Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"
Автор книги: Виктор Бушмин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 122 (всего у книги 198 страниц)
– Да, мне тоже так кажется. – Король качнул головой и указал на стул, стоявший возле его кресла. – Садись, мой верный Герен. Есть несколько вопросов…
Епископ Герен, бывший рыцарь-госпитальер, заслужил неограниченное доверие Филиппа, прежде всего, своей преданностью, которую не следовало путать с раболепием, и искренностью души, что не стоило сравнивать с простодушием или, откровенно говоря, с глупостью. Могущественный канцлер королевства и, по совместительству, глава тайной службы его величества умел хранить секреты и, порой, предугадывал ход мыслей своего повелителя.
– Ему бы остепениться. – Задумчиво произнес он, хитро поглядывая на короля. – Женили бы его, сир. Готье – прекрасный христианин и вернейший слуга короны, каких мало…
Филипп улыбнулся, удивившись прозорливости и догадливости Герена:
– Я подумаю. Ты, вот что, лучше скажи мне… – он сделал паузу и вопросительно посмотрел на епископа Санлиса.
– Маршал де Ла Фо, я уверен, исполнит свой хитрый маневр, сир. – С невозмутимым видом ответил тот, наливая себе в кубок немного вина. – Простите, сир, можно?..
– Пей, на здоровье! – Пожал плечами Филипп. – Принц стал ревниво относиться к моему вниманию, оказываемому семье сенешаля. Людовик, как я понял, сам имеет виды на старшего сына сенешаля. Помнится, намекал мне вскользь, что и сам бы не прочь, чтобы и у него были такие же верные вассалы после Бувина и Ла-Рош-о-Муана…
– И это хорошо. – Поддакнул епископ. – Короне нужны верные, преданные и честные люди. В противном случае – трон будет шатким…
– Эх, как ты заговорил витиевато! Сразу видно, что стал бумажной душой! – Засмеялся Филипп, демонстрируя редкие зубы, оставшиеся у него во рту. – Давай-ка, мой друг, излагай обычными словами…
– Давайте, сир. Можно и попроще. Я полагаю, что…
Король перебил его, укоризненно сказав:
– Попроще, мы же договорились…
– Сир, виноват. – Епископ по-военному вскочил и прижал руки к бедрам, вызвав улыбку у Филиппа. Потом, он сел и продолжил. – Надо кончать с графом Раймоном! Поперек горла он мне, хуже горькой редьки…
– Подождем еще чуть-чуть… – ответил король и отпил немного вина. Приятная теплота разлилась по его венам. – Пусть еще покуражится наш старый Раймон. Может быть, помоги мне Господи, его фиглярство надоест папе Римскому. А вот тогда! Тогда, мой друг, совсем другое дело…
– Сир. Гонцы увезли письма, адресованные королю Арагона, графам де Фуа и де Комминж. – Деловитым тоном произнес Герен. – Будут ли еще указания?..
– Будут. – Задумался Филипп. Он снова отхлебнул вина – несколько капель упали на его бархатный камзол, отороченный соболем и расшитый золотыми лилиями Капетингов. Король раздраженно поставил кубок и стал вытирать вино. – Надо же! Новый камзол!
Герен развел руками и ответил:
– Сир, не стоит переживать…
Филипп прервал свое занятие, поднял голову и ответил:
– Ты же знаешь, как я не люблю тратиться на одежды! Для меня большим удовольствием является выделение ливров на постройку новой крепости или, на худой конец, башни, чем на одежду! Напиши-ка нашему кузену Фридриху и попроси его, по старой дружбе, прижать хвост графу Прованса, чтобы, не дай Бог, не решился сунуть нос в Окситанию. Так прямо и напиши. И, вот еще что, пообещай ему, что если папа снова будет слишком артачиться и с увлечением кинется накладывать интердикты на его земли, королевство не пошлет ни единого воина против Фридриха…
– Прекрасно! Клянусь Гробом Господним! Просто и красиво! – Захлопал в ладони Герен.
Филипп посмотрел на него, осуждающе покачал головой и сказал, не сдерживая улыбки:
– У тебя, Герен, очень плохо получается корчить из себя льстивого царедворца. Хреновый ты фигляр!
– Зато, сир, я развеселил вас. Но, сир, позвольте мне остаться при своем мнении…
– Ты опять за свое, Герен! Пусть старый Раймон еще поживет немного. Такова моя воля. – Ответил ему король. – Ты лучше посмотри, какой сегодня удивительный закат! Глянь! По горизонту – просто красотища! Такого малинового заката я не видел с детства! А, посмотри, как небо ровно делится по цветам. Сразу над землей – стальной голубой, за ним – малиновый, который плавно переходит в фиолетовые тона! Герен, смотри! Такая красота! Над фиолетовым идет сочный голубой в синеву, а какие облачка! Как же они прекрасны! Серебристо-голубовато-розовые…
Епископ улыбнулся и посмотрел на закатное небо. Да, не хватало слов, чтобы описать все великолепие заката.
– Вам бы, сир, романтические сирвенты писать… – заметил епископ, любуясь пейзажем, открывающимся с вершины донжона. – Все-таки, лучше нашего неба ни встретишь нигде…
– Нечто похожее я слышал в Палестине, куда умудрился заманить этого прохвоста Ришара, царствие ему Небесное… – Филипп набожно перекрестился, посмотрел на Герена и сказал. – Там, помнится мне, один из местных сеньоров сказывал, что лучше их закатов нет нигде в мире. А по мне, мой друг, все закаты одинаковы, лишь бы они открывались над мирной землей, а не раскрашивали красным поля, и без того залитые кровью по самые уши! Что касается графа Раймона… – Филипп с шумом выдохнул воздух. – Пока я жив, пусть и Раймон живет, если сможет…
ГЛАВА V. Путь на Тулузу.
Каркассон. 25 сентября 1221 года.
Ги вышел из комнаты, услышав шарканье ног и приглушенные голоса, раздававшиеся в коридоре дома. Он увидел двух евреев-лекарей, бережно поддерживающих его сына под руки во время короткой, но обязательной прогулки.
– Бог мой, Ги, какая несказанная радость! – Сенешаль отодвинул одного из лекарей и осторожно перехватил руку раненого сына в районе локтя. – Позволь, я проведу тебя сам…
Лекарь отступил и поклонился. Отец повел Ги по коридору, направляясь к открытому балкону, выходившему в сад, разбитый с тыльной стороны дома сенешаля. Ги-младший, несмотря на свою худобу и бледность, старался идти твердой походкой, что, как догадался отец, доставляло ему немало трудностей, отзываясь в ране.
– Не надо, сын, иди так, как тебе удобно, – тихо произнес отец, – для меня радость видеть тебя живым, о чем не перестаю благодарить Господа. – Сенешаль вывел сына на балкон и аккуратно придержал за плечи, усаживая его на скамью. Ги де Леви жестом приказал лекарям оставить их наедине, после чего повернул свою голову к сыну и сказал. – Скоро мы выступаем из Каркассона!
– Мне уже доложили, отец. – Грустно улыбнулся сын. Его глаза, очерченные темными кругами, особенно контрастно выделялись на бледном лице. Он облизал пересохшие губы. – Ты собрался, все-таки, сжечь Тулузу. Это очень рискованно, отец. Город…
– Прекрасно! – перебил его сенешаль. – Слава Господу! Значит, всем уже известно! – Отец понизил голос до шепота и приблизился вплотную к уху своего сына. – Мы идем не на Тулузу. Мы идем жечь Сен-Феликс-де-Караман. Как тебе моя затея, а?..
Ги-младший восхищенно покачал головой:
– Потрясающе…
– Вот-вот, именно – потрясающе… – сенешаль погладил сына по голове. – А ты, мой родной, останешься в Каркассоне и примешь командование гарнизоном. Не волнуйся, я оставлю с тобой рядом несколько наших опытных рыцарей. Этого хватит, чтобы, в случае чего, удержать цитадель и замок в течение года или двух. Но, это не понадобится, – он сделал паузу, перекрестился и добавил, – я надеюсь…. Сейчас к нам подходят наемники. Мессиры де Марли и де Клэр, буквально, валятся с ног, но комплектуют и муштруют этот сброд, приводя его в некое подобие войска. Слава Господу, что среди этого сброда попадаются толковые воины, их-то и ставят командирами десятков. – Раненый с тоской посмотрел на своего отца. Ги де Леви улыбнулся и с сожалением сказал. – Не расстраивайся! На твой век еще хватит…
Ги-младший покачал головой и спросил:
– Как умерла Мария?..
Сенешаль разом помрачнел и опустил голову:
– Быстро. У меня на руках… – Он с трудом сдержал слезы, поднял голову и посмотрел в глаза сыну. – Она закрыла меня, приняв стрелу себе в грудь. Все враги уже пойманы и понесли заслуженную кару. Между прочим, эта Лже-Флоранс, которую на самом деле зовут Эрмессинда де Лорак, тоже наказана… – Он опустил глаза. – Страшно и сурово. К тому же, это не конец для нее. Мы позволили ей сбежать, унеся сведения об атаке на Тулузу. Пусть потом катары сами с ней разбираются…
– Кошмар… – прошептал раненый. – Значит, все, о чем мне рассказывали пажи и служанки – правда?..
– Да, суровая, но, правда…
– Она же стала калекой! Зачем ее и дальше-то было добивать!.. – недоумевал молодой рыцарь. – Столько мучений, а вам все мало и мало!..
– Оставь свою сердобольность. Там видимо было угодно… – отрезал отец.
– Кому? Кому было угодно?..
– Теперь, мой родной, это не имеет значения. – Отрезал отец. – Незачем забивать себе голову. Ты должен думать только о своем здоровье, обороне Каркассона и вполне так станется, что предстоящей женитьбе на дочери графа де Фуа!..
– Я понял, отец… – процедил сквозь зубы Ги-младший.
В этот момент сенешаль услышал тихий стук в дверь. Он поднял голову и увидел лекаря, который делал ему какие-то жесты. Рыцарь махнул рукой, позволяя тому войти.
– Сеньор сенешаль, – тихим, но уверенным голосом сказал лекарь. – Вашему сыну пора идти на отдых. Ему еще рановато столь долго сидеть и ходить. Рана только-только стала закрываться…
– Выздоравливай. Я буду молиться за тебя. – Сенешаль погладил Ги по голове. – Прости меня, если я был излишне жесток к девушке…
– Ты все сделал правильно. – Спокойным голосом ответил сын. – Враг должен всегда знать, что на один удар мы отвечаем сотней…
Каркассон. 28 сентября 1221 года.
– Господь наш, пошли нам удачу, и охрани от врагов! – Сенешаль вынул свой меч из ножен и высоко взметнул его над головой. – Сегодня мы выступаем, чтобы сровнять с землей нечестивую Тулузу – оплот ереси и мятежа!
Рыцари, выстроившиеся ровными рядами во внутреннем дворе цитадели, громко приветствовали сенешаля де Леви. Ги оглядел их стройные ряды и, повернув голову к Жильберу де Клэр, тихо уточнил:
– Скольких мы оставим в Каркассоне?
– Полагаю, мессир, что тридцати рыцарей будет достаточно, чтобы, в случае чего, они смогли удержать цитадель… – Жильбер почти вплотную прижался к уху Ги де Леви. – Они стоят на левом, дальнем от нас, фланге.
– Великолепно, мессир де Клэр. – Кивнул в ответ сенешаль. – Значит, с собой мы забираем сто пятьдесят рыцарей. Неплохо, ей Богу, неплохо!
– Конечно, Ги, если учесть, что они все укомплектованы оруженосцами и конюхами, достаточно вооруженными, чтобы сойти за легкую кавалерию. – Англичанин удовлетворенно выпятил вперед свою массивную челюсть. – Полторы сотни феодальных рыцарей и три сотни легкой кавалерии – это, скажу я тебе, серьезная ударная сила!
Сенешаль кивнул ему и спустился по ступеням. Ги де Леви прошелся перед шеренгами рыцарей, их оруженосцев и конюших, придирчиво проверяя и осматривая кольчуги, шлемы, щиты и вооружение его небольшой, но сплоченной и, самое главное, мобильной армии. Он просил, то одного, то другого рыцаря, извлечь меч из ножен, проверяя его чистоту и легкость, с которой он извлекался, трогал ремешки креплений щитов, завязки шлемов.
– Прекрасно! – Возвратившись к мессиру Жильберу, ответил Ги де Леви. – Его величество останется доволен. Ливры, выделенные из казны, не пропали даром, а обернулись прекрасным оружием и новым пополнением.
– Мне тоже так кажется… – скромно ответил Жильбер де Клэр. Он взял сенешаля под локоть и тихо сказал. – Пойдем, мессир де Марли, как мне кажется. Уже яму вытоптал, дожидаясь своей очереди хвастаться…
Рыцарь кивнул в сторону великана, нетерпеливо расхаживающего перед строем конных арбалетчиков и пикинеров-наемников, за комплектование и подготовку которых он отвечал лично.
Сенешаль де Леви и Жильбер приблизились к строю, Бушар громко крикнул: «внимание!» и подошел к ним, залихватски высвободив меч из ножен и подняв его острием вверх напротив своего лица.
– Сеньор сенешаль, арбалетчики и пикинеры построены и готовы к маршу!
– Спасибо, мессир де Марли! – Громко ответил сенешаль и поклонился рыцарю.
Бушар отступил назад и влево, пропуская сенешаля и мессира де Клэр вперед себя, четко развернулся и пошел за ними. Ги спокойно оглядел воинство, вызвал из строя нескольких воинов, у которых он бегло проверил комплектность болтов и смазку арбалетов и удовлетворенно кивнул Бушару. На лице великана расцвела широкая улыбка.
– Эй, оглоеды! – Громко крикнул де Марли, обращаясь к воинам. – Сеньор сенешаль остался доволен результатом смотра! Всем можно стоять свободно!..
Ги обратился к де Клэру, кивая головой с сторону Бушара:
– Все-таки, наш де Марли, как всегда, эффектен и великолепен! Его знания воинских ритуалов достойны восхищения…
– Да, четкие и верные действия… – с видом знатока ответил Жильбер. – Бушар, черт меня подери, воистину великий воин! Я даже боюсь помыслить, что он будет выделывать на поле брани…
– Даст Бог, увидишь… – весело подмигнул сенешаль и обратился к Бушару. – Друг мой, сколько стрелков ты рассчитываешь оставить в крепости?
Бушар почесал затылок и ответил:
– Полсотни стрелков и столько же пикинеров. Хватит, чтобы организовать четкий караул и оборону, не приведи нас Господь…
Ги задумчиво поднял глаза к небу, покачал головой и согласился с мнением рыцаря:
– Да, этого будет вполне достаточно.
– Я тоже так думаю! – Заулыбался де Марли. – Я, так и сказал твоему сыну. Он, как я понял, даже проворчал, что, мол, много их. А я ответил, что много – не мало, так всем спокойнее будет…
– Прекрасно. Значит, с нами выступают триста арбалетчиков и триста пикинеров. Неплохо…
– Ну, почти триста… – отметил де Клэр. – Мы же три дня назад, для вида, отправили два десятка воинов на «поиски» беглянки Флоранс…
– О, я и забыл! – Засмеялся сенешаль. – Ей, бедняжке, после собачьих ласк, ох, как не хочется снова попадаться к нам в лапы!..
– Неплохая острота… – Мессир Жильбер изобразил некое подобие улыбки на своем хмуром лице. – Особенно меня тронуло сравнение собачьих ласк и наших рук, которые вы, мой друг, соизволили сравнить с лапами…
– Ну, уж как получилось… – Ги весело обнял англичанина. – Прости, но я – не Бертран де Борн! Так складно петь сирвенты не умею…
– Рыцарь должен быть разносторонним… – витиевато парировал Жильбер.
Бушар молча слушал их пикировки, кашлянул для приличия и спросил:
– Может, это, дадим команду к началу марша? Или, дальше спорить о поэзии будем?..
Троица предводителей весело засмеялась. Сенешалю подвели его белого иноходца. Ги де Леви, несмотря на то, что был в полном вооружении и кольчуге, ловко запрыгнул в седло, ухватившись рукой за его луку, а ногу лишь слегка вставив в стремя. Оруженосцы подвели рыцарям коней, воины приготовились к началу марша.
– Вперед! На Тулузу! С нами Бог и король Филипп!! – Крикнул сенешаль и поддал шпорами бока иноходца.
Белый жеребец весело заржал и, словно игриво переступая копытами, тронулся вперед и стал высекать искры свежими подковами из булыжников, которыми был вымощен внутренний двор цитадели. Жильбер де Клэр и Бушар де Марли нагнали сенешаля возле ворот цитадели и присоединились к голове колонны, которая вплотную подошла к выходу в нижний город.
Ги де Леви помахал рукой своему раненому сыну, стоявшему в окружении слуг и лекарей на балконе дворца, и въехал в прохладную тень арки ворот цитадели.
Колонна торжественным маршем проследовала по узким и извилистым улочкам нижнего города под радостные и приветственные крики горожан. Огромное количество всадников, ведших с собой запасных коней, придавало воинству поистине внушительный вид. Каждый рыцарь вел, помимо декстриера, еще одного запасного коня. Оруженосцы и конюхи имели по одной запасной лошади, а пикинеры и арбалетчики ехали на лошадях или мулах, в спешном порядке закупленных сенешалем у местного населения. В голове крестоносного воинства весело развевались на ветру большие стяги сенешаля де Леви, Бушара де Марли и Жильбера де Клэр, но выше всех флагов трепетало огромное лазоревое с золотыми лилиями знамя короля Франции – истинного повелителя этих земель и вдохновителя похода.
– Мессир де Клэр! – Ги повернул голову к англичанину. – Извольте принять командование над авангардом! – Рыцарь вежливо склонил голову. – Пусть всадники выдвинутся впереди основной массы на один полет арбалетного болта…
Мессир Жильбер ускакал вперед. Колонна разбилась на две части, всадники стали перестраиваться в колонну по четыре, благо, что старая дорога, построенная римлянами и помнившая грозную поступь сандалий легионеров, позволяла рыцарями спокойно ехать в таком порядке. Из ворот медленно выехали сорок три повозки, нагруженные продовольствием, вооружением и имуществом крестоносцев и запряженные четверками мулов, обеспечивающих быстрое передвижение всей массы крестоносной армии.
Армия быстро преодолела расстояние, отделявшее Каркассон от Кастельнодари, подъехав к крепости после полудня.
– Разместимся лагерем, а утром, после молитвы, тронемся на Авиньоне! – Ги де Леви приказал рыцарям располагаться.
Жильбер де Клэр быстро распределил воинов на службу, назначив караульную группу и отряд резерва. Бушар де Марли занялся проверкой лошадей и амуниции крестоносцев: его волновало состояние коней и всадников, преодолевших пятую часть пути. Но, вскоре, он возвратился к палатке сенешаля, источая широкую улыбку и светясь от радости:
– Хвала Господу и Небесному Воинству! – Громко произнес барон, плюхаясь в переносное кресло, стояще возле постели сенешаля. Ги де Леви оторвался от бумаг, лежавших перед ним на постели. Бушар потянулся за кувшином с вином, налил себе и сенешалю в кубки и протянул один из них со словами. – Кузнецы постарались на славу. Подковы сидят крепко и не трут копыта коней. Мы сможем дойти до Сен-Жак-де-Компостель, коли понадобится!..
Ги свернул бумаги в рулон, взял кубок и отпил немного вина:
– Это радует. Нам надо, после Кастельнодари, ехать с как можно большим шумом. Катары должны четко знать о нашем приближении…
– Они и так знают… – усмехнулся де Клэр, который в этот момент вошел в палатку сенешаля. – Всю дорогу от Каркассона я видел группы легкой кавалерии, ехавшей по бокам нашей колонны на приличном удалении. Они, наверняка, уже пересчитали всех воинов и коней…
– Прекрасно! Клянусь Небом, просто великолепно! – Ги жестом пригласил англичанина присаживаться. – Наливай-ка, мой друг, вина. Скоро поспеет мясо…
Жильбер налил вина и залпом осушил большой кубок, вытер губы и сказал:
– Кстати, гарнизон Кастельнодари разобрал требюше и выдвинулся на шести подводах к Авиньоне не дожидаясь нашего прибытия. Значит, они завтра уже будут на месте, где помогут воинам разобрать второй требюше…
Ги молча покачал головой. В это время полог палатки распахнулся и в нем показалось веселое лицо молодого рыцаря Гуго де Арси.
– Сеньор сенешаль, – громко произнес англичанин, кланяясь перед рыцарями. – Сеньоры командиры! Еда поспела…
– Спасибо, Гуго. – Ответил за всех рыцарей Ги де Леви. – Прикажи слугам подавать к нам в палатку…
Гуго исчез, прикрыв за собой полог. Сенешаль кивнул на него, обратившись к Жильберу:
– Толковый малый! Если вы не возражаете, мой друг де Клэр, у меня есть много видов на этого молодого рыцаря…
– О чем речь, Ги, располагай мальчиком, как тебе заблагорассудится… – Англичанин развел руками, давая понять, что не имеет возражений. – Тем более, что ты, как человек благородный и порядочный, не предложишь рыцарю чего-либо предосудительного.
– Естественно, де Клэр. – Ответил Ги де Леви. – Я размышляю о своих новых владениях в Мирпуа, где мне понадобятся вассалы, на которых я смог бы полностью положиться, обеспечив их приличными феодами…
– О-о! Я потрясен! Гуго будет просто счастлив! – Восхитился Жильбер. – Ему, как младшему в семье, не на что рассчитывать в Англии. – Он вопросительно посмотрел на сенешаля. – Может, ты еще кого присмотрел из моих ребят? Я бы не возражал…
– Да, присмотрел. – Прямо ответил сенешаль. – Бушар мне рекомендовал мессира Артура де Беллем…
– Прекрасный выбор! Мессир де Беллем, не в пример многим, грамотный рыцарь… – почесал подбородок Жильбер. – К тому же, мне помнится, что он сбежал, не желая быть постриженным в монахи…
– Я помню… – ответил Ги. – Ему я решил дать лен и должность, схожую с шамбриэ…
– Ведать казной и имуществом… – задумался де Клэр. – Почетная обязанность…
– Ну, вот и прекрасно. – Улыбнулся сенешаль и встал, приглашая рыцарей к столу, который слуги уже закончили сервировать. – Прошу вас откушать, чем Бог послал…
На следующее утро колонна покинула крепость и направилась на Авиньоне, до которой добралась без приключений к вечеру, сделав два привала. Сенешаль осмотрел гарнизон, остался доволен быстрой работой по разборке требюше, который крестоносцы сложили на шесть подвод, каждая из которых была запряжена четверкой быков, и на утро тридцатого сентября выступила к Тулузе, подступы к которой с юго-востока блокировала крепость Базьеж.
Тулуза. Шато-Нарбоннез. Дворец графа де Сен-Жиль. 30 сентября 1221 года.
Граф Раймон Шестой де Сен-Жиль сидел, прислонившись спиной к высокой резной спинке трона, стоявшего на небольшом возвышении, и смотрел на собравшихся в этот ранний час сеньоров, которых он спешно пригласил на совет. Его взгляд блуждал по лицам вассалов, пытаясь угадать их мысли, ведь от решения, которое будет принимать сегодняшний совет, зависит напрямую жизнь и существование Тулузы, а вместе с ней и семейства де Сен-Жиль. Его полуопущенные веки слегка подрагивали, выдавая внутреннее волнение графа, а пальцы с силой сжали деревянные подлокотники, побелев в суставах от напряжения. Выдержав большую паузу, старый граф, которому недавно исполнилось шестьдесят пять лет, произнес:
– Благородные сеньоры, советники, придворные и вы, достопочтенный Верховный Просветленный монсеньор Жильбер де Кастр, – граф перевел свой взгляд на высокого и худощавого старика, стоявшего в стороне от основной массы вассалов графа, в окружении десятка вооруженных катаров, среди которых Раймон различил Пьера-Роже де Мирпуа и его младшего брата Раймона. Последний недавно вернулся из Каркассона, где чудом избежал смерти от рук крестоносцев де Леви. – Мы вынуждены собрать всех вас на совет, дабы избрать стратегию защиты города Тулуза с ее окрестностями от угрозы, кою представляет в настоящий момент сеньор сенешаль де Леви и его крестоносная орда завоевателей, бесчинствующая в наших владениях и попирающая старинные кутюмы в угоду продолжения кровавой распри. – Раймон снова обвел взглядом сеньоров. Хмурый Фульк, епископ Тулузы, на этот раз ехидно ухмылялся. Его радовала мысль, что крестоносцы, наконец-то, сожгут еретичную Тулузу, чем немало насолят графу Раймону, который, в свою очередь, терпеть не мог епископа. Фульк Тулузский, бывший менестрель из Марселя, известный миру как Фолькет Марсельский, был посажен на епископскую кафедру в Тулузе самим папой Римским. Из-за стойкой и непоколебимой привязанности к делу искоренения ереси и насаждения католицизма в ущерб интересам семейства де Сен-Жиль, лавировавших между теми и другими для соблюдения баланса и равновесия, которое, по правде говоря, им так и не удавалось достичь, епископ постоянно жил в городе, словно в осаде. На этот раз епископ смотрел коршуном на собравшихся сеньоров. – Монсеньор епископ, мы обращаемся к вам, как к защитнику слабых и угнетенных, с просьбой содействовать в переговорах с сеньором сенешалем де Леви. – Граф выдержал паузу и выразительно посмотрел на епископа.
Фульк вскинул седую голову и, выйдя вперед, громко ответил:
– Мне до сих пор непонятно, граф Раймон, как можешь ты обращаться ко мне за помощью, пригласив на совет безбожников, коих ты обязан, согласно булле Его Святейшества, изгонять, сжигать и преследовать! Я отказываюсь помогать тебе и отнимаю свою руку от города!
Епископ Тулузы развернулся и покинул зал совета. Граф нахмурился – его озадачил отказ епископа, который, в принципе, был прогнозируем изначально.
– Сеньоры! Коли нас ставят перед лицом агрессии, я обращаюсь к вам за советом. Готовы ли вы, согласно ленной присяге, оказать помощь своему сюзерену?.. – Он окинул вассалов и катарских вождей взглядом.
Знатные сеньоры заволновались и стали переговариваться. В большом зале раздался нарастающий гул голосов. Раймон скользил взглядом по лицам, стараясь понять, на кого именно он может рассчитывать.
«Так, вот мой верный Гильом де Ланта, – про себя отметил граф, – этот, наверняка, не подведет! Вон он как смотрит на семейство де Пеле и де Андюз, с их вечными метаниями и половинчатостью. – Взгляд графа скользнул вправо от барона де Ланта и остановился на крепком рыцаре средних лет. – Ага! Дон Хуго-Раймон де Альфаро – старый воин и проверенный вассал, этот не отступит никогда и ни за что! – Раймон де Сен-Жиль поймал себя на мысли, что он улыбнулся, увидев верных товарищей. – Мой верный Сентюль де Астарак, как же я рад тебя видеть – бодрым и полным сил, словно и не было стольких прожитых в испытаниях лет. О! А, вот эти, словно воронье! Сбились в кучу и каркают… – граф наморщил нос, узнав семейство де Андюз во главе с бароном Арно де Андюз. – Эти, как всегда, будут жевать и мямлить, боясь прямого ответа. Не даром, что на их гербе нарисованы золотые конские путы на червленом поле! – Он снова перевел взгляд и немного оттаял. – Слава Всевышнему! Мессир граф Анри де Родез и его юный сын-виконт Хуго. Надо же, мальчишке едва миновало девять лет, а отец не побоялся и взял его с собой. Похвально! – Граф снова улыбнулся и учтиво кивнул головой, приветствуя графа и его юного сына. – О! Даже из семейства прибыли! Просто удивительно! Бог Мой! Виконт Вивьен Второй де Ломейн… Раймон кивнул старому виконту, которому в июле исполнилось шестьдесят восемь лет. – Старый Вивьен что-то сдал за последние месяцы и осунулся. – Граф сокрушенно покачал головой и вздохнул. – Годы бегут, словно песок сквозь пальцы. Мы не молодеем… – Раймон поклонился старшему сыну виконта – сорокалетнему Оттону и внуку Вивьена – шестнадцатилетнему Арно-Оттону, которого граф лично произвел в рыцари на Троицу. – Они, как всегда, привели за собой всех вассалов… – Раймон увидел молодого виконта де Тренкавель, стоявшего в дальнем углу зала в окружении двух десятков рыцарей, некогда владевших ленами и лишенные их крестоносцами де Монфора. Граф кивнул головой виконту Раймону Второму де Тренкавель, которому едва минуло четырнадцать лет. – Юнец еще молод, но, поговаривают, горяч и дерзок! Ну, да ничего, хорошо, что прибыл сам и привел много рыцарей. Добрые мечи и горячие головы мне не помешают…»
Раздумья графа прервал его сын – виконт Раймон-младший:
– Сир и отец мой! Разведка возвратилась в Тулузу! – Виконт преклонил колено перед отцом и склонил голову в почтительном поклоне. Граф повелительно махнул рукой, приказывая тому подняться. – Армия крестоносцев покинула Авиньоне, где разобрала большой требюше, и выдвигается к Базьеж!..– Граф подпер рукой подбородок и задумчиво посмотрел на вассалов, предлагая им высказаться. Но, словно назло, все молчали. Виконт Раймон перехватил взгляд отца и продолжил. – Общая численность крестоносцев составляет, по меньшей мере, восемьсот человек…
– Всего-то! – Раздался из толпы голос кого-то из семейства де Андюз. – Восемь сотен! Да что они сделают с нами? Ха-ха-ха!..
Раймон резко встал и в упор посмотрел на хвастуна, заставив того спрятать голову за спинами своих товарищей.
– Мессиры! Положение обязывает всех нас решать вопрос о Базьеже! Или мы снимаем гарнизон и отдаем крепость без боя, или…
Из рядов вассалов вышел старый виконт де Ломейн и громко произнес:
– Не бывать тому! Базьеж – наш форпост на юге не будет сдан без боя! Мои воины не оставят крепость…
По рядам пролетел одобрительный ропот. Граф улыбнулся и перевел взгляд на Жильбера де Кастр:
– Коли Базьеж будет сражаться до последнего воина, нам потребуются вооруженные люди для обороны Тулузы. Мы предлагаем оголить северные замки и перевести катарскую гвардию, подчиняющуюся лично монсеньору де Кастру из Сен-Феликс-де-Караман в Тулузу, укрепив и усилив наш гарнизон!..– Сеньоры одобрительно закричали, поддерживая слова графа де Сен-Жиль. Раймон уперся взглядом в де Кастра и громко произнес. – Монсеньор де Кастр, вы слышите глаз народа! Вам придется подчиниться…
Скулы старика напряглись, по ним прошлись резкие бугры желваков. Он тихо переговорил с братьями де Мирпуа и громко ответил:
– Мы полагаем, что это невозможно! Сен-Феликс-де-Караман – это наша святыня! В ней проходил первый собор катарской церкви, здесь хранится казна и реликвии! Мы не можем…
Граф встал и, гордо выпятив грудь, вышел на середину зала, широко расставил ноги и громко произнес, обращаясь к Жильберу де Кастр:
– Монсеньор! Мы все достаточно долго терпели страдания, кои принесли нам крестоносцы! Между прочим, по вашей вине! Да! Мы искренне верим, что в трудный час испытаний Катарская гвардия, наконец-то, выступит с нами плечом к плечу и прогонит проклятых крестоносцев из Окситании! Мы ждем ваш ответ…
Жильбер тихо спросил Пьера-Роже де Мирпуа:
– Эрмессинда точно сказала, что Ги де Леви будет атаковать Тулузу? Ей можно верить?..
– Монсеньор… – тихо ответил Мирпуа. – После того, что она вынесла – мы не имеем права сомневаться в искренности ее слов и правдивости сведений, добытых такой ужасной и большой ценой. Род де Лорак-Монреаль…
– Я знаю и помню… – прервал его де Кастр. Он повернул голову и громко ответил графу де Сен-Жиль. – Мы оставляем четвертую часть в крепости и городке Сен-Феликс – это около сотни воинов, а всех остальных мы приведем в Тулузу не позднее послезавтра!.. – Верховный Просветленный обжег своим колючим взглядом графа и громко добавил, делая между словами паузы. – Коли, вы считаете, что слишком много натерпелись из-за нас – мы покажем, что не останемся в стороне, когда землям Окситании угрожает страшная беда!
Жильбер развернулся и покинул зал совета, сопровождаемый катарскими рыцарями. Они смотрели на вассалов графа колючими взглядами, но повсюду натыкались на равнодушие и спокойствие.
Граф Раймон посмотрел на своих сеньоров и спросил:
– Что мы решим с гарнизоном крепости Саверден, охраняющей наши земли от графа де Фуа? Нам потребуются воины, которых у нас катастрофически мало!..
Дон Хуго-Раймон де Альфаро вышел и преклонил колено перед графом де Сен-Жиль:
– Сир! Я снимаю половину гарнизонов из замков графства Альбижуа и спешно веду к Тулузе! Через два дня около трех сотен воинов будут в вашем полном распоряжении…
Граф поднял дона де Альфаро с колен и поцеловал. Раймон повернулся к вассалам и громко произнес:
– Будем держать Тулузу, как мы уже делали это не раз! Крепость Саверден мы не будем оставлять. Неровен час, его светлость де Фуа может захватить этот важный форпост. Спасибо, сеньоры, за помощь и совет…
