кустах или за деревьями, проносились группы всадников, рыскавших по окрестностям с зажженными факелами. Она слышала крики грабителей и вопли жертв, попавшихся в их жадные руки, но продолжала красься к южной дороге, двигаясь туда, где, по ее пониманию, может быть безопасно.
Только к утру следующего дня ее, обессиленную и продрогшую до костей, обнаружил передовой разъезд разведки Манфреда. Воины приняли ее за оборванку и нищенку – настолько она испачкалась сама и изорвала свое платье, но, когда она назвала имя своего брата, они побледнели и, предоставив коня и теплую накидку, сопроводили несчастную шпионку к лагерю графа Джордано, верного союзника и вассала Манфреда.
Когда Беатрис пришла в себя, отогрелась, утолила жажду и голод, она, как могла, рассказала графу о трагических событиях в Сан-Джермано. Тот, поначалу, не поверил услышанному, решив, что это бред больной Беатрис, перепуганной событиями прошедшей ночи, но разведка, вернувшаяся от города, подтвердила ее слова. Сан-Джермано, неприступная и отлично снабженная провизией твердыня, был в руках врага, зарево пожарищ было видно издалека…
– Срочно пошлите гонца к его величеству! – Граф Джордано приказал оруженосцу. – Сообщите о падении Сан-Джермано. Дорога на Неаполь открыта… – он потер свое усталое лицо руками, словно пытаясь прогнать наваждение, окружившее его своими крыльями. – Господи! Да что же это такое?! Просто не верится… – граф посмотрел на нее. – Синьорина, вы то лично что думаете обо всем случившемся?..
– Граф, мне трудно самой поверить, тем более что-то сказать! – Беатрис всплеснула руками и заплакала. – Словно кто-то невидимый мешает нам, в самый последний момент, срывая все наши планы! Мой возлюбленный Лучано… – она заплакала. – С него живьем содрали кожу и четвертовали…
– Бог мой… – прошептал Джордано и перекрестился. – Кошмар…
– Другого слова и не сыщешь… – ответила она, вытирая слезы. – Порой, голова просто кругом идет. Даже не понимаю, как меня отпустили, ведь я была уже схвачена и меня тащили к месту казни.
– Значит так, синьорина. – Джордано посмотрел ей в лицо. – Моя прислуга в вашем полном распоряжении. Отправляйтесь-ка в ближайшую гостиницу, приводите себя в порядок и отдыхайте. Я спешно отправлю гонца к вашему брату Теобальдо…
