Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"
Автор книги: Виктор Бушмин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 152 (всего у книги 198 страниц)
Троица миновала несколько маленьких деревенек и стала углубляться в лес, росший почти у самого берега моря, пытаясь срезать длинный крюк дороги, когда Жак, ехавший немного позади, пришпорил коня и, подъехав к Ги, взволнованным голосом произнес:
– По-моему, мессир, за нами кто-то едет!
Рыцарь удивленно посмотрел по сторонам, оглянулся назад и, никого не заметив, спросил стрелка:
– С чего ты взял? На мой взгляд – все тихо и спокойно…
Жак заерзал в седле и кивнул головой на стаю ворон, круживших над лесом позади них и каркающих на кого-то, встревожившего этих крикливых созданий.
– Их кто-то вспугнул, – произнес стрелок, – кто-то, кто торопится и спешит, пренебрегая осторожностью!
– Глупость… – отмахнулся рыцарь. – Зверь какой-нибудь или сокол…
– Э-э-э, нет, мессир. – Жак вынул арбалет из седельной сумки, еще раз проверил зарядку и положил его на сгиб левой руки. – От греха подальше, мессир, нам надо свернуть в ближайшие кусты и затаиться. – Он скептически оглядел их мирные одежды. – Да и вооружиться нам не помешало бы… – стрелок нацепил на голову шлем-шапель.
Рыцарь подумал и согласился с ним. Он тихо свистнул оруженосцу, троица свернула к большим зарослям колючего кустарника и, спешившись, стала переодеваться. Жак и оруженосец стали натягивать на рыцаря кольчугу, которая, наподобие ночной рубахи надевалась через голову и рукава, в которые надо было просовывать руки.
– Ну, вот, совсем иное дело… – вздохнул стрелок, оглядывая своего сеньора с ног до головы. – Теперь, слава Господу, мне стало немного легче. Голова не будет так болеть за вас, мессир Ги.
– Ой, ну и… – Ги хотел что-то ответить стрелку, как внезапно, тот приложил палец к своим губам и глазами показал на изгиб лесной дороги. Оттуда выехали пятеро всадников, вооруженных арбалетами.
– Что я вам говорил, мессир… – тихо прошептал Жак. – Они, определенно, едут за нами.
Рыцарь кивнул головой, соглашаясь со словами стрелка.
– У тебя, Жак, сколько арбалетов заряжено?.. – спросил Ги у него.
– Три, мессир… – прошептал стрелок, – они в седельных сумках на моем коне.
– Тащи быстро и тихо… – ответил ему рыцарь и повернул голову к оруженосцу, который уже закончил надевать на себя короткую германскую кольчугу и сейчас затягивал ремешки на своем шлеме-сервильере. – Оливье, давай-ка, ты братец, выйдешь из-за кустов и спросишь, чего им нужно?..
Оливье вздохнул и, надев на руку щит, кивнул, после чего вышел из-за кустов навстречу всадникам.
Он поднял руку вверх и громко крикнул:
– Эй, кто вы такие и чего вам надо?!..
За это время Жак уже успел принести два запасных арбалета, один из которых оставил себе, а второй передал рыцарю. Ги сел в седло и положил арбалет на верхнюю часть своего щита, прицеливаясь в незнакомцев. Он выбрал переднего всадника.
Жак увидел это и, запрыгнув в седло своего коня, сказал:
– Прекрасно, мессир, позвольте, я продублирую вас?
Рыцарь молча кивнул шлемом. Стрелок прицелился…
Всадники молча приближались к оруженосцу, который еще раз повторил свой вопрос и, не дождавшись ответа от них, стал пятиться спиной к кустарнику, прикрываясь своим щитом, Оливье выхватил меч, но не стал поднимать его, а просто опустил за спиной, готовясь отразить внезапное нападение.
Пятеро всадников, поняв, что они обнаружены, решили атаковать оруженосца. Не знаю почему, но они, видимо, решили, что его оставили для прикрытия отряда, в то время как остальные удирали дальше.
– Где твой хозяин?! – громко крикнул один из всадников. – Говори и ты уйдешь отсюда живым!..
– А не пошли бы вы, ребята, на*****! – Оливье выругался в ответ.
– Схватить его! – Крикнул предводитель незнакомцев, бывших, судя по всему, грабителями-наемниками, сбившимися в банду и занимавшиеся разбоями на лесных дорогах.
Не успели его воины начать движение, как из-за зарослей колючего кустарника с противным воем вылетели два арбалетных болта, которые поразили коня и главаря бандитов. Тот выронил из рук оружие и стал заваливаться на спину, широко раскинув руки в стороны, выронил копье на землю. Его конь, получив мощный удар в грудь, зашатался и, сделав несколько шагов вперед, упал на передние ноги.
Грабители растерялись…
– Изумительно, мессир Ги! – Похвалил рыцаря стрелок. – Ваш болт пронзил грудь коня!..
– Ты, случаем, не перепутал?! – Засмеялся в ответ рыцарь. – Потом поглядим, чей это был болт!..
Он поддал шпорами своего коня и выскочил из-за кустов, намереваясь атаковать переднего всадника, который немного замешкался возле тела своего предводителя. Жак неспешно прицелился из второго арбалета и уложил наповал еще одного разбойника, попав ему точно в лоб. Череп несчастного лопнул и раскололся, как спелый арбуз, разбрызгивая кровавое облачко. Стрелок отбросил арбалет, ставший ненужным, и, выхватив длинную секиру, предназначенную специально для конного боя, понесся вслед за рыцарем на врага.
Но грабители не растерялись, они успели выстрелить из трех арбалетов практически в упор, ранив оруженосца в ногу и, заодно, серьезно покалечили коня Ги де Леви, который сразу же зашатался и стал неуклюже заваливаться на левый бок, грозясь подмять ногу воина. Ги высвободил левую ногу из стремени и, перекинув ее через луку седла, спрыгнул в сторону, кувыркнулся несколько раз по траве, после чего вскочил на ноги, прикрываясь щитом. Копье он успел отбросить в сторону и, сделав несколько шагов к нему, поднял это грозное оружие, наставляя его на скачущего грабителя.
Рыцарь широко расставил ноги и, наклонил копье, для верности уперев его конец в землю возле своей правой ноги. Левая рука, прикрытая щитом, направила ланс прямо в грудь коня противника. Лошадь истошно заржала и, перебирая передними копытами воздух, упала на задние ноги, получив сильный удар в грудь.
Ги отбросил ланс, выхватил меч и, подбежав к упавшему всаднику, трижды обрушил его на голову противника. Мощные рубящие удары пришлись на голову, плечи и спину воина, разрубив его кольчугу и шлем.
Рыцарь развернулся и инстинктивно прикрыл свой голову щитом. Он сделал это вовремя, так как третий всадник успел нанести удар шестопером, целясь прямо по шлему рыцаря. Рука, державшая щит, онемела, приняв мощнейший удар шестопера, щит затрещал, но пока еще не развалился. Ги отпрыгнул назад и вправо, пропуская несущегося всадника, и когда тот поравнялся с ним, присел на колени и горизонтальным рубящим ударом подсек задние ноги его коня. Раненое животное, обезумев от боли, страшно закричало и упало на траву, окрашивая ее сочные зеленые тона в грязный кроваво-коричневый цвет. Рыцарь резко поднял на ноги и подбежал к упавшему всаднику. Несчастный запутался в стременах и пытался вырваться из пут, но одна нога его была придавлена конем. Ги отбросил щит и, схватив меч двумя руками, разрубил несчастного пополам.
Жак напал на оставшихся грабителей. Его конь, послушный ударам шпор своего седока, вертелся между противниками, пока Жак наносил им направо и налево удары секирой.
Ги кинул быстрый взгляд на своего оруженосца, который, прихрамывая, спешил к стрелку на выручку. Рыцарь рванулся бежать, надеясь помешать врагам добить стрелка, оказавшегося между двумя опытными мечниками.
Рыцарь крикнул свой громкий родовой девиз, привлекая внимание к себе. Один из всадников обернулся и, в этот самый момент, Жак, увидев, что тот отвлек свое внимание, нанес смертельный удар секирой, попав прямо по плечу врага.
Оставался последний грабитель, на свою беду, его конь оказался во время боя прижат к кустам, в то время как три противника, один из которых был на коне, а двое пешими, окружали его с трех сторон.
Он нервно стрелял глазами по сторонам, ища путь к спасению, но Ги и Жак были опытными бойцами и не собирались отпускать врага, решив добить его или взять в плен.
– На твоем месте, дружок, я бы сдался!!! – Крикнул рыцарь, тяжело отдуваясь после боя и быстрого бега в кольчуге. – Больше столь лестных предложений я не намерен делать!..
Было видно, что последний из оставшихся в живых разбойников колебался, его глаза судорожно метались от одного воина к другому, ища путь к спасению. Но Ги де Леви и Жак, сидящий на коне, уже окружили его с двух сторон готовые атаковать одновременно, а раненый оруженосец, прихрамывая на одну ногу, расположился за их спинами. Он попятился, намереваясь продраться сквозь колючий кустарник, но острые шипы и густые переплетенные ветки помешали его намерениям. Грабитель сдался, отбросив свой меч в сторону. Он снял с руки круглый щит-рондаш, стащил с головы шлем и спрыгнул с седла, упав на колени перед рыцарем.
– Пощади, добрый синьор! Нас наняли, чтобы убить тебя!..
Такого резкого поворота событий Ги де Леви не ожидал. Вместо рядовых грабителей ему в руки попался наемник-убийца, нанятый кем-то, кто желал его смерти. Рыцарь вложил свой меч в ножны и, подойдя к нему вплотную, посмотрел в глаза наемника:
– Ты, часом, не врешь?! – Он буквально просверлил того взглядом.
Наемник отрицательно закивал головой и, запинаясь, поведал все, о чем знал…
Ги переглянулся с Жаком, тот удивленно пожал плечами и ничего не ответил, кивая на пленника. Рыцарь решил дожать перепуганного врага и, толкнув того ногой, свалил на траву. Наемник сжался и, прикрыв голову руками, закричал:
– Я сказал правде, синьор! Нас наняла красивая белокурая синьора! Она заплатила каждому из нас по пятьсот экю золотом! Я клянусь! Деньги в седельной сумке!..
Ги кивком головы приказал Жаку проверить, тот подошел к коню наемника и стал вытряхивать содержимое его седельных сумок на землю. Оттуда посыпались разного рода ножи, тряпки, грязная одежда, склянки с мазями и бальзамами для заживления ран.
– Что-то я не вижу денег, мессир!.. – Жак повернул голову к рыцарю.
– Они в другой сумке, с правого бока седла!.. – Дрожащим голосом ответил наемник, бросая перепуганный взгляд то на рыцаря, то на его воинов.
– Мессир, давайте лучше прирежем его… – оруженосец, слабея от потери крови, устало присел на траву, истоптанную копытами. Он привалился спиной к телу коня одного из убитых грабителей и стал рыться в седельных сумках, в надежде разыскать какие-нибудь чистые тряпицы для перевязки своей раны.
В это время Жак расстегнул последнюю седельную сумку, засунул в нее руку и с торжествующим видом вытащил оттуда большой кожаный кошель, туго набитый тяжелыми кругляшами монет.
– Вот они, мессир! Этот урод не врет!.. – стрелок подошел к рыцарю и протянул кошель.
Ги подкинул его в руке, оценивая вес, и, обратившись к пленнику, сказал:
– Однако, как дорого меня оценили! – Пленник испуганно улыбнулся, его бледное лицо с мечущимися от страха глазами было перекошенным от нервного напряжения.
– Я вас не обманывал, синьор… – дрожащим голосом произнес он. – Она была знатная итальянка, синьор… – наемник пробежался глазами по серьезным лицам воинов. – Она сказала, что это священная месть, вендетта…
– С каких, это, пор, я стал объектом мести… – вслух произнес Ги, растерянно окидывая взглядом своих воинов. Жак почесал затылок и ничего не ответил, а оруженосец, занимаясь перевязкой ноги выше места ранения, лишь пожал плечами. – Ладно, хрен с тобой, живи. – Он кивнул на оруженосца. – Ты, судя по своим стекляшкам, лекарствуешь? – Наемник радостно закивал головой. – Вот и докажи свое мастерство лекаря! Мой оруженосец ранен одним из твоих бывших приятелей.
Пленный наемник вскочил на ноги и, подобрав с земли стеклянные бутылочки с лекарствами, присыпками, бальзамами и мазями, кинулся к раненому оруженосцу. Он склонился над ним, пощупал рану на ноге руками и, повернув голову, сказал:
– Острый кинжал и костер!..
– Чего-чего?! – Не понял Жак, сжимая кулаки.
Наемник испуганно вжал голову в плечи и, сменив тон, повторил:
– Синьор! Ваш оруженосец весьма серьезно ранен. Тут требуется извлечь болт и прижечь место раны, иначе…
– Я понял, не дурак! – Резко ответил ему Ги де Леви. Он кивнул Жаку. – Быстро разводи костер и кинь ему кинжал!..
Жак засопел, вынул свой острый кинжал и, тяжело вздохнув, бросил пленнику. Тот поймал кинжал и, посмотрев на него, кивнул головой, после чего осторожно разрезал штанину в месте раны. Арбалетный болт, выпущенный с близкого расстояния, глубоко впился в бедро оруженосца и, судя по ужасным болезненным ощущениям, касался кости и повредил артерию.
– Скорее, синьор! Мне нужна ваша помощь! – Крикнул наемник. – Надо подержать его за плечи и ноги!
Жак уже развел костер, наемник бросил взгляд, удостоверился и, кивнув головой, сказал:
– Раскалите добела какой-нибудь кинжал или меч. – Он посмотрел на рыцаря. – Мы сейчас выдернем стрелу из раны. Предупреждаю, синьор, может вылиться много крови. – Наемник виновато развел руками. – Потом надо будет прочистить рану и прижечь ее, чтобы остановить кровь и не допустить всякую заразу в нее…
Ги тяжело выдохнул:
– Давай, разбойник, делай. – Он кивнул Жаку, подзывая его. – Жак, тебе работенка привалила!.. – Стрелок оставил на огне кинжал, встал и быстро подбежал к ним. – Держи его за голову, а коленом придави грудь… – рыцарь посмотрел на наемника. – Ты готов?..
Тот послушно кивнул головой и, ухватившись за стрелу, потянул ее из раны.
Оруженосец истошно закричал и забился, пытаясь освободиться от насевших на него людей.
– Погодите, синьор! – Закричал он, до крови прокусывая себе губы. – Налейте, что ли, для начала чарку-другую доброго вина, а уж потом… – он махнул рукой. – Сил моих нет терпеть такую боль…
– Это мысль… – согласился рыцарь. – Жак, поднеси малому добрую бутыль вина, пусть облегчит страдания!..
Жак принес большой глиняный сосуд с узким горлышком, вытащил пробку и, приподняв голову оруженосца, дал ему вино. Раненый стал пить его большими глотками, вино стекало с его подбородка.
– Все, сейчас лопну… – выдохнул он. – Валяйте, живодеры!.. – Оруженосец улыбнулся с побледневшим от волнения лицом.
Ги молча кивнул наемнику. Тот посмотрел на раненого и сказал:
– На счет «три», ты согласен?.. – раненый молча кивнул и закрыл глаза.
– Ну, брат, тогда… – наемник крепко ухватился за стрелу. – Три!!!..
Он с такой силой рванул толстый арбалетный болт, что вырвал его в считанные мгновения вместе с небольшим куском плоти. Оруженосец закричал и тут же потерял сознание от перенесенной боли. Горе-врач поднял глаза и тихо произнес:
– Кажись, синьор, все… – он проглотил слюну. – Надо бы прижечь рану…
Ги кивнул головой Жаку, который мигом схватил раскаленный кинжал и, поднеся его к ране, уточнил:
– Что, в саму рану тыкать?..
– Позвольте, я сам сделаю… – наемник протянул руку и, дождавшись утвердительного кивка рыцаря, взял кинжал, после чего приложил его к ране. Оруженосец закричал и раскрыл глаза. Наемник положил руку на его лоб и произнес. – Ну, вот и все! Будем молиться, чтобы ты выкарабкался… – он поискал глазами один из своих пузырьков с мазями, взял его в руки и, открыл зубами пробку, осторожно вылил его содержимое на рану. – Эта мазь заберет всю хворь из твоей раны, клянусь Создателем…
Наемник устало повалился на траву и закрыл глаза. Ги присел рядом с ним и, похлопав его по плечу, сказал:
– Как звать-то тебя, наемник?..
– Гастон, синьор рыцарь… – устало ответил тот, не открывая глаз. – Теперь вы можете с чистой душой зарезать меня…
– Ну, ты и дурак! – Ги встал и пнул его ногой. Гастон вскочил и испуганно посмотрел на него. – Я предлагаю тебе поступить ко мне на службу, Гастон-лекарь!..
– Бог ты мой… – наемник повалился на колени. – Синьор, неужели это правда?! Неужто я смогу пригодиться такому рыцарю, как вы?!
– Я не услышал ответа, Гастон! – Ги просверлил его взглядом.
Гастон подполз к нему на коленях и поцеловал руку.
– Я согласен, синьор…
– Вот и хорошо. – Рыцарь кивнул на раненого. – С этого момента поступаешь ко мне на службу армейским лекарем. Платить буду 5 экю в месяц, плюс стол и одежда. Согласен?.. – Гастон закивал головой. Ги улыбнулся и добавил. – А, если опознаешь ту итальянку, клянусь, озолочу тебя!..
– Хоть я и видел ее мельком, но клянусь, что узнаю ее из тысячи других по голосу! – Ответил Гастон. – Ее нежный голосок ни с каким другим не спутаешь…
– Жак! – Ги позвал стрелка, который с недоверием косился на своего нового соратника. – Соберите всех коней и оружие, да проверьте их седельные сумки, там должно быть золотишко и прочая радость! После этого, мои орлы, сделайте-ка носилки для Оливье! Мы повезем его, привязав носилки к коням… – рыцарь сделался серьезным. – Если так перевозили раненых древние франки, значит и у нас должно получиться.
Оливье открыл глаза и туманным взглядом посмотрел на серьезные лица воинов, склонившихся над ним. Он улыбнулся одними губами и, простонав, сказал:
– Мессир, не надо так убиваться. Я попробую сам доехать, сидя в седле. – Оруженосец попытался приподняться на локтях, но силы оставили его, и он повалился без чувств на траву.
– Делайте так, как я сказал… – Ги побрел к кустарникам, чтобы снять с себя тяжелую кольчугу…
ГЛАВА XXIII. Родные стены
Замок Мирпуа. 29 июня 1266г.
Почти месяц остатки отряда Ги де Леви добирались до родных краев. Оруженосец Оливье поправлялся, но очень медленно и тяжело далось ему возвращение с того света. Рана два раза распухала и начинала гноиться, оруженосец погружался в бессознательное состояние, бредил и кричал, из-за чего Ги, Жак и Гастон, их новый лекарь и воин, почти по целой неделе проводили возле раненого, прочищая рану и промывая ее растворами соли. Опасность гангрены миновала, но хирургия средних веков была еще в зачаточном состоянии, неумелая и грубая операция по извлечению стрелы сильно повредила мышцу оруженосца и, судя по его первым шагам, сделанным после выздоровления, хромота останется с ним навсегда.
Только к середине июня они, наконец, переправились через Рону возле Арля и вступили в королевские владения сенешальства Бокер.
Измученные всадники вышли на древнеримскую дорогу, тянущуюся вдоль побережья Окситании и служившую основной нитью снабжения этого огромного края королевства. В Бокере их радушно встретил сенешаль Гильом де Нонанкур, насилу уговоривший рыцаря и его спутников погостить в его владениях пару дней. Гостеприимный сенешаль выделил дормез для раненого оруженосца и сопровождение. Места здесь были беспокойные. Все еще бродили шайки местных феодалов и мелкие катарские группы, рассеявшиеся по всей Южной Европе после падения Монсегюра, но не прекратившие своего сопротивления новым хозяевам древней страны.
Лето уже давно вступило в свои права – благоухание и пышное цветение садов, наполнявшее воздух великолепием своих ароматов, сменилось запахами зреющих на солнце фруктов, ягод и цветов, даривших миру свою прелесть, красоту и утверждавших непреложный закон жизни.
Они проехали Ним, обошли окружной дорогой Монпелье, последний реальный лен короля Арагона в землях Франции, за пять дней одолели расстояние до Безье, отстроенном и укрепленном заново после ужасной резни, устроенной крестоносцами покойного Симона де Монфора в этом некогда красивом и богатом городе. Как-то незаметно добрались до Каркассона, где все жители, воины и рыцари города их встречали, как настоящих героев, добрались до Кастельнодари, за которым свернули на южную дорогу, тянувшуюся через Лорак и Фанжо к Мирпуа.
Весть о возвращении сеньора из похода уже облетела весь Юг Франции и, докатившись до владений Мирпуа, прозванных королем Филиппом-Августом «Землей Маршала», обросла слухами, небылицами и всевозможными легендами. Ги часто останавливался в небольших крепостях и замках, чтобы тихими и теплыми вечерами рассказать всем желающим о победоносной войне короля Шарля в землях Неаполя и Сицилии, а заодно и развенчать множество небылиц, раскрученных обывателями до поистине фантастических размеров.
И вот, наконец-то, они с трепетом и волнением в сердцах увидели стены и башни родного замка Мирпуа, возвышающиеся над маленьким городком.
Их уже встречали. Пышная делегация от старшин и эшевенов городков, селений и бургов, разодетых, словно на парад, стояла огромной нестройной толпой возле старого креста Святого Антония, сооруженного еще римлянами у развилки дорог.
Рыцарство Мирпуа и всего лена Ги де Леви, в парадных одеяниях и с развернутыми знаменами, стояло чуть поодаль от горожан, блеща на солнце сталью шлемов, копий и кольчуг. Кони весело ржали и били копытами траву, словно приветствуя своего повелителя.
Ги украдкой вытер слезу, ему было приятно видеть столь теплый и радушный прием своих подданных. Он поискал глазами и улыбнулся, увидев свою жену и детишек, сидевших, как и подобает детям сеньора, на смирных лошадках. Старший сын был одет в кольчугу и сюркот, специально изготовленными миланскими оружейниками на коренастую фигурку пятилетнего мальчугана. Жан старался гордо и невозмутимо держаться в седле, его с обеих сторон придерживали рыцари замкового гарнизона, но, увидев своего отца, не удержался и расплакался от нахлынувших эмоций. Ги приветливо помахал рукой, приветствуя встречающих, замедлил ход своего коня и, сняв с головы шлем-сервильер, приблизился к ним с непокрытой головой.
Старшины и эшевены его владений поклонились рыцарю и, после положенных приветствий, доложили о состоянии дел в его владениях. Шателены и рыцари замков спешились и, припав на одно колено, сделали тоже самое. Ги выслушал их, после чего подъехал к Изабель.
– Здравствуй, милая… – он нежно улыбнулся, глядя в ее огромные глаза. Теплота и нежность, наполнявшая ее бездонные глаза, затопила и увлекла рыцаря. – Как же я соскучился…
– Мой господин, – она игриво опустила свои глаза, колыхнув длинными пушистыми ресницами, – ваши дети живы и здоровы, дом и владения содержатся в полном порядке…
– Перестань… – Он подъехал к ней и обнял, прижимая к своей груди. – Я так устал без тебя, так соскучился…
– Я тоже, родной… – прошептала она, нежно целуя его в шею. – А где же остальные воины из твоего копья?.. – удивленно спросила Изабель, высвобождаясь из его крепких объятий. – Неужто, все полегли на чужбине?..
– Слава Господу, не все… – ответил Ги. – В страшной битве погибли Оноре и Диего, командовавшие отрядами пехотинцев…
– А остальные?..
– Гуго, Шарль, Рауль получили лены из рук графа… – он замялся, – короля Шарля Первого Неаполитанского, а Жан и Пьер женились на богатеньких итальянках и, таким вот образом, тоже стали вассалами короля Шарля…
– Ну и, слава Богу… – успокоила Изабель. – Они все были холостяки, нечего им штаны просиживать в глуши Мирпуа…
– Погоди, милая, я столько подарков привез! – Ги хотел, было, раскрыть огромные седельные сумки, но Изабель остановила его, прошептав:
– Вечером, дорогой, после купальни…
Он улыбнулся и снова поцеловал ее под восторженные крики своих рыцарей и подданных, радовавшихся приезду своего хозяина, как малые дети…
Графство Прованс. Граница с Тосканой.
– Он, что, заговоренный?! – Беатрис устало опустилась на скамью в церкви Святой Екатерины, расположенной в маленьком приграничном бурге. Она опустила голову и тихо заплакала. Со стороны могло показаться, что какая-то знатная прихожанка скорбит о смерти кого-то из членов ее семьи, или возлюбленного. Но это было не так. Беатрис посвятила всю себя без остатка мести за погибшего брата и казненного возлюбленного, не могла прийти в себя и осмыслить очередное поражение и крушение ее, как могло показаться, стройных планов мщения. Ги де Леви каким-то чудом выскользнул из западни, устроенной на ее деньги. Пятеро превосходных наемников ничего не смогли сделать с тремя воинами, из которых только один был рыцарем. Эти болваны только в пустую потратили ее деньги и не оправдали затраты, но и создали серьезнейшие проблемы для нее, ведь один из уцелевших наемников переметнулся к врагам и знает ее в лицо. Она тяжело вздохнула и перекрестилась. Риск был невелик, этот последний наймит видел ее мельком, да и то в вечернее время, а то, что он сможет опознать ее, Беатрис сомневалась. Но, всякое может случиться, решила она и приподняла голову. Девушка осмотрелась по сторонам, в душе она боялась слежки, ведь до нее докатились обрывочные сведения о том, что на ее поиски новый король Шарль де Анжу бросил множество людей. – Надо убрать Гастона, пока не поздно… – тихо произнесла она. – Пока не поздно…
В это время рядом с ней на скамью сел высокий и широкоплечий рыцарь, по внешнему виду и манерам напоминавший немца. Его прямые светлые волосы, которые не мешало бы, и помыть, длинными клоками свисали на плечи, а огромная рыжая щетина, причудливыми клочками росшая на бороде и усах незнакомца, просто плакала по бритве цирюльника.
– Фройляйн Беатрис? – Грубый немецкий акцент просто резал слух своими лающими нотками. – Юнге Конрад слать вам гросс привьет…
Она испуганно посмотрела на него, окидывая взглядом здоровенные габариты германца, после чего тихо ответила:
– Да, герр риттер, это я….
– Гут. – Немец придвинулся ближе и, наклонившись к ней, заговорщицким тоном произнес. – Мой принц желает видеть вас, фройляйн…
– Где и когда?.. – Она немного отдвинулась от него – тяжелый запах чеснока, лука, немытого тела и запущенных зубов просто выворачивал ее наизнанку. – Извольте назвать место и время.
Германец усмехнулся, поняв, что она смущена его запахами, поковырял пальцем в носу (Беатрис чуть не стошнило) и ответил:
– Ровно через пьять или шесть месяц, фройляйн, на перевале Сент-Готард, в монастыре, в полдень.
– Отлично, герр риттер. – Она поднялась со скамьи и не в силах выносить этот тяжелый запах германца, пошла к выходу. – Встречу назначаю через полгода. Ровно в полдень… – бросила она через плечо ему.
– Высокомерная дура… – тихо произнес он, провожая ее ладную фигурку глазами. – Эх, попалась бы ты мне во время какого-нибудь налета, совсем по-другому бы заговорила…
– Вонючий тевтон… – Она вышла на улицу. Яркий солнечный свет ослепил ее, заставив прищурить глаза. – Не будь я зажата в угол, никогда бы не заговорила с какой свиньей…
Беатрис пошла вниз по улочке, петлявшей между старыми домами, церквушками и постоялыми дворами, пока, наконец, не добралась до маленького и неприметного домика, сложенного из белого известняка и крытого красной потрескавшейся от времени черепицей. Несколько раз ей почудилось, что за ней пристально смотрят какие-то глаза, она оборачивалась, но никого и ничего подозрительного не заметила, подошла к низенькой дверце и, потянув рукой за ржавое железное кольцо, трижды постучалась…
– Вот и она… – облегченно вздохнул незнакомец, спрятавшийся в кустах акации, росшей на углу улицы, откуда домик был отчетливо виден. – Мессир Лука будет рад… – он повернул голову и тихо прошептал своему напарнику. – Срочно скачи в Неаполь и передай мессиру де Сент-Эньяну, что птичка, наконец, снесла яичко…
Тот молча кивнул и переспросил у своего товарища:
– Может, отправим послание с евреями-менялами? Ты же останешься один…
– Ерунда, надеюсь, что сдюжу как-нибудь… – усмехнулся он, похлопывая по плечу товарища. – Если она куда-нибудь отправится, я последую за ней, но оставлю известие у монахов в церкви Святой Анны, понял?..
– Без вопросов… – второй кивнул, развернулся и пошел к ближайшему постоялому двору…
Когда Беатрис вошла и закрыла на засов дверь, тихий, но резкий мужской голос произнес:
– Синьорина, за вами не следили?..
Она задумалась, наморщила носик и ответила:
– Кажется, нет. А что?..
Из темноты появился силуэт приземистого и крепкого мужчины, одетого торговцем, но это была маскировка, причем, весьма плохая, так как в каждом движении тренированного тела сквозили военная выправка и решительность.
– Вы уверены, синьорина?..
– Не совсем, Джакомо. Сегодня, когда я вышла из церкви, где встречалась с посыльным принца Конрадина, мне показалось, что кто-то пристально смотрит на меня, но, обернувшись, я ничего и никого подозрительного не заметила…
– А зря, синьорина. – Джакомо подошел к окну и, немного приоткрыв ставни, посмотрел на улицу. – Сегодня утром какие-то два незнакомца крутились возле дома и расспрашивали соседей о нас. – Он посмотрел на нее. – Кто купил, когда, зачем, кто живет, то, да се…
Беатрис присела на стул и напряженно посмотрела на него. Джакомо, ее старый слуга и телохранитель покойного брата Теобальдо, был верный и преданный человек. Он жил рядом с ней с момента рождения, знал Беатрис, как облупленную и заботился о ней как о сестре.
– Сегодня вечером, синьорина, вы выйдете из дома и пойдете в церковь на вечернюю службу. Я пойду следом и прослежу…
– Как считаешь нужным, так и поступай… – обреченным голосом ответила она. – Твоя подозрительность порой сводит меня с ума!
– Дай-то Бог, хозяйка, чтобы мне померещилось. – Перекрестился Джакомо. – Я уже устал метаться по родной Италии, как загнанный зверек! Хочется немного отдохнуть, осмотреться и скопить силы…
Она встала и подошла к нему.
– Прости меня, Джакомо. – Она нежно обняла его. – Прости свою неразумную хозяйку.
– Синьорина, ваша месть – это и моя тоже. – Спокойным голосом ответил воин. – Синьор Теобальдо, которого я знал с пеленок и выучил всем премудростям войны, был мне словно младший брат. Ваш покойный батюшка пригрел меня, сироту, воспитал и доверил своих детей, неужели вы думаете, что Джакомо отступит хотя бы на один шаг и убежит, оставив вас одну в столь трудный час. Не бывать такого!.. – слуга гордо поднял голову и вынул кинжал. – Клянусь, что не предам и не продам вас, синьорина Беатрис! Вот, этим самым оружием клянусь! Последняя из рода Анибальди не погибнет, пока моя рука крепка и пока сжимает священное оружие, врученное вашим родителем!
Беатрис обняла слугу, прижимаясь к его широкой и крепкой груди, заплакала и испытала какое-то странное чувство облегчения и успокоения, как если бы она снова стала маленькой девочкой, прятавшейся на груди слуги от своих страхов или под впечатлением от услышанных сказок. Чувство домашнего тепла, покоя и тишины на мгновение захватило девушку, целиком и полностью погружая в то ушедшее время, которое, увы, невозможно вернуть назад. Она грустно вздохнула и произнесла:
– Джакомо, а тебе не кажется, что мы становимся все больше и сильнее походить на умалишенных или одержимых? Может, – она посмотрела на него с мольбой в глазах, – нам все бросить, взять, да и уехать куда-нибудь далеко? В Арагон или Венецию?..
– Возможно, – рассеянно ответил Джакомо, – возможно, синьорина, кто-то и сделал так, но только не вы! Вендетта и клятва, данная вами своему погибшему брату, не позволят вам, да и мне тоже, вот так, взять, да и бросить все на полпути…
Беатрис отстранилась от слуги, подошла к стулу и присела на него.
– Право, Джакомо, нам не стоит так накручивать себя. – Она собрала свою волю в кулак. – Мы, по крайней мере, я, больше не принадлежим себе. Мы целиком и полностью слуги мести…
