Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"

Автор книги: Виктор Бушмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 106 (всего у книги 198 страниц)

XVII ГЛАВА.   Мнимый больной, или подготовка к отъезду в Фуа.

Каркассон. 15 июля 1221 года.

Архиепископ, как и обещал Чезаре, уехал утром. Правда, весь последний вечер, сенешалю пришлось притвориться глухим, чтобы не слышать горестные стенания Арно-Амори и не позволить ему забрать с собой хотя бы десяток рыцарей и сеньоров. Небольшая колонна во главе с архиепископом и монахами, среди которых де Леви увидел фигуру Чезаре, тихо покинула стены Каркассона и удалилась навстречу солнцу по направлению к Нарбонну и побережью.

Сенешаль решил не откладывать текущие дела в долгий ящик и приказал построить воинство, приведенное Арно-Амори в Каркассон. Он быстро осмотрел вооружение и амуницию прибывших сеньоров, разбил их на три отряда и назначил старшими трех рыцарей средних лет, которые показались ему наиболее авторитетными, проверенными в боях и надежными для командования. Двадцать рыцарей он отправил в Авиньоне, приказав им сменить английский гарнизон мессира де Клэр. Десять рыцарей отобрал мессир де Марли для пополнения своего маневренного отряда, а оставшихся воинов сенешаль поручил своему сенешалю и сыну для обороны Каркассона и его дистрикта.

Маршал прекрасно понимал, что рыцарям, отправленным в Авиньоне, придется туго, но он рассчитывал на извечную вражду подданных Нарбонна и Тулузы и отдавал отчет, что рано или поздно, к этой горстке рыцарей придется направить подкрепление. Чезаре обещал прислать наемников из Монпелье и Нарбонна, но их надо было еще дождаться.

Бушару де Марли он поручил, как всегда, заниматься своими любимыми разбойничьими рейдами по тылам противника, попросив, для приличия, быть осторожным и без надобности не лезть на рожон. Бушар нехотя подчинился, высказав сожаление о том, что враги могут посчитать его трусом.

– Успокойся, мой верный де Марли. – Ответил Ги. – мне важнее, чтобы ты был живым к моему возвращению в Каркассон.

– А ты, что, уезжаешь? – Удивился Бушар. – Как же я? Я умру со скуки без тебя…

– Ничего страшного. – Усмехнулся де Леви. – На днях прибудет де Клэр, вы с ним уже спелись…

– Жильбер?! – Обрадовался де Марли, потирая ладони. – Слава богу! С ним мы так гульнем, что стены задрожат!..

– Только, прошу тебя, – засмеялся сенешаль, – не разрушь стены Каркассона. Это еще наша крепость. И, вот что, одна просьба – присмотри за моим сыном. Он должен оставаться в крепости и никуда до моего возвращения не выезжать! Чтобы не говорили, он должен оставаться в цитадели Каркассона. Для остальных же, я заболел, у меня какая-то заразная болезнь и меня держат в покоях, пока она не пройдет. Все опасаются чумы…

– Эх, ну ты и сказал! Не дай Боже такую заразу подцепить… – перекрестился де Марли. – А, если граф Амори, или епископ Ги начнут ломиться к тебе?

– Гони их в шею! – С серьезным видом ответил сенешаль. – Скажешь, что это ты делаешь только из любви к ним, своим воинам и всем верным католикам! Два монаха будут дежурить возле моих покоев и никого не подпустят к ним на выстрел из арбалета…

– Как скажешь, мой друг… – пожал плечами Бушар. – Пойду я, пожалуй, погоняю моих новобранцев. Надо же проверить, каковы они в деле…

– Ступай с Богом, Бушар. – Согласился сенешаль. – Только, Христа ради, не покалечь их раньше времени, они еще пригодятся в деле…

– А я тихонько… – засмеялся Бушар де Марли, развернулся и пошел во двор замка, где его рыцари знакомились с пополнением.

Сенешаль услышал трубный голос де Марли:

– Строиться, бесовы дети! Гуго! Жан! Какого *** же вы! Быстро разобрали новичков и бегом к стенам! Будем учиться пользоваться штурмовыми лестницами! После чего, всем ждать прибытия молодого де Леви, мы для него будем отрабатывать пеший бой в узких улочках!..

Ги усмехнулся в усы. Марли был верен своим повадкам, не переставая муштровать воинов даже в мирные часы…

Сенешаль всерьез задумался о той сложной политической паутине, край которой ему сегодня приоткрыл его старинный приятель Чезаре, ставший могущественным главой всего южного сектора королевской тайной службы. Ги ужаснулся мысли о том, что жизнь благородного и, несомненно, храброго графа де Фуа висела на волоске и напрямую зависела от результата беседы, которую взвалили на плечи маршала де Ла Фо. Ги надеялся, что старый де Фуа, все-таки, внемлет голосу разума и выгоды, тем самым сохранив себе жизнь.

Четыре дня прошли в томительных ожиданиях прибытия англичан во главе с Жильбером де Клэр из крепости Авиньоне. Ги рассчитывал взять пару английских рыцарей, чтобы придать как можно большую солидность и значимость своему визиту к Раймону-Роже де Фуа, ведь само присутствие английских крестоносцев в его свите должно было ясно указать графу, что и Англия теперь не сможет считаться его запасным вариантом для политических лавирований.

Ги беседовал с монахами, которых оставил ему Чезаре и убедился в их грамотности, профессиональности и, самое главное, беззаветной и слепой преданности королю Филиппу и его политике воссоединения земель королевства. Это успокоило сенешаля, придав ему некое подобие умиротворения, которое было крайне необходимо в эти дни.

Флоранс стала, на удивление, чаще приходить к нему для занятий каталонским наречием, девушка краснела и, запинаясь, объясняла свои частые посещения серьезными успехами Ги в изучении языка. Сенешаль упорно изображал невежду и, с каждым разом, ему все труднее и труднее становилось изображать забывчивость и скудоумие. Флоранс удивлялась, но сенешаль объяснял ей свои неудачи в познании языка какой-то странной слабостью, поговаривая, что, скорее всего, у него начинается какая-то болезнь. Ги лежал на постели, возле которой суетились слуги, Мария и неусыпно находись два монаха.

В конце концов, Флоранс не допустили по сенешаля, объявив ей и всей челяди, что сеньор Ги заболел, и врачи подозревают у него опасную и крайне заразную болезнь. Все это походило на правду, ведь Ги часто жаловался на плохое самочувствие в последние три дня, но тем не менее Флоранс насторожилась.

Каркассон. 19 июля 1221 года.

Наконец, прибыли англичане. В замок, под звуки труб, въехал мессир де Клэр и его «молодые львята», как их успел метко прозвать Бушар де Марли. Вид их, скажем прямо, был боевой и гордый. Молодежь отстояла крепость Авиньоне и даже провела несколько удачных рейдов по территории противника, в одном из которых, англичанам удалось разгромить большой обоз возле южных бастионов самой Тулузы, чем немало разозлили графов де Сен-Жиль. За отрядом рыцарей тянулся небольшой обоз из пяти подвод, доверху заваленных оружием, кольчугами, арбалетами и мешками с продовольствием, специями и деньгами, отнятыми у противника.

Жильбер де Клэр расстроился, когда ему доложили о внезапной болезни сенешаля, и потребовал, чтобы его, несмотря ни на что, все-таки пропустили к его больному товарищу. Монахи нехотя подчинились требованиям де Клэра, пропустили его к сенешалю и плотно прикрыли двери, оставив их наедине.

– Ги, друг мой, – взволнованно произнес Жильбер, подходя к постели «больного», – видит Бог, как я переживаю об этом скорбном известии. Дай мне утешить тебя и посидеть рядом, может быть, мое присутствие поддержит твои силы. Чем я могу помочь? Изволь, и я тотчас отправлю гонцов в Монпелье и Нарбонн за самыми лучшими лекарями…

Ги решил больше не ломать эту комедию. Он откинул полог своей постели и, приложив палец к губам, подмигнул де Клэру. Жильбер удивленно уставился на него.

– Спасибо, – тихо ответил сенешаль. – Со мной, слава Богу, все в порядке. Эта комедия была необходима, чтобы усыпить внимание шпиона, о котором я тебе говорил.

– Слава Богу, – перекрестился Жильбер, – я уже, признаться, и не знал, что думать…

Ги сел на край постели и тихо заговорил:

– Мне надо срочно ехать к графу де Фуа…

– Зачем? – Удивился де Клэр. – Тебя же, не приведи Господь, могут прикончить раз двадцать, пока ты доберешься до его столицы…

– Надо. Прости, что не могу рассказать тебе все, но, поверь, так будет лучше для тебя и всех нас.

– Я понял, мне не надо повторять десять раз. Поступай, как знаешь. Ты же у нас сенешаль…

Ги улыбнулся:

– Не переживай, все будет хорошо. Господь, я уверен, – сенешаль перекрестился, – не допустит, чтобы его верных слуг обидели враги. Мне нужны два или три рыцаря, как можно толковее и выносливее, из числа твоих воинов-англичан.

Жильбер подумал и ответил:

– Так, мессиры Артур де Беллем из рода Монтгомери, Готье де Моубрей и, пожалуй, бастард Гуго де Вер. Они все, как на подбор, грамотные сеньоры и проверенные в боях рубаки. Кстати, у Артура де Беллем есть мальчишка лет пятнадцати, Гуго де Арси, он служит младшим оруженосцем, так вот, я советую тебе присмотреться к нему. На редкость сообразительный, грамотный юноша, только одна беда, он четвертый сын рода, к тому же, мелкопоместного. Может, он тебе или, дай Боже, его величеству Филиппу сгодится…

Ги де Леви пожал ему руку:

– Спасибо, мой друг. Я ни минуты не сомневался в тебе, поэтому, я решил, на время моего отсутствия, передать тебе командование сенешальством Каркассона. Зная твой опыт обороны замков, я могу уезжать со спокойной душой.

Жильбер смутился доверием Ги и ответил:

– Сенешаль. Но, ведь есть мессир де Марли и твой сын Ги, в конце концов. Почему бы, не назначить сенешалем одного из них? Все-таки, я считаюсь чужаком среди рыцарей-франков…

– Крестоносец не имеет национальности! Все мы – сыны Божия! А, поверь мне, что кроме тебя, никто лучше не справится с таким беспокойным хозяйством, как Каркассон. Мессир де Марли, пускай, занимается своим излюбленным делом – гоняет врага и грабит обозы. Мой сын ничего не знает, да и незачем ему вникать в столь сложные и опасные дела. Его задача будет простая. Он должен обозначать преемственность моей власти здесь, да не мешать заниматься с новобранцами, оборонять нижний город и следить за припасами, скоро зима. Ко мне его не пропускать ни под каким видом! Для него я – опасно болен…

– Будет исполнено, мессир… – коротко ответил Жильбер. – Когда планируешь свой отъезд?

– Завтра поутру… – ответил Ги де Леви. – Полагаю, меня не сразу хватятся, слава Богу, что у нас гербы похожие. С собой возьму семь своих рыцарей, да трех твоих англичан. Думаю, этого будет вполне достаточно…

– Тебя не проводить?

– Пустое. Мы выедем двумя группами, вроде, как на объезд округи, а потом соединимся в лесу, что в двух лье западнее крепости. Да, чуть не забыл. Отдай, пожалуйста, распоряжения, чтобы рыцари взяли оруженосца, конюха и по четыре лошади. Так нам будет проще и легче пройти гораздо большее расстояние. Лес, где будет место сбора, мои рыцари знают. Там мы и соберемся. Оттуда, минуя замок Пруй, поедем на Мирпуа и Фуа.

– Береги тебя Господь… – поклонился Жильбер и оставил сенешаля в комнате.

Когда он шел по коридору дворца, с ним случайно столкнулась одна из служанок сенешаля – молоденькая черноволосая девушка, которая куда-то спешила с корзиной белья.

– Простите, мессир… – смущенно произнесла она.

– Ничего, мадемуазель… – Жильбер решил немного подвинуться в сторону, чтобы дать ей дорогу. – Я и не знал, что сенешаль окружил себя таки цветником!

– Ой, что вы говорите, мессир рыцарь, – смущаясь, ответила служанка, – так можно вскружить голову…

– Я был бы просто счастлив… – Жильбер широко улыбнулся.

– Мессир, вы были у его милости? – Осторожно спросила она, все еще держа в руках тяжелую корзину.

– Да, сразу, как приехал, я решил проведать моего друга. К несчастию для всех нас, сеньор Ги серьезно болен. Полагаю, что его болезнь может быть заразной, вот он и приказал никого к себе не пропускать…

– Храни его Господь, – опустив глаза, ответила служанка, – Если позволите, мне надо спешить…

– Не смею задерживать… – галантно ответил рыцарь, повернулся и пошел по коридору.

«Болен… – подумала Флоранс. – Или притворяется? Зачем? По виду рыцаря, с которым я сейчас мило побеседовала, это не поймешь. Надо будет расспросить юного де Леви. Мальчишка по уши влюбился в меня и должен проговориться, если отец задумал какую-то хитрость…».

Лес западнее Каркассона. 20 июля 1221 года.

Ранним летним утром, когда теплые солнечные лучи только начинали скользить по башням крепости, куполам церкви и крышам домов, робко озаряя их приятным розоватым оттенком, две небольшие группы конных рыцарей выехали из Каркассона. Стражники не сильно удивились столь раннему выезду патрулей, проворчав им вдогонку лишь сомнение в малой численности этих отрядов. Они немного удивились тому, что с одним из отрядов выехал священник, который слишком уверенно для своего сана управлялся с конем. «Патрули» быстро разъехались в разные стороны и, вскоре, исчезли за близлежащими холмами и рощицами. Никто в крепости и не предполагал, что на самом деле это и был сенешаль с небольшой группой проверенных воинов, которых он отобрал для крайне рискованной поездки в графство Фуа.

Приблизительно через три часа, группы встретились на опушке небольшого лесочка, что рос в двух лье от Каркассона. К несказанному удивлению рыцарей, среди них оказался сам сенешаль, который и рассказал воинам о настоящей цели их поездки.

– Доброе утро, мессиры! – Произнес Ги де Леви, снимая шлем с железной личиной. – Простите за столь внезапный выезд, но дела требуют от всех нас именно сейчас предпринять поездку в гости к его светлости де Фуа.

Рыцари с нескрываемым удивлением смотрели на сенешаля. Ги пробежался по их лицам глазами, еще раз убедившись, что он не ошибся в выборе именно этих воинов и добавил:

– Так вышло, что нам придется сегодня рискнуть, чтобы выиграть или проиграть в этой войне. От моей беседы с графом слишком многое зависит. Самое главное, что для некоторых из нас, не приведи Господь, эта дорога может оказаться последней. Враг дорого отдаст за то, чтобы узнать истинную цель нашей поездки…

Вперед выступил крепкий рыцарь Андре из отряда сенешаля. Он поклонился в седле и произнес:

– Сеньор, не извольте беспокоиться. Если, не дай Бог, враг захватит кого-нибудь из нас, можете быть уверены, что все мы лучше умрем в страшных муках, чем предадим вас и опозорим себя на веки вечные…

Все воины отряда согласились со словами рыцаря и молча закивали головами. Сенешаль улыбнулся, он и не ожидал услышать от этих храбрецов других слов:

– Спасибо, мессиры! В добрый путь! – Он поддал шпорами своего коня. Отряд тронулся в опасное путешествие. Ги повернулся в седле и приказал воинам. – С нами поедет один священник. Он везет какое-то важное письмо к епископу Фуа и его светлости. После первого привала будем вооружаться по очереди, и давать возможность второй половине воинов отдыхать и меньше томить своих коней. Берегите коней и воду, места здесь, сами знаете какие…

XVIII ГЛАВА.   Сын и отец из рода де Фуа.

Фуа. Столица графства. 25 июля 1221 года.

На удивление быстро сенешаль и его небольшая свита смогли добраться до границы владений графа. Нет, конечно, они, все-таки, повстречали на своем пути небольшие патрули мятежников, но Ги де Леви, заговорив по-арагонски, смог усыпить бдительность катаров, назвавшись отрядом наемников, спешивших к армии графа Раймона-Роже де Фуа. Предусмотрительность сенешаля сыграла на руку – все воины отряда ехали в кольчугах или гамбезонах, сняв свои сюркоты и вымазав грязью щиты, лишив врагов последней надежды быть опознанными по ним. Монах тихо следовал в хвосте отряда и стойко переносил этот сложный и опасный переход.

Когда же они подъехали к большому межевому столбу, стоявшему на небольшом холмике возле дороги на Памье, Ги приказал воинам вооружиться и, ничего не таясь, надеть сюркоты и отмыть щиты. Небольшой отряд предстал во всей рыцарской красе, блистая на солнце яркими красками своих родовых гербов, пестротой сюркотов, конских попон и флажков на копьях.

Впереди лежала сеньория Мирпуа, что немного тревожило Ги де Леви. Многие еще могли помнить герб грозного маршала крестоносной армии Симона де Монфора, не раз наводившего страх на местных жителей, громившего замки и вешавшего гарнизоны на зубцах стен.

Отряд прошел Мирпуа южнее, оставив ее твердыню за грядой холмов, которых в этой местности было гораздо больше, чем на равнинной части Окситании. Предгорья Пиренеев начинались именно отсюда и шли к землям северного Фуа – цели сенешаля и его воинов.

Через день пути они столкнулись с крупным отрядом конницы графа Раймона-Роже, который, видимо, уже знал о нахождении в его землях небольшого отряда неизвестных рыцарей. Когда отряды сблизились на расстояние полета арбалетной стрелы, сенешаль приказал развернуть свое родовое знамя и белый флаг парламентера, после чего трижды протрубил в боевой рог. Рыцари остановились, ожидая ответного шага со стороны конников графа. Ги отчетливо видел, как их командир всмотрелся в знамя, о чем-то посовещался со своими спутниками и, вынув рог, дважды протрубил ответный сигнал.

Сенешаль обернулся и, найдя среди воинов отряда мессира Артура де Беллем, громко подозвал его к себе. Молодой англичанин подъехал к голове колонны и остановил своего коня рядом с Ги де Леви:

– Слушаю вас, мессир сенешаль, – Артур склонился в почтительном поклоне.

– Мой английский друг, – произнес сенешаль воину, кивая в сторону отряда графа, – я убедительно прошу вас, зная вашу грамотность и отдавая честь вашему знатному роду, выступить в качестве герольда моего отряда.

– Это большая честь для меня, мессир, – Артур поклонился, – Что мне надобно донести до ушей их предводителя?

– Прекрасно! Клянусь Божьей матерью, лучшего герольда мне не найти и в Арагоне! – Поблагодарил его де Леви. – Скажите фуасцам, что его милость королевский сенешаль Каркассона и маршал де Ла Фо, мессир Ги де Леви и де Мирпуа желает нанести визит дружбы и вежливости его светлости де Фуа. Полагаю, что для них и этого будет вполне достаточно…

– Будет исполнено, мессир сенешаль! – Ответил Артур, развернул своего коня и в сопровождении двух рыцарей, державших знамя де Леви и белый флаг переговоров, поскакал к фуасцам.

Ги видел, как они быстро подъехали к отряду, и Артур де Беллем передал его слова. Предводитель учтиво поклонился герольду и почтительно склонил знамя графства, приглашая сенешаля и его воинов следовать за ними.

Ги отдал команду, и отряды сблизились. Навстречу ему выехал высокий молодой рыцарь, который приветствовал его от лица графа Раймона-Роже.

– Приветствую вас, маршал де Ла Фо! – Громко произнес он, подъехав вплотную к Ги де Леви. – Я, виконт Роже-Бернар де Фуа, сын и наследник его светлости графа Раймона-Роже – грозного и могущественного повелителя этих земель!

Ги улыбнулся и поклонился:

– Я рад познакомиться с сыном и наследником графа де Фуа.

– Для меня честь видеть у нас в гостях столь знаменитого и грозного сеньора, с которым мой отец скрещивал меч под Кастельнодари, Мюре и Тулузой…

– Право, не стоит. – Вежливо парировал Ги де Леви. – Честь, я надеюсь, была и будет взаимной.

– Что привело вас, сенешаль, в земли моего отца?

– Видит Бог, виконт, что исключительно желание мира и дружбы… – ответил сенешаль, – как здоровье вашего отца?

– Хвала Господу. – Холодно ответил виконт. По его лицу промелькнула еле заметная тень, которую можно было принять за досаду или чуть уловимый намек на сожаление. – Мой отец еще крепко держит фамильный меч…

– Во веки веков, виконт. – Ответил ему Ги. – Прошу прощения, а как самочувствие его сестры, доньи Эсклармонды? С нами, как раз, следует один монах-бенедиктинец, везущий какое-то письмо его святейшества к епископу Фуа, может быть, он сможет вам помочь…

– Тетушка здорова… – резко ответил молодой виконт. На его скулах резко выступили желваки. – Помощь святого отца преждевременна…

Ги понял, что между ним и тетушкой давно пробежала черная кошка.

«Да. Чезаре был прав, когда говорил мне, что с молодым виконтом будет легче найти общий язык. Посмотрим, как его отец отреагирует на мои предложения…» – решил сенешаль.

С этого момента и до прибытия в столицу графства, Ги только и делал, что рассказывал молодому наследнику о красоте и величии Парижа, могуществе его короля, чтящего кутюмы и уважающего суверенитет соседей, прозрачно намекал, что виконту просто необходимо побывать у него в замках и увидеть своими глазами древнюю Лютецию. Не забыл сенешаль и посетовать на глупость и упорство еретиков, бросавших эти благодатные земли в ужас кровавой войны. Краем глаза, Ги подмечал, что виконт внимательно прислушивается к его рассказам, и его глаза загораются странноватым блеском, когда разговор заходил о катарах и вреде для католических владений.

– Вы правы, сеньор маршал, – ответил как-то виконт, словно в забытьи, – катары замучили нас до смерти. Моя тетя абсолютно не желает понять, какую угрозу они нам приносят.

– Донья Эсклармонда, видит Бог, просто заблуждается, только и всего… – якобы утешил его Ги де Леви. – Полагаю, что достаточно одной беседы с пастором, чтобы вернуть эту душу в лоно церкви…

– Нет, маршал, вы ошибаетесь! – Сверкнув глазами, резко ответил виконт. Его руки побелели, с силой сжимая поводья своего коня. – Отец сам и не знает, что ему делать со всем этим сбродом, оккупировавшим юг графства и превратившим его в рассадник катарской чумы!

– Мне кажется, что надо обратиться за помощью к королю Арагона… – с рассеянным видом ответил Ги.

– О чем вы говорите, сеньор! На престоле Арагона сидит юнец, у которого нет сил, чтобы обуздать своих вассалов в королевстве! Как бы нам ему самому, в пору, помогать не пришлось! Отец сам прекрасно понимает, что… – внезапно виконт запнулся, поняв, что сболтнул лишнего. Он посмотрел на сенешаля, который отвел голову, якобы любуясь красотами предгорий.

Ги обернулся к нему и, изображая рассеянность, спросил:

– Вы, виконт, о чем-то изволили говорить? Я, прошу прощения за бестактность, немного увлекся красотами Фуа и прослушал ваши слова…

– Нет-нет, сеньор Ги, я говорил, как раз, о чудотворных источниках, что бьют неподалеку от столицы.

– Надо будет проведать эти источники. – Поклонился в седле сенешаль, разыгрывая из себя простачка. – Вы, я надеюсь, составите мне компанию?

– С превеликим удовольствием, сеньор Ги… – успокоившись, ответил виконт.

– Вот, и, слава Богу, мы уже видим Фуа. – Ответил Ги, кивая головой на большой город, раскинувшийся у подножия предгорий. – Я бывал в этих местах, и не раз…

– Мне говорил отец, как ловко вы нашу блокировали столицу, отстроив крепость Лабар и отрезав его от снабжения…

– Ох, дорогой мой виконт, это была война… – грустно ответил Ги. – Всякое приходилось…

– Это слова благородного дона! – Поклонился виконт, отдавая дань уважения скромности маршала, не раз побеждавшего его отца. – Ваш герб, несомненно, один из древних в королевстве?

– Отнюдь, виконт. – Скромно ответил Ги де Леви. – Стропила на гербе моего первого предка лично начертил землей дед нынешнего короля Филиппа, его величество Филипп Первый…

– Это огромная честь… – виконт удивленно поднял вверх свои густые брови. – Если не ошибаюсь, вы состоите в родстве с благородными де Лара?

– Увы, был когда-то. Умерла моя бывшая супруга Санча, урожденная де Лара, дочь великого аделантадо границы Арагона буквально через пару лет после свадьбы. Волею судьбы, видимо. А ведь моим сватом был сам покойный король Педро Защитник – победитель при Лас-Навас-де-Толоса…

– Неужели?! Сам великий Педро? Бог ты мой! – Поразился Роже-Бернар де Фуа.

– Я, к слову, лично руководил отправкой траурной процессии с телом покойного короля, погибшего в битве при Мюре. Воистину, мой друг, неисповедимы пути Господни… – с нескрываемой грустью в голосе произнес Ги де Леви.

– Аминь! – Ответил виконт, осеняя себя крестным знамением. – Мой отец позволил и себя втянуть в эту глупую авантюру! Сунулся помогать северному соседу. Сколь людей полегло…

Последние слова виконт произнес сквозь зубы, не скрывая ненависть к графам де Сен-Жиль.

– Оставьте, мой друг. – Как бы вскользь ответил сенешаль, зондируя почву для более продуктивного контакта. – Ваш отец поступил, как и подобает вассалу, идущему на зов своего сюзерена…

– Кого? Графа де Сен-Жиль? Еретика, труса и интригана? – Возмутился виконт. – С чего это вы взяли, что графы де Фуа являются вассалами графов Тулузы?..

– Ну, как же… – наигранно удивился сенешаль. – Разве не вассальный долг погнал вашего отца под Тулузу?

– Нет, граф де Сен-Жиль обещал разобраться с одной старинной тяжбой, омрачавшей отношения между нашими домами последние два столетия…

– Простите, виконт, я не знал… – вежливо ответил сенешаль.

Ги незаметно улыбнулся и подумал:

«Прекрасно! Виконт, клянусь богом, будет верным другом короне Франции. Да и после разговора с ним я понял, за какую нить я могу перетянуть Раймона-Роже…».

Они подъехали к воротам Фуа, на башнях которых горделиво реяли флаги Раймона-Роже. Трубачи торжественно и громко запели, оглашая прибытие Ги де Леви. Сенешаль повернулся к своим воинам и тихо произнес:

– Будем предельно вежливы и учтивы. Мы – гости…

Рыцари усмехнулись, отряд поднялся в цитадель, миновав узкие и извилистые улочки нижнего города, и въехал в раскрытые ворота твердыни графа.

Хозяин этих земель, гордый и отважный граф Раймон-Роже лично встречал незваных гостей. Он немного постарел и погрузнел, раздавшись вширь, его лицо избороздили глубокие морщины потрясений и испытаний, седина густо посеребрила виски и бороду. Но, несмотря на годы, это был все тот же грозный и независимый пиренейский властитель, пытающийся сохранить свое независимое княжество от посягательств сильных мира сего.

Десять лет суровых испытаний, постоянных поражений и угрозы крестового похода закалили сердце и волю талантливого правителя, но, вместе с этим, вынудили его к постоянному лавированию и поиску сиюминутных выгод, зачастую в ущерб своих стратегических интересов.

Попытка дома де Фуа создать в Пиренеях независимое государство постоянно наталкивалось на суровое и грозное, а подчас и вероломное, сопротивление соседей. Графам приходилось лавировать, перенося свой оммаж от Арагона к Тулузе, от Тулузы к Англии, пока, наконец, на горизонте не возникла куду большая, чем все предыдущие, угроза – Франция и крестовый поход.

Словно двуглавый орел, этот кошмар, а иначе его нельзя было назвать для дома де Фуа, налетел на плодородные и благодатные земли Окситании. Неутомимый Симон де Монфор и его крестоносцы, за спинами которых маячила грозная тень их верховного сюзерена и повелителя, истинного игрока в этих кровавых шахматах под названием «политика», – короля Франции Филиппа Завоевателя, ринулся грабить и разорять все, что попадалось им под руку. Костры Безье, Каркассона, Лавора, Минерва и остальных городов озаряли кровавыми заревами ночи древнего края.

К несчастью для Раймона-Роже, все ставки, на которые он решался играть, оказывались, рано или поздно, проигрышными. Первым погиб, попав под горячую руку крестоносцев, его сосед, виконт де Тренкавель. Его сын-юнец до сих пор вынужден прятаться в Арагонском королевстве и влачить жалкое существование. Вторым, позволив втянуть себя в интриги и поверив в возможность создания могучего королевства по обе стороны Пиренеев, погиб король Педро Защитник, зарубленный в битве при Мюре.

И вот судьба, казалось, улыбнулась графу де Фуа под стенами Тулузы, подарив надежду на прекращение кошмара вместе со смертью графа Симона, но, это был лишь призрак спасения. Раймон-Роже, все глубже и глубже втягивался в водоворот войны, он по инерции продолжал поддерживать непостоянного, трусливого и вероломного графа де Сен-Жиль, поставлял ему наемников, лавировал между католической церковью и катарами, осевшими в его владениях, свивших свои гнезда в его горных замках и толкавших его к пропасти.

Граф метался, уступая своей сестре Эсклармонде, одной из могущественнейших еретичек, предоставлял убежище лишенным земель рыцарям и бежавшим катарам, чем навлекал на свою голову и владения кровавый меч крестоносцев.

Известие, что в его землях появились крестоносцы, до нервной дрожи проняло Раймона-Роже. То, чего он так боялся и о чем не желал думать, само постучалось в его двери. Постучалось нагло, смело и беззастенчиво. Война, сжимая в своей костлявой руке огромный смертоносный меч, вплотную подошла к Фуа. Граф старался не подавать вида, улыбался и даже побывал на большой охоте, но, засыпая, каждый вечер молился о спасении своего рода и владений.

«Самое удивительное, – подумал граф, глядя на подходившего к нему сенешаля Ги де Леви, – что судьбе угодно сводить меня именно с этим рыцарем вот уже на протяжении двадцати лет. Я помню, как он молодым послом проезжал через владения к королю Арагона. Если не ошибаюсь, он был до странности внимателен ко всему, что попадалось ему на пути следования. Потом, именно он привел части покойного Симона к городу Фуа, осадил его и обрек на голод. А сколько раз он был свидетелем моего позора! Кастельнодари, Мюре! Боже, сколько мне еще осталось терпеть эти муки? Значит, теперь уже недолго, раз приехал именно он…»

Граф радушно улыбнулся и, разведя широко свои руки, произнес:

– Бог мой! Мессир Ги де Леви! Глазам своим не верю! Что привело в мой дом и мои владения столь знаменитого человека?

Ги учтиво поклонился и ответил:

– Визит дружбы, старой боевой дружбы, вынудил меня прибыть к вам, дорогой граф. Надеюсь, наша вражда носит только поверхностный характер?..

– О чем вы говорите, сенешаль! Наши встречи были часты, хотя, видит Бог, мне было бы куда приятнее скрестить с вами кубки, наполненные вином, а не копья на поле брани!

Сенешаль поклонился и произнес:

– Великие слова великого человека! Именно для этого я и решил навестить вас, ваша светлость граф Раймон-Роже де Фуа. Полагаю, что за бокалом доброго вина нам найдется, о чем поговорить…

– Это большая честь для меня и всего графства, сеньор маршал де Ла Фо. – Величественно ответил граф.

Ги де Леви заметил, как бегали глаза графа, и он догадался, что вокруг находится много катаров, оказывающих сильное давление на семейство Фуа, удерживая его в постоянной войне.

– Рекомендую вам, дорогой граф Раймон-Роже, моих рыцарей свиты, среди которых есть иностранные сеньоры, принявшие крест.

– Поразительно! – Наигранно восхитился граф. – Даже иностранцы принимают участие в решении внутренних проблем Франции…

– Это англичане, ваша светлость. – Уточнил сенешаль, наблюдая за реакцией графа. – Они приняли крест, и руководит ими знаменитый мессир граф Жильбер де Клэр служивший еще королю Ришару Кёрдельон!

– Бог мой! – Удивился, но на этот раз искреннее, граф. – Англичан привел сюда знаменитейший сеньор из рода де Клэр? Матерь Божья…

– Он мой старинный друг, как и вы, граф. – Улыбнулся Ги де Леви. – С ним, как и с вами, ваша светлость, мне не раз приходилось сталкиваться в сражениях. Со временем, противостояние вылилось в искреннюю дружбу и уважение к храбрости, верности, отваги и благородству…