Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"
Автор книги: Виктор Бушмин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 138 (всего у книги 198 страниц)
Она заснули только под утро, измученные и утомленные любовью, перехлестнувшей через края их сознания и утопившей всех их без остатка…
ГЛАВА VIII. Наемник из Руси
Замок Портобаджо. 25 января 1266г.
Десять дней и ночей, слившихся в одно нескончаемое и многогранное наслаждение, пролетели совершенно незаметно. Влюбленная пара вставала лишь для того, чтобы на скорую руку перекусить, принять купальню и снова упасть в объятия друг друга.
Рыцари-флорентийцы, за первые четыре дня вынужденного безделья так измучились, что, в конце концов, испросили разрешения у Ги де Леви на самостоятельные рейды. Назначив двух командиров и разбив отряды на две равные части, Ги снова позабыл обо всем на свете, наслаждаясь лишь огнем прекрасной и пылкой Беатрис. Она нежно обнимала его и, однажды, произнесла:
– Милый, позволь мне отправлять моих служанок к родителям. Пусть они разузнают, что и как, заодно и я буду в курсе их настроения…
– Да Христа ради, милая… – Ги поцеловал ее и, повалив на постель, нагретую ее прекрасным телом и сохранившую все запахи прошедшей безумной ночи.
После обеда Беатрис отправила одну из своих служанок, попутно уточнив, в какое место едут рыцари де Леви.
– Будут патрулировать дороги возле Равенны… – не придавая особого значения, ответил он.
Гвидо, так звали одного из новоиспеченных командиров, отправился во Флоренцию для доукомплектования отряда. Вчера вечером в замок прибыл гонец от мессира Гоше де Белло, который доставил радостное известие: почти три сотни рыцарей, не считая слуг, казначей умудрился завербовать, правда, только на три месяца кампании.
Время нельзя было терять, Ги прочел письмо и, не желая бросать свою возлюбленную, решил направить вместо себя графа Гвидо Гверра, успевшего на деле доказать свой опыт и умение командования людьми. Гонфалоньером, то есть почетным знаменосцем отряда флорентийских рыцарей, был назначен, к великой радости итальянцев, знаменитый рубака Стольдо Джакоппи де Росси.
Гвидо Гверра не ответил ни слова, поклонился и, забрав с собой десять вооруженных всадников, уехал во Флоренцию. Он отсутствовал пять дней, позволяя Ги в полном спокойствии провести время с Беатрис, предаваясь ласкам и наслаждениям.
Рано по утру в дверь комнаты, где спали Ги с Беатрис, осторожно, но настойчиво постучали. Ги открыл глаза, потер их кулаками и встал с постели. На ходу, надевая халат и потягиваясь своим мощным телом, он раскрыл дверь и увидел оруженосца.
– Что стряслось в такую рань?.. – зевая, спросил он.
– Синьор граф Гвидо прибыл в замок, через час прибудет пополнение из Флоренции, мессир… – поклонившись, ответил оруженосец. – Я нарочно решил разбудить вас пораньше, чтобы вы лично встретили воинов и еще раз проверили их комплектность…
– Молодец, спасибо… – Ги еще раз зевнул, прикрывая рот рукой, и закрыл дверь.
Он тихо переоделся, стараясь не потревожить сон Беатрис, накинул поверх красивого блио меховой плащ и спустился во внутренний двор замка, куда уже начинали въезжать наемники.
Граф Гвидо ждал его возле ступеней башни. Он поклонился и быстро доложил:
– Двести девяносто три рыцаря, синьор кондотьере…. – Гвидо не скрывал улыбки на лице, заросшем многодневной разномастной щетиной. – Все, как на подбор, мессир…
Ги окинул взглядом рыцарей, выстраивавшихся в три шеренги, нахмурился (он не выспался этой ночью) и произнес:
– Все итальянцы?..
– Нет, синьор, не все… – ответил ему Гвидо и, развернув пергамент, бегло пролетел по нему глазами. – Двести двенадцать итальянцев, двадцать три кастильца и наварца, двадцать арагонцев, тридцать семь германцев и один… – тут он запнулся и снова уставился в пергамент. – Вот, один русич…
– Кто?! – Удивился Ги де Леви.
– Обычное дело, синьор, – Гвидо недоуменно пожал плечами, – русич…
– Неужели, русич?.. – Ги покачал головой. – Откуда же он взялся?..
– Понятное дело, из Генуи… – рыцарь не понимал удивления своего командира. – После разгрома русичей монголами, после сожжения и разграбления их городов многие бежали на запад, кое-кого привозили генуэзцы… – он почесал нос. – Его, насколько я помню из его рассказа, он нанялся к генуэзцам, охранял отдаленные портовые крепости, а потом перебрался к нам в Италию…
– Зови его сюда, хочу посмотреть на этакую диковинку… – удивленно покачав головой, произнес Ги.
– Russe, où tu ? Va ici, le commandant t’appelle ! – Крикнул Гвидо, поворачиваясь к строю прибывших рыцарей. (Русский, ты где? Иди сюда, тебя командир зовет!)
Из строя рыцарей вышел высокий воин в пластинчатом панцире, которые только-только стали входить в военную моду, кольчуге и легком шлеме-сервильере. Круглый щит-рондаш был закинут за спину, к поясу приторочен меч, два кинжала и легкая секира с длинной ручкой.
Он подошел к Ги и Гвидо и поклонился им. В каждом движении русича ощущалась мощь, сила и грация профессионального воина, не раз смотревшего в лицо смерти и привыкшего сносить тяготы военной жизни. Его удобное и практичное вооружение говорило само за себя. Такой рыцарь сможет спокойно перенести долгий переход, сможет даже вскарабкаться по штурмовой лестнице или, прокравшись незаметно в ночной тьме, зарезать часового и выкрасть важного противника.
– Мессир, кондотьере… – на ломаном французском произнес он, склоняя голову в почтительном, но не подобострастном поклоне. Он знал меру, не позволяя себе переступить через едва уловимую черту, отделяющую независимость от раболепия.
– Как ваше имя?.. – спросил его Ги, осматривая фигуру и вооружение рыцаря.
– На вашем языке оно звучит как «Мишель»… – невозмутимо ответил русич. – Фамилия значения не имеет, все равно никого нет, чтобы проверить. Ну а отчеств у вас, в отличии от нас православных христиан, нет, значит мое знать вам нет нужды.
– Как ты попал сюда, Мишель ла Рюс? Ты позволишь себя так называть?..
– Это не переводится, как «осел», или еще хуже?.. – улыбнулся он, оставляя глаза холодными, как у каменного изваяния чему способствовал их голубой цвет.
– Нет, Мишель. Это переводится просто – «Русич»…
– Меня это устраивает… – ответил он и снова поклонился.
– Где ты воевал? – Поинтересовался де Леви.
– Много где. Всех мест и не упомнишь… – пожал плечами Мишель. – В Германии довелось, в Испании немного с маврами, в Италии, правда, Бог миловал, пока…
– Ты христианин ведь? Католик?..
– Христианин, православной греческой веры. – Ответил он и, посмотрев на Гвидо, добавил. – Верую в Иисуса Христа – Сына Божьего, в Святую Троицу, но не предам веру предков…
– Почему, если не секрет?..
Мишель гордо вскинул голову и с нескрываемой грустью ответил:
– Это, пожалуй, последнее, что у меня осталось от Родины…
Прямолинейный и честный ответ пришелся по сердцу Ги де Леви. Католик он или православный, какая, в сущности, разница, – решил он, разглядывая мощную фигуру и суровое, но открытое, лицо наемника, – лишь бы бился храбро, а там, как Господь положит…
Он помедлил немного, после чего пристально посмотрел на Мишеля и сказал:
– А знаете ли вы, Мишель, что в жилах наших королей течет небольшая капля русской крови?..
– Да, синьор кондотьере, я читал об этом в церковной школе… – невозмутимо ответил русич. – Более двух веков назад у нас правил один… – он замялся, подбирая слова, – будем считать его королем, его звали, – Мишель задумался, пробуя перевести на французский язык имя князя Ярослава. – У него редкое и неблагозвучное для французского языка имя. В общем, у него было прозвище «Мудрый». Так вот, его дочь была выдана замуж за короля франков…
– Верно, Мишель! – Похвалил его Ги де Леви. – Но ты не знаешь того, что ее сын, король Филипп, собственноручно произвел в рыцари моего предка!..
– Это большая честь для меня, синьор кондотьере… – вежливо ответил Мишель.
– Чем владеешь из воинских наук? – Живо поинтересовался у него Ги де Леви.
– Кроме владения оружием я отвечал за сохранность жизни у властителя Трапезунда…
– О-о! Это неплохо. – Ответил Ги де Леви. – Жить в окружении мусульман, эта наука многого стоит… – он протянул руку русичу. – Если все так, как ты и сказал, добро пожаловать в мой отряд!..
– Благодарю вас, синьор кондотьере… – Мишель пожал протянутую руку. – Клянусь, что на весь период службы я не подведу вас и не опозорю свою Родину… – он перекрестился. – Вот вам крест, синьор!..
– Вовеки веков, аминь… – Ги похлопал его по плечу. – ступай в бург и размещайся в одном из свободных домов. Оруженосец и конюший у тебя, надеюсь, имеются?..
– Да, синьор, я нанял двух проходимцев… – прямо и искренне ответил он. – Вид у них, прямо скажу, не подарок, но, судя по всему, рубаки они приличные…
– Скоро проверим всех вас в деле… – де Леви снова повернулся к строю наемников. – Синьоры! Как вы уже поняли, его величество король Неаполя Шарль де Анжу нанял вас для завоевания короны и земель! – Рыцари возбужденно зашумели. Ги улыбнулся, поднял руку вверх, приказывая всем замолчать. Когда шум утих, он произнес. – Меня зовут синьор Ги де Леви де Мирпуа де Монсегюр и де Ла Гард! Я – ваш новый командир! Можете обращаться ко мне «кондотьере», если так проще и легче! От себя замечу, что люблю дисциплину, уважаю отвагу, но терплю глупой бравады, способной погубить остальных соратников!
Из строя вышел пожилой рыцарь лет пятидесяти, крепкий в плечах и похожий на бочку. Он поклонился и на ломаном французском языке спросил:
– Синьор кондотьере! А правда ли, что его высочество… – он запнулся, поправил свою ошибку, – его величество Шарль де Анжу будет наделять ленами своих соратников?!..
Ги выдержал паузу, снова окинул взглядом рыцарей и громогласно заявил:
– Да, это именно так! Только… – он многозначительно посмотрел на рыцарей. – Только король наградит самых храбрых, надежных и верных людей, сделав их своими наследными вассалами!!..
– Салют королю Шарлю! Виват! Барра! – Пронеслось над рядами наемников. Они были несказанно обрадованы словами их нового предводителя.
Ги засмеялся и снова потребовал тишины. Рыцари приумолкли и внимательно уставились на него, пожирая взглядами и ловя каждое слово.
– Наш отряд будет находиться в резерве сражения!..
Гул огорчения и расстройства пролетел над ними.
– Синьор кондотьере! – снова заговорил пожилой рыцарь. – Так это выходит, что нам, пока все будут доказывать храбрость и верность, ничего не достанется! Другие пожнут лавры победителей!..
Ги вынул из ножен меч и громко крикнул, подняв его над головой:
– Верьте мне, вашему командиру! У Манфреда и его сподвижников огромная армия! В ней много лучников-мусульман и легкая конница! Я уверен, что нам не придется скучать, а нашим мечам ржаветь в ножнах без дела! – Он замолчал, наслаждаясь реакцией наемников. Они с довольным видом кивали головами и улыбались. – Прекрасно! А теперь, синьоры, я приказываю размещаться в бурге! Завтрашний день я посвящаю учебным боям, хочу понять – из какого теста вы сделаны!..
Он отправил рыцарей, перекинулся парой слов с Гвидо, приказав ему проследить за размещением наемников, а сам поднялся к себе в комнату, где Беатрис уже проснулась.
Когда он вошел, она уже умылась и сидела в прозрачной ночной сорочке за столом и с аппетитом уплетала сладкие булочки и пирожки с вареньем, только что испеченные служанками.
– Ой, а я подумала, что ты бросил меня, я тебе надоела… – изобразив на своем прелестном личике обиду, игриво сказала она и вытерла пальцем варенье, испачкавшее ей уголок рта.
– Нет, разве я дурак, чтобы бросить такую красавицу… – Ги улыбнулся и поцеловал ее, ощутив на своих губах ее чудный аромат, смешанный со вкусом варенья. – О! Вишневое! Мое любимое! – Он сел рядом и, налив полный кубок красного провансальского вина, взял в руку пирожок и в два укуса проглотил его. Нежное варенье приятно освежило. Рыцарь вынул кинжал и перешел к более серьезной еде. Он отрезал кусочек свиного копченого окорока и большой ломоть еще горячего белого хлеба, обильно намазав его гусиным паштетом.
– Однако, ну и горазд же ты покушать! – Засмеялась Беатрис и, как бы случайно спросила. – Неужели ты встал в такую рань, чтобы встретить наемников? Не велика ли честь для них?..
– Нет, девочка моя, не велика. – Пожал плечами рыцарь. – С этими людьми мне скоро идти в бой…
– Ой, не слишком ли ты бахвалишься! Я понимаю, что мужчины любят пускать пыль в глаза девушкам! Их все-то…
– Теперь их чуть больше четырех сотен, не считая оруженосцев и конюших… – Ги не дал ей договорить. – Это, моя радость, уже внушительная сила, способная на многое в умелых руках…
Беатрис побледнела, но быстро взяла себя в руки и произнесла:
– Дорогой, мне, к несчастью, надо возвращаться домой. Даже не знаю, что мне и сказать-то родителям… – она ловко разыграла притворное беспокойство. – Честь моя поругана, мне теперь одна дорога – в монастырь…
– Перестань, милая… – Ги обнял ее и попытался успокоить. – Ты молодая, у тебя вся жизнь впереди…
– Да какая, прости меня, жизнь, если я уже не девушка… – она прикрыла платочком лицо и заплакала.
Ее искусственный плач показался таким натуральным, что сердце Ги де Леви вздрогнуло и сжалось.
– Господи, да успокойся ты, не плачь…– Он поцеловал ее мокрые щеки, впитывая губами слезы, – ничего же еще не произошло…
– Да? – Удивилась она. – А вдруг, я ношу под сердцем твоего ребенка-бастарда?!..
– Рановато еще говорить об этом… – он растерялся, хотя в душе ожидал именно эти слова.
– Да?! Рановато?! А когда он начнет шевелиться, боюсь, что уже поздно будет!.. – она встала и пошла к постели, на ходу собирая свои одежды. – Все! Мне пора возвращаться домой…
– Подожди еще немного… – он встал и, подойдя к ней, крепко обнял Беатрис. – побудь со мной. Моих воинов еще надо подготовить, а у Шарля армия еще маловата для завоевания страны…
– Сколько?
– Не понял…
– Сколько мне еще ждать и какова армия, если она маловата? – Словно случайно спросила она, пристально посмотрев ему в глаза.
Ги замялся, понимая, что сейчас он разгласит важнейшую из тайн своего друга, вздохнул и ответил:
– Меньше трех тысяч человек… – Он спохватился и добавил. – Только, умоляю, никому не разболтай об этом…
– С чего ты решил, что я стану рассказывать всем об этом? Глупость какая! Я просто съезжу к тете, расскажу ей о нас с тобой и попробую переждать у нее, пока все не утихнет…
– Ладно, милая, поезжай. – С вздохом грусти ответил Ги. – Тебе дать сопровождающих?
– Нет-нет, не надо… – отрицательно закивала она головой. – Тетя живет рядышком. Это недалеко…
– Тогда, давай, я сам провожу тебя, а заодно познакомлюсь с твоей тетей?.. – улыбнулся он.
– Э-э-э, нет! – игриво улыбнулась она и поцеловала его в губы. – Тетя у меня еще молодая, хотя и старая дева, но я боюсь, как бы она, увидев тебя-красавца, не отбила у меня…
Ги весело засмеялся и ответил:
– Как прикажешь. Тогда, этот месяц я буду контролировать дороги, идущие от Милана и Флоренции…
– Этим, мой родной, и занимайся… – она хитро подмигнула ему и резким жестом распахнула на себе ночную сорочку. – Я соскучилась, теку уже вся…
Он резким движением бросил её на постель, рывками сорвал с себя одежды и вошел в нее одним мощным толчком. Беатрис застонала и, прикусив свою нежную губу, прошептала:
– Зверь ты мой… – она выгнулась своим телом и впилась ногтями в широкую спину рыцаря. – Зверюга…
ГЛАВА IX. Учебный бой и рассказ Мишеля ла Рюс о своей жизни.
Замок Портобаджо. 26 января 1266г.
Беатрис уехала вечером, не послушав уговоров Ги остаться и дождаться утра. Рыцарь уже отвык спать в одиночестве, был хмур и расстроен, не находя себе места. Он не обратил ни малейшего внимания на знаки, проявляемые его служанкой Сесиль, и улегся спать. Сон, почему-то, не приходил. В голове Ги роились мысли, путая и тревожа его. Снова, откуда ни возьмись, возникли угрызения совести, шептавшие ему слова укора за прегрешение с девушкой. Он ощущал себя грязным и подлым предателем, растоптавшим все самое чистое и светлое, что было в его жизни – семью, детей и жену, верно ждущую его в замке Мирпуа. Он заснул только после третьей стражи, а на утро проснулся совершенно разбитым, с болящей головой и затекшей шеей. Даже левую руку свело и покалывало, видимо, от неудобной позы или переживаний.
Ги резко поднялся и ойкнул от боли, пронзившей шею и плечо. С трудом он заставил себя сделать несколько круговых движений руками и головой, наслаждаясь хрустом позвонков и утихающей ноющей болью в плече, отжался от пола и, обмывшись прохладной водой из купальни (вчера он не хотел мыться), крикнул оруженосцев и стал переодеваться.
Долгая процедура переодевания в гамбезон, кольчугу и остальное рыцарское вооружение немного отвлекло его, отогнав мрачные мысли прошедшей ночи. Ги сел и, правда без аппетита, съел холодную оленину в вине, три куска хлеба, намазанные паштетом и чашку горячего куриного бульона. Приятная теплота стала разливаться по телу рыцаря, слегка кружа голову. Ги поднялся и вышел из комнаты башни, спустился по винтовой лестнице и вышел во внутренний двор замка, где его уже поджидали конюшие, оруженосцы и Гвидо, доложивший о готовности рыцарей к показательным учебным поединкам.
– Поехали… – зевнул он и, поддав шпорами своего коня, выехал через темную арку ворот к расположенному возле замка Бургу, в котором размещались рыцари его отряда.
За городком находилась большая поляна, стоящая не небольшой возвышенности с плоской и широкой вершиной, способной разместить много воинов. Ги вместе с Гвидо подъехал к ней. Там уже находили все воины его отряда, которых Гвидо разбил на пары поединщиков случайным образом, что позволяло избежать нечестности и выяснить реальную силу и умения каждого бойца.
– Доброе утро, синьоры! – Ги поздоровался с ними и, услышав нестройный, но, тем не менее, веселый ответ рыцарей, добавил. – Сегодня я желаю проверить вас в тренировке, чтобы получить представление о ваших навыках перед предстоящим походом на Неаполь!.. – Он увидел заинтересованность в глазах наемников. – Сначала, вы сразитесь в парах, а потом выявите абсолютного победителя, который получит… – он выдержал паузу. – Победитель получит боевого коня и полный комплект вооружения, или может отказаться, выбрав тысячу экю золотом!.. – Наемники обрадовано зашумели, обсуждая предложение их командира. Ги де Леви решил дать им время успокоиться и отошел к оруженосцам и конюшим, толпившимся у подножия возвышенности. Они построились и приветствовали его радостными криками. Он поднял вверх руку и крикнул. – Теперь, синьоры, настал ваш черед! Объявляю награду лучшему арбалетчику и победителю пешего боя на пиках! Каждый, кто окажется лучшим в этой категории, получит сто ливров серебром!..
Толпа воинов радостно закричала, не ожидая столь щедрого предложения от командира. Ги поклонился им и снова поднялся наверх, где рыцари-наемники уже начали состязания. Толпа обступила поляну вершины и смаковала каждый удар, обсуждая ловкость его нанесения и не меньшую верткость отразившего.
Ги молча наблюдал за поединками, лишь изредка одобрительно кивал головой или, наоборот, сжимал кулаки, если один из соперников ошибался, поддавшись на хитрость, или демонстрировал свое неумение и демонстрировал недостаток мастерства.
Поединки, особенно, когда на кону стоит такой приз, проходили ярко, живо и быстро. Соперники, понимая, что им предстоит, в случае победы, еще несколько схваток, старались покончить с соперником как можно быстрее, чтобы сэкономить силы и перевести дух, ожидая следующего поединщика.
Глаза де Леви быстро отыскали Гвидо Гверра и, немного погодя, Мишеля де Рюс, как он успел прозвать русича-наемника. Он стал с интересом наблюдать за ними, подмечая никому неподражаемые особенности ведения пешего боя каждым из них.
Граф Гвидо явно экономил силы, предпочитая биться вторым номером и отдавая инициативу поединка сопернику. Он наблюдал за ним, а потом, словно старый и опытный паук, быстрым и резким ударом (редко, когда он делал длинную серию, ограничиваясь двумя-тремя уколами) наносил своему противнику неотразимый и разящий, словно поцелуй смерти, удар.
Русич же бился красиво, словно пел удивительную песню меча. Его тренированное и гибкое тело, казалось, не ощущало веса кольчуги и своего необычного пластинчатого доспеха, а круглый щит-рондаш словно был продолжением его руки.
Ги заинтересовался его манерой ведения боя и стал наблюдать, буквально пожирая глазами каждое движение русича…
Внезапно, Мишель отбросил щит и, выхватив длинный с широким лезвием, кинжал, стал сражаться двумя руками, резко перешел в атаку и, сблизившись с противником, обозначил победный удар кинжалом в область глазницы шлема, что было равносильно абсолютной победе. Его шлем-сервильер позволял четко видеть всю перспективу боя, что не относилось к его сопернику, одетому в глубокий и большой шлем с узкой крестообразной прорезью для глаз и маленькими – для дыхания.
Со следующим соперником Мишель разобрался еще быстрее, сделав удивительную по красоте и неожиданности подсечку, уложил соперника и обозначил укол в место сочленения кольчуги и чулок.
Ги захватили эти поединки, он перестал отвлекаться на Гвидо, целиком посвятив себя наблюдению за удивительным русичем, который удачно сочетал много неожиданных технических приемов, мало используемых в Европе. Но, при этом, придраться к нему и отстранить от поединков Ги не мог, да и не имел права. Мишель дрался реально, по-настоящему, он только не наносил сопернику убийственного удара, лишь обозначал его под оглушительные крики ободрения других наемников.
В конце соревнования остались два соперника: граф Гвидо Гверра и Мишель де Рюс. Ги оперся на большой щит, любезно предоставленный ему одним из рыцарей, вылетевших из состязаний в самом начале, и стал с нескрываемым интересом следить за начинающимся поединком.
Противники медленно вышли и встали друг против друга. Гвидо был немного раздражен, очевидно, что он не ожидал увидеть в финале русича. Он положил меч себе на плечо и поклонился сопернику. Мишель высморкался, обтер кольчужную рукавицу о доспех, поклонился и, закинув свой круглый щит за спину, вынул меч и свой любимый длинный кинжал, отдаленно напоминавший прямой рутьерский нож.
– Сходитесь, синьоры! – Крикнул один из рыцарей, выступавший судьей в поединке.
Наемники неспешно приближались, кружа по кругу и выбирая момент для атаки. Гвидо медлил, он любил отбывать второй номер и контратаковать, но Мишель, зная его манеру, почему-то не спешил с атакой.
Но, вот он сделал длинный выпад и попытался нанести два удара, рубящий справа налево – мечом, и колющий прямо в горло – кинжалом. Гвидо отклонился вправо и, прикрывшись щитом, ловко парировал удары и, увидев, что левая нога его соперника немного поскользнулась на мокрой и грязной траве, решил контратаковать. Он сделал широкий шаг вперед и вправо и нанес, как ему казалось, сокрушительный и решающий удар…
Именно этого и ждал Мишель ла Рюс! Он нарочно изобразил неуклюжесть и скольжение его опорной ноги, ввел в заблуждение противника и, резко упав на колени, блокировал мечом удар Гвидо, а кинжалом обозначил четкий и выверенный до миллиметра укол в область паха.
– Победа русича!.. – рыцарь-судья поднял руку вверх, символизируя прекращение схватки.
Наемники, гогоча и выкрикивая слова поздравлений, кинулись обнимать Мишель, наперебой восхваляя его умение и рассчитывая на ответную благодарность, которая, несомненно, должна будет вылиться в грандиозную вечернюю попойку…
Ги молча подошел к графу Гвидо и, положив ему руку на плечо, попытался утешить старого и опытного рубаку. Тот лишь грустно кивнул, скривив лицо, словно у него разболелась десна, и тихо ответил:
– Да, староват становлюсь я уже для таких забав… – он тяжело вздохнул, опустил голову и пошел поздравлять соперника.
Мишель увидел Гвидо и поклонился ему глубоким и низким поклоном. Рыцарь улыбнулся и ответил русичу:
– Молодец. Не поверишь, но и я в молодости выкидывал такие же штучки! Надо же, купился на собственный позабытый прием!..
– Вы оказали мне честь, синьор Гвидо… – еще раз преклонил голову Мишель, демонстрируя свое безграничное уважение опыту и возрасту рыцаря. – Клянусь Господом и Пречистой Девой Марией, что я до последнего момента не верил в успех своего финта!..
– Спасибо за теплые слова, мой русский друг. – Гвидо обнял его и произнес. – Пошли к кондотьеру, он выдаст тебе причитающийся выигрыш! Надеюсь, ты предпочел взять деньги?..
– Естественно! – засмеялся Мишель. – Вон вас сколько! – Он обвел рукой рыцарей, обступивших ристалище плотным кольцом. – Надо всем оказать честь!..
Они сняли шлемы и, бросив их на траву, стащили с голов кольчужные капюшоны. Их красные лица и мокрые от пота волосы доказывали то, что рыцари буквально отдали все силы поединкам.
Ги де Леви с улыбкой наблюдал, как они подходят к нему, коротко кивнул и поздравил Мишеля с победой, а Гвидо с красивым поединком, отметив, что каждому из соперников сегодня повезло.
Мишель ла Рюс вежливо улыбнулся и поклонился. Гвидо немного хмурился, было очевидно, что он переживает свое поражение.
– Прошу принять заслуженную награду! – Ги протянул увесистый кожаный кошель, туго набитый золотыми экю королевской чеканки. – Или, может быть, ты предпочтешь деньгам оружие и экипировку?..
Мишель поджал губы и развел руками в стороны:
– К несчастью, мессир Ги, я возьму деньги… – ответил он и взял кошель и, кивнув головой в сторону оставшихся рыцарей отряда, виноватым голосом произнес. – Сегодня я просто обязан закатить ребятам…
Ги де Леви с пониманием покачал головой и ответил:
– Твое право. Жаль, конечно, деньги, немалые деньги…
– Естественно, мессир. На такие деньги можно было купить небольшой замок и деревеньку…
– Не переживай, Мишель. – Ги похлопал его по плечу. – Будет у тебя и замок, и деревня. Его величество Шарль наверняка будет награждать особо отличившихся воинов. Думаю, что после сегодняшнего тренировочного поединка ты, как никто, доказал свой уникальный опыт и умение. Ступайте, пропивайте на здоровье!..
Мишель подкинул в руке кошель, оценивая его вес и размеры, улыбнулся и сказал:
– Прошу и вас, мессир Ги, заглянуть к нам в таверну при бурге. Без вас мы не начнем… – он пристально посмотрел на рыцаря, давая понять, что его просьба носит принципиальный характер.
Ги вежливо кивнул и ответил:
– С превеликим удовольствием, русич! Вечером, после развода ночного караула я присоединюсь к вам!..
Ги развернулся и направился к оруженосцам и конюшим, завершавшим свою часть соревнований. Призы достались оруженосцу-флорентийцу и конюшему из немецких земель Саксонии, который уверенно победил всех своих товарищей в бою на копьях и пиках. И здесь гул радости, веселья и бесшабашности встретил Ги де Леви, заглушая слова приветствия и поздравления победителей. Наемники радовались этой небольшой победе, как малые дети, откинув в забытье тревоги завтрашнего дня, наплевав об опасностях, смертях, поджидавших многих из них на пути к заветному Неаполю.
– Приказываю зарезать трех коров! – Добавил Ги де Леви. – Ступайте на кухню замка, самолично выберите себе трех буренок и жарьте на здоровье!..
Оруженосцы и конюшие весело и дружно прокричали здравицы своему доброму и щедрому командиру, повернулись и нестройной шумящей ватагой двинулись к замку.
Ги сел на коня и, обогнав их на полпути к крепостным воротам, влетел во внутренний двор замка. Он бросил поводья слугам и взбежал по ступеням на второй этаж…
К его удивлению, Беатрис возвратилась неожиданно рано. Слуга, стоявший возле расседланного коня с женским седлом-амазонкой, что-то проронил о ее неожиданном приезде, сильно озадачив рыцаря.
Он стрелой взбежал по узкой винтовой лестнице на второй этаж и, распахнув крепкую стрельчатую дубовую дверь комнаты, увидел ее. Беатрис стояла возле раскрытого окна и, неторопливо снимая с себя меховую накидку с капюшоном, смотрела в окно.
– Боже, как я соскучился! – Воскликнул он и, подбежав, крепко обнял ее, прижавшись губами к ее теплому затылку, пахнувшему какой-то невероятной свежестью.
Она прижалась своим телом к нему. Он почувствовал, как ее ягодицы, скрытые пышными юбками, страстно и трепетно прижались к его телу, пробуждая резкий прилив страстного желания.
Беатрис немного повернула голову и, посмотрев на него из-под полуопущенных ресниц, прошептала:
– Не было сил вытерпеть разлуку с тобой…
Он развернул ее к себе и, страстно поцеловав в губы, поднял на руки и отнес к постели, позабыв обо всем, а, прежде всего, о своем обещании прибыть на вечеринку, устраиваемую Мишелем ла Рюс для своих товарищей в честь победы на турнире…
– Ты не ожидал, что я так быстро вернусь? – Нежно прошептала она, когда она лежали, утомленные любовью на скомканных простынях широкой постели.
– Ги приподнялся на локте и, улыбнувшись, ответил:
– Для меня это был самый приятный сюрприз… – он долго смотрел на нее, пожирая глазами ее прекрасное и такое соблазнительное тело и растворяясь в каждом изгибе этих удивительно пленительных форм.
– Ага, – засмеялась она, – а сам не сводишь глаз с моего животика и грудей! – Ги обнял ее и его губы стали медленно, словно опасаясь испугать, целовать тугие и упругие соски. Беатрис постанывала и, закатив глаза, с силой удерживала его голову, словно боялась, что он прервется и лишит ее секунд блаженства. Когда же он стал целовать ее мягкий и упругий животик, Беатрис замурлыкала, словно кошка и, потянувшись телом, нежно прошептала. – Матушка решила, что лучше, какое-то время, пожить вдали от отчего дома. Я захватила с собой трех слуг и четырех служанок. Ты не возражаешь, если они будут, периодически, отлучаться из замка и станут моими «почтовыми голубями»? – Ги не почувствовал подвоха и ответил согласием. Беатрис нежно поцеловала и, резким движением перевернула на спину, оказавшись наверху в позе наездницы. – Моя любимая лошадка… – Прошептала она и, прикусив свою пухлую губу, резким движением села на член рыцаря. Ги застонал, от неожиданности у него разом перехватило дыхание. Беатрис, плавно покачиваясь своим прекрасным и точеным, словно у римской статуи, телом, энергично двигалась, вызывая каждым движением, прилив таких восхитительных ощущений, что он закрыл глаза и погрузился в дрему страсти. Горячее, сочное и словно жадное лоно девушки буквально обжигало и пожирало его плоть, отвечая легкой и мелкой дрожью. Она закинула голову и, словно наездница на необъезженном жеребце, стала скакать на нем, издавая стоны и приглушенные крики удовольствия.
Экстаз любви – яркая финальная точка страсти застал их внезапно и одновременно. Голова рыцаря закружилась, словно от большого количества выпитого вина, по телу пробежал легкий электрический разряд, пронизывая каждую клеточку его тела и обволакивая сознанием легкой пеленой, уносящей его в неведомый край, зовущийся наслаждением любви. Его тело несколько раз дернулось, словно пытаясь освободиться от цепких объятий горящего лона Беатрис, и затихло, отвечая на ее резкие движения вздрагиваниями…
