Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"
Автор книги: Виктор Бушмин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 87 (всего у книги 198 страниц)
– В самый раз для трех веселых и шумных викингов. – Филипп обнял его. – Удачи вам…
Он дождался, когда викинги скроются в дверях гостиницы, а его конюший и оруженосец приведут лошадей, после чего снова направился в город.
Там Филипп нанял небольшой каменный дом, стоявший в конце кривой и узкой улочки, начинавшейся от базарной площади и тянувшейся через сады к северной оконечности городской крепостной стены. Хозяин дома практически лишился дара речи, увидев перед собой внушительную горку франкского серебра. Он без лишних расспросов вручил смуглому слуге-сарацину ключи от калитки и дверей дома, раскланялся и, не переставая удивляться щедрости иноземца-норманна и благосклонности судьбы, обогатившей его, удалился скорым шагом, как будто опасаясь того, что его арендатор может вдруг и передумать.
Затем, не тратя времени даром, Филипп нанял нескольких горожан (каждого по отдельности и так, чтобы они не видели один другого).
Первому он приказал неотрывно находиться в доме и никуда не выходить из него, даже во внутренний двор. Второму поручалось через окошко в дверях принимать еду, готовить себе и тому человеку, кто будет находиться в доме, оставлять еду на столе и покидать комнаты, уходя в прихожую. Третьему Филипп поручил регулярно ходить на рынок, покупать продукты, вино и воду, относить к дому и, предварительно постучав в двери, оставлять продукты на пороге, а самому уходить домой.
Так, по крайней мере, хотя бы на какое-то время он надеялся отвлечь внимание агентов Гуго де Биго в том случае, если вдруг они вздумают следить за ним, позволяя ему незаметно покинуть город и добраться до границ с Уэльсом.
ГЛАВА VII. Замок в приграничье.
Где-то на границе с Уэльсом. 9 ноября 1133г.
Оставив трех нанятых им людей в Кембридже, Филипп де Леви вместе с Абдаллой и слугами незаметно покинул город и направился на запад. Он старался избегать больших городов и не останавливался в оживленных местах, тем не менее, несколько раз его останавливали для проверок королевские конные сержанты. Но титул маршала кавалерии и пергамент, на котором красовались большая королевская сургучная печать и угловатый написанный латиницей вензель короля Генриха, до поры до времени позволяли ему относительно спокойно проделать свой нелегкий путь к границам с Уэльсом.
Начиная от дальних приграничных, кордонов Филиппу не составило больших трудов обнаружить следы троицы скандинавов, уехавших раньше него.
Особенно это стало заметно на лицах хозяина придорожной гостиницы и его челяди, которые, едва услышав вопрос про трех викингов, стали дружно жаловаться и причитать, перечисляя их хулиганские и почти разбойничьи выходки, показывая свернутые скулы, шишки и синяки на лицах и телах.
Но больше всех Филиппу надоела жена хозяина гостиницы – огромного роста и бесформенная телом женщина неопределенного возраста, которая в показной мольбе заламывала руки и вопила таким истеричным голосом, что у рыцаря жутко разболелась голоса, тем не менее, не забывала перечислять перебитую посуду, утварь и инструменты.
Де Леви с вздохом швырнул ей свой полупустой кошель и, уже не надеясь услышать вразумительный ответ, надеялся лишь на то, чтобы она умолкла, но женщина вдруг перестала плакать, вытерла грязным фартуком свое потное лицо, после чего произнесла:
– Где-то в трех лье отсюда на запад, если ехать по тропе вдоль моря, стоит приграничный замок. Эти антихристы наверняка там!.. – она перекрестилась и прибавила. – Или там, или в преисподней, где им самое место!..
Абдалла, с трудом разбиравший особенности франкского языка исковерканного местным англосаксонским диалектом, все-таки понял смысл сказанного ей, грубо выругался на своем певучем арабском языке и, выхватив арапник, хлестанул ее на спине так сильно, что она, даже не успев охнуть, без чувств свалилась на грязную истоптанную копытами коней землю.
– Ты чего это?.. – Филипп удивленно посмотрел на него. – Таким я тебя раньше не видел…
– Грязная собака… – Абдалла плюнул на нее, деловито свернул свой арапник, засунув за голенище сапога и снова, как ни в чем не бывало, стал невозмутимым и спокойным. – Надоело…
– М-да… – покачал головой де Леви. – Ты меня удивил…
– Нам надо спешить, хозяин, – по-арабски произнес сарацин. – Скоро вечер, а нам еще предстоит проехать добрых три лье до замка…
Замок, о котором говорила жена хозяина гостиницы, действительно расположился в трех с небольшим лье, приткнувшись на пологом скалистом выступе, выдающимся в море к западу от небольшой природной бухты, вокруг которой ютились жалкие домишки рыбаков, торговцев и местных жителей, принявших присягу верности королю Англии.
Маленькая и убогая церквушка, основание и молельня которой были сложены еще ранними христианами, с покосившейся деревянной башенкой-звонницей была, пожалуй, единственным скудным украшением этого убогого, грязного и протухшего рыбным зловонием поселения.
Молоденький рыцарь – комендант приграничного замка поначалу хотел было разыграть важного человека, но, услышав громкие титулы и должности прибывшего в его захолустье гостя, как-то сразу потух, стал запинаться и заикаться, с большим трудом осилив официальную часть приветствия.
– Ваша светлость граф и маршал кавалерии… – только и делал, что бубнил он как заведенный, следуя за Филиппом по пятам.
Возле ворот замка де Леви остановился, развернулся к нему и, натянув на лицо радушно-снисходительную улыбку знатного и приближенного ко двору сеньора, произнес:
– Прошу вас, мессир комендант, обращаться ко мне просто по имени. Меня зовут мессир Робер Бюрдет. Для вас же, – он посмотрел на рыцаря с удивлением отметив, что до сих пор не знает его имени – настолько его визит ошеломил и смутил коменданта, – кстати, вы до сих пор не представились! А это неучтиво…
– Ох, простите меня, дикаря. Совсем тут позабудешь этикет… – комендант неуклюже оправдывался. – Рауль. Мессир Рауль…
– Вот и славно! Будем знакомы. – Филипп крепко пожал ему руку. – Приятно в такой глуши встретить галантного и куртуазного шевалье…
– Вы мне, право, льстите… – Рауль смутился пуще прежнего и покраснел до корней волос, став абсолютно пунцовым.– Не окажете ли честь отужинать у меня в замке сегодня?.. – комендант перехватил удивленный взгляд рыцаря, брошенный на сарацина, и, истолковав его по-своему, прибавил. – Вашего слугу-язычника я отведу в пристройку к слугам и выделю отдельный угол.
Филипп хлопнул себя по животу и засмеялся.
– Мессир Рауль, мой язычник, как вы изволили сейчас назвать сына весьма знатного мусульманского властителя, весьма родовитый по нашим христианским меркам сеньор. Его титул нечто среднее между виконтом и сыном герцога…
– Бог ты мой… – комендант прикрыл рукой рот от удивления, вытаращенными глазами посмотрел на Абдаллу и искренне, но весьма неуклюже, поклонился ему.
Абдалла в ответ что-то неразборчиво произнес по-арабски, прикоснулся рукой к сердцу и лбу, после чего едва заметно кивнул.
– Он вас прощает, так как прекрасно понимает, что здесь, в глуши приграничья не каждый день можно встретить сарацина… – с усмешкой в голосе Филипп перевел на свой лад слова Абдаллы.
– Не спорю, мессир, – ответил Рауль, – мне лично не доводилось до сего вечера видеть живых сарацин, но, – он сделал важное лицо, – в Кардиффе сейчас служат три сарацина. Ух, и свирепые они, говорят! До сих пор у меня в голове не укладывается то, как наши братья-крестоносцы сумели их побить и отвоевать Град Господень…
– Вот и мне тоже непонятно… – ответил Филипп.
Абдалла еще что-то проворчал едва слышно, Рауль снова навострил уши, и Филиппу пришлось волей-неволей стать своеобразным переводчиком:
– Мой благородный сарацин говорит, что до сих пор не может придти в себя от здешних видов. Такой тусклой серости, грязи и нищеты он нигде не видывал…
– А что поделаешь, – Рауль хмыкнул и развел руками, – приграничные спорные земли, сами понимаете. – Он жестом приказал стражникам, стоящим возле ворот в замок расступиться, пригласил гостей пройти за ним и продолжил. – Народ тут дикий, озлобленный какой-то. Никак, разбойники, не уразумеют тех благ, что им несем мы, продвигая власть короля в здешних землях…
Они миновали сумрак ворот и вошли во внутренний двор замка, вид которого ничем выдающимся не блистал, разве что лужи кое-где были засыпаны золой, песком и старой соломой, – короче, одна грязь, к которой примешивался стойкий запах помоев и нечистот.
– М-да… – тихо себе под нос произнес Филипп, – это не Таррагон, и даже не Тауэр…
Абдалла, шедший за ним следом, прибавил:
– Да и ваш Тауэр ничем выдающимся не блистал. Даже башни, и те какие-то убогие и страшные…
– А это потому, мой верный друг, – усмехнулся Филипп, – что до прихода норманнов там вообще толком каменных домов не было. Одни деревянные лачуги…
– И вы еще хвалитесь тем, что считаете себя преемниками римлян… – едко съязвил сарацин, периодически бросая взгляды на места расположения стражи, размещение оружия, конюшен и прочих вспомогательных объектов замка. – Бардак, грязь и сплошная зараза…
– Простите, ваша светлость, – встрял снова Рауль. Он подошел к низкому приземистому наполовину каменному зданию, которое, по всей видимости, и служило домом коменданту. – Судя по тому, как ворчит ваш сарацин, ему не очень-то по вкусу пришлись наши пейзажи?..
– Что верно, то верно, спорить не буду, – Филипп тяжело вздохнул и, глядя на него, спросил. – Куда моим слугам поставить коней и имущество?
– Сей момент, не извольте даже беспокоиться. – Комендант залихватски свистнул и жестом подозвал к себе грязного и оборванного воина. – Принимай лошадей знатных сеньоров, да смотри, подлец, не удумай снять с них подковы или еще чего из сбруи!
Оборванец потер грязной лапищей у себя под носом, сморкнулся, и ответил:
– Даже у нехристя?..
– Даже у него. Не дай бог, опозоришь меня – на кол надену… – Рауль решил для острастки припугнуть его.
Но тот не испугался, оскалил свой беззубый рот, в котором едва просматривались остатки гнилых желтых зубов, и ответил:
– Ага. Так я и поверил… – он сплюнул какой-то гадостью, находившейся у него во рту на и без того мерзкую почву. – А кто будет замок защищать? Роланд и Оливье?
– Все. Ступай. Да, вот еще что! – Он кивком головы показал ему на конюшего и оруженосца рыцаря. – Их размести в самом чистом и сухом углу казармы. Понял, урод?!
– Понял… – проворчал тот. – Нет нужды обзываться на людях…
Он жестом показал слугам де Леви куда им идти, взял под уздцы лошадей и понуро побрел к покосившимся навесам, служившим чем-то наподобие конюшен. Филипп удивленно поднял вверх брови, Абдалла снова что-то проворчал, а Рауль, не найдя ничего внятного в ответ, промолвил:
– Дикие и опасные места. Почти весь гарнизон состоит из ворья и висельников… – Он обреченно взмахнул рукой. – Приличных воинов сюда и калачом не заманишь. Вот, правда, – тут он немного повеселел, – третьего дня прибыли ко мне три удивительнейших воина! Все, как на подбор, высоченные, широкоплечие, да такие удальцы, что умудрились по дороге так отходить хозяина здешнего постоялого двора и его бандитскую ватагу, что, право, лучших рекомендаций и не нужно…
Сердце Филиппа обрадовано ёкнуло.
Они вошли в дом коменданта. Он состоял из одной длинной комнаты с низкими потолками, стены ее были увешаны оружием. В дальнем углу стояли несколько топчанов, застеленных соломой и покрытых овчинами, посреди зала стоял огромный очаг, сделанный на англосаксонский манер, а возле постелей большой франкский камин. Толку от последнего было мало, но, судя по всему, его сложили здесь лишь для того, чтобы хоть как-то скрасить это серое убожество и немного навевать грусть о родине и родном замке.
– А что поделаешь… – Рауль виновато попытался оправдаться. – Кругом война. Пока не до излишеств. Надо границу держать, да следить за снабжением Кардиффа. Без нас он в полгода загнется.
– Кстати, мессир Рауль, – Филипп уселся на колченогий стул, широко расставил ноги для устойчивости, – а может быть нам отправиться своим ходом до Кардиффа?
– Да вы с ума сошли?.. – комендант даже перекрестился. – Хотя он и расположен от нас в десяти с небольшим лье, вы вряд ли живыми туда доберетесь… – Он перехватил недоуменный взгляд гостя. – Сейчас отужинаем, вы отдохнете у меня в гостях пару деньков. Скоро должен прибыть грузовой неф, вот на нем вы преспокойненько и доберетесь до замка и бурга Кардиффа.
– С какой стати нефу забредать к вам, если ему проще прямиком идти на Кардифф?
В это время воины гарнизона притащили козлы, поставили на них доски, накрыли их грязными холстинами и стали расставлять грубые глиняные плошки для еды, поставили несколько кувшинов с вином (судя по запаху – кислятина жуткая!) и притащили жареного барана.
Они уселись за стол. Рауль посмотрел на Абдаллу.
– А он пить-то будет?
– Нет. – Отрезал Филипп. – Его вера запрещает ему одурманивать свой разум забродившим соком винограда. Абдалла пьет или молоко, или воду, которую долго греет на огне…
– Какая дикость… – брезгливо поморщился Рауль. – Молоко я пил только в детстве. А вот для чего надо сильно греть воду?.. – он недоуменно захлопал глазами.
– Это не дикость, мой благородный Рауль. – Филипп отрезал кинжалом большой кусок баранины, положил себе в плошку, взял ломоть белого хлеба. – Вода, коли она хорошо нагрета, а потом остужена, не принесет тебе никакой заразы…
– Надо же… – удивился комендант. – Какой умный сарацин. А с виду и не подумал бы…
– Поговариваю, что сам его величество король Франции Людовик Воитель страдает сейчас кровавыми поносами из-за того, что во время одного из своих походов в Оверни изволил испить водицы из болотца… – Филипп с видом знатока поднял вверх указательный палец.
– Господи и святые заступники… – испуганно перекрестился комендант. – Какие только страсти не услышишь!
Абдалла, тем временем, вынул свой походный бурдюк, взял в руки бронзовый кубок, внимательно посмотрел на него со всех сторон, понюхал, взял тряпицу, вытер его, после чего налил в него воды…
После ужина они втроем уселись возле дымящегося камина. Филипп и Рауль медленно потягивали кислое вино, а Абдалла, уставившись на языки пламени, что-то шептал про себя одними губами.
– Чего это он? – Рауль тихо спросил де Леви.
– Оставьте его, мессир комендант… – Филипп махнул рукой. – Он просто отдыхает. Скорее всего, он что-то поет…
– А мне вот интересно. – Он посмотрел на рыцаря. – Правда, ваша светлость, что сарацины, все как один, непревзойденно владеют оружием?..
– Для того, чтобы не томить вас долгими россказнями, я сейчас попрошу моего верного сарацина что-нибудь продемонстрировать для вашей услады. – Филипп что-то сказал по-арабски, Абдалла молча встал, поклонился, подошел к столу, взял большое зеленое яблоко, вернулся и вручил его Раулю. Де Леви улыбнулся и сказал, адресуя слова коменданту замка. – Извольте подкинуть яблоко вверх и подставить поднос.
Абдалла вынул два кривых и острых, словно бритва, ятагана. Рауль подкинул вверх яблоко, сарацин как-то неуловимо взмахнул ятаганами, и на блюдо, которое держал в руках комендант, упали четыре части некогда большого и целого плода.
– Бог ты мой… – он уставился на разрубленные части яблока. – Кому скажешь, ведь не поверят…
– Это упражнение для юношей… – зевая, произнес граф. – Теперь вы понимаете, насколько тяжело было нашим братьям-крестоносцам?
Рауль залпом выпил вино, вытер губы рукавом гамбезона и ответил:
– Не то слово…
– Хотя сарацины и не могут выдержать лобового столкновения с тяжелой рыцарской конницей христиан, они в совершенстве освоили методы виртуозного владения всем рубящим, колющим и стрелковым оружием. Их кольчуги тонки и слабы, чтобы выдержать рубящий удар рыцарского меча, да и от доброго удара лансом они вряд ли защитятся, но зато они способны долго находиться в жаре и зное пустыни. Тогда как мы с вами, увы, – Филипп сокрушенно покачал головой, – заживо сваримся в плотных гамбезонах, трехслойных кольчугах и шлемах с чепцами.
– Наверное, это так… – задумчиво ответил ему Рауль.
– Будь я на месте сарацин, – произнес Филипп де Леви, – я бы выманил армию крестоносцев куда-нибудь в пустынное и знойное место, где, не навязывая им сразу же генерального сражения, просто выждал полдня, после чего добил бы их, измотанных зноем и обессиленных, словно стало баранов…
– Однако… – почесал за ухом Рауль. – Вы очень жестоки, ваша светлость.
– Я смотрю на мир трезво и открытыми глазами. – Сухо отрезал де Леви. – Между прочим, сарацины почти так и стали поступать в Испании и в Святой земле, откуда стали приходить весьма тревожные известия. Они почти уже научились бороться с тяжелой рыцарской конницей, умело используя лучников и всевозможные ловушки, осталось дело за малым…
– И за чем же, если не секрет? – Рауль, заинтересовавшись смелыми, неожиданными и неординарными мыслями графа, немного подался вперед.
– Скорее сказать, за кем… – мрачно ответил ему граф. – Не приведи нас всех Господь, если на востоке родится какой-нибудь военный гений, который сможет додуматься до слов, сказанных мною сегодня, сидя возле вашего гостеприимного камина.
– Это слова рыцаря. – Сделал ему комплимент Рауль.
– Благодарю вас, мессир. – Филипп слегка приподнялся со стула и кивнул ему. – Приятно беседовать с сеньором, способным слушать и думать. Кстати, – он решил перевести тему разговора, интересуясь скандинавами. – Я хотел бы нанять нескольких добрых воинов для своего вояжа в Кардифф. Сами понимаете, человеку моего ранга как-то не подобает прибыть к, пусть и незаконнорожденному, но все-таки сыну короля со столь скромной свитой, – он кивнул в сторону Абдалла, мирно дремавшего на одном из топчанов. – Нет ли у вас, случаем, возможности, за весьма приличную и щедрую плату, предоставить мне кого из своих людей?
Рауль отрицательно показал головой и ответил:
– К моему глубочайшему сожалению, ваша светлость, число вверенных мне людишек и так невелико. А после того, как с месяц назад нас весьма сильно потрепали местные дикари, у меня каждый воин наперечет… – он задумался. – Вот, если только с кораблем мне пришлют кого-нибудь…
– А эти ваши три жутких воина? Кто они? Они уже, как я понял, поступили к вам в услужение?..
Рауль посерел и осунулся.
– К сожалению, нет… – ответил он. – Они запросили что-то неимоверное…
– Тогда, позвольте, я попробую с ними побеседовать? – произнес Филипп. – К примеру, завтра?..
– Ради Бога… – равнодушно ответил комендант, налил себе и гостю вина, они выпили и направились отдыхать…
Два дня ожидания транспортного нефа вылились для коменданта Рауля в одно сплошное удивление.
К обеду первого дня он узнал, что графу Таррагона удалось практически без лишних слов уговорить заносчивых и несговорчивых викингов поступить к нему в услужение.
Отмечу, что слухи о прибытии весьма знатного и богатого гостя быстро наполнили округу, и к обеду возле ворот замка собралось почти все население маленького портового городишки, мечтавшее хотя бы краем глаза взглянуть на загадочного гостя и, что более важно для них, на его удивительного спутника-сарацина.
Весь гарнизон был поражен умением сарацина с такой быстротой пользоваться своими кривыми ятаганами и в мгновение ока сделал из Абдаллы своего кумира и любимца. Единственное, о чем сожалели воины, было абсолютное нежелание сарацина выпить с ними за здоровье и вечную дружбу. Он не пил вина, а когда ему предложили теплого английского пива, Абдалла, едва понюхав его и потрогав сероватую пену, на ломаном франкском долго извинялся перед воинами, но пить этот пенный и загадочный для него самого и его желудка напиток отказался.
Но, чтобы не расстраивать гостеприимных солдат, он продемонстрировал им несколько своих коронных приемов владения ятаганами, разрезав и яблоко и еще много чего с такой быстротой, что у гарнизонных солдат почти до вечерней молитвы не закрывались рты от удивления и восхищения.
– И правда туговато нашим приходится в Палестине… – подвел итог увиденного один старый воин. – Коли такое вытворяют молодые сарацины, чего же тогда ждать от умудренных боями нехристей…
Лишь местный священник проявлял упорное нежелание общаться с неверным, чем вызывал лишь усмешки и прибаутки со стороны воинов гарнизона. Сельский монах был практически безграмотным а, услышав, как Абдалла бегло и практически в совершенстве знает даже латынь, и вовсе поник, стараясь не покидать пределов своей неказистой церквушки.
Правда, не все пошло гладко. Все же Рауля насторожило то, как запросто, словно они были старые знакомые, общались между собой викинги, граф и, что самое поразительное, сарацин Абдалла!
Где-то в глубине сердца комендант чувствовал что-то неладное, что-то едва уловимое, но тревожное и, именно этим, подозрительное.
Когда же к обеду второго дня пребывания в замке графа и его свиты к берегу пристал транспортный неф, Рауль через своего солдата умудрился тайно известить капитана судна о срочной надобности заглянуть к нему в замок на обратном пути.
Проследив за погрузкой вещей, оружия и лошадей своего неожиданного гостя, Рауль тотчас ушел в замок, заперся в комнате и стал старательно выводить печатными буквами слово за словом своего донесения. Человек он был почти безграмотный, поэтому небольшая записка из нескольких строчек заняла у него несколько дней с перерывами на еду, туалет и развод караульной стражи замка и порта.
Замечу лишь, что когда корабль вернулся назад, а было это спустя еще две недели, он передал с его капитаном донесение, написанное на клочке грязного и провощенного пергамента, адресованное на имя… Гуго де Биго.
