Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"

Автор книги: Виктор Бушмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 137 (всего у книги 198 страниц)

– Как мне отблагодарить вас, мой великодушный и благородный спаситель? Я буду ежедневно до скончания своей бренной жизни молиться о вас, синьор кондотьере де Монсегюр, ведь вас так зовут? Я не ошиблась в произношении вашего имени, шевалье?..

Ее прекрасный голос буквально обволакивал сердце, голову и душу рыцаря, кружил голову и дурманил. Ги снова тряхнул головой, стащил с головы большой и тяжелый шлем, отдаленно напоминавший перевернутое ведро с множеством щелей и большим вырезом в виде креста окованного позолотой. Он остался в шлеме-сервильере. Это небольшой конический шлем с прикрепленной к нему кольчужной бармицей и стальным наносником, который крепился на скобе прямо над переносицей. Ги отстегнул наносник и стащил с себя сервильер, а заодно и чепец, и остался на коленях пред монахиней с непокрытой головой.

– Моя имя Беатрис… – тихо и томно произнесла она, коснувшись рукой его вспотевших волос. – Мы направлялись на богомолье в Мон-Сен-Мишель, что в Нормандии…

– Боже мой, это же далеко на северо-западе! – Восхитился рыцарь. – Как же вы собирались доехать туда, ведь вся Италия охвачена войной?!..

– Мы разумно положились на Божье провидение и защиту… – Ги снова услышал этот голос, похожий на нежные звуки арфы. – Вот и сейчас, синьор кондотьере, Господь защитил нас, вручив в ваши руки… – она стала сходить из дормеза на грязную землю и, стараясь не запачкать сове одеяние, немного приподняла подол, но сделала это как-то стеснительно и неумело, обнажив длинную и стройную ножку в тонком шерстяном чулке…

Ги снова сглотнул слюну и проклял себя в душе, коря за появление соблазна.

– Сестрица, вы можете располагать мною и моими воинами. Мы сопроводим вас до границы с Провансом, где передадим в руки пограничной стражи его величества Шарля де Анжу…

– Ах, благодарю вас, кондотьере… – снова этот чарующий голос!

Ги тряхнул головой, словно ретивый жеребец и ответил:

– Пока оруженосцы и конюшие приводят в порядок и осматривают дормезы вашего богомолья, я прошу вас выбрать одного из моих коней, ибо неприлично стоять на холоде и грязи…

Монахиня, как ему на миг показалось, хищно улыбнулась и, томно опустив свои длинные и густые ресницы, ответила:

– Господь возблагодарит вас за заботу и доброту, оказанную его скромным служительницам… – она бегло осмотрела лошадей и, снова опустив глаза, произнесла. – Кондотьере! Но, простите меня, у ваших коней мужские седла…

Ги хлопнул себя по лбу. Он, обескураженный внезапной встречей, голосом и красотой незнакомки, совершенно упустил из памяти этот нюанс.

– Простите, сестрица… – густо покраснев, пробормотал он неуклюжее оправдание.

Она мило улыбнулась, обнажив ровные ряды роскошных мелких жемчужных зубов, совершенно случайно провела своим маленьким розовым язычком по пухлым, как у ребенка, губам и ответила:

– Не могли бы вы, синьор, посадить меня к себе в седло на колени… – она снова бросила на рыцаря обжигающий взгляд, смешавший все в душе воина. – Я ужасно устала и боюсь одиночества…

Ги разинул рот от неожиданности.

– Удобно ли… – засомневался он. – Ехать на коленях у рыцаря…

– Полагаю, что это будет не сильный грех, если благородная девица, готовящаяся принять постриг, немного проедет на коленях у рыцаря, который служит в армии, благословленной самим его святейшеством… – она посмотрела таким невинным взглядом, что Ги сразу же согласился и, отбросив все сомнения, кивнул головой. Беатрис улыбнулась и, как бы совершенно, случайно провела рукой по своим роскошным волосам, словно поправляя их. – Вы, как борец с безбожниками и покровителями безбожников, приравниваетесь к крестоносцу – вооруженному паломнику. У нас с вами, синьор, очень много общего…

Её певучий итальянский акцент кружил голову рыцарю. Словно в полузабытьи, Ги сел на коня и, протянул руку прекрасной девушке, пролепетав что-то невнятное себе под нос. Она на удивление проворно взобралась и уселась к нему на колени, потупила взгляд и расправила свои пышные юбки, прикрывая колени и ноги. Ги покраснел. Беатрис несколько раз пошевелила попой, устраиваясь поудобнее на коленях рыцаря. Ги с трудом сдерживал воздух в себе, ведь от этих шевелений вся его мужская сущность поднялась и напряглась.

Беатрис даже глазом не повела, словно и не почувствовала этого. Рыцарь облегченно вздохнул и, осторожно приподняв ее, немного пересадил.

– Ой, мне так неудобно и больно… – прошептала, смущенно покраснев, она.

Ги решил, что надо поскорее покинуть поляну, он повернул голову и крикнул своим воинам:

– Отходим к основной базе! Заберите монахинь и, по возможности, почините их дормезы! Гвидо!!.. – он обратился к крепкому рыцарю сорока лет. – Вы останетесь здесь и организуете все работы. Можете взять с собой полсотни рыцарей!..

– Хорошо, кондотьере!.. – Гвидо кивнул ему и поскакал к другому краю поляны.

Ги развернул коня и, стараясь ехать как можно осторожнее, произнес:

– Синьора…

– Синьорина… – поправила его Беатрис. Она подняла свою прекрасную белокурую головку и улыбнулась, пронзая его сердце навылет своей ослепительной и неземной красотой…

ГЛАВА VII.   Ночь в замке.

Замок Портобаджо.

Всю дорогу до основной базы отряда Ги де Леви, которая находилась в маленьком, но уютном замке Портобаджо, Беатрис двигала своей попой, объясняя это тем, что, мол, ей так удобнее сидеть. Ги в ответ лишь краснел, потел от удовольствия и несколько раз с трудом сдерживал свои вздохи, получая неслыханный по ощущениям оргазм.

Беатрис, особенно в эти моменты, столь пристально смотрела ему в глаза, что Ги, кляня себя в душе, стал подумывать, а не почуяла ли и она его страшное возбуждение. Но девушка лишь иногда щебетала своим ангельским голосочком что-то, то и дело поправляла свои пышные волнистые волосы, приятно щекоча ими нос и подбородок рыцаря. Удивительнейший по запаху аромат, источаемый волосами и нежной кожей шеи Беатрис, буквально опьянил рыцаря, подсознательно толкая его к пропасти греха, или вершине наслаждения, это уж кто как решит…

Находясь словно в забытьи от нежного голоса Беатрис, ее аромата, наслаждаясь приятным щекотанием белокурых волос, задевавших его все время движения к базе отряда, Ги даже не заметил, как пролетело время.

Уже смеркалось, когда они, наконец-то, подъехали к замку, чьи грозные башни и куртины серой громадиной выделялись на фоне стремительно убегавшего заката и темнеющего неба, наливавшегося пронзительной синевой.

Рыцари немного отстали, решив проверить несколько важных стратегических развилок дорог, и Ги въехал в замок только с небольшой группой из двадцати пяти рыцарей. Он нежно, словно Беатрис была сделана из тончайшего хрусталя, снял ее с коня, опустив на каменные плиты внутреннего двора и, спрыгнув вслед за девушкой, проводил ее на второй этаж большого донжона замка.

Девушка осторожно поднималась по узкой винтовой лестнице на второй этаж и, для того чтобы идти было удобнее, немного приподнимала свои пышные юбки, словно нарочно демонстрируя рыцарю свои узкие точеные лодыжки и маленькие ножки, обутые в красивые женские сапожки черной блестящей кожи.

Ги, как загипнотизированный, следовал за ней, на площадке второго этажа даже попытался обогнать ее, чтобы самому открыть дверь залы и, неуклюже столкнувшись с ней, покраснел, охваченный стыдливостью и страстным и всепоглощающим желанием.

Эта животная страсть, неизвестно откуда возникшая в нем, застилала голову, заставляя думать только о Беатрис, ее прелестном личике, упоительном голоске, головокружительных волос, одурманивающего аромата и невероятно восхитительных ножках, буквально добивших его, доконавших, разом перечеркнувших всю прошлую жизнь, переведя ее в какой-то далекий и совершенно неважный для него угол сознания.

– Ах, синьор… – Беатрис снова опустила глазки и томно вздохнула.

– Простите, синьорина Беатрис… – Ги широко распахнул дверь залы, приглашая девушку войти.

Воины и часть прислуги, оставшаяся от последнего владельца замка, сбежавшего вместе с Манфредом в Неаполь, давно поджидали прибытие воинов. Кухня, располагавшаяся в соседнем с донжоном двухэтажном строении, соединенном с башней каменным переходом, была наполнена слугами, жарящими мясо для воинов, запах которого проник во все углы замка, наполнив их таким приятным ароматом, что слюнки буквально душили всех прибывших.

Слуги, как на грех, заканчивали готовить купальню, когда Ги и Беатрис вошли в залу башни. Служанки о чем-то весело перекрикивались между собой, смеялись и брызгались пеной, разведенной для мытья их нового хозяина. Рыцарь, следивший за их приготовлениями, увидел Ги и крикнул им что-то на итальянском (де Леви еще не мог понимать этот певучий и красивый язык, у которого почему-то отняли лавры «языка любви», передав его французскому), служанки прекратили шум и смех и, поклонившись рыцарю и его гостье, удалились из купальни через заднюю дверь.

– Прикажете подавать ужин, синьор кондотьере?.. – Рыцарь окинул равнодушным и отсутствующим взглядом прекрасную гостью и обратился к де Леви. – Сейчас, или немого погодить?..

Ги растерянно посмотрел на него, потом перевел взгляд на Беатрис, снова утонул в ее чертовски соблазнительных глазах, и пробормотал:

– Подавай-ка сейчас… – он подумал еще немного и добавил. – Вина принеси, фруктов…

– Понял, синьор… – рыцарь поклонился и исчез за дверью, оставив их наедине.

Ги, не раздеваясь и не снимая вооружения, плюхнулся на высокий стул с красивой резной спинкой. Он не знал, что ему делать и как дальше поступить.

Беатрис, поняла, что её спаситель сильно стушевался и стесняется, сама начала разговор, нарушая напряженную тишину комнаты:

– Синьор Ги, к несчастью, эти подлые разбойники успели стащить все мои пожитки… – она так посмотрела на него, что у Ги снова закружилась голова. – Нет ли, случаем, у вас в замке какой-нибудь приличествующей мне одежды?.. – Он резко вскочил, меч с грохотом ударился о каменные плиты пола. Беатрис едва заметно улыбнулась, пряча улыбку соблазнительны и охотницы под свои густые прекрасные волосы. – Да и вам, насколько мне видно, надобно переодеться во что-то домашнее…

– Да-да, я сейчас, я мигом! – Вымолвил Ги и стрелой выбежал из комнаты.

Когда он ушел, вернее сказать, улетел, девушка тихо засмеялась и с нескрываемым удовольствием потерла руки.

– Все, он попался… – ее прекрасный едва слышный голосок наполнился каким-то странным оттенком. – Хотя, жаль его, святую простоту…

Через несколько минут в комнату вошли слуги, они поклонились и сервировали стол, накрыв его выбеленными скатертями, блюдами с мясом, паштетами, фруктами из подвала, вином, тарелками и кубками. Беатрис была поражена порядку и скорости, с которым слуги приготовили стол. Должно быть, этот де Монсегюр чересчур придирчив и дотошен, – решила она.

Едва двери закрылись, как снова раздался стук и в комнату вошли три служанки принесли несколько женских платьев, халаты и три ночных сорочки, чем нимало удивили девушку…

– Синьор кондотьере просил вам передать, что вы, синьорина, можете искупаться, пока его милость будет переодеваться… – нагло глядя в глаза Беатрис, сказала одна из служанок – черноволосая, большеглазая и пышнотелая красавица, в которой сквозила плохо скрываемая ревность к новой гостье хозяина.

– Передайте вашему хозяину благодарность… – Беатрис собрала в своем ответе как можно больше цинизма и наглости, давая понять служанке свое превосходство.

– Может быть, кому-то из нас остаться и помочь вам?.. – брюнетка зло прищурила глаза, меряя соперницу уничтожающим взглядом.

– Нет, я сама привыкла принимать купальню… – холодно ответила Беатрис, воздвигая непреодолимый барьер между собой и служанкой. Если честно, она опасалась женщину, ведь та могла почуять что-то неладное и начать следить за ней.

– Как пожелаете, синьорина… – Сесилия, так звали служанку, поклонилась и, кивнув прислуге, поклонилась, но достаточно сухо и холодно, и покинули комнату, оставляя девушку наедине с собой.

Флоранс неспешно разделась, осторожно сняла с пояска маленький кожаный футлярчик, в котором хранилась какая-то малюсенькая стеклянная бутылочка с какой-то темно-красной жидкостью, спрятала ее под кровать, подошла к купальне и потрогала воду. Она была очень горячей, густой пар, поднимавшийся над ней, был напоен ароматами мяты и шалфея. Она вернулась назад и, сняв с пальца тяжелый и массивный перстень, удостоверилась, что камень крепко сидит в оправе, положила его на тумбу возле постели. Девушка вернулась и осторожно опустила ножку в купальню, ойкнула и, немного привыкнув к горячей воде, опустилась в нее, погружая свое точеное и роскошное тело. Она нежилась и что-то тихо напевала себе под нос, моя голову и тело мыльным раствором и пеной, находившейся в небольшом деревянном бочонке, который стоял рядом с купальней. Беатрис так увлеклась купанием и плесканием в ней, что не услышала, как вернулся Ги.

Рыцарь, не имея возможности искупаться в нормальных условиях, был вынужден обливаться холодной водой, стоя голым возле колодца, пока оруженосцы окатывали его ледяной колодезной водой.

Сесилия, увидев предмет своих вожделений и тайной надежды на возможность вырваться из низов жизни, став любовницей знатного рыцаря, схватила несколько больших простыней, большое деревянное ведро с горячей водой из кухни и, спустившись во двор, подбежала к рыцарю.

Ги был возбужден от принятия освежающей ванны, его голова прояснилась, немного отогнав от себя наваждение, вызванное встречей с прекрасной незнакомкой, которой он и его воины спасли жизни и честь. Он не сразу заметил служанку и, повернувшись к ней, был удивлен присутствием женщины. От его тела шел пар, кожа была красной, он глубоко дышал, наслаждаясь приятной зимней прохладой.

– Позвольте, синьор, я окачу вас горячей водицей? – Произнесла Сесилия, разглядывая красивое и мощное тело рыцаря из-под полуопущенных ресниц. Ее грудь высоко вздымалась, выдавая с трудом скрываемое возбуждение.

Ги равнодушно пожал плечами и согласился. Сесилия подняла ведро и осторожно вылила воду на голову рыцаря, наполняя теплотой и расслабленностью все члены воина, отбросила ведро и, развернув большую простыню, стала заботливо заворачивать Ги в нее, словно это был маленький ребенок. Ее руки нежно касались его плеч, спины и груди, заставляя просыпаться отошедшие куда-то в глубину сознания чувства и желания.

– Спасибо, Сесиль… – со смущенной улыбкой ответил Ги и деликатно, но достаточно резко отстранил женщину и стал обтираться самостоятельно.

Рыцари и оруженосцы, стоявшие неподалеку, весело и тихонько перешептывались, стреляя глазами на служанку, пожиравшую глазами своего нового сеньора.

В это время в замок вернулась первая группа воинов, которые привезли трех симпатичных девушек, представившихся служанками синьорины Беатрис. Рыцари весело перешучивались, бросая хищные взгляды на них. Ги приказал разместить прислугу в боковом здании, примыкавшем к башне. Рыцарь поежился. Прохлада давала о себе знать, остужая тело воина.

Сесиль, не в силах больше сдерживаться, повернулась и, густо покраснев, убежала в дом, вызвав приступ дикого хохота у воинов.

Ги недоуменно посмотрел на нее, потом на ребят и спросил:

– Чего это вы заржали, словно жеребцы стоялые?..

Джованни, один из рыцарей-наемников, высокий, черноволосый и молодой воин, подошел к Ги и что-то тихо шепнул ему на ухо. Тот посмотрел на итальянца и недоуменно переспросил:

– С какой стати?..

– Поверьте, кондотьере! Сесилия влюблена в вас, как кошка!.. – Джованни повернул голову и спросил у рыцарей. – Верно, я говорю, ребята?!.. – Воины дружно закивали головами в ответ. Джованни, тем временем, продолжил. – Мне ее подружка призналась…

– Это, прости меня, когда же ты успел?!.. – засмеялся Ги, удивляя расторопности своего рыцаря. – Мы же почти все время проводим в рейдах!..

Воины весело засмеялись, а Джованни ответил:

– Кондотьере! Так ведь дело-то молодое! Много ли времени надо, чтобы уговорить? Особливо, коли и она хочет того же, что и я!.. – Он весело засмеялся и, игриво подмигнув глазом Ги де Леви, добавил. – Так у нас уже почти все так делают. Слава Богу, что женщин в замке и деревне достаточно, пока…

– И до нее успели добраться? – Удивился Ги.

– Нет… – с сожалением ответил Джованни. – Сесиль блюдет себя и бережет для вас, кондотьере Ги…

– Вот это новость! – Ги завернулся в сухую простыню, бросив влажную себе под ноги. – Я, что, ослеп, если перестал замечать глаз влюбленных в меня женщин?!..

– Кто его знает, кондотьере… – Джованни пожал плечами, поднял глаза к небу, втянул легкий морозец ноздрями и добавил. – Однако, к вечеру легкий морозец разыграется. Пора бы вам, синьор, идти в тепло…

Тут Ги вспомнил, что оставил Беатрис одну в своей комнате. Он повернулся и, бросив несколько шуток рыцарям, быстро взбежал по холодным ступенькам в башню. Он рывком распахнул дверь и снова, буквально нос к носу, столкнулся с Сесиль, спешившей к нему навстречу с теплыми меховыми тапочками. Мягкая, упругая и горячая, как показалось ему, грудь служанки уперлась в него, обдав женским теплом и каким-то удивительнейшим запахом желания, который непонятно каким образом возник в его мозгу.

– Синьор, – растерялась она. – Вот, я решила тапочки вам принести. На морозе-то стоять холодно, да и пользы от этого никакой, одни болячки…

Она наклонилась перед рыцарем, ставя тапочки на каменный пол. Ее льняная выбеленная рубашка с большим вырезом немного распахнулась и отошла вниз под весом больших и мощных грудей, открывая перед глазами рыцаря большую и глубокую расселину между ее восхитительными грудями. Ги, словно волк, потянул ноздрями воздух, стараясь сдержать мимолетный приступ похоти.

– Спасибо, Сесиль… – он надел тапочки. Его ноги сразу же ожили, почуяв теплоту меха, а по телу пробежались легкие мурашки. – Бр-р-р, – поежился он и, запахнулся в простыню. Сесиль, не моргая, смотрела на него такими глазами, что он, право, даже растерялся. – Что такое, Сесиль?.. – только эти глупые слова слетели с его уст.

– Синьорина Беатрис моется в вашей купальне, синьор… – немного обиженным голоском ответила служанка. – А мы так старались для вашей милости…

– Ничего страшного, Сесиль. В следующий раз, клянусь, я первым приму вашу купальню, а ты лично потрешь мне спину…

– Да? Правда, синьор?! – Ее глаза вспыхнули, но тут же погасли от неверия. – Вы обманываете меня…

– Нисколько, Сесиль. – Ги положил руку на сердце. – Клянусь…

– Это грех, синьор. – Она укоризненно покачала головой. – Нельзя клясться по любому поводу! Не гневите Господа…

– Не буду, Сесиль. Только, прости меня, – он замялся. Поняв, что вся одежда находится в комнате башни, где сейчас купалась Флоранс. – У меня вся одежда в комнате…

– Поднимайтесь, синьор, я сейчас сбегаю и принесу вам, а вы спокойно переоденетесь в гостевой комнате донжона… – служанка развернулась и быстро засеменила ножками по узкой винтовой лестнице.

Ги сопроводил ее роскошный зад взглядом, покачал головой и тихо сказал:

– Воистину, невероятнейший зад…

Он неспешно поднялся по лестнице и, тихо раскрыв дверь, вошел в гостевую комнату, примыкающую к жилой комнате башни. Из-за плотно закрытой двери, в которой правда были небольшие щели, слышался легкий плеск воды и нежный голосок Беатрис, напевавшей какую-то итальянскую песенку себе под нос.

– Боже, что за голос… – прошептал он, тряхнул головой. – Так же нельзя! Она готовится к постригу и будет безумнейшим из грехов…

Но, тем не менее, он поймал себя на мысли, что желание овладеть этой красивой девушкой растет в нем с каждым ударом сердца, заполняет все сознание, глуша угрызения совести, стыд и шепот разума, затихающий в его груди с каждым вдохом и выдохом.

Сесиль незаметно вошла. Она принесла рубашку «камизэ», штаны «брэ», чулки «шосс» и вышитый черно-желтыми полосами родового герба камзол «блио»…

– Вот, синьор… – запыхавшись, произнесла она, протягивая рыцарю одежды. – Только что после стирки и глажки…

– Благодарю тебя, Сесиль… – Ги принял из ее рук одежды и стал переодеваться, совершенно не подумав о том, что его голый вид может смутить служанку.

Сесиль старательно делала вид, что отворачивается, но краешком глаза пожирала его стройное тело и мужские формы, приявшие в тепле свои нормальные размеры.

– Пояс… – Ги протянул руку. Сесиль сняла со своего плеча широкий пояс, украшенный богатой вышивкой и драгоценными камнями. К нему был прикреплен небольшой кинжал, находившийся в красивых ножнах и сверкавший золотом и эмалью своей гарды итальянской работы. Хотя это был как бы декоративный кинжал (лезвие было не очень длинное), но в руках опытного воина даже ложка могла стать смертельным оружием. – Цепь и ладанку… – Ги принял из ее рук узорчатую золотую цепь с крестом и надел вторую, узкую цепочку, на которой находилась ладанка с мощами святого Ги.

– Вы – просто Аполлон, синьор… – прошептала Сесиль, пожирая его восхищенными глазами.

– Так, а вот это, пожалуйста, оставь на потом… – ответил Ги де Леви, стараясь казаться строгим.

– Да? На потом, синьор? Хорошо… – пролепетала она в ответ.

– Как я выгляжу, Сесиль?.. – Ги посмотрел на служанку, решив поинтересоваться ее мнением.

– Словно ангел, ваша милость… – потупи взгляд, ответила она и зарделась румянцем.

– Значит неплохо… – Ги кивнул, повернулся и вышел из комнаты, прошел по коридору и постучал в дверь залы, рассчитывая на то, что Беатрис уже закончила купание и переоделась в чистые и сухие одежды.

– Войдите… – услышал он снов ее прелестный голос, касавшийся сердца рыцаря каждым звуком, словно пальцы музыканта касаются арфы, извлекая из нее нежные и проникновенные звуки, создающие в голове множество образов, впечатлений и воспоминаний.

Беатрис уже переоделась. Она вышла из купальни и закрыла тяжелую портьеру. Свободный халат, запахнутый на талии и стянутый пояском, выгодно подчеркивал ее неземные формы, демонстрируя высокую грудь, тонкую талию и округлые бедра. Похожая на скрипку фигура девушки, ее распущенные волосы и капельки воды, искрившиеся маленькими алмазами в них, создавали впечатление волшебного сна.

Ги на секунду прикрыл глаза, полагая, что он спит, открыл их и, увидев, что она не сон и не фантазия, приятно улыбнулся.

– Прошу вас, синьор рыцарь… – пролепетала она, приглашая воина к столу, уже сервированному слугами. – У вас, право, такой порядок, что я даже растерялась…

Она мило улыбнулась и села за стол. Ги хотел, было, сесть на противоположной стороне, но Беатрис так мило наморщила лоб и капризным жестом ребенка попросила его сесть поближе. Рыцарь кивнул и, смущенно покраснев, сел рядом с ней.

Все еще горячее мясо, вино и фрукты сделали свое дело – они разговорились и, само того не замечая, проболтали до полуночи. Беатрис оказалась весьма интересным собеседником. Она умела слушать, не перебивая, как это делают многие из женщин и знала, когда надо приостановить свою милую трескотню. Ги был расслаблен, ему казалось, что он знает девушку очень долго, настолько она мило и непринужденно, но без навязчивости или излишней зажатости, поддерживала беседу. Они поговорили о религии, мощах и чудесах, прошлись, как же без этого, по политике, в пух и прах, разбив покойного императора Фридриха и его потомков за их чрезмерную веротерпимость к мусульманам и нежелание подчиняться воли и власти папы Римского.

Беатрис незаметно перевела разговор о графе Шарле. Ги даже не заметил этого мимолетного перевода разговора и практически сразу же поддался на уловку девушки, рассказав о детстве и юношестве графа, об их играх, забавах и той наивной детской клятве, данной когда-то под старым грушевым деревом.

– Господи, так это вы синьор «Груша», о котором столько пересудов по всей Италии и чьим именем пугают детишек гибеллинские женщины!.. – притворно удивилась она, всплеснув руками. – Право, а я бы никогда и не подумала…

Ги растерялся, удивленно посмотрел на нее и произнес:

– Неужели, синьорина Беатрис, я такой плохой и страшный, что мною стали пугать невинных детей?..

– Нет-нет, синьор Ги! – Беатрис так восхитительно улыбнулась и провела рукой по своим роскошным волосам, что у рыцаря снова прихватило сердце. – Вы, наоборот, такой милый, добрый и стеснительный. Просто душка!..

Она, как бы случайно, коснулась своими нежными пальчиками его руки. По телу рыцаря прошел мощный импульс.

– Уф-ф-ф, – ответил он, выпуская из груди воздух, – а то я подумал, что все – конец…

– Отчего же, мессир Ги! – Она запрокинула голову назад и заразительно засмеялась. – Можно, я стану вас называть «мессир»? Так же вам более приятно, чем «синьор»? Да?

– Вы имеете полное право называть меня так, как заблагорассудится… – ответил ей рыцарь.

– Тогда, в знак нашего примирения и случайного знакомства, – она снова насквозь пронзила его своим обжигающим взглядом, что Ги невольно поежился. В нем было столько страсти, огня и еще чего-то трудно уловимого, чему невозможно сопротивляться. От чего нет спасения, кроме как взять, да и броситься сломя голову в этот безумный водоворот, входом в который являлись глаза девушки. – Можно, мессир Ги, я что-нибудь спою вам?..

– Но, синьорина, у меня нет менестрелей, чтобы озвучить музыкой ваш прекрасный голос…

– Я привыкла сама подыгрывать себе. – Беатрис встала и, подойдя к большому шкафу, открыла створку и вынула небольшую лютню. – А вот и музыка.

Она снова присела рядом с ним, закинула ногу на ногу, что удобнее удерживать лютню, и, наклонившись к нему грудью, запела…

Нежный голос Беатрис в сочетании с прекрасными словами сирвенты и вкрадчивой мелодией заполнил голову рыцаря, его взгляд, соприкоснувшись с ее жгучими глазами, погрузился в их безбрежность, растворяясь в неге блаженства и наслаждения.

Беатрис как-то совершенно случайно подалась вперед и коснулась лютней груди рыцаря.

– Ой, я, кажется, заигралась. – Она мило улыбнулась, но в ее взгляде было непередаваемое желание.

Она прервала песню и, отложив лютню в сторону, произнесла:

– Ой, мессир, посмотрите! Какая красивая луна!..

Она встала и подошла к окну башни, откуда была прекрасно видна молодая луна. Серебристый отблеск ночного светила причудливо и романтично, словно это был пейзаж сказки, освещал окрестности, самым невероятным и удивительнейшим образом прорисовывая деревья, холмы, строения и реку, текущую возле самых стен замка, превратив ее в искрящуюся извилистую ленту-змею.

Она распахнула витражное окно, и комната наполнилась свежестью ночной прохлады. Легкий сквознячок немного приободрил Ги де Леви, освежая сознание и напрочь стирая в нем все, кроме прекрасной Беатрис, чей точеный силуэт так завлекающее вырисовывался на фоне темного окна. Она повернулась, искорки лунного сияния, отразившись в ее прекрасных волнистых волосах, осветили голову Беатрис, словно ореол.

– Теперь я поняла, что значили слова о «стреле любви»… – Беатрис, не отрывая взгляда, смотрела в глаза Ги.

– Я уже давно это понял… – сам того не понимая, ответил он и рукой обнял девушку за талию. – С момента, как услышал твой нежный голос в дормезе…

– Ах, оставьте, мессир! – Беатрис притворно сопротивлялась, но делала это так, что рыцарю хотелось еще крепче и сильнее прижать нежную фигурку девушки к себе. – Мне матушка говорила, что все вы – мужчины одинаковы!..

Она заразительно засмеялась. Ее зовущие коралловые губки находились возле лица рыцаря. Смех, задорный, хулиганский и немного смущенный, заставил его плюнуть на все предрассудки и, оставив условности, приникнуть к ним долгим и страстным поцелуем.

Беатрис попыталась высвободиться из его объятий, но делала это нарочито вяло и, устав бороться, обняла его за шею рукой и ответила поцелуем, полным страсти, желания и наслаждения. Ее нежный язычок скользил по его рту, мягкие, словно воздушные губы девушки расслабились и, отдавшись вожделению, соприкасались с губами Ги де Леви.

– Охальник какой… – простонала она, слегка запрокидывая голову назад. Ги поцеловал ее в шею, почувствовав губами пульсирование жилки под ее прелестной и нежной кожей. Беатрис обвила руками плечи рыцаря и уселась на его колени, нежно шепнув на ушко. – А я ведь поняла, что нравлюсь тебе… – он посмотрел на нее, но ничего не ответил, лишь снова стал нежно целовать ее шею и ушко. Она слабо стонала и подрагивала, реагируя на каждое прикосновение. – Моя попа поняла это, когда я сидела у тебя на коленях…

Ги покраснел и опустил глаза.

– Глупый, – Беатрис нежно поцеловала его. – Ты даже не представляешь, как это приятно для женщины… – она снова впилась губами в него, сливаясь в одном бесконечном поцелуе.

Ги поднял ее на руки и, отойдя от распахнутого окна, направился к постели.

Они рухнули на мягкую перину, пахнущую морозной свежестью. Служанки, зная страсть нового хозяина к чистоте, перед самым прибытием заменили простыни, пахнущие свежестью, смешанной с запахом полыни и ромашки, в которой они полоскали белье…

– Господи, что же я делаю… – прошептал он, целуя ее губы. Его рука нежно скользила по груди девушки, чувствуя, как соски отвечают на ласки и прикосновения, возбуждаясь твердеют под халатом Беатрис. – Я пропал…

– Глупый, ты никуда не пропал… – нежно простонала Беатрис, распахивая халатик и обнажая свою грудь для ласк и поцелуев. – Ты, мой милый, наоборот, взлетел…

Его лицо уткнулось в ложбинку между грудями, ноздри втянули нежный аромат молодого тела, напоенного силой и желанием. Рука плавно опустилась, пальцы нежно скользнули по животику и дотронулись до волосиков, растущих чуть ниже пупка. Она застонала и выгнула тело, становясь похожей на грациозную львицу, рычащую под ласками. Ги осторожно повел пальцем вниз и…

– Нежнее, прошу тебя… – простонала на ушко девушка. – Нежнее, не так остро…

Она сама взяла его руку и осторожно прижала ее к своему влажному лону. Палец нежно вошел внутрь и коснулся небольшого бугорка. Беатрис вскрикнула и левой рукой крепко сжала кожу на спине Ги. Мгновения острой боли сменились приятными минутами наслаждения. Их тела переплелись, словно две причудливые лианы. Словно два диких леопарда они вертелись на широкой и мягкой постели, сворачивая под собой простыни. Никогда еще Ги не испытывал такого чувства, находясь в постели с женщиной. Клокочущий гейзер страсти, бушевавший под ним и извивавшийся, словно поток раскаленной магмы, страстные стоны, крики и всхлипывания, которые посторонний человек мог принять за плач, но которые, на самом деле, были стоны радости, вожделения и счастья женщины, познавшей радость близости с мужчиной…

Эта ответная страстность пробудила в Ги такой прилив сил и энергии, какой он и сам не ожидал от себя. Чувствовать и ощущать, что твой партнер отвечает взаимностью и каждая твоя ласка, каждое прикосновение находят мощный отклик в его теле, – что может быть лучше для влюбленного человека.