Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"
Автор книги: Виктор Бушмин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 198 страниц)
Лесная дорога возле города Компьень. Граница с Фландрией. Сентябрь 1094 года.
Прошло четыре года. Король Филипп, увлеченный и поглощенный неутихающей страстной любовью к Бертраде де Монфор, навлек на себя раздражение Рима, некоторых из своих соседей и, в конце 1092 года был отлучен от церкви папой Римским. Но, даже это страшное и суровое наказание не заставило Филиппа предать свою любовь к Бертраде.
Принца Людовика король отправил в «воспитание» к графу Гильому де Понтьё. Людовик плохо принял появление молодой и красивой Бертрады возле своего отца. Его сыновья привязанность, в конце концов, и послужила выбором Филиппа графа Гильома. Кастелянство Монтрейль-сюр-Мер, где жила в уединении и ссылке мать Людовика – королева Берта, располагалось по соседству с графством Понтьё.
Принц обучался у графа, частенько наведываясь к своей матери. Берта сильно осунулась, грусть и участь оставленной жены, казалось, сжигало ее изнутри. Людовик, как мог, пытался утешить свою мать и скрасить ее тоскливое одиночество.
Но, время – вещь неумолимая. Весной 1094 года умерла Берта, оставив Людовика наедине со всем миром, миром страшным, жестоким, подчас, циничным. Для четырнадцатилетнего подростка Людовика, весь мир, казалось, перевернулся, окрасившись в мрачные тона. Единственной радостью принца оставалось обучение рыцарскому искусству и медленное, но неуклонное, освоение науки царствования.
Филипп, после смерти берты, стал вызывать Людовика к себе, все чаще и чаще. Он заставлял принца присутствовать на заседаниях королевского совета, казначейства и королевского суда. Людовик с нескрываемым интересом, который увеличивался у него из посещения в посещение Парижа, втягивался в трудный, но интересный труд управления страной.
Он мужал, развиваясь не по дням, а по часам, уже начали нравиться девочки. Сердце его, по-прежнему, продолжало тосковать по умершей матери, но, он уже начинал понемногу понимать своего отца, понимать его чувства, он только не мог принять Бертраду, затаив обиду на нее, «выкинувшую», как ему казалось, его мать из сердца Филиппа.
Их отношения с Бертрадой складывались ровно, но, как-то отстраненно, принц был предельно сдержан и корректен к Бертраде, которая засыпала Людовика всяческими подарками и дорогими безделушками. Он, попросту, «не покупался»…
Ранняя осень 1094 года была совсем не такой веселой, как можно себе представить осень. Просто шел обычный 1094 год, абсолютно одинаковый для всего мрачного и дикого, по сегодняшним меркам, времени. Молодой принц Людовик Французский мчался с товарищами и слугами через леса Компьеня, к своему «наставнику», графу Гильому де Понтьё, у которого, согласно старинной традиции, жил и воспитывался до момента посвящения в рыцари. Так было заведено, что сыновья знатных родителей, по достижении ими возраста десяти – двенадцати лет, направлялись на воспитание к своим соседям – графам и герцогам, где их постепенно обучали искусству быть рыцарями. Граф Гильом де Понтьё объявил, что в марте 1096 года его воспитаннику, принцу Людовику Французскому, будут торжественно вручены рыцарские шпоры, пояс и меч. Дядя обещал молодому принцу веселые пиры, турниры, охоту и прочие развлечения, о которых монахам говорить запрещается и за которые, да что там говорить – одни мысли о которых следует строгая епитимья и бичевание.
Свита у принца крови была, как на подбор – все молодые ребята, оруженосцы, слуги и конюшие приблизительно одного возраста, разница составляла не более десяти лет. Самым старшим был Гуго Носатый, конюший и копейщик принца, его предки испокон века служили верой и правдой Капетам, поэтому король Филипп и отрядил Гуго Носатого помогать и учить житейским мудростям молодого Людовика.
Другим конюшим и щитоносцем был совсем еще молодой Годфруа Рыжий, невысокого роста, крепко сбитый весельчак, выдумщик и прохвост, младше принца на месяц, росший с ним буквально с пеленок. Часто поротый в строгой клюнийской монастырской школе розгами за баловство и гордыню, выражавшуюся в нежелании выдавать прелатам своих соучастников, да их и толком-то не было: принц Людовик, да бестолковый Гуго Носатый…
Правда, учились с ними счету и латыни и другие дети магнатов. В общем и целом, эти знатные подростки были приятными в общении и играх товарищами, но…
Но, особняком среди них стоял «язва» – Тибо, сын графа Блуа, Шампани, Турени и Шартра, замков и вассалов у которого было больше, чем дней в году. Остальные мальчишки росли, как обычно и, к годам к двенадцати уже, четко знали с кем можно и нужно дружить, а с кем нет.
Старые обычаи частных войн между феодалами того времени приводили к ужасной путанице в отношениях «вассал – сюзерен», словно назло королям Франции, делали невозможной к быстрому объединению Франции обстановку.
Одеты все были в походные одежды, но с соблюдением цвета и знака принца, правда, один – виконт де Булонь переборщил с мехами и серебром. Теперь под дождем, который мелко и мерзко моросил, с небольшими перерывами от самого Бовэ, и от грязи, летевшей от копыт разгоряченных коней, меха слиплись и запачкались, серебро потемнело и стало походить на старое и плохое олово. Ну да это мелочь, если денег полный кошель и слуга везет в кожаном мешке сменный комплект.
– Ребята, не узнаете эти благословенные места? – Спросил свиту принц.
– Нет, Ваша светлость! – Ответили ему почти хором спутники.
– Как же, в этих самых местах мой благословенный предок король Эд. Кстати, это была первая и робкая попытка Капетингов занять, шатающийся тогда, французский трон. Мой предок Эд де Франс отбил нападение норманнов, в рядах которых был молодой еще тогда конунг Роллон. Да, да, ребята, тот самый Роллон, который, после того, как его со всем его сбродом выкинул из Норвегии король Харальд Гарфагар из рода Юнглингов Шведских. Так вот, этот самый Роллон от безысходности напал на слабо укрепленные земли северной Франции, оттяпал их своею хамской рукой, а потом вытребовал в качестве наследственного лена у Шарля III Простоватого, а проще – дурачка. Если бы не отбились саксы от набегов Роллона – не было бы у нас под боком этого беспокойного соседа, потомки которого в годы начала правления моего батюшки, вечные годы его жизни, Филиппа I, не ухитрились со всяким сбродом, правда были там и порядочные рыцари, в роде твоего дяди, – обратился принц к виконту де Булонь, – графа Эсташа де Булонь, который и выполнил всю основную черновую работу на поле битвы у Гастингса.
Молодые люди, сопровождавшие Людовика, громко засмеялись шутке и сравнениям.
Людовик, тем временем, подтянул поводья, управляя конем, и продолжил:
– Если бы не отчаянная атака с фланга рыцарей графа Булонского, которые не хотели подчиняться планам Герцога Гильома Завоевателя Нормандского, это теперь потомки зовут его «Завоеватель», раньше его больше звали «Бастард» или что-то в этом роде. Так вот, если бы англосаксы сквозь туман рассмотрели, что это, всего-навсего, часть войска герцога Гильома, не погнались бы добивать остатки отряда вашего дядюшки графа, то не напоролись бы на массированный арбалетный огонь отряда мессиров де Биго, де Клэр, де Бри и де Сен-Мара. Не попала, эта проклятая стрела прямо в глаз королю Гарольду Английскому, и неизвестно, каким бы боком мадам Фортуна повернулась нашему кузену Нормандскому. Ведь, всего лишь, за несколько недель до битвы, войско Гарольда раздолбало в пух и прах армию Норвежского короля, который тоже покусился на английскую корону и земли.
Земли Англии, как бы освободились, после отлучения короля Гарольда Английского нашим Любимейшим Святейшеством папой Римским, которому взбрело в голову доказывать всему миру свое верховенство, вытаскивать прокислые Лже-Исидоровы Декреталии и Дарения Императора Константина. Весь мир смеялся, но для прохвостов – это удобная лазейка к захвату власти у порядочных людей. Такие типы, как наш кузен Нормандский (тут принца передернуло, было видно, с каким трудом он прячет ненависть) и возвышают Рим на наши беды. Германские соседи – императоры поняли, но уже поздно. Папа преподнес им «сюрпризец» в виде избирательности вместо наследственности. Теперь Германия все больше смахивает на дешевый притон с гулящими девками, только вместо девок – «гуляющий» титул Германского Императора. Нам только лучше со временем подтянуть папу к нам ближе, было бы неплохо поселить его у нас, когда он лишку набедокурит с Императором и последний не прижмет ему хвост, о, прости, меня Господи, за такое сравнение, ибо не о себе, думаю и радею, а только во благо Короны и торжества Веры.
Кони сбавили темп, и перешли на спокойный ход. День начинался, сквозь тучи стало проглядывать солнце. Через час с небольшим, воздух прогрелся так, что принц и его свита, сняли шапочки, расстегнули подбитые мехом короткие, на анжуйский манер плащи.
Рыцари сопровождения, среди которых были молодые сыновья прямых вассалов короля Филиппа: виконты де Перш, де Морбей, де Вернэ, фламандец де Валенкур и многие другие, числом десять. Их командир, старый уже, но верный и опытный воин лет сорок или сорок пять, Антуан де Сент-Омер, с юных лет Людовика был ему наставником, отвечал теперь за личную безопасность и обучение ратному делу принца, постепенно, как-то незаметно для свиты, перестроил эскорт рыцарей охраны клином, чуть впереди свиты, в пределах досягаемости броска короткого копья.
Вооружение каждого рыцаря состояло из вытянутого, в виде перевернутой капли, большого щита. В руках рыцарей были четырехметровые копья с ромбовидным наконечником. Шлем конической формы с наносником и кольчужной бармицей сзади, длинная кольчуга ниже колен из трех слоев мелких металлических колец, с разрезами спереди и сзади, меч, кинжал, булава и цепник, – вот, приблизительно, и все вооружение рыцарей охраны.
На флажках копий и плащах рыцарей красовались королевские лилии Капетингов по лазоревому полю, с серебряными «шевронами» сверху, что указывало на старшинство наследования принцем короны.
Конные арбалетчики, числом двадцать, также были в кольчугах, но до колен, за спинами висели круглые щиты. Их шлемы были проще и походили на миску с полями – «шапель», как звали их в Пикардии.
Больших трудов стоило Людовику пробить модернизацию части войск у скуповатого отца.
Филипп I до конца жизни оставался консерватором и любил свою кожаную двухслойную броню с металлическими пластинками внутри. Хотя опыт последних войн, к примеру, экспансия Гильома в Англию, показал мобильность, подвижность и преимущество кольчуг над тяжелыми и неудобными бронями, король боялся печального примера Гарольда Английского. А зря, ведь случайная стрела влетела в прорезь глазницы его осовремененного, на византийский манер, шлема.
– Вообще-то, эта история с нашим кузеном Нормандским, – продолжал, не спеша, принц. – Ужасно запутанная. Существует много версий причины отлучения Гарольда и наложения интердикта Его Святейшеством папой на Англию. Принято придерживаться официальной: Гарольд, долгое время служивший в варяжской гвардии Византии, был перекрещен в греческую веру и, по воцарении в Англии, попытался свергнуть владычество Рима и бросить Англию в объятия православия.
Спутники принца слушали его внимательно.
Принц продолжал:
– Но реальность совсем другая. Вы – мои друзья, ваша верность мне известна, поэтому я расскажу вам правду. Иметь агрессивного и непокорного соседа, такого, как герцог Нормандский – жуткая вещь для молодой Франции, тем более, что наши королевские домены разбросаны в Пикардии, Иль-де-Франсе, Бри и вокруг Парижа.
Молодые спутники принца закивали одобрительно.
– Нам приходится распылять силы на части, так как очень часты нападения местных феодалов на монастыри, особенно в центре Франции, где нам много хлопот доставляют семьи де Монморанси, де Марля и де Пюизе. – продолжил свой рассказ Людовик, видя интерес воинов. – Так вот, путем тонких интриг, уговоров, нескольких уступок Риму, нашему батюшке удалось уговорить Папу Александра II наложить интердикт на Англию и предложить ее корону любому, кто победит в битве Гарольда Английского. Тут вытащили на свет, якобы, не совсем законное воцарение Гарольда на трон Англии. Огромные массы младших сыновей феодальной знати Франции необходимо было увести прочь куда угодно, хоть в Китай, только не оставлять на родине. Армии короля и его немногих верных вассалов и епископов не хватило бы на подавление бунтов и грабежей этих безземельных искателей наживы, готовых служить кому угодно, лишь бы обещали дать землю с крестьянами.
Принц немного прервался, чтобы отхлебнуть вина, поданного ему Годфруа.
– А тут, несколько туповатый, герцог Гильом «купился» на обещание «золотых гор» в Англии и стал спешно вербовать войска. Гильом нес колоссальные издержки, связанные с наймом и постройкой судов, содержанием рыцарей и их слуг, наемников, без которых просто бесполезно воевать. Сорок дней обязательной военной службы его вассалов пролетели как-то незаметно. Пришлось оплачивать каждый день вынужденного простоя рыцарей. Брабантские, Фризские и Фландрские корабелы, подкармливаемые, через графа Фландрии Робера, французскими деньгами, умело тянули сроки сдачи судов герцогу.
Всадники весело рассмеялись. Принц, тем временем, поправил узду у коня и продолжил:
– Гильом заложил фамильные ценности, назанимал у соседей и епископов под будущие бенефиции и дарения, заложил Нормандию королю Филиппу (главная цель всего этого). Но тут, как снег на голову, пришло известие через монахов-клюнийцев о готовящейся высадке короля Норвегии в союзе с датчанами. Датчане не забыли о былом владычестве над Англией, тем более что ежегодно по всей Англии собиралась в казну, так называемая, «датская подать».
Любой другой на месте короля Филиппа растерялся, но не зря в его жилах текла кровь русского князя Ярослава Мудрого. Через послов в Новгороде и Германии потихоньку «прижали» датчан, снова разожгли там междоусобицы и, Дания нырнула в хаос гражданских войн.
Король Филипп отрядил мессира Жана де Три, который мимоходом, так как якобы имел цель урегулирование торговых споров с Шотландией, случайно предупредил Гарольда, «перебрав лишнего» за обильными возлияниями. Теперь Гарольд знал приблизительно место и время высадки норвежцев.
Холмы Нортумбрии в купе обрывистыми берегами сыграли на руку англичанам. Знаменитые английские лучники еще на берегу нанесли большой урон норвежцам. Но, все-таки, первую битву у Фульфорда норвежцы и датчане выиграли у передовых частей армии Гарольда. Это произошло 20 сентября 1066 года. Но, 25 сентября, когда они переправились на другой берег и дошли до Стамфордбриджа, атака бронированной конницы Гарольда, подошедшая вместе с главными силами, учинила полнейший разгром захватчикам. Кстати, чешуйчатые брони, по словам Урселя де Байе, Гарольд заимствовал у Византии, от воинов – катафрактов.
У Гарольда было бы еще время для полной перегруппировки и отдыха его измотанной битвой армии, но ненастная погода вдруг сменилась затишьем, предоставив окно для высадки войск герцога Нормандии. Гильом бросил через пролив все корабли, словно дикий кабан, устремившись на незащищенную Англию. Спешно Гарольд гнал свои уставшие войска под проливным дождем, бросая обозы. Но англичане успели! Почти месяц Гарольд Английский пытался миром решить данную проблему, но всё тщетно. Герцог Гильом был непреклонен, он требовал корону или битву, полагаясь на Божье провидение.
В основном пешие части англичан встретили врага на холмах Гастингса. Английские лучники успели наскоро соорудить частокол из заостренных бревен. На них и напоролись непослушные части графа Болонского.
Итог вам известен. Казна Гарольда вместе с золотом норвежского короля с лихвой покрыла долги герцога Гильома, сделав его еще сильнее и опаснее…
Принц замолчал, посмотрев на свинцовое небо, висевшее над головами всадников. Он поежился от дуновения мерзкого холодного ветра, залезавшего под теплую накидку.
Замок Аббевилль. Графство Понтьё. Франция. 4 марта 1095 год.
Осень и зима 1094 года, прошли в напряженных ожиданиях войны с Англией и мелких приграничных стычках небольших отрядов конных рыцарей.
Король Филипп попросил графа Гильома де Понтье несколько ускорить время посвящения своего сына и наследника в рыцари. Это было ответственное и серьёзное дело, процедура посвящения в рыцари усложнялась из года в год, в ней всё активнее принимала участие церковь.
Итак, расскажем о процедуре посвящения в рыцари принца Франции Людовика графом Гильомом де Понтье.
Меч, посвящаемого в рыцари молодого принца, положили на священный алтарь собора в замке графа Гильома де Понтье. Специально выделенные монахи и священники несколько дней читали молитвы и освящали меч, направляя его владельца на служение принципам «мира Божьего».
Первый день испытания назывался «quintaine». Посвящаемый в рыцари должен был в присутствии знатных гостей на полном скаку поразить копьем чучело, вооруженное привязанной к нему булавой, так точно и правильно, чтобы чучело не развернулось и не ударило незадачливого исполнителя по спине или затылку булавой, что было равносильно позору.
Людовик проснулся рано, после обязательной утренней службы он отправился вооружаться для конного испытания первого дня. Возле него деловито сновали оруженосцы, присланные мессиром графом Понтье, надевая на него кольчугу и поправляя амуницию. Принц, казалось, не обращал никакого внимания на их суету, слушая последние наставления своего старого наставника Антуана де Сент-Омер. Старик, ходя из угла в угол комнаты, повторял давно выученный назубок и отточенный в сотнях тренировок прием:
– Копье держите ровнее, плечо заранее сильно не напрягайте, только перед самим ударом. Корпус несколько наклоните вперед, да, чуть не забыл, выберите всю слабину поводьев, чтобы конь шел ровнее и не рыскал. Людовик! Вы меня слышите? – Обратился рыцарь к принцу.
– Конечно, мессир Антуан. Не беспокойтесь, прошу вас, я все помню. – Попытался успокоить его Людовик.
– Беспокоиться я перестану только тогда, прошу прощения, когда увижу на вас шпоры, меч и пояс рыцаря. – Буркнул в ответ вечно недовольный наставник. Он перевел взгляд на слуг. – Ну, остолопы, все ли готово у Его высочества?
– Кольчуга подогнана, все в порядке, сеньор рыцарь. – Ответил старший оруженосец графа Понтье, двухметровый детина с черными, словно вороново крыло, волосами и шрамом во всю правую щеку.
Рыцарь Антуан ничего не ответил оруженосцу, повернулся к принцу и произнес:
– С богом, Ваше высочество…
Людовик вышел из комнаты и направился во внутренний двор замка, где его ожидал конь и собравшиеся на трибуне почетные гости. Специально приехали все дяди принца. Людовик, особенно рад, был увидеть дядю Роберта II Фландрского, кузена его матери Берты Голландской, который и посоветовал в своё время взять в наставники и инструкторы по военному делу мессира Антуана де Сент-Омера, фландрского дворянина. Людовик видел открытое лицо сорокалетнего графа, его огненного цвета шевелюру и широченную, под стать плечам, улыбку. Он помахал дяде рукой. Рядом с ним сидел важный, словно павлин, брат короля Франции, его отца, граф Гуго де Вермандуа. Граф Гуго де Вермандуа, приехал с сыновьями: старшим сыном Генрихом, двадцати двух лет, и младшим, Раулем, совсем еще юным. Людовик очень тепло относился к обоим кузенам де Вермандуа, Рауля он планировал забрать к себе в личный отряд, чтобы паренек не попал под дурное влияние своего старшего брата, любителя гулянок, всевозможных стычек и поединков.
Людовик запрыгнул в седло боевого коня и, надев щит и взяв копье-ланс, отсалютовал собравшимся гостям. Старший герольд графа Понтье дал команду к началу. Принц спокойно тронул своего коня и взглянул на, прицепленное к шесту в ста пятидесяти туазах от него, чучело с прикрепленной к нему на длинном шесте палицей. Он нервно повел плечами, словно ощутил удар этой самой палицы, потом плюнул на землю и, отогнав небольшой холодок страха из-за возможной неудачи, перевел коня в галоп.
«Подать немного корпус, голову наклонить, щит под небольшим углом… все! Хватит! Это упражнение я делал сотню раз. Удар точно в центр туловища, тогда его не развернёт» – Людовик собрал все эмоции в кулак, выдохнул и… точно нанес удар. Его конь промчался мимо чучела. Принц, ожидая удар по спине или затылку, услышал крики радости и восхищения зрителей и гостей.
– Пронесло!.. Слава тебе, Господи! – Крикнул он.
Людовик резко осадил коня и, развернув его, поскакал в сторону трибуны гостей. Поставив коня на дыбы, принц отсалютовал собравшимся копьем. Больше всех радовались за его успех граф Роберт Фландрский и рыцарь Антуан. Граф обнял рыцаря, оба махали принцу руками и кричали, но он не смог расслышать их голосов среди общего шума приветствий. Он спрыгнул с коня и отдал его подоспевшим конюшим. Щит и копье забрали оруженосцы. Людовик снял шлем, и его обступили со всех сторон гости и родственники.
– Браво принц! Добрый удар! Поздравляем! – Неслось со всех сторон.
Вдруг, кто-то огромный схватил Людовика в охапку и закрутил на месте. Это был дядя Роберт. Он чуть не удушил принца в объятиях и крикнул:
– Молодец! Сразу вижу наш род! Славный учитель постарался! – Он подтолкнул к принцу Антуана де Сент-Омер. – Не зря, выходит, я уговорил отца твоего, нашего доброго короля Филиппа, довериться и взять к тебе в наставники славного Антуана! А теперь, племянничек, вот мой подарок тебе на завтра.
Он протянул красивый рыцарский пояс, богато украшенный драгоценностями, и великолепный кинжал испанской работы, изумительнейшей красоты.
– Наденешь его, когда станешь рыцарем! Эх, жаль, что ты жил не у меня… Моей мечтой всегда было повязать тебе шпоры! – Вздохнул он и внезапно рассмеялся своим громким, словно Иерихонская труба, смехом.
Людовика отвлек его дядя, граф де Вермандуа.
– Наш дорогой племянник, славный Людовик Французский! – Начал напыщенно говорить Гуго де Вермандуа, отчего у принца сразу же заныли зубы, он не любил жеманных и чересчур вычурных людей. – Позволь и нам преподнести тебе несколько подарков.
Он подал знак слугам, которые развернули несколько свертков.
– Вот подарок твоего отца, короля Филиппа, нашего доброго брата и повелителя. – Широко улыбался Гуго, указывая на великолепный меч германской работы, ножны, рукоять и гарду которого богато украсили золотом и каменьями.
– Следующий подарок будет от нашей семьи… – продолжал перечислять подарки де Вермандуа. В развернутом плаще лежала великолепная итальянская трехслойная кольчуга, сплетенная из мелких металлических кованых колец с капюшоном и, только начинавшими входить в моду, стальными наколенниками и налокотниками.
– Наш последний подарок преподнесет тебе лично твой старый знакомый, граф де Дре. – закончил граф и повернулся к стоящему рядом рыцарю.
Немногословный граф де Дре протянул новый византийский щит, украшенный цветами королевского дома Франции и швейцарский шестопер, рукоять которого украшала прекрасное золочение.
– Вот, примите от чистого сердца, Ваше высочество, – смог выдавить граф де Дре.
Людовик обнял и расцеловал всех своих дарителей, найдя теплые слова признательности и благодарности для каждого в отдельности.
После обеда гости разошлись по своим комнатам в ожидании второго, самого важного в жизни любого рыцаря, дня. Принца отвели в часовню церкви, где уже лежал его меч на алтаре. Его закрыли одного на ночь, чтобы он провел её в посте и молитвах, очищая свою душу для служения господу. Эта часть процедуры называлась «veilee de armes».
Утром двери церкви открылись и внутрь торжественно вошли священники во главе с Гидомаром, епископом Понтье, в сопровождении графов Понтье, Фландрии, Дре, Вермандуа, остальных почетных гостей и толпы зевак, ведь посвящение в рыцари принца Франции происходит не так часто, чтобы не увидеть это зрелище.
Епископ Гидомар произнес торжественную проповедь, смысл которой сводился в необходимости почитания господа и служения делу претворения «мира Божьего» на всех землях Франции. Затем епископ взял в руки меч и произнес:
– Услышь, Господи, мои молитвы и благослови твоей всемогущей десницей этот меч, которым препоясаться твой верный и покорный раб божий Людовик, принц и наследник короны Франции!»
Несколько священников взяли под руки принца и подвели его к алтарю церкви. Граф Гильом де Понтье собственноручно надел на Людовика пояс, вручил ему меч, кинжал и массивную золотую цепь, украшенную лилиями королевского дома. Людовик встал на колени перед графом, он ожидал посвящения в рыцари. Граф Гильом вынул свой меч и коснулся поочередно плеч принца, говоря при этом:
– Людовик де Франс! Я, граф Гильом, божьей милостью и властью короля Франции, граф Понтьё, посвящаю тебя в рыцари.
Эта часть процедуры называется «adouber». Теперь рыцарь обязан носить постоянно меч или кинжал.
Людовик радовался, как ребенок. Граф надел на руку латную рукавицу и легонько ткнул ей принца по затылку, нанеся ритуальный удар, называемый «colee». Это был последний удар в жизни рыцаря, который ему позволялось стерпеть и не потребовать удовлетворения с обидчика с оружием в руках. Посвящение в рыцари закончилось. Людовик сел на специальную скамью и граф де Понтьё лично повязал Людовику шпоры.
– Ну, вот вы и рыцарь, Ваше высочество! Поздравляю! Надеюсь, когда-нибудь, Вы вспомните старого графа и эту маленькую услугу, которую он Вам оказал. – Учтиво произнес граф де Понтьё.
Так, 4 марта 1095 года, принц и наследник короны Франции Людовик был посвящен в рыцари.
Людовик был счастлив буквально, на седьмом небе. Но, отрывочные разговоры, услышанные принцем, всерьез насторожили его. Оказывалось, что папа Римский решил отлучить его отца от церкви по причине греховной связи с Бертрадой де Монфор, бросившей семью и мужа.
Его сомнения и опасения подтвердил граф Робер Фландрский, коротко бросивший кому-то из рыцарей во время празднования посвящения Людовика в рыцари:
– Дело совсем плохое! Пока я был в паломничестве по Святым местам, папа Римский совсем «с цепи» сорвался! Он, по слухам, решится отлучить короля Филиппа от церкви! Но это, ребята, еще не все! Он, опять же – по слухам, собирается объявить земли Филиппа «добычей»! Словно, наш добрый король – Гарольд Английский! Этого только не хватало! Хотя, если честно сказать, он, уж больно сильно увлекся этой Бертрадой! Да, красавица! Да! Умница…. Ну и что? Все бросить под ноги этой бабе! Корону свою не жалеет ради нее. Ужас, да и только! Но, я так просто не отдам корону Франции, принадлежащую моему племяннику Людовику! Не отдам…
Людовик, после посвящения в рыцари, сам того еще не понимая и не догадываясь, стал «фигурой» на политической шахматной доске мира. Его отец, отлученный и преданный анафеме, получил небольшую, но крепкую и развивающуюся, фигуру в свою «слабую» шахматную позицию. Эта фигура, взрослея и матерея, должен стать завидным и заметным «ферзем», который изменит, со временем, весь политический расклад во Франции и на Западе Европы.
