Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"
Автор книги: Виктор Бушмин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 186 (всего у книги 198 страниц)
Король молча прошелся еще несколько раз перед строем рыцарей. Он размышлял, чтобы еще ему сотворить с воинами, попавшими в плен.
Один из его спутников, молодой и знатный рыцарь Жильбер де Клэр что-то шепнул ему, поклонившись. Это был благородный и порядочный рыцарь, которому претило проявление ужасных манер короля. Жан удивленно поднял бровь и кивнул, сказав:
– Хорошо, де Клэр! Рыцари! Вас всех я объявляю заложниками и выпущу на свободу только после уплаты вашими родичами выкупа в размере одной тысячи ливров за рыцаря, имеющего право распускать квадратное знамя! Рыцарь с треугольным флажком должен заплатить выкуп в пятьсот ливров, простой рыцарь – триста ливров. Оруженосцы и конюшие, из числа благородных семейств – по сто ливров.
Это были большие суммы выкупов. Король помолчал немного и добавил:
– Простолюдинов из числа прислуги – повесить на стенах замка! Те, кто пришли наемниками из других земель, могут прейти на службу ко мне и моим людям! Хорошие и добрые мечи мне не помешают!..
Юбер де Бург, пожилой и верный своей присяге, наместник короля в Нормандии, четко и быстро исполнил приказ короля. Пленник был отведен в мрачный каземат донжона Фалез в Руанском замке и оставлен под присмотром четырех рабов-сарацин, ни слова не понимавших по-французски.
Позднее, во время беседы, завязавшейся за ужином, Юбер остолбенел, узнав от Гильома де Бриуз имя пленника, с которым он так сурово обошелся.
Это был принц крови, Артур де Бретань, племянник короля Англии. Мессир Юбер приказал, после отъезда Гильома, развязать узника и стал кормить его лучше, направляя пищу со своего стола.
Так относиться с персонами королевской крови, пусть даже пленниками, благородный и правильный рыцарь Юбер не мог.
Через месяц пришел приказ короля. Юбер, прочитав это письмо, ужаснулся!
Ему, благородному рыцарю, приказывалось ослепить и оскопить несчастного принца крови! Юбер сжег письмо и сделал вид, что не понял приказа своего «неуправляемого Богом» короля. Так, в непониманиях, прошел год…
Наступила весна 1203 года. Король Филипп осадил Алансон и захватил Авранш. Жан неуклюже сопротивлялся, непонятно зачем перенеся активные действия в приграничье Фландрии и в Пуату, распылив свои силы.
Города Нормандии и сеньоры, защищавшие свои замки от короля Филиппа и его отрядов, терялись в сомнениях, почему их король и герцог Жан не спешит к ним на помощь…
Это случилось в Страстной четверг, 3 апреля 1203 года.
В замок Руана влетели на разгоряченных быстрой скачкой конях несколько всадников. Это был король Жан Сантерр, Гильом де Бриуз, Гильом де Клэр, брат Жильбера де Клэр и еще пять рыцарей свиты короля.
Жан нетерпеливо бросил поводья коня подбежавшим конюшим и взбежал на этаж башни, где ему поклонился наместник Нормандии мессир Юбер де Бург.
– Так! Почему ты мне до сих пор дурачишь голову?! – крикнул Жан на Юбера, не ожидавшего такой прыти от короля. – Почему ты не выполнил мои приказы?
Юбер поклонился:
– Сир! Государь мой, все ваши приказы, касаемо обороны Нормандии, выполнены в точном соответствии вашей монаршей воле.
Жан подошел к нему и пристально посмотрел в его глаза. Юбер спокойно смотрел на него, не отводя глаз.
– Я спрашиваю тебя о приказах, касающихся пленника башни! Почему ты не сделал то, что я приказал?
– Сир, казните меня, но… – начал говорить Юбер, но король перебил его, крикнув:
– И это ты от меня дождешься, не переживай!!!
Каменное лицо Юбера не дрогнуло ни одним мускулом.
– Сир! Я отказываюсь исполнять подобные приказы. Пленник – принц королевской крови и не подлежит подобным варварским казням.
– Да? – Вдруг тихим, но страшным голосом, произнес король. – Тогда… пошел вон! Убирайся из Нормандии в Англию! Чтобы духу твоего через мгновение не было!!!
Юбер де Бург молча поклонился, повернулся и степенно, гордо подняв свою седую голову, вышел из комнаты башни.
Король Жан Сантерр, невзирая на Страстную неделю, в сопровождении своего верного и подлого приспешника, Гильома де Бриуза, спустился в каземат башни и открыл дверь. Бледный, но не изможденный, обросший и грязный, перед ним предстал его племянник Артур.
Принц ослаб, но ему хватило сил встать с грязного пода камеры и, гордо вскинув голову, произнести:
– Сир мой и дядя, рад оказать вам почтение и узнать цель вашего столь неожиданного визита ко мне. Приношу свои извинения за свой вид, несколько неподобающий для столь торжественного случая.
– Сдохни, тварь! – Завопил король Жан и кинжалом стал наносить удары по Артуру.
Несчастный пленник попытался защищаться и сопротивляться, но Гильом де Бриуз повалил его на грязный каменный пол камеры.
Король, не помня себя от злости, продолжал наносить бесчисленные удары племяннику.
Даже когда тело Артура затихло и не дергалось, король все еще резал его кинжалом…
Два человека в темноте вынесли какой-то большой продолговатый сверток, завернутый в холстину, насквозь пропитанную кровью. Они все были перемазаны этой липкой кровью с ног до головы, но продолжали тащить тело к реке, где их ждала лодка. За свертком тянулся тоненький кровавый след…
Забросить сверток им удалось в лодку только со второй попытки…
– Какой же он тяжелый, тварь… – в сердцах бросил король Жан.
– Это точно, сир. – Ухмыльнулся ему в ответ Гильом де Бриуз.
Лодка выехала на середину реки, прямо напротив замка.
– Ты взял груз? – испуганно спросил король.
– Да, сир. Я положил его еще днем.
Король Жан испуганно, словно воришка и преступник, осмотрелся по сторонам, вглядываясь в черноту ночи, окутавшей реку, замок и город Руан.
Он и был – преступник и убийца собственного родного племянника.
Гильом быстро привязал к свертку камни и, пыхтя, столкнул тело Артура в реку. С глухим плеском труп несчастного принца крови, племянника короля и внука короля Англии ушел под воду.
Река спокойно приняла в свои воды тело мученика.
– Вот, и концы в воду. – Король ополоснул в воде руки. – Смотри, какая мерзкая у него кровь! Не отмывается, и под ногти забилась…
– Я уже приказал нагреть воду в мыльне замка, сир. – Услужливо сказал Гильом.
– Молодец! Отобьем город Э, станешь в нем графом…
– А, как же законный сеньор города?
– Я – король! Что хочу – то и будет! Все-таки, правильно я придумал, решив утопить его тело в реке. Она унесет его к морю… никто и никогда не узнает, что стало с несчастным Артуром. Он, попросту, пропал… вот и все!
– Да, сир. Никто и никогда…
ГЛАВА XVII Падение Нормандии
Все-таки, правду не утопишь!
Она, рано или поздно, всплывет и со дна реки!
В 1210 году были захвачены несколько рыцарей, среди которых был и Гильом де Бриуз. Его опознали, как приспешника короля Жана.
Под пыткой, вернее сказать – из страха перед пыткой, Гильом признался в убийстве и все рассказал королю Филиппу.
Ужас объял тело государя! Такого смертного греха не придумал бы, даже…
Нормандия пала к концу июня 1204 года. Города и замки сдавались королю Филиппу и его отрядам.
Даже коннетабль Нормандии, сеньор Гильом де Оммэ, понял, что сражаться дольше не имеет смысла.
Второго февраля, Гильом де Оммэ и его вассалы открыто перешли на сторону короля Франции, принеся Филиппу вассальную клятву верности.
Филипп милостиво и великодушно принял нормандцев и сохранил за ними право наследования всех родовых земель.
Практически всё герцогство упало к ногам короля.
Сопротивлялся только Руан, да Шато-Гайяр – крепость, возведенная еще Ришаром Кёрдельон, который собственноручно рисовал чертеж крепости.
Шестого марта 1204 года наемники из отряда, которым командовал Ламбер де Кадок, ставший к тому времени рыцарем и бальи города Пон-де-Одемер в Нормандии, захватили замок Шато-Гайяр. Неприступная ранее крепость была захвачена хитростью.
С вашего позволения я остановлюсь на этой истории.
ГЛАВА XVIII Шато-Гайяр
Коменданты гарнизона Шато-Гайяр мессир Роже де Ласи и мессир Жильбер де Клэр с его воинами сопротивлялись до конца.
В самом начале осады они допустили, пожалуй, свою самую главную ошибку: поддавшись паническим настроениям местного населения городка, лежащего у подножия горы, на которой и располагался неприступный замок, впустили практически всех жителей, не подумав, что запасов продовольствия им может не хватить на длительную осаду.
Они все еще надеялись на то, что к ним придут на выручку войска их короля.
И Жан Сантерр действительно попытался им помочь. Но, даже мастерство Гильома де Марешаля и весь его воинский талант попусту разбились об упорное нежелание французов уступать. Англичане и нормандцы, верные королю Англии, с огромными потерями отступили, оставив гарнизон замка решать проблемы своей защиты в одиночестве.
Больше, увы, никто на выручку осажденному гарнизону замка не приходил, а время неумолимо шло, уничтожая ограниченные запасы продовольствия.
Французские рыцари милостиво позволили выпустить часть женщин, детей и стариков при условии принесения ими вассальной клятвы верности королю Франции Филиппу. Больше половины безропотно согласились, предпочтя жизнь голодной смети и неопределенности. Но часть упорствующих вернулась в стены замка.
– Люди, поймите же нас! – Роже вышел навстречу этой толпе и, как мог, попытался донести до этой беснующейся толпы фанатично настроенных жителей городка всю опасность нахождения в осажденном замке, – еще пару недель, и у нас начнет заканчиваться продовольствие, рассчитанное исключительно на воинов гарнизона, но никак ни на целый город Лез-Андели! Ступайте по домам, живите спокойно, уповайте на милость Господню и молитесь за нас, тогда и мы с помощью Божьей и его святого воинства сможем сподобиться и сохранить для Его величества короля Жана этот грозный и неприступный замок! Верьте нам, мы клятвенно подтвердим Его величеству и королевскому суду, что вы все вынужденно принесли вассальные клятва врагам короны.
Но время было потеряно. И когда Жильбер де Клэр снова возвратился в замок после безуспешных переговоров, Роже, уединившись с ним в комнате донжона, услышал страшную весть: французы больше никого не выпустят из замка.
– Мать моя женщина… – выдохнул Роже, после чего грязно выругался. – Вот мы и приехали. – Он кисло усмехнулся, пытаясь снова вернуться в более-менее нормальное состояние. – Помнишь, Жильбер, тот смешной анекдот?
– Это какой? – Жильбер и сам был подавлен, но тут же ухватился за возможность увести тему с кошмара на шутку. – Ты, чтоб мне шпилем колокольни Святого Ансельма по шлему попало, столько уже мне и рыцарям анекдотов умудрился рассказать, что все и не упомнить!
Роже де Ласи, урожденный сеньор де Понтефракт, воин, смотревший смерти в глаза не единожды, засмеялся, правда наигранно.
– Приходит, значит, одноглазый к слепцу и говорит: пошли со мной к девкам, позадираем им юбки, да поамурничаем напропалую, а? – Жильбер прыснул со смеху. Роже подмигнул. – Слепец и отвечает ему: согласен я, очень хочется мне макнуть в сладость своего торчка нормально. Устал я служить культу Онана. Руки в мозолях. Только это, ты уж предупреди меня, когда мы придем. Я хоть поздороваюсь, честь по чести. – Одноглазый согласился. – Ладно, хрен с тобой, предупрежу.
Роже взял кувшин с вином, плеснул его по кубкам, кивнул графу, приглашая того разделить с ним остатки запасов вина, после чего продолжил:
– Одноглазый, значит, решил срезать дорогу и напрямик через лес пройти до борделя, но, споткнулся и, упав, проколол себе единственный глаз. Он хлопнул себя от боли и злости по лбу и горестно воскликнул:
– Ну вот и все, *****, приехали!! – В этот самый момент слепой, не подозревая о трагедии, случившейся с его одноглазым другом, снял с головы своей чепец и произнес: – Здравствуйте, девушки!!
Рыцари дружно заржали, словно боевые кони. Когда их смех немного поутих, Роже грустно, но уже серьезно, произнес:
– Жильбер, у нас беда. Французы больше никого не пропустят. Их главарь, этот наемник Кадок, так мне и ответил – «пусть подыхают во рве замка».
– Да ладно тебе, прекращай верить всякой ахинее, тем паче, если она сказана сгоряча, в пылу злости, ну и к тому же наемником! Он ведь, как ни крути, а не антихрист и не язычник какой-то, чтоб так безбожно шутить над христианскими жизнями!
– Сдается мне, мой дорогой граф, – де Ласи кривился, словно у него прихватило зуб, – что это уже не шутки. Закончились куртуазности и всякие там рыцарские этикеты.
– Ну, тогда, друг мой, мы и испытаем крепость их слов. – Жильбер стукнул кулаком по столу. – Утром выведем всех жителей за ворота, после чего закроем их и понаблюдаем, есть ли душа у французов.
И они вывели всех, оставив в замке только воинов гарнизона.
После чего… они узрели ад на земле. Французы сдержали слово, и сотни жителей стали умирать от голода и жажды, сидя во рве, вырытом вокруг замка. Трудно описывать кошмар безумия…
Погибли почти все. Последние, практически живые скелеты, были все-таки милостиво пропущены французами.
После этого еще несколько месяцев гарнизон сдерживал вялые атаки французских рыцарей и наемников из отряда Ламбера де Кадока.
Война за корону Нормандии уже практически закончилась.
Провизия в Шато-Гайяр, судя по практически засохшим кучам дерьма, лежавших под люками отхожих мест замка, давно кончилась.
Жильбер смотрел в небо:
– Боже, даже ворон нет!
Он безумно хотел кушать, бросить все и уехать к себе в замки Англии, но верность присяге, данной им королю Жану, не позволяла ему сдаться.
Особенно, какому-то безродному наемнику. Сейчас, правда, он видел в низине и палатки французских рыцарей. Они приехали недавно.
Изредка, если ветер менял свое направление, до него и его воинов доносились ароматы кухни французов. Сильнее всех сводил с ума запах мяса, вареного или жареного!
– Проклятый Кадок! – Вырвалось из уст Жильбера, – расставил на столбах соколов и кречетов, отпугивающих любых птиц! Даже воронье не может подлететь к замку…
Ламбер де Кадок безо всякой охоты осаждал замок несколько месяцев. Когда он узнал, что никаких богатств в замке нет и в помине, он приказал блокировать его со всех сторон, и… стал рыбачить, охотиться и заниматься чем угодно, только не войной. Нормандская кампания обогатила этого наемника на службе у короля Франции.
Филипп, конечно, не любил таких, как Кадок. Но ему был необходим такой наемник, чтобы бороться с наемниками короля Жана и нагонять ужас на упертых нормандцев, хранящих верность своему герцогу Жану.
Кадок, как и Меркадье, стал одним из «пионеров» системного, если можно так назвать, наемничества.
Войны средневековья толкали прогресс вперед, который проявлялся в улучшении средств нападения и защиты.
Стали широко и повсеместно применяться арбалеты и иные механические устройства убийства. Метательные машины становились все разрушительнее и, так сказать, утонченнее. Все это стало приводить к увеличению смертей и травматизма среди воинов.
Разложение же феодальной системы практически по всей Европе вместе с развитием и ускорением денежного оборота, давало сеньорам все больше и больше возможности откупиться от исполнения своих прямых военных обязанностей.
Рыцарство не собиралось рисковать лишний раз своими жизнями, сражаясь с себе подобными.
Конечно, крестовые походы и прочие акции, направленные против иноверцев или еретиков, были совершенно иным делом.
Это были, прежде всего, богоугодные и «очистительные» мероприятия, позволявшие грешникам искупать грехи и попадать в рай.
Церковь, все больше и сильнее вторгаясь в светскую жизнь рыцарства, накладывало жесткие табу на междоусобицы и войны между католиками. Этими действиями, казалось бы, направленными во благо рыцарству и народам Европы, церковь подталкивала развитие наемничества, появлению «службы за плату» даже среди благородного рыцарства. Церковь наложила руку даже на святыни рыцарства. Посвящение молодого дворянина в рыцари становилось все помпезнее и, как следствие, дороже.
Стали появляться благородные профессиональные воины, избегавшие (из-за дороговизны) процедуры посвящения в рыцари. Армию наемников, до этого в основном низкого происхождения или бастардов, стали пополнять «благородные оруженосцы», «феодальные конные сержанты», «кутилье», «экюйе» и «дамуазо», на которых уже не так давили рыцарские каноны и ограничения.
Развитие ремесел и, прежде всего, военных ремесел давало в руки простолюдинов и горожан опасные и совершенные орудия убийств. Теперь можно было убить, кого угодно и как угодно, без необходимости смотреть врагу в глаза.
Смерти среди благородных рыцарей от арбалетных болтов, камней требюше, камнеметов и мангонелл, становились все чаще.
Королям, понимавшим, что для достижения своих целей нужны грамотные бойцы без различных «комплексов», присущих рыцарям, стали нужны «Кадоки», «Меркадье» и прочие «Луспекары».
Вернемся теперь к Ламберу де Кадоку. Национальность его сейчас установить практически невозможно, он и сам, еще при жизни, скрывал место своего рождения. Да оно, по большому счету, никого и не интересовало! Лишь бы убивал исправно.
Кадоку исполнилось тридцать пять лет, но регулярные попойки и походная жизнь сделала его возраст неопределенным. Он раздался вширь и распустил живот. Его красное от ветра, вина и пожаров лицо, с волосами какого-то светлого, но толком непонятного из-за постоянных контактов со смазанной салом кольчугой, цвета украшал большой губастый рот гнилых зубов.
Его трудно было назвать католиком, но и безбожником язык тоже не оборачивался назвать. Он иногда, когда того требовали обстоятельства, мог часами простаивать на службах, усердно молясь.
Вот только чему он молился?
Исповедовался Кадок редко, мало, кто видео его за этим делом. На моральные и прочие табу ему было плевать. Чего стоил только прицельный выстрел из арбалета в персону короля Ришара!
До Кадока никто, нигде и никогда в Европе не мог даже подумать о том, чтобы выстрелить, не говоря уже о простом прицеливании, в короля! Помазанник Божий был неприкосновенен! Даже во время частых битв средневековья рыцари предпочитали отказаться от схватки с королем, выбирая какого-нибудь графа или иного знатного рыцаря. Случай смерти несчастного Гарольда Английского стоял особняком.
Согласно булле папы Римского Гарольд был объявлен «вне закона», а его земли объявлены «добычей». Поэтому, смерть от стрелы, попавшей в глазницу сквозь прорезь его шлема, была расценена как «кара Господня» …
Вернемся теперь к осаде Шато-Гайяра…
Ой, а где же Ги де Леви, спросите вы меня и будете совершенно правы.
Волею судьбы и согласно воле короля его рота принимала активное участие в покорении Нормандии. Ну а недавно ему поручили завершить, так сказать, эту затянувшуюся эпопею с осадой замка.
И вот,неделю назад в лагерь Кадока прибыл небольшой отряд конных рыцарей под командованием шевалье Ги де Леви.
Кадок оживился. Он прекрасно понимал, что Роже де Ласи и Жильбер де Клэр, пользуясь случаем, со спокойной совестью могут сдаться благородному сеньору-французу. Ламбер де Кадок решил отвлечь Ги и его рыцарей, устраивая пиры, охоты и прочие развлечения, лишь бы они не вспоминали о замке!
Жильбер только что вернулся с казни одного несчастного воина, попытавшегося убежать из замка Шато-Гайяр.
Бедолагу он приказал повесить, высунув перекладину между зубцов стены. А ведь этот несчастный просто хотел поесть, … как и он, благородный Жильбер де Клэр. Гарнизон еле шатался, с трудом переставляя ноги и таская тяжелое вооружение. Он успокаивал солдат, обманывая их пустыми обещаниями помощи от короля Англии…
После четырех дней пребывания в лагере возле осажденного замка, проведенных в пьянках, охотах и других развлечениях, Ги де Леви и его рыцари стали тяготиться вынужденным и затянувшимся весельем.
– Мессир кондотьер. – Спросил Кадока Ги де Леви, возвращаясь с очередной охоты на кабанов, расплодившихся в здешних лесах. – Почему все дни пребывания у вас в лагере я и мои рыцари не наблюдали, даже, малейшего, намека на штурм или осаду. Два ваших требюше стоят, накреняясь, и вот-вот упадут. Видимо, их долго не трогали и не применяли в деле?
Кадок напустил на себя простоватый и благодушный вид:
– У вас зоркий и наметанный глаз, мессир Ги. Требюше мы не применяли еще с декабря прошлого года. Камни кончились…
– Так закупили бы. Каменоломен здесь предостаточно. А ремесленникам все равно, кому продавать, лишь бы платили звонкой монетой… – не унимался Ги.
Кадок почесал затылок и решил соврать:
– Видите ли, мессир рыцарь… деньги кончились. А, за новыми ссудами надо лично ехать в Париж…
– И вы?
– Решил обложить замок осадой, ожидая весны. Дороги просохнут, тогда и отправлюсь в Париж. Сначала, отчитаюсь за полученные деньги перед казначеем. Потом, стану выбивать новые деньги для отряда… – увиливал от правды Ламбер.
– Но, гарнизон может умереть с голоду! Это – не по-христиански.
– Помрут, нам же легче… – сорвалось с уст Кадока. Он спохватился и добавил, – мы штурмовали, и не раз. Вы посмотрите…
Кадок указал рукой на замок Шато-Гайяр, высившийся вдали.
– Практически отвесные скалы в сочетании с высокими зубчатыми куртинами делают его неприступным. Единственная дорога подходит с северо-запада и петляет в гору, пока не упрется в барбакан перед подъемным мостом. Мы взяли нижний замок, но дальше, увы, пока никак не может подступиться. Рвы отвесны и наклон велик, так что требюше толком и не установить. Стрелковые надвратные башни в среднем замке у них забиты арбалетными болтами «под завязку». Я и мои ребята испытали их не один раз…
– Хорошо. А, если подъехать к воротам с белым флагом и предложить коменданту и гарнизону почетную капитуляцию? Это не унизит честь рыцарей, защищающих замок. Они смогут, без выкупа, с развернутыми знаменами, спокойно уйти из замка, с личным оружием. – Сказал Ги «прописную истину» того времени.
– И это предлагали, мессир Ги. – скривился Кадок.
– Ну? И что в ответ?
И тут Кадок сделал, наконец, ошибку:
– Их комендант, рыцарь Роже де Ласи из знатного и древнего рода, он вряд ли согласится на сдачу шато. Помощник его – мессир граф Жильбер де Клэр, тоже отказывается разговаривать со мной и обозвал меня «безродной скотиной» и еще кучей разных непотребных слов…
– Ах, вот оно что!..
Кадок понял, что сболтнул лишнего. Он попытался перевести разговор на другую тему:
– А, здорово вы, мессир Ги, сегодня управились с огромным секачом!
Ламбер махнул головой в сторону большого кабана, которого везли, привязав за копыта к длинному шесту, оруженосцы Ги де Леви. Ги де Леви решил подыграть Кадоку, улыбнувшись:
– Да и вы, мессир кондотьер, не оплошали! Как вы смело бросились на, вон того, другого секача!
Они рассмеялись и поехали к лагерю, разговаривая только о прошедшей охоте.
«Забыл!» – подумал Кадок.
«Он решил голодом уморить благородных де Ласи и де Клэра со всеми их рыцарями и воинами» – подумал де Леви.
На следующее утро, пятого марта, Ги де Леви, пользуясь тем, что Кадок уехал куда-то по своим делам из лагеря, решил объехать замок и попытаться поговорить с его комендантом.
Он надел полный доспех, шлем и прочее вооружение. Тарч он решил сменить на большой боевой щит с гербом своего рода. Такой яркий щит должен быть виден издали. Взяв с собой трех рыцарей из своего отряда и оруженосцев для роли парламентеров, Ги выехал к замку.
– Мессир Жильбер! – В комнату коменданта заглянул рыжий лучник. – К замку следует группа рыцарей!
– Наши? Подмога? – Оживился, было, Жильбер.
– Нет, мессир. Французы…
Они вышли из башни, и пошли к надвратным башням. Жильбер поднялся на верхушку одной из них и посмотрел вниз.
К замку подъезжали рыцари. Они были, безо всякого сомнения – он узнал герб их предводителя, французами.
Самое удивительное было то, что их оруженосцы ехали впереди, подняв белые флаги парламентеров.
Ги подъехал на расстояние арбалетного выстрела и протрубил в рог.
– Что угодно мессиру рыцарю? – Раздался голос с верхней площадки стрелковой башни, накрытой навесом.
– Мы желаем говорить с комендантом замка Шато-Гайяр! – Крикнул Ги, привстав на стременах.
– Подъедите поближе, будьте любезны! Так вам будет удобнее говорить. Мы уважаем правила!
Ги и его спутники подъехали ближе. Да, средний замок был крепок и массивен. Грозные твердыни его стен и башен нависали над рыцарями.
– Я, шевалье Ги де Леви и де Сент-Ном, вассал короля Филиппа Французского, нового герцога Нормандии!
– У нас только один герцог – Его королевское величество Жан Плантажене! – Раздался ответ коменданта.
– Мессир! Я уважаю ваш оммаж, принесенный своему сюзерену!
– Спасибо! – Раздался сверху голос коменданта. – Что вы хотите от меня?
– Мессир комендант, простите – не знаю вашего титула и полного имени! Я, от лица короля Филиппа Французского, предлагаю вам почетную сдачу замка! От себя лично, я гарантирую вам и вашим людям почет и уважение! Вы сможете, безо всякого выкупа покинуть осажденный замок! Вам предоставляется почетное право покинуть замок с распущенным знаменами, и с оружием, только личным! При этом, никакого вреда и ущерба замку вы не должны причинить, сдав его в целости и сохранности. Вооружениям и механизмам замка не должно создаваться поломок и вреда!
– Я подумаю над вашим щедрым и, без сомнения, благородным предложением!
Ги всмотрелся наверх. В темноте, среди бойниц он увидел изможденное лицо рыцаря. Он узнал его и вскрикнул от неожиданности:
– Жильбер! Мессир Жильбер де Клэр? Это вы?
– Да! Это я, мессир Ги де Леви… – послышался грустный ответ.
Ги обрадовался. Он был знаком с этим рыцарем, несколько раз сталкиваясь с ним в схватках на полях Нормандии.
Жильбер был сильным, но, и это самое главное, благородным воином, свято чтившим рыцарские обычаи.
– Мессир Жильбер! Не тяни с ответом! Прошу тебя! Ты знаешь, что можешь верить моим словам!
– Послезавтра я дам тебе ответ! – Раздался голос Жильбера. – Ты сам знаешь правила осады и капитуляции! Два дня на раздумья! Таков закон! Шателен Роже де Ласи совсем ослаб, но настырен и непреклонен, так что, увы, и не обессудь, ежели отказ получите.
– Хорошо! Послезавтра, после утренней службы, я приеду за ответом! До свидания, мессир Жильбер де Клэр!
Ги развернул коня и поскакал назад…
Еще одна пара глаз наблюдала за переговорщиками и уши слышали все слова, сказанные рыцарями. Это был один фламандский наемник, слуга Ламбера Кадока.
Он немедленно, по прибытию своего хозяина, пересказал ему подслушанный разговор. Глаза Кадока сузились.
– Вот гад! Решил все лавры победителя Шато-Гайяра себе захватить! Сделаем, вот что…
Он стал что-то нашептывать слуге, кивавшему ему в ответ…
На следующее утро в палатку к Ги де Леви вошел Кадок и, поприветствовав, предложил поучаствовать в новой охоте:
– Мои ребята обложили стаю волков! Матерые гады! Загонщики уже окружили флажками их стаю! Ждут только нас!
Ги де Леви и его рыцари, не ожидая подвоха, согласились…
Когда они удалились от замка на приличное расстояние, наемники Кадока незаметно приблизились к замку…
Изголодавшийся и ослабевший часовой Седрик из Йорка задремал на своем посту. Место было тихое и спокойное. Комната с люками отхожих отверстий посещалась сейчас редко, хотя и примыкала к замковой часовне.
Он мог спокойно вздремнуть часик-другой.
Седрик не услышал характерные щелчки арбалетов. Не услышал он и скрежет металлических кошек, зацепившихся за выступы люков отхожих мест.
Он спал. Ему снился родной Йорк и богатый стол, накрытый его матерью и родичами, празднующих возвращение с войны живого и богатого Седрика…
Крепкие руки показались из люков, за ними появились тела наемников, бесшумно вылезавших из отхожих мест…
Седрик даже не успел вскрикнуть, когда его рот зажала одна рука наемника. Вторая рука быстрым и умелым движением перерезало Седрику горло…
Послышался набат тревожного колокола, раздавшийся с верхушки одной из башен Шато-Гайяра. Часовой, сраженный метким арбалетным выстрелом, падая, зацепился ногой за веревку тревожного колокола…
Ги развернул своего коня:
– Что это? Набат? Откуда? Что-то случилось в замке!
– Случилось… – Кадок схватил повод его коня. – Замок уже взят! Заметьте, захвачен моими людьми, а не вашей болтовней!
– Ах, ты…
– Не кипятитесь, мессир Ги. Успокойтесь и… оглядитесь по сторонам. – С неприятной улыбкой произнес Кадок. – Вокруг нас несколько моих стрелков, спрятавшихся за деревьями. А, вот, и тело волка! Боже, их несколько!
Кадок указал на трупы убитых волков.
– Может так случиться, что стрелок промахнется… и ранит не того! А может, Боже упаси, и убить! Даже мессир Ришар не выжил после умелого выстрела из арбалета…
Ги понял, что Кадок его обыграл.
– Хорошо. Я успокоился, только прошу – не трогай коменданта и благородных английских сеньоров!
– Это еще, почему? – Поинтересовался Кадок.
– Я с одним из них знаком…
– Здорово! Теперь и я познакомлюсь! – Засмеялся своим ртом, полным гнилых зубов, Кадок.
– Я ему…
– Я знаю. Мне еще вчера доложили…
За этих двух рыцарей Ги заплатил выкуп Кадоку из своих денег.
Роже де Ласи, Жильбер де Клэр и те немногие, кто остался в живых, были отпущены домой в Англию.
Жильбер де Клэр попрощался с Ги:
– Прощай, де Леви. Видишь, как судьба повернулась… – грустно улыбнулся он.
– Этот мерзавец Кадок ее так повернул! Скоро и ему «зачтется» …
Нормандия сопротивлялась силам короля Филиппа с упорностью обреченного. Осажденный Руан держался из последних сил, сжатый тисками осады армии Филиппа Французского.
Гуго де Биго, граф и виконт Мортимеры, младший де Клэр, граф Годфруа де Мандевиль, граф Гильом де Моубрэй и еще несколько знатных сеньоров руководили обороной города, все еще надеясь на помощь их короля Жана.
Множество гонцов, отправленных ими к королю Англии, засевшему в Анжере, были перехвачены рыцарями Филиппа.
Одному из них, каким-то чудом, удалось добраться до короля…
Молодой гонец оруженосец Готье де Кутанс был ранен стрелой в спину. Арбалетный болт раздробил ему лопатку, причиняя мучительную боль при скачке…
– Доставь послание Его величеству, и я сделаю тебя рыцарем! – Приказал Готье Гильом де Моубрэй, знатный нормандец сорока четырех лет.
– Будет исполнено, мессир граф, – склонив колено, ответил молодой оруженосец.
Готье де Кутанс принадлежал знатному нормандскому роду де Кутанс. Его предок прибыл в Нормандию еще с Роллоном, помогая тому отвоевать себе Нормандию.
В свои шестнадцать лет Готье был костлявым и щуплым юношей, но, при этом отличался удивительной выносливостью.
Его юное веснушчатое лицо было открыто и, по-детски, наивно. Мягкие светлые волосы легкими волнами спадали на пурпуэн оруженосца.
Он ночью спустился со стены, вплавь преодолел широкой ров и выбрался на берег. Готье затаился, выждав паузу между французскими патрулями. Незаметно, легкой тенью, он добрался до конюшен и тихонько увел одну из лошадей, мирно жевавшую овес.
