Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"
Автор книги: Виктор Бушмин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 139 (всего у книги 198 страниц)
– Я люблю тебя… – прошептал он сквозь туманную и зыбкую пелену наслаждения.
– Я соскучилась… – ответила она и, поцеловав его, опустилась на его широкую грудь.
Волосы Беатрис приятно щекотали ноздри рыцаря. Легкий запах ромашки и хвои, тянувшийся от ее пышных золотистых прядей, кружил и дурманил сознание Ги. Он открыл глаза и произнес:
– Это словно сон…
Она подняла голову и, заглядывая в глаза рыцаря, прошептала:
– Надеюсь, что сон не страшный?..
– Страшно красивый и упоительный… – улыбнулся он, машинально гладя рукой ее пышные и упругие ягодицы. – У тебя прохладная попа… – ответил он. – Странно и хорошо, одновременно…
– Тебе что-то не нравится? – засмеялась она. Ее рука мягко скользнула вниз и прикоснулась к члену рыцаря. – Ах, ты, мой сладенький, устал…
Ги вздрогнул от нежного прикосновения. Его плоть была такая чувствительная, что каждое прикосновение буквально пронизывала мозг миллионами приятных покалываний.
Беатрис осторожно сползла вниз и, поглаживая живот Ги, горячими и нежными губами поцеловала член. Ги резко и шумно выдохнул…
Они лежали на постели и смотрели сквозь витражное окно на темное ночное небо, освещенное мириадами пульсирующих звезд. Полная луна, словно огромный отполированный до блеска серебряный щит, озаряла комнату и окрестности своим переливчатым светом.
– Ты куда-нибудь уедешь? – Спросила она. – Ты уедешь и бросишь меня, как, наверное, уже бросал многих наивных девушек…
– Глупость, какая глупость… – сквозь дрему ответил он. – Никого я не бросал…
– Это ты всегда так отвечаешь?.. – снова прошептала она, щекоча своими волосами его лицо.
– Нет, только тебе… – улыбнулся он.
– И никуда не уедешь отсюда?..
– Никуда, – машинально ответил он, но спохватился и поправил себя. – Я и забыл, что надо помочь Шарлю получить корону и покорить Неаполь…
– Значит, ты все-таки уедешь… – прошептала она, как показалось, обиженным голосом.
– Это будет не скоро. К весне, не раньше… – Он погладил ее голову. – У нас еще мало сил, да и денег в походной казне не прибавляется…
Беатрис, словно, не веря его словам, приподнялась и уточнила:
– Неужели, у его светлости Шарля де Анжу мало войск?..
– Да, совсем крохи, если сравнить с силами Манфреда… – Он осторожно положил голову девушки на подушку, встал и налил в кубок вина. Рука потянулась к сочной зимней груше. Ги протянул ее Беатрис. – Будешь?..
– Спасибо… – прошептала она и взяла ее. Нежные зубки с приятным хлюпаньем откусили большой кусок сочного плода. – А сколько у Шарля рыцарей?..
– Трудно сказать… – пожал плечами он и отхлебнул вино. – Тысяча, может, чуть больше… – он с улыбкой посмотрел на нее и спросил. – А тебе-то, зачем знать?..
– Просто… – ответила она, ее рука нежно погладила плечо рыцаря. – Хочу знать, сколько мне еще наслаждаться тобой…
– А-а… – Ги грустно усмехнулся. – К несчастью, армия не растет, а тает. Арбалетчиков и пикинеров пара тысяч. С этими силами Неаполя не взять…
– А, может, ты плюнешь на все и уедешь со мной на край света?.. – ее глаза заблестели диким и необузданным огнем. – А?..
– Нет. Я не могу. – Он развел руками. – Не имею права. Я вассал короля и обязан исполнить волю сюзерена…
– Так это что – король Людовик направил войска? – Удивленно воскликнула она. – Он, что, весной еще обещает прислать?..
– Нет-нет… – он покачал головой. – Его величество устранился от этой авантюры, хотя и дал немного денег… – Ги помолчал и добавил. – Взаймы…
Беатрис села на постели.
– Значит, ты будешь ждать весны… – прошептала она. Внезапно, она подняла глаза и пристально посмотрела на него. – А твой отряд, как я поняла, он самый боеспособный в армии?..
– Ты льстишь мне, Беатрис. – Смутился Ги де Леви. – Четыреста наемников – невелика сила, хотя, признаюсь, каждый из них стоит в бою троих…
– Чем же они будут заниматься до весны? Штаны просиживать в замке?..
– Нет. Они патрулируют окрестности Рима и Равенны и мешают снабжению армии Манфреда. Перекрыли все основные дороги и теперь многие из наемников, шедшие к Манфреду, лишены возможности спокойно передвигаться к Неаполю…
– Значит возле Равенны… – прошептала она. – Но я видела странные отряды, обходившие, как раз, Рим, а не Равенну стороной. Давай спать, милый…
Ги поцеловал ее, но задумался над словами Беатрис. Выходило, что Манфред прогонял пополнение прямо возле Рима, по неудобной дороге.
На утро Ги первым делом вышел в коридор и, вызвав дежурного рыцаря, приказал отряду выдвигаться к Риму, оставив Равенну и ее окрестности без контроля и патрулирования.
Так, сам того не ожидая, он открыл для Манфреда свободную дорогу, по которой в течение недели прошли огромные караваны с оружием, рыцарями и наемниками из германских земель, хранивших верность Гибеллинам…
ГЛАВА X. Январь 1266 года.
Замок Портобаджо.
Рыцари отряда, проведшие прошедшую ночь в безумном и веселом загуле в честь победы русского наемника на турнире, с большим трудом отстояли утреннюю церковную службу. Ги еле сдерживал улыбку, глядя на их серые и помятые лица со следами недавней разгульной ночи.
Замковый священник что-то нудно и сипло бубнил себе под нос, утруждая себя лишь редкими громкими фразами на латыни из Писания. Ги пытался сосредоточиться на его проповеди, но ничего связного, кроме этих редких латинских изречений, он так и не услышал. Он с удивлением понял, что священник, живущий в замке, – неграмотный и случайный человек.
Это немного встревожило его, но, подумав, он решил, что, в принципе, и на его землях полно священнослужителей, чья грамотность и религиозная подкованность оставляла желать лучшего.
Рыцари шумной и нестройной толпой вывалили из церкви и отправились на завтрак.
Ги подозвал Гвидо и приказал ему, как можно быстрее, выдвигаться к Риму и перекрыть все его южные дороги в радиусе трех лье.
– Вы полагаете, что Манфред и его ублюдки нагло пройдут мимо Рима?.. – Гвидо удивленно посмотрел на рыцаря. – Рискованно…
– И, тем не менее, я приказываю. – Твердо ответил Ги де Леви.
– Есть четкие сведения?.. – Гвидо неспешно поправлял свою амуницию. Он искоса пристально посмотрел на командира.
– Беатрис, проезжая мимо города, заприметила большие конвои, двигавшиеся к югу со всеми предосторожностями…
– А не могли они быть частями его величества Шарля?..
– Вряд ли… – Ги отрицательно покачал головой. – Они шли без вымпелов…
– Поразительная наблюдательность для юной девушки… – с недоверием вздохнул Гвидо, поклонился и махнул рукой конюшему, приказывая подавать себе лошадь. Он повернулся к Ги и добавил. – Да будет так. Рим, так Рим…
– Гвидо, забыл одну малость… – Ги улыбнулся и протянул итальянцу кошель с деньгами. – Вот, возьми, в дороге рыцарей и воинов покормишь. – Он перехватил удивленный взгляд Гвидо. – Только, умоляю, не надо грабить местных. Приказ Шарля де Анжу… – Гвидо грустно тряхнул своими седеющими волосами и принял кошель. – И еще одно. Оставь мне русича с полусотней рыцарей…
– Русича, так русича… – Гвидо равнодушно согласился и вслух повторил. – Мишель и полсотни рыцарей…
Ги попрощался с ним и вернулся в башню, полагая, что Беатрис еще спит. Он раскрыл дверь и был приятно удивлен, увидев ее прихорашивающейся возле большого серебряного блюда, отполированного слугами до зеркального блеска. Женщина всегда остается женщиной, используя каждую свободную секунду для совершенствования своего главного оружия против мужчин – красоты.
Беатрис что-то тихо мурлыкала себе под нос, расчесывая черепаховым гребнем свои густые волнистые волосы. Шерстяной халатик, туго подпоясанный в талии, выгодно подчеркивал красивые изгибы ее прекрасного тела.
Она повернула голову и, увидев Ги, улыбнулась и произнесла:
– Я проснулась – а тебя нет. Потом, я услышала шум голосов воинов, выходивших из церкви, и поняла, что обязательно будешь с ними. Они, что, уезжают?.. – словно равнодушно спросила она.
– Да. Поедут к окрестностям Рима, где ты видела крупные конвои сторонников Манфреда… – спокойным тоном ответил он.
Она едва заметно улыбнулась, опустив свои прелестные ресницы, чуть побледнела, но собралась и, как ни в чем не бывало, продолжила расчесывать волосы гребнем и укладывать их в прическу.
– Ой! Я чуть не забыла… – рассеянно произнесла она. – Мне можно отправить слугу к матушке?..
– Зачем? – удивился Ги. – Ты же только вчера приехала?..
– Ой, милый, я в спешке забыла кое-что дома… – она посмотрела на него таким взглядом, что Ги буквально обмяк, растаял и не мог отказать ее маленькой причуде.
– Я пошлю с тобой десяток воинов…
– Нет надобности, – улыбнулась она. – Слуга в одиночку справится, так даже спокойнее…
– Ладно, как скажешь… – он вспомнил, что хотел побеседовать с русским наемником. – Беатрис, занимайся, пока, а у меня еще есть дела…
– Только, умоляю, не долго… – она надула свои капризные пухлые губки. – Я могу умереть от тоски…
– Дорогая, ты меня связываешь по рукам и ногам… – виноватым голосом ответил Ги. – Я, все-таки, кондотьер и командую резервом его величества Шарля!..
– Ой, прости меня, неразумную. Женщины думают сердцем, а не головой, как рыцари…
– Ты, скорее всего, думаешь совершенно другим местом… – он нежно поцеловал ее в губы. Она прильнула к его груди, наполняя сердце Ги удивительной теплотой и нежностью. – Все, прости, у меня дела…
Он отстранил ее и вышел из комнаты.
Когда шаги Ги утихли, Беатрис тихо щелкнула костяшками пальцев. Портьера, отделявшая комнату от купальни, приоткрылась, и из-за нее выглянуло лицо слуги – невысокого и крепко сбитого мужчины средних лет.
– Ты все сам слышал. – Слуга молча кивнул в ответ. – Скачи к брату и передай, что все части де Леви убывают к Риму, как он и просил. Дороги возле Равенны свободны и спокойны. – Она замолчала на мгновение, потом. Вспомнив, добавила. – Армия у франков маленькая. Рыцарей не больше двух тысяч, да и то, с большой натяжкой. Пехотинцев и арбалетчиков чуть больше двух тысяч. Скачи…
– И, с такими крохами, Карлито собрался покорять королевство?.. – слуга едко усмехнулся.
– Скачи. – Твердо сказала она, указав слуге рукой на дверь.
Тот молча поклонился и, резко развернувшись, вышел из комнаты.
Рим. Замок Святого Ангела. Приблизительно то же время.
Шарль нервно прохаживался по небольшой круглой комнате замка, служившего военной резиденцией папы Римского. Его пунцовое лицо покрывали белые пятна. Так всегда бывало, когда он нервничал. Он резко остановился и посмотрел на своих советников, стараясь избежать взглядом папы Климента, сидевшего на возвышении.
– Ну! И долго мы еще собираемся торчать возле Рима?!.. – гневно спросил он, не пытаясь сдерживать свои дрожащие пухлые губы. – Мне надоело сиднем просиживать и смотреть, как тают мои части и растут силы мятежников. – Он резко повернулся к папе Римскому. Тот невольно вздрогнул побледнел, его пальцы побелели, с такой силой он сжал подлокотники кресла. – Ваше святейшество! Где пополнение, что вы обещали мне за счет своих средств?! Где?! Где тридцать тысяч экю, что вы обещали мне из казны?!
– Казна, сын мой, сейчас пуста и требуется какое-то время на ее пополнение… – Климент попытался придать своему голосу спокойствие и величественность, но это плохо получалось. Он и сам переживал не меньше Шарля, видя затруднения и явные просчеты. – Надо набраться смирения и терпения, ведь сам Господь учит нас…
– Мне надоело слушать эту пустую трескотню! – Закричал Шарль и топнул ногой. – Деньги мне нужны в течение недели! Иначе…
– Не надо громких слов и не пытайтесь напугать скромного слугу Господа. – Климент всегда собирался с силами, когда ощущал опасность. Его глаза блеснули решимостью. – Мое предложение остается в силе, но деньги, а, соответственно, и экспедиция на Неаполь должна начать к маю, не раньше.
– К этому времени, ваше святейшество, – Шарль вложил всю ненависть, ехидство и злобу в свои слова, – у меня не останется и двух тысяч воинов, а у Манфреда армия достигнет двадцати тысяч! Причем, – он увидел одобрительный кивок своего казначея Гоше де Белло, – я молчу о постоянной армии мусульман, которая будет биться до последнего воина, спасая свою жизнь и веру предков от нас, стоящих под знаменем Креста!..
– Вот, вы и сами видите всю богоугодность этого святого дела… – Климент машинально перебирал рубиновые четки своими длинными и холеными пальцами. Перстни, переливаясь в лучах яркого зимнего солнца, искрились миллионами искр. – Будем и мы уповать на благодать Творца. Да и ваш августейший брат, как-никак, а должен помочь вам…
– Его величество Людовик, мой старший брат, у так уже достаточно помог мне, выделив деньги и позволив забрать рыцарство Анжу и многих других благородных сеньоров королевства! Меня, куда больше, занимает вопрос: когда и вы соизволите исполнить свою часть обещанного?!
– Сын мой, смирите гордыню. Вы говорите с наместником Господа и Святого Петра на земле… – один из кардиналов, стоявших возле трона папы Римского, решился заступиться за Климента.
– Что?! Ты кто такой, чтобы открывать свой рот в моем присутствии!! – Шарль разозлился, он не мог контролировать свои эмоции. – Пес в красной попоне! Молчи, не то…
– Не стоит угрожать слуге Господа в Божьем доме… – Климент понял, что разговор заходит в тупик. – Я выполню свои обещания в течении недели, будьте покойны…
– Другое дело… – буркнул под нос Шарль де Анжу. Он окинул взглядом своих соратников. – Пошлите, сеньоры, нам пора! У нас, слава Господу, и так много дел…
Шарль и его спутники с шумом покинули комнату.
– М-да… – вырвалось у Климента. – боюсь, как бы Шарль не стал еще большей проблемой, чем покойный Фридрих и его потомство…
– Не приведи нас Господь… – испуганно перекрестились кардиналы и священники, стоявшие за троном папы Римского.
– Спешно собирайте деньги и гоните любых воинов! – Климент забарабанил пальцами по подлокотникам кресла. – Пускай он, как можно скорее, уходит из Рима…
– Но, ваше святейшество… – робко спросил один из кардиналов. – Зимние переходы через Срединные горы еще под снегом, а замок Арче, контролирующий их, считается неприступным. Его величество Шарль де Анжу может потерпеть поражение…
– В этом случае, мы сможем поторговаться с Манфредом, расписав поражение его противника, как нашу помощь… – Климент испугался собственных слов и перекрестился. – Прости меня, Господи, ибо я говорю неразумное…
Опушка леса. Три лье южнее замка Портобаджо. Полдень.
Слуга, посланный Беатрис, стрелой проскакал три лье, петляя по грязной и извилистой лесной дороге, хранившей местами следы древней римской каменной кладки, но уже разрушенной и скрывшейся под лужами грязной воды
Он выехал на опушку, торопливо гляделся по сторонам и трижды прокричал кукушкой. Вскоре он услышал ответный сигнал, немного успокоился и увидел, как из леса выезжают три всадника, которые направляются к нему.
– Ну? – нетерпеливо произнес высокий рыцарь, отбрасывая с головы меховой капюшон. Он был в шлеме-сервильере, из-под складок капюшона проглядывали звенья кольчужного оплечья, тускло блестел стальной нашейник. Это был Анибальди – брат девушки, которая для Ги де Леви назвалась Беатрис. – Что узнала сестрица? – Он едко усмехнулся.
– Как вы и просили, синьор, – слуга поклонился, – Ги отправил всех рыцарей к римским дорогам. Ваши пополнения могут спокойно проследовать миом Равенны. У вас будет около недели сроку.
– Клянусь Богом, это радостная весть! – Анибальди хлопнул слугу по плечу. – Дальше…
– Франки не выступят раньше, чем с перевалов не сойдут снега. Они ждут деньги, обещанные папой и людей, которые разбегаются, не выдерживая безделья в лагерях под Римом…
– Это уже лучше… – Анибальди бросил слуге маленький кошель с серебром. – Это тебе за радение…
– Спасибо, добрый синьор… – слуга низко поклонился и, схватив кольчужную перчатку Анибальди, впился в нее поцелуем.
– Возвращайся, вот тебе узел с разными вещами для моей сестрицы… – Анибальди усмехнулся. – Если бы ей еще удалось заставить этого глупого франка уговорить Шарля начать наступление именно сейчас, а не ждать весны, наверняка, мы бы похоронили всех их возле Неаполя… – Он понизил голос и произнес. – Передай эти слова сестре…
– Понял, хозяин…
ГЛАВА XI. Рассказ русича.
Отряды покинули замок и уехали на северо-запад, держа курс к Риму и его окрестностям. Ги накинул на плечи меховую накидку и, кутаясь под резкими порывами неприятного северного ветра, вышел из башни во двор замка. Слуги метлами убирали навоз, оставшийся после лошадей, прервали работы и низко поклонились ему.
– Где рыцари, оставшиеся в замке?.. – спросил он у одного из них.
Слуга, плохо понимавший слова на французском, рукой указал за ворота замка. Ги молча вышел через арку и увидел воинов, разместившихся возле теплого барбакана. Мишель сидел на ступенях и, увидев де Леви, поднялся и поклонился ему.
– Здравствуй, Мишель. – Ги кивнул ему. – Я не смог вчера прибыть к вам…
– Ничего, синьор кондотьере, – Мишель весело подмигнул ему в ответ, – я уже в курсе, что к вам вернулась девица Беатрис. – На слове «девица» Мишель невероятно поднял брови и изобразил на лице умильную гримасу.
– Да, ты угадал… – рыцарь засмеялся. – Сладкий плен, сам понимаешь…
– Вы желали о чем-то поговорить со мной, кондотьере?.. – Русич пристально посмотрел на него.
– Мне бы очень хотелось узнать о твоей жизни и о далекой стране, которую ты называешь Русью…
Мишель поклонился, его скулы напряглись, он побледнел и ответил:
– Это долгая и грустная история… – он развернулся и, открыв сумку, вынул кувшин с вином и два оловянных стакана. – Давайте-ка, мессир, присядем в башенке барбакана…
Они вошли в укрепление и, поднявшись в одну из башенок, разместились в тесной круглой комнатке, в которой во время осады с трудом размещались три арбалетчика.
Мишель присел и жестом попросил Ги присаживаться рядом с ним. Рыцарь сел. Русич разлил вино по оловянным стаканам, грустно улыбнулся и начал свой рассказ:
– Родился я давно, скоро мне исполнится сорок пять лет. Детство мое прошло обычно, я его толком и не помню. Единственное, что приходит на ум, так это удивительно белый и пушистый снег, мягкий и немного колкий одновременно, ледяные горки, да санки, вырезанные из дерева с забавными лошадками на носу. – Мишель грустно улыбнулся и немного отхлебнул вина. – Рос я в богатой, даже по вашим меркам, семье. – Он утвердительно покачал головой, глядя на Ги де Леви. – Мой отец, по-вашему он равняется очень богатому графу, управлял пограничной крепостью и городом, в котором жило почти три тысячи жителей, да округой с числом деревень около сотни, или даже больше. Нет, конечно, он не был независимым сеньором, а числился вассалом у другого, более мощного и сильного властителя, – Мишель замялся, пытаясь подобрать слова. Наконец ему, как могло показаться, удалось отыскать нужные выражения, он улыбнулся, правда, очень тоскливо, и добавил. – Властитель Булгара. Это, почти как великий герцог на франкский манер, хотя в германских землях очень много княжеских титулов по власти более схожих с его титулом. – Ги согласно покачал головой. – Так вот, когда мне было всего года три отроду, неизвестные племена всадников, закованных в железо, напали на Русь и разбили объединенные силы князей и правителей в одной страшной, жестокой и безумной битве. Слава Господу, что Булгары не были в военном союзе и мой отец не уехал с союзным войском к берегам Дона…
– Что такое «дон»? – удивленно переспросил Ги де Леви.
– Это очень большая и широкая река, текущая по нашим окраинным землям и служащая естественной преградой для многих диких племен. – Мишель так посмотрел на него, что Ги невольно смутился от своего незнания географии. – Так вот, передовые части русичей были наголову разгромлены этими кровожадными и беспощадными воинами, чьи пластинчатые доспехи вызвали у вас, синьор, такое удивление… – русич развел руками. – Ничего не поделаешь, приходится подтвердить лишь одно – их доспехи куда практичнее, чем западные, да и защищают надежнее, чем кольчуга или чешуя.
– Это верно, они мне приглянулись, особенно, когда я увидел, как ты живо прыгал в них во время турнира. – Ги покачал головой, соглашаясь с ним.
Мишель снова отпил вино, поставил кубок на стол и продолжил свой рассказ
– Армии, вернее, то, что от них осталось, возвратились по домам. Русь, казалось, снова ожила, забыв о кровавом позоре, полученном на берегу реки Калка. Если быть честным, надо сказать, что русичей, может быть, и не разбили бы, если бы легкая конница их союзников, чем-то похожих на сельджуков, прямо в начале боя не бросилась бежать и не смяла ряды, чем умело воспользовались монголы…
– О, Господи! – Вскрикнул Ги де Леви. – Так это были монголы?! Те самые неведомые монголы, что разгромили все русские королевства, сожгли много городов и опустошили Чехию, Моравию, Польшу и даже Венгрию с Австрийским герцогством в придачу?..
– Да, мессир, монголы… – Мишель перекрестился и трижды плюнул через левое плечо. – Слава Господу, что русичи и мы смогли их измотать, а поляки и остальные западные рыцари, пусть и временно, но остановили их прорыв на запад.
– Да, уж! Я бы так не сказал! Венгрия до сих пор опустошена и лежит в руинах, Польшу трясет, как припадочную, а от Чехии осталось одно название…
– А теперь, мессир, представьте, что сталось с моей родиной, что стало с соседней Русью. Ничего, только головешки и развалины, кругом пустошь и разруха… – Мишель снова перекрестился. – Царствие им всем Небесное. Я рос обычным мальчишкой-баловнем, меня даже исправно секли розгами монахи, когда я чересчур выходил из рамок приличия. Я бегал, плавал, учил греческий, латынь и местные наречия, стрелял из лука, махал деревянным мечом, лазал по деревьям в поисках фруктов или дикого меда. В общем, рос обычным мальчиком, отличаясь от своих сверстников разве что более красивыми одеждами, да сапожками. Годам к тринадцати-четырнадцати я стал заглядываться на дворовых девок, дочек местных воинов, ловил их смущенные взгляды и видел, как высоко вздымается под сарафанами их девичьи груди. Отец, понимая, что я становлюсь мужчиной, не сильно трепал мои уши и позволял, ох, частенько позволял задирать им юбки на сеновалах, в амбарах или полутемных комнатах нашего деревянного дома. Я познал любовь. Сначала, она казалась мне трепетной, словно легкая пыльца одуванчика, потом, получив первый опыт утех, она стала казаться мне чем-то грязным и стыдливым, как словно воровство из лавки посреди ярмарки. Матушка, царствие ей Небесное, грустно качала головой и твердила, что это не любовь, а блуд коснулся меня своими грязными крыльями. Я ничего не понимал в ее словах, но свято верил, что любовь чистая, красивая и невесомая, найдет и меня, молодого и глупого барчука. А любовь, как ей не стыдно, не торопилась искать меня, решив отложить свое дело до самого неожиданного момента в моей жизни. Скажу я вам, синьор, – Мишель грустно посмотрел на рыцаря. – Любовь, словно кистень безжалостного разбойника, бьет сразу, точно и оглушительно, ломая спину, разбивая голову и перемалывая тебя до последней косточки, словно ты попадаешь в жернова огромной мельницы. Но, скажу я вам, это такое приятное ощущение… – он украдкой вытер слезинку, набежавшую в уголке глаза. – Простите, соринка в глаз попала. Так вот, когда мне исполнилось шестнадцать лет, я уже был умелым лучником и грамотным воином, на ваш манер, я стал рыцарем. Отец поручил мне командовать своей легкой конницей. И вот, однажды, к нашему городку стали прибывать толпы беженцев. Много повозок, запряженных волами и лошадьми, тащили добро и пожитки всех местных жителей. Вы не поверите, даже дикие лесные племена, язык которых отдаленно напоминает венгерский, правда, уже испорченный, и те примчались к нам и стали молить о спасении. Мой отец, прекрасно помня Калку, отправился в Булгар со всем отрядом, правда, не очень большим, всадников четыреста, не больше, правда, все в броне. Меня же, как своего единственного сына, братья мои умерли в младенчестве, а старшую сестру выдали замуж и отправили куда-то далеко на северо-запад Руси, отец назначил командиром обороны городка. Он вверил мне всех легких конников, да ополченцев, большинство из которых были забитые крестьяне, да лучники из диких племен мокши и мордвы, которым я, по чести сказать, не доверял.
– Какие, говоришь, племена? – Ги даже привстал от удивления, настолько рассказ русича захватил его.
– А-а-а, вы удивились! Мокша и мордва, да еще черемисы и остальные, всех не упомнишь… – русич махнул рукой. – Добрые и наивные люди. Живут в лесах, молятся своим богам, большинство из которых связано с лесом и его живностью. У них, к примеру, медведь считается одним из главных божеств, а уж сколько сказок о нем рассказывали, всех и не упомнишь. Он и добрый, и злой, и глупый. И доверчивый, и жадны, и щедрый, одновременно! Ну, да ладно об этом. Остался я, значит, командовать городком. Хожу, напустив на себя свирепый, как мне казалось, вид, а у самого поджилки трясутся от страха и ответственности за жизни горожан и беженцев. Ответственность за чужие жизни, я вам скажу честно, страшнее любого страха. Со страхом еще можно бороться, а вот что делать, когда на тебе висят чужие живые души, ждущие от тебя помощи, спасения и верящие, что ты обязательно им поможешь. Старые воины из пришлых, помнившие Калку и оставленные со мной отцом, подбадривали меня и давали верные советы, особенно в том, что касалось обороны. От отца не было никаких вестей уже с месяц, когда в ворота городка постучалась очередная группа беженцев. Стражники доложили мне, я приказал открывать ворота и вышел встречать их, не ведая, что иду встречать свою любовь…
Мишель опустил голову и зарылся руками в светло-русые, словно пшеничные, волосы. Он плакал, не скрывая своих чувств от Ги де Леви, ему не было стыдно за проявление слабости, просто его душа, сжатая в тисках пустой и бессмысленной жизни наемника без родины и племени, рвалась наружу, презирая чужие взгляды и слова, которые могут быть сказаны.
– Я вышел к воротам крепости и увидел ее… – голос Мишеля задрожал. – Это были беженцы из Булгара…
– Из Болгарии? – Переспросил Ги. – Они, что, ваши соседи? Неужели Русь такая огромная, больше Франции?..
– Русь действительно огромная. – Кивнул головой наемник. – Больше Франции и даже Италии, вместе взятых. Но, они были не из Болгарии, которая южнее нас и граничит с остатками Византии, а на востоке, на берегах огромной реки, тащащей свои воды к большому внутреннему морю, в котором соленая вода и даже бывают такие шторма, что корабли переворачиваются, словно скорлупки от грецких орехов…
– Внутренне море… – шептал пораженный Ги, – шторма…
– Я увидел, что это булгары, причем, знатные, что было видно по их одеждам, вооружению и сбруе коней, украшенных золотом и серебром. Они, князь, его жена и три дочери, спасались бегством от нашествия монголов, ища пристанище в глухих лесах. Я представился и радушно, как и полагалось в наших краях, встретил нежданных гостей. Семейство князя я приказал разместить в своем, отцовском, – он поправил себя, – доме, а воинов свиты, целую сотню закованных в железо и кольчуги, разместил в пристройках, где жили дружинники моего отца. Удивительный народ эти булгары. У них так причудливо перемешано и переплетено западное и восточное, что просто диву даешься. Во-первых, они в основной массе иудейской веры (Ги де Леви плюнул на пол и сделал пальцами рожки). Во-вторых, женщины у них носят тонкие покрывала, прикрывающие лицо и открывающие миру только их удивительные и красивые глаза. Прямо, как у сарацин или сельджуков. В-третьих, у них разрешено многоженство (тут Ги томно закатил глаза и загадочно улыбнулся, словно кот при виде полной миски сметаны). Ну, и напоследок я скажу, что вооружение у них – просто диву даешься! Встречаются, причем, достаточно часто, длинные и прямые франкские мечи, кольчуги и шлемы, наподобие наших, европейских, но щиты, копья и седла носят явный мусульманский тип и не предназначены для ударного боя. Как у византийских катафрактов, армянской конницы или хваразмян у сельджуков, их лошади защищены пластинчатой броней с наголовниками и поножами, что делает их серьезной угрозой на поле боя.
– Вот это да! Ну и дела! А я, признаться, даже не думал о том, что наши доспехи и оружие так далеко используются… – Ги от изумления рот открыл, удивляясь рассказу русича.
– Ну, да не об этом я. На следующий день я выслал конную разведку с приказом прочесать все окрестности на расстоянии трех суток пути, а сам остался в городе. Из разговоров булгар я понял, что враг, наступавший на наши земли, был силен, грамотно организован и, что самое досадное, прекрасно дисциплинирован. Я стал советоваться с опытными и бывалыми воинами. Большинство из них склонялось к тому, чтобы поскорее оставить город, собрать имущество, скотину и людей, взять, да и уйти в леса, где можно было относительно спокойно переждать нападение врагов до весны. «С распутицей и первой грязью мы и вернемся, все живехоньки-здоровехоньки… – почти хором ответили мне ветераны. Но часть из них, наиболее верные и бесстрашные солдаты, ответили: – Лучше умереть вместе с городом, чем убежать, оставив дома и добро на разор ворогам…»
Я решил, что мы никуда не уйдем, а останемся, и будем оборонять городок до последней возможности, после чего, как и полагалось, вступим в переговоры и выторгуем себе почетный мир и капитуляцию.
«Все-таки, так будет приличнее и надежнее» – решил я. Отсутствие реального боевого опыта кружили мне голову и дурманили, напрочь отбивая реальность угрозы.
Тут, – Мишель замялся, – я увидел ее. Она вышла из дома в красном платье, поверх которого накинула меховую соболью накидку с капюшоном. Едва встретившись с ней взглядом, я поскользнулся и упал на снег, вызвал легкую улыбку и веселый девичий смех, завороживший мое сердце почище сладкоголосой свирели. Это была Мадия – дочь одного из булгарских каганов…
– Кого-кого? – переспросил Ги де Леви.
– Каган – это титул местного князя, почти короля, на ваш манер. Мадия была высокая, стройная, черноволосая красавица с ослепительно-голубыми глазами, сверкавшими на ее белоснежном лице, словно два огромных сапфира. Весь день я ходил, словно меня оглушили тяжелым шестопером, я ничего не понимал и не видел вокруг, лишь ее смеющиеся и задорные глаза стояли передо мной. Вечером, во время ужина, я был бледен, пропало всякое желание есть, меня даже озноб бил, чем я немало перепугал слуг и дворню, пытавшуюся охать и причитать. Слуги собрались, было, истопить баню, чтобы прогреть меня до косточек, но, слава Богу, передумали. Старый священник, живший у нас очень и очень долго, посмотрел на меня, потрогал своей худой и костлявой ледяной ручищей и сказал: это любовь, любовь окаянная доконала нашего князюшку…
