Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"
Автор книги: Виктор Бушмин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 38 (всего у книги 198 страниц)
Прибывшим рыцарем был Ангерран де Шомон, сенешаль графства Вексен. Ангерран несколько постарел. Постоянные пограничные стычки, мелкие набеги, разъезды и инспекции замков и крепостей графства избороздили, некогда румяное и улыбчивое, лицо сенешаля сеткой морщин. Волосы возле висков уже немного тронула седина, а макушка уже начала потихоньку лысеть (это Людовик увидел, когда рыцарь встал на колени перед ним, склонив свою голову).
– Сир! Графство Вексен приветствует своего повелителя и доброго сюзерена! Рыцарство ждет ваших приказов! Только что я вернулся из рейда по территории Нормандии и Жизора. Мы немного пощипали рыцарей короля-герцога, постоянными налетами мешаем англичанам, как следует обложить наши крепости и замки осадой…
Людовик улыбнулся. Он был рад, несказанно рад, видеть Ангерана де Шомон, слишком мало у него было таких вот, верных и преданных, людей.
– Встаньте, сенешаль! Мы несказанно рады видеть тебя и приветствовать все славное рыцарство, ополчение и духовенство графства Вексен в твоем лице. – Людовик повернулся к одному из рыцарей охраны. – Мессир, потрудитесь срочно пригласить сеньора де Леви ко мне в палатку.
Рыцарь охраны поклонился и поспешил выполнять распоряжение короля. Король и де Шомон вошли в палатку.
– Садись, де Шомон. Рассказывай. – Король сел сам и указал на стул, стоявший возле него.
Ангерран де Шомон сел и, вытерев вспотевшее лицо полотенцем, которое протянул ему лично Людовик, начал говорить:
– Англичане и нормандцы поначалу вломились к нам нагло, пренебрегая всякой осторожностью. Они рассчитывали, что мы, узнав их численность, убежим или запрёмся в крепостях и замках. Для вида, чтобы их успокоить, я так и сделал…. Вернее, послал нескольких своих верных людей, переодетых монахами, сообщить им об этом.
В первую же ночь я, прихватив с собой только пятьдесят самых проверенных рыцарей и сто конных арбалетчиков, напал на их лагерь. Даже не лагерь, а так, сборище палаток, толком никакого охранения. Мы посеяли панику, пожгли много палаток, убили порядком их рыцарей и ушли в ночь. Они толком даже не успели проснуться!
На следующую ночь, нет, я путаю, под утро этой же ночи, я вернулся обратно и атаковал снова. На этот раз, с двух сторон! Арбалетчики стреляли англичанам в спину. Мои рыцари вломились к англичанам, полусонным, в противоположной стороны! И так, практически, каждую ночь, за исключение ночей с пятницы по понедельник. Я ведь истинный христианин, а не язычник какой! Еще не хватало гореть в геенне огненной из-за них, проклятых!
Сенешаль, еще совсем недавно с упоением рассказывавший о своих, далеко не рыцарских, методах войны, набожно перекрестился.
Король, доселе внимательно слушавший доклад сенешаля, улыбнулся. Ему нравился этот, несколько грубоватый, но страшно прямодушный рыцарь.
– Я слышал, ты недавно стал отцом? – Спросил король. – Как назвал сына? Кто крестник?..
Сенешаль немного смутился:
– Сир! Моему сыну Гильому уже пошел четвертый год. Малыш, слава Богу, крепкий, здоровый. Крестил его сам достопочтенный Адам, аббат Сен-Дени. Я Вам неоднократно писал, приглашал, но, видимо, Ваше величество были сильно заняты…
Король покачал головой, как быстро летит время! Да, действительно, он что-то припоминает. Да, конечно же, он получал несколько писем, написанных самим аббатом Адамом (де Шомон был неграмотным), в которых его настойчиво приглашали в Вексен…
– Прости меня, мой верный паладин, если сможешь. К несчастию, у королей совсем не бывает свободного времени, чтобы проведать своих верных друзей! Я не оговорился, де Шомон! Именно друзей, к которым я причисляю тебя и еще нескольких дворян.
В это время полог палатки приоткрылся и вошел де Леви.
– Сир! Сенешаль графства Дре, Годфруа де Леви, рыцарь, прибыл по Вашему повелению!
– Ну, так входи, раз прибыл! – Засмеялся король. – Не узнаешь нашего верного де Шомона?
Годфруа вытаращил глаза от изумления. Он, раскинув руки в стороны, побежал навстречу Ангеррану:
– Ангерран! Дружище! Как я рад тебя видеть! Боже мой! Сколько лет, сколько зим! Как ты, брат мой? Как семейство, супруга Матильда, сынишка Гильом?..
Они обнялись. Ангерран подхватил де Леви и приподнял его:
– А ты-то как? Как дела? Луиза, наверное, все хорошеет и хорошеет?..
Они дружно рассмеялись.
– Простите, сир! Не смогли сдержаться. Все-таки, столько всего вместе пережили! – Начали они оправдываться.
Король улыбнулся и махнул рукой:
– Ничего, сеньоры! Я, признаться, даже рад, что увидел столь искреннюю встречу! Это говорит о многом. Раз у меня есть такие, как вы, верные друзья, я уверен в победе!
– Спасибо за слова, сир!.. – ответили почти хором рыцари.
– Вот и прекрасно! А теперь, чтобы, хоть как-то, загладить свою вину перед тобой, мой верный де Шомон, я предлагаю договориться о помолвке твоего старшего сына Гильома с моей, правда, не совсем законнорожденной, дочерью Изабеллой. Она, как раз, сверстница твоему сыну Гильому. Согласен?
Ангерран упал на колени перед королем:
– Сир! Вы даже не представляете, какая это честь для меня, моего сына и всего нашего рода де Шомон! Мы ведь, так, мелкие люди, а ваша дочь!..
Король топнул ногой:
– Кто это «мелкий», ты? Перестань, прошу тебя, де Шомон! Для меня ты был, есть, и останешься самым великим, потому что ты, и Годфруа де Леви, одни из немногих моих друзей!
Их разговор прервал начальник охраны, доложивший о прибытии послов от короля Генриха Английского. Король посмотрел хмуро:
– Этого сейчас только не доставало! – Он повернулся к Годфруа. – Кстати, я хотел спросить у тебя, не было ли чего-нибудь странного или подозрительного в последнее время?..
Годфруа ответил:
– Сир! Было, причем предостаточно…
IV Жизор. (продолжение)
Королевский лагерь. Возле реки Эпта. Июнь 1109 года.
Переговоры, естественно, завершись провалом и официальным объявлением войны. Генрих Английский не решился принять вызов Людовика и отказался участвовать в поединке…
Этим же вечером к Людовику приехал рыцарь Жерар де Сен-Валлон, которого он отправлял наблюдателем к графу Анжуйскому, с сообщением о том, что граф активизировал боевые действия и взял Майенн. Это было приятное известие. Граф анжуйский начал активную оккупацию графства Мэн, пользуясь тем, что главные силы Нормандии были сосредоточены возле Жизора и Брэя. Медлить с началом боевых действий было уже нельзя, армия плохо контролировалась, вот-вот могла сама начать самостоятельные рейды.
Король созвал походный совет, на который пригласил всех военачальников, включая и командиров небольших отрядов. Тщательно расставив оцепление (не исключено, что шпионы англичан есть в лагере), Людовик сообщил сеньорам:
– Мессиры! Медлить больше нельзя! На следующей неделе, максимум через одну неделю, мы изволим атаковать позиции короля Англии Генриха. Мессир герцог. – Король обратился к герцогу Бургундии. – Прошу вас отвести триста своих рыцарей правее Жизора, найти места для безопасной переправы через Эпту. Выезжать можете прямо сейчас, если вам так удобно. Остальных рыцарей оставьте в моем личном распоряжении…
Герцог поклонился и вышел. Король немного сомневался в герцоге. Людовика беспокоила некоторая нерешительность и, я бы сказал, трусоватость Гуго Бургундского. К тому же, от него могла исходить утечка информации.
Отправив герцога с отвлекающим маневром, Людовик произнес:
– Да простит нам Бог, но атаковать нормандцев мы начнем завтра, с первыми лучами солнца!
Раздались встревоженные голоса. Король кашлянул, привлекая внимание, и продолжил:
– Жизор, как вы знаете, практически неприступен. У нас нет достаточного количества осадных машин для его взятия. Но, используя хитрый маневр, можем завладеть мостом. Будет плацдарм, будет и атака! Захватив инициативу, мы сможем диктовать свои правила игры Генриху!..
Гильом де Невер решил возразить:
– Сир! Утренняя атака, я бы сказал, не совсем укладывается в нормы рыцарской морали и этики. К тому же, без заутрени и молебна…
Король кивнул головой:
– Да простит нам Господь, но Генрих столько раз вероломно плевал на все нормы и устои рыцарской этики и морали, что наша атака утром сродни детской шалости! С трусами, клятвопреступниками надо поступать их же методами!
Граф Робер, до этого молчавший, треснул кулаком по столу:
– Простите, сир! Не сдержался! Сколько мы будем продолжать играть с нормандцами в честность и рыцарство! Они просто издеваются над нами, смеются в полный голос, плюют нам в лицо! А мы? Будем соблюдать нормы? Лично я сам выведу своих воинов в первой колонне, если, сир, вы мне позволите быть впереди вас!
Король удовлетворенно кивнул головой:
– Граф Робер! Я никогда не сомневался в вашей верности, а уж в вашей отваге тем более! Можете возглавить авангард нашей атаки. Кто еще желает, мессиры?
Графы де Бомон и де Руси вызвались идти вместе с графом Фландрии. Остальные тоже рвались в бой.
– Спасибо, сеньоры! Я и не сомневался в вашей храбрости. Теперь, мессиры, так сделаем. Граф Роберт вместе с графами Матье и Эблом атакуют мост и, прорвав охранение, двигаются прямо к Жизору. Следом за ними атакуют англичан отряды графов де Блуа и де Невер. Ваша задача простая. Расширить плацдарм вправо и влево соответственно и удержать мост. Пехотинцев всех придаем мессирам де Нанси и де Монтонкуру, они специалисты в работе с пехотой и ополчением, пусть, по возможности, попробуют укрепить мост и сделать рядом понтонную или паромную переправы. Остальные рыцари объединяются в мой личный штандарт для решительного удара по главным силам англичан и нормандцев. С Богом, сеньоры! Ждать больше нельзя! Помолитесь за удачу вместе со своими рыцарями, завтра она нам, ох как, понадобится!
Командиры отрядов покинули палатку короля. Людовик попросил Годфруа задержаться:
– Знаешь, я сильно переживаю! Если этой ночью англичане не отправят часть своих войск на помощь своим, зажатым в графстве Мэн, нам придется туго! Ох, как туго!..
– Помолимся, сир! Пусть Господь Вседержитель поможет нам восстановить справедливость!
– И, самое главное. Я специально направил де Блуа на правый фланг, оттуда нам меньше всего ждать неприятностей. Попрошу кузена де Вермандуа, время от времени, приглядывать за графом. Всё, Годфруа, с Богом!..
Король и сенешаль де Леви встали на колени перед походным алтарем короля и стали молиться. Наступала ночь перед утром понедельника.
Лагерь англичан. То же время.
Король Генрих получил неприятные известия о взятии Майенна немного раньше короля Людовика.
– Фульк! Скотина! Улучил момент, и ужалил, словно змея! Лестер, Мортимер, Йорк! Подойдите ко мне!
Генрих забыл, что сейчас уже вечер и сеньоры все в своих палатках.
– Рожэ! Пригласи ко мне в палатку сеньоров Лестера, Мортимера, Йорка!
Молчаливый слуга исчез. Через несколько минут, в палатку короля вошли сеньоры, за которыми посылали.
– Проходите, сеньоры! У нас беда! Нет! Проблема, и очень большая!..
Лица командиров вытянулись (что еще нового?).
– Граф де Анжу атаковал наши гарнизоны в Мэне и захватил Майенн! Он требует, по праву наследия, возвратить графство Мэн его супруге Эремберге, дочери покойного графа Илии де Мэн. Как же я устал! Все только и делают, что требуют, требуют, требуют! Голова кругом идет!..
Графы смотрели на буйство короля и недоумевали. Они то тут причем! Генрих, забыв все нормы королевского приличия, ходил из угла в угол шатра, размахивая от возбуждения руками.
– Сеньоры! Делаем так! Это мой приказ! Берите все свои части и ускоренным маршем, прямо сейчас, выступайте в Мэн! Отбейте графство, выгоните проклятого Фулька Анжуйского из Майенна! Гоните его до Анжера! Хоть до Алжира! Лишь бы я больше не слышал о графстве Мэн!..
Графы поклонились и молча покинули палатку. Спорить с королем, особенно в такие минуты, было бесполезным делом. Отойдя от палатки на приличное расстояние, граф Андре де Йорк произнес:
– Интересное дело! И, как же он думает, мы сможем выбить нашими силами отряды анжуйцев? После присоединения Турени и союза с графами Маршскими, у графа Фулька приличная армия!
Амори де Лестер махнул рукой:
– Плевать! Пусть, что будет, то и будет!..
Рожэ де Мортимер ворчливо заметил:
– Конечно! Тебе легко говорить! У тебя, самый маленький отряд, с тебя и спрос будет меньше, чем с остальных! А у меня полторы тысячи копий!
– Вот! Вот! И у меня тысяча!.. – кивнул Йорк.
– Сеньоры! Ничего не поделаешь! Воля короля для нас закон! Поднимаем отряды и спешно отправляемся в Мэн. Лично мне нет никакого резона попасться на глаза Генриху, особенно если он зол, как сейчас! – Сказал де Мортимер и пошел в сторону палаток, где располагались его рыцари.
Под утро, палатки были свернуты и отряды стали покидать лагерь англичан.
Королевский лагерь. Возле реки Эпта. Ночь перед битвой.
Король Людовику сообщили о начале передвижений в лагере англичан и нормандцев. Точные данные разведки доносили только количество убывших отрядов и число рыцарей. Убыли три отряда в западном направлении общей численностью до трех тысяч копий. Это уже было серьёзно!
– Что задумал Генрих? – Произнес вслух Людовик. – Не похоже, чтобы у него начались серьёзные проблемы с лояльностью его вассалов. Тогда, что это? Обманный маневр или перегруппировка сил? Одно ясно, общая численность рыцарей у нормандцев стала значительно меньше нашей. А вдруг Генрих спешно перебросил свои ударные силы в район графства Перш! Я же оттуда стянул рыцарей под Вексен, придав их де Шомону! Боже мой! Графство абсолютно незащищенное, только небольшие гарнизоны в приграничных замках, да епископское ополчение! Но это не воинство, а так, чернь! Их потопчут и просто раздавят эти нормандцы!
Король зазвонил в колокольчик, спешно вызывая нарочного. На зов короля вбежал растрепанный оруженосец.
– Скорее скачи к мессиру Ангеррану де Шомон и передай мой личный приказ: срочно отправить части графства Перш к себе домой! Срочно!!!
Оруженосец мгновенно исчез.
Людовик вдруг хлопнул себя рукой по лбу:
– Идиот, я! Идиот! Это же надо было додуматься и отправить герцога Гуго с отрядом на разведку переправ! Теперь лишился еще трех сотен рыцарей…
Людовик сел и, обхватив голову руками, стал думать.
– Решиться на атаку, или нет? Риск, конечно, велик…. Хотя, кто не рискует… решено! На рассвете, как и договорились с командирами, будем атаковать! Была, не была!..
Лагерь англичан. То же время.
Король Генриху также доложили об уходе значительных сил французов из королевского лагеря. Генрих улыбнулся:
– Людовик испугался! Он, или перегруппировывает силы, или его уже начали покидать отряды сеньоров…
Когда же ему доложили, что ушедшими отрядами командовали граф де Перш и герцог Бургундии, радости Генриха не было пределов:
– Абсолютно точно! Перш, видимо, испугался за своё графство, узнав, что мои части ушли в его сторону! Герцог Бургундский всегда слыл трусоватым сеньором, вот и отвел свои части домой. Прекрасно! Военных действий не будет, будем «толочь воду в ступе», изнуряя себя бестолковыми и малозначащими переговорами!
Король Англии удовлетворенно потер руки и решил лечь спать немного раньше обычного. Сегодня король решил расположиться в замке Жизор, а не в лагере. Напряженность последних дней сильно измотали его. Лагерь нормандцев стал располагаться на отдых, командиры решили дать и солдатам отдых, уменьшив караулы и отменив вооруженный резерв почти полностью, за исключением небольшого отряда мессира графа Оноре де Мандевиля, который к старости стал ужасно подозрительным и мало кому мог доверять. Вот и сегодня вечером, выслушав слова короля о «невозможности атаки со стороны короля Франции», старый граф вернулся в свою палатку и, ворча на весь мир, произнес:
– Ну, не верю я этим французикам! Хоть убейте меня, не верю!..
Подчиненные ему рыцари пожали плечами, но спорить с хозяином не решились, зная его суровый нрав.
Граф почесал лысину и добавил:
– Нечего нам смотреть на беспечность и разгильдяйство «англичан». Будем спать вооруженными. Две трети коней не расседлывать! Рыцарям кольчуг не снимать! Жечь костры и обходить свои палатки караулом!..
«Англичанами» старый граф Оноре называл тех нормандских сеньоров, которые почти постоянно жили в Англии и практически позабыли свои нормандские корни.
Оба лагеря постепенно погружались во тьму ночи. И, если у французов рыцари неспешно готовились к утренней атаке, нормандцы нежились в бездействии. Людовик приказал увеличить количество караулов, чтобы лишить английских лазутчиков возможности увидеть все приготовления и предупредить короля Генриха. В конце концов, ночь поглотила всё вокруг.
Королевский лагерь. Возле реки Эпта. Ночь перед битвой.
Сон не шел к Людовику. Кликнув своего слугу, Анри-Лотарингца, ставшего королю кем-то вроде телохранителя, они решили прогуляться по лагерю, послушать разговоры и угадать общее настроение в армии перед страшным боем. Раньше, Анри служил у Годфруа де Леви, который проверил этого человека на преданность и верность во время похищения бумаг в Руане.
На удивление, в лагере было спокойно. Воины неспешно готовились ко сну, кто-то чинил свои кольчуги и брони, некоторые точили мечи и подкрашивали щиты.
В общем, лагерь короля Франции не сильно волновался. Воины верили в Людовика, его правоту, подкрепленную вызовом на судебный поединок короля Англии. Возле одного из костров, вокруг которого собралась большая группа рыцарей и других воинов, Людовик решил задержаться.
Собравшиеся воины с нескрываемым интересом слушали какого-то рассказчика. Людовик со слугой решили незаметно присоединиться к ним и послушать, о чем шел рассказ.
Рассказчик, молодой и, судя по южному певучему говору, окситанский рыцарь, с упоением рассказывал об испанских войнах с арабами. Он, вряд ли участвовал в них, но, скорее всего, в них участвовали его родичи, от которых он и набрался этих историй…
Это был невысокий, худощавый и черноволосый юноша лет восемнадцати. Одет он был в гамбезон, который сделан был, скорее всего, из двух-трех слоев провощенной материи. Поверху него была надета прекрасная испанская чешуйчатая броня, сделанная из мелких стальных пластинок. Испанские оружейники до сих пор использовали вестготские типы броней, прекрасно защищающих от мусульманских стрел и копий. Шлем, меч, и щит рыцаря лежали рядом.
Людовик встал в тени палатки и прислушался.
«…После героической смерти Сида Кампеадора его вдова Химена Астурийская еще около двух лет героически обороняла город Валенсию и все окрестности от нападений обнаглевших мусульман. Истощив практически все силы и средства, она решила обратиться к королю Кастилии Альфонсу Шестому. Но король, послушав плохих советчиков, скорее всего это были гранды, обиженные в свое время покойным Сидом, отказал Химене в помощи, сказав, что Валенсия и окружающие ее земли слишком удалены от его владений, чтобы он смог оказать ей деятельную помощь. Разгневанная донья Химена сожгла город Валенсию и все селения вокруг него. Горько оплакивая потерю этого важного города, донья Химена перевезла останки своего великого супруга в монастырь святого Петра в Карденье близ Бургоса. Мой старший брат Альфонс, состоявший в войске Сида, сопровождал ее. Почти все воины Сида разбрелись после этого, кто куда. Брат мой вернулся домой в графство Тулузское. В это время, как раз, умер мой отец, старый сеньор Педро де Альфаро. Вот брат мой и принес оммаж графу за владения отца…».
Людовик улыбнулся. Он вспомнил, что в его войска пришли несколько южан, среди которых был молодой Раймонд де Альфаро, третий сын старого Педро, вассала графа Тулузского. Сугерий после беседы с ним отметил, что де Альфаро образованный и грамотный рыцарь, у которого есть склонности к ведению разведывательной работы. Людовик тогда кивнул и ответил:
«Давай позже посмотрим на Юг. У нас дел в Центре и на Севере по самое «не могу»!..»
Тем не менее, король заинтересовался, с какой целью именно сейчас молодой де Альфаро рассказывает о Сиде и испанских войнах.
«… Потеряв Валенсию, старый Альфонс начал терять свои пограничные земли, одну за другой, под натиском мусульман. Султан Юсуф-ибн-Тешуфин умер почти столетним старцем, положив начало династии Альморавидов в Испании. Его наследник Али, в подражание всем благочестивым мусульманам, начал свое царствование священной войной против христиан. Его наместник Темим быстро осадил и взял Уклес, сильно укрепленный и важный город в приграничье. Кастилия и остальные испанские земли оказались под угрозой покорения. Мой брат Альфонс вместе с множеством других южных рыцарей направился на помощь кастильцам. Старый Альфонс Кастильский, увидев, какая мощная армия собралась под его началом, решил не выступать самому, а назначил командующим своего малолетнего сына, одиннадцатилетнего Санчо. Самое страшное, что Санчо был его единственным сыном и наследником! Гордыня так обуяла короля Альфонса Кастильского, что не позволила ему взглянуть в глаза реальности. А реальность была такова, что мусульмане шли на священную войну, в то время как большинство кастильских и французских рыцарей, как на забаву или сорокадневный поход. Пока Темим терял время около Уклеса, к нему подошла огромная армия христиан. Численное превосходство христианской армии было таким огромным, что Темим испугался и решил, вначале, отступить. Местные мусульманские вожди пристыдили его за то, что он решил бежать перед «побежденными при Салаке христианами».
Наступило 29 мая 1108 года. Мусульмане построились и, с мужеством отчаяния, напали на центр христианской армии. Правый фланг, на котором находились кастильские гранды, бросился в паническое бегство. Мусульмане, тем временем, прорвали ряды в центре армии, и напали на свиту молодого принца Санчо Кастильского. Одиннадцатилетний мальчик обнаружил поразительное бесстрашие, невероятное в его малом возрасте! Его конь был пронзен десятком мусульманских копий. Тогда, дон Гарсия де Кабра, его опекун, вытащил принца из-под убитого коня и прикрыл своим щитом. Брат мой Альфонс был рядом с ними. Марокканские наемники атаковали их. Поняв, что сражение было практически проиграно, рыцари, составлявшие свиту принца, решили биться до конца. Им было стыдно за своих кастильских товарищей, позорно бежавших с правого фланга в самом начале боя. Кони многих были убиты или ранены. Рыцари спешились, ощетинись копьями, стали на смерть биться. Дон Гарсия да Кабра был убит, правда, перед этим, он зарубил собственным мечом семерых эмиров! Брат мой был контужен ударом палицы по шлему и упал возле него. Следом за ними погиб молодой принц Санчо. Армия кастильцев была разгромлена полностью. После битвы Темим разыскал моего брата Альфонса, лежавшего под телами убитых. Он попросил его, тяжелораненого и с ним еще пять франкских рыцарей, сопроводить тело юного принца Санчо к его отцу, глупому и недальновидному королю Альфонсу. Темим после этого взял города Куэнка, Гуэта и Окана. Толедо, древняя столица вестготских королей, была открыта для нападения…»
Рассказчик грустно вздохнул, подпер рукой подбородок и произнес:
«Только сила в духе людском и вера в правоту своего дела, или правоту их короля и суверена, может победить несметные полчища неправедных врагов! Верьте, воины, завтра мы разобьем англичан! С нами Бог и великий король Людовик! Мне же отец прочил церковную службу, даже практически договорился о покупке должности и кафедры аббата в приходе возле Нима. Но я решил, пусть простит меня моя семья, пойти служить новому королю франков. У нас, на Юге, все только и говорят о богоприятной работе Его величества. Вот и я решил – лучше мечом послужить церкви и славе Франции, чем псалмами! Тем более, что у нас начала буйным цветом расцветать всевозможная ересь. Особенно преуспели катары-альбигойцы. Поговаривают, что даже многие сеньоры стали обращаться в их веру и покровительствовать им. Мне это не по душе!..»
Слушатели возбужденно закивали в знак согласия с ним.
«Молодец, парень!» – Решил Людовик и со своим слугой незаметно отошел от костра. Они вернулись к себе. Теперь можно и вздремнуть перед боем…
