Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"
Автор книги: Виктор Бушмин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 101 (всего у книги 198 страниц)
XI ГЛАВА. Начало большой игры.
Каркассон. 5 июня 1221 года.
Ги де Леви провел четыре дня в постоянных смотрах и маневрах рыцарских и пехотных частей небольшой армии крестоносцев, находившихся в его распоряжении в Каркассоне. Со стороны могло показаться, что недалекий маршал-солдафон впустую гоняет отряды, изматывая коней и людей под жаркими лучами южно-французского солнца.
Но, на самом деле, Ги оценивал реальную готовность и выучку вверенных ему людей. Как и следовало ожидать, за маневрами его небольшой армии пристально следили горожане, зеваки из числа купцов и заезжие крестьяне, привозившие продукты на рынки крепости. Это нисколько не удивило маршала, наоборот, он понял, что среди толпы зевак вряд ли будет настоящий резидент агентуры катаров, хотя, он мог удовлетворить свое праздное любопытство и понаблюдать за маневрами.
Маршал критически оценил состояние и выучку рыцарства и пехотинцев графа Амори, но, как следовало из его богатой военной практики, не бывает плохих солдат, бывают бездарные командиры. Он разбил рыцарей графа Амори на две части, командовать которыми он поручил мессирам де Марли и де Клэр.
«Эти рыцари знают, как приводить в чувство своих людей…» – решил маршал.
Стрелков и пехотинцев он придал своим ленным отрядам, десятники и сотники быстро разобрали пополнение и с увлечением занялись муштрой стонущего с непривычки воинства.
За эти дни маршал-сенешаль провел несколько совещаний, на которые он приглашал графа Амори и епископа Ги, в эти моменты совещания принимали абсолютно абстрактные формы и превращались в длинную череду взаимных комплиментов и воспоминаний о покойном графе Симоне, сдабриваемые фразами: «Эх, граф Симон сделал бы так…», или «граф Симон предпринял бы…».
Амори вздыхал и, все больше и больше погружался в тоску, отказываясь от реального управления владениями. Ему казалось, что все пропало, мир рушится на его глазах, и от былого радужного счастья обладания большими владениями остались жалкие осколки, которые таяли и исчезали на глазах, словно лед весной.
Маршал удовлетворенно заметил, что граф, в конце четвертого дня, совсем сник и решил полностью отойти от управления сенешальством.
Когда Амори, сославшись на какую-то мелочь, покинул совет, Ги тихо сказал Бушару и Жильберу:
– Все идет, пока, по плану. Сегодня же запускаем первый вариант…
Рыцари сели вплотную, чтобы говорить, как можно тише.
– Мы готовы, мессир Ги. – Сказал Жильбер де Клэр и посмотрел на де Марли. Бушар кивнул.
– Прекрасно. – Ответил Ги де Леви. – Мой сын пусть пока посидит в крепости, а мы займемся чем-нибудь более серьезным. Пора нам начать охоту на шпиона…
– Шпионов… – заметил Жильбер.
– Вполне возможно… – согласился с ним Ги. – Теперь, о самом главном. Наша задача изображать озабоченность потерей Кастра. Все в округе должны знать, как «Отче наш», что мы собираем все силы для захвата Кастра и удержания стратегических мостов через Агу. Можете не стесняться и врать, что мосты и город нам нужны, как воздух, иначе мы помрем с голоду.
– Но, Ги, – не удержался Бушар, – Кастр ведь действительно нужен нам позарез! Иначе, честно говоря, у нас могут появиться проблемы…
– Верно, не спорю! – Кивнул маршал. – Но, если мы все сделаем четко, быстро и правильно, Кастр и все земли Тулузы снова вернутся к нам…
– Так, это уже интересно… – придвинулся Жильбер де Клэр.
Ги де Леви встал, подошел к двери и тихо открыл ее. За дверью никого не было. Он вернулся к столу, сел и сказал:
– Показалось. Простите за излишнюю подозрительность, мессиры. Но, поверьте мне на слово, подозрительность нам еще, ох, как пригодится! Значит, так… – он перешел на шепот. – Никому и никогда не говорите, что я понимаю каталонский диалект и сносно говорю на арагонском наречии. Более того, молчите о том, что моя первая жена родом оттуда. Для всех людей я буду упертым франком, недалеким и простодушным, до невозможности. К тому же, пусть полагают, что я пекусь только о личных интересах. Чем меньше людей догадаются о наших главных целях, тем лучше.
Ги придвинул грубо нарисованную карту Окситании и стал рассказывать, водя пальцем по ней:
– Так, мессиры. Каркассон находится здесь. Тулуза немного западнее, а Нарбонн восточнее. Арагон – ровно на юге, а Фуа немного юго-западнее от Каркассона. Наши гарнизоны в Терме и Лаграсе укомплектованы и надежны. Самые слабые места в нашей обороне, как назло, находятся в районе Пеннотье, что чуть севернее Каркассона. Замок Пеннотье отрезан от нас течением реки Од, значит, катары могут ударить именно по нему, чтобы полностью лишить нас плацдарма на севере. Предлагаю, под видом перегруппировки сил из Терма и Лаграса, выманить катаров, вынудить их атаковать якобы ослабленные гарнизоны этих замков…
– Но, Ги, – удивился Бушар. – Если падет Терм, южные перевалы откроются для бесконтрольного притока наемников из Арагона и бывших сеньоров, бежавших и укрывшихся там.
– Верно, Бушар! – Поднялся со стула Ги де Леви. – Именно! Катарам и графам де Сен-Жиль нужен именно Терм. На Лаграс, если падет Терм, можно махнуть рукой. Он слабее и находится в стороне от горных дорог. Он только блокирует восток, и всего…
Рыцари еще не совсем понимали общий замысел маршала де Ла Фо.
– Слушайте меня внимательно, мессиры. – Ги сел на стул. – Наша задача проста до невозможности. Для начала, мы должны изобразить вывод частей из Терма и ослабление его гарнизона. Это сделаете вы, Бушар. Вам знакомы те места, без особого труда, вы изобразите выход отрядов небольшими группами. Спрячетесь в ближайшем лесу, благо, их там много. И, буквально через день, враги сами приползут к Терму, думая, что он ослаблен, Вы ударите им в тыл и разобьете их. Не преследуйте их, не надо. Местным рыцарям вы скажете, что забыли что-нибудь в замке, вот и вернулись, чисто случайно…
– Прекрасная идея! – Согласился Жильбер. – Враги оттянут большие силы на юг, а мы…
– А вы, мессир де Клэр, возьмете всех своих рыцарей, всех конных стрелков и быстрым маршем захватите крепость Авиньоне!
– Авиньоне? – Удивился Жильбер. – Но, это же далеко от Каркассона?..
– Именно, мой друг! Захватив Авиньоне, мы разом блокируем замки Ла-Бесед, Ле-Кассе, Сессак и Кабаре! Мы отрежем их от нормального снабжения продуктами и пополнения людьми! А, мессир Бушар, который, кстати, знаком с этими замками не понаслышке, займется хулиганством по всей округе, что находится в районе этих замков! Вы согласны, мессир де Марли?
– Конечно! Еще бы! Когда это кто-то из рода де Марли отказывался от приличного разбоя?
– Вот, и чудесно! – Подвел итог совета маршал. – А я, с вашего позволения, стану ловить шпиона…
– Вот-вот… – согласился Бушар. – Лови на здоровье! А мы с мессиром де Клэром немного повоюем…
Рыцари встали и собрались уходить, но Ги де Леви остановил их и сказал:
– Мессиры! Если нам удастся захватить Авиньоне, все замки и крепости катаров, лежащие к северу от Каркассона будут отрезаны и обречены. Извилистые лесные дорожки, как нельзя лучше подходят для наших засад и внезапных налетов на конвои и гарнизоны. Прошу вас, дорогие мои друзья, поддержать меня и понять…
Рыцари поклонились, Бушар де Марли подмигнул Ги де Леви и, улыбнувшись, сказал:
– За нас не переживай! Лови себе, на здоровье, этих сволочей, а мы не подкачаем!..
Они ушли, закрыв за собой дверь. Маршал сел за стол и стал спокойно размышлять, кто из людей, служащих при графе Амори, мог оказаться тем самым агентом и информатором повстанцев. К несчастью маршала, граф Амори слишком увлекся игрой в «доброго хозяина» и привлек на услужение около сотни мужчин и женщин из числа коренного населения.
Но, поразмыслив, Ги де Леви понял одну очень важную вещь – агент противника должен был обладать самой верной информацией, четкой по месту и времени проведения, численности отрядов крестоносцев или рыцарей графа Амори.
«Значит, – понял маршал, – этот некто обязательно должен находиться или при самом графе, или работать писцом в его канцелярии, или, на худой конец, иметь доступ к такой информации…»
Ги встал, потянулся, расправляя затекшие мышцы и, услышав громкий шум во дворе цитадели, высунулся в окно.
Рыцари ходили по замку, все было обычно и нормально для военного лагеря, если бы не трое конюших, споривших о чем-то достаточно громко и оживленно. Ги прислушался и улыбнулся – его план начинал работать.
– А я тебе говорю, что мессир маршал будет стягивать всех свободных рыцарей из южных замков Терм и Лаграс для атаки на Кастр! Мне сегодня это мой рыцарь сказал по секрету! – Кричал первый конюший, его короткая кожаная кота была расшита красными и белыми цветами герба его хозяина.
– Ерунда все это! – Не соглашался с ним второй конюший, высокий и худой парень, одетый в кожаный короткий гамбезон, проклепанный бронзовыми бляхами. – Это просто глупость несусветная! Оголять южные замки и бросаться сломя голову на город и крепость Кастр – это самоубийство!..
– Не наше дело обсуждать решения наших хозяев и благородного маршала! – Попытался урезонить их третий конюший, он был уже немолод, наполовину лыс и хромал на правую ногу, одет был в грубой выделки кожаную безрукавку, из-под которой выглядывала кольчуга с короткими рукавами едва прикрывавшими локти старика. Но его боевой вид – кинжал и короткий меч висели на поясе, говорил о большом опыте старого воина. – Наше дело содержать в чистоте и исправности коней, а не рассуждать! Наше дело связывать пленных сеньоров рыцарей и увозить их с места боя! Наше дело, в конце концов, помогать при штурме или обороне замка! Заткнитесь, олухи! Иначе, чего доброго, мессир коннетабль услышат ваши речи и прикажет высечь нас всех!..
– Огюст! Вечно ты ворчишь! – Набросились на него конюшие. – Мы тоже имеем право на мысли!..
– Вы имеете только одно право, бараны безмозглые! Молчать и умирать за своего хозяина в бою!.. – Старый Огюст развернулся, плюнул им под ноги и пошел перековывать гнедого декстриера своего рыцаря.
Маршал удовлетворенно вздохнул, улыбнулся и тихо закрыл окно, погрузившись в свои раздумья.
«Кто же, этот гад? – Думал Ги, ходя по комнате. – Кто?»
Он хлопнул себя по лбу и крикнул:
– Конечно! Как же я сразу не понял!..
Потом, маршал испугался, что его могут услышать посторонние уши, замолк и решил:
«Штаб графа, канцелярия и начальники тылового снабжения и обеспечения войск…. С них мы и начнем!»
Маршал подумал, было, о местных девушках и женщинах из числа благородных сеньор, оставшихся без крова или потерявших его во время войны, но эта мысль показалась ему глупой и несуразной.
«Женщина? Вряд ли… – кивнул сам себе Ги. – Женщина-шпион? Глупость. Бред. Ерунда…»
XII ГЛАВА. Первый улов принес какую-то мелочь
Каркассон. 3 июля 1221 года.
Прошел месяц с момента прибытия небольшой армии крестоносцев в Каркассон. Игра, затеянная маршалом де Ла Фо и его верными помощниками мессирами де Марли и де Клэр, стала приносить первые плоды.
Отряд мессира Жильбера, к великой радости Ги и графа Амори де Монфора, сумел захватить и удержать за воинами Креста Авиньоне, отбив три ужасные атаки. Молодые английские рыцари не раз сходились в жуткой рукопашной схватке с противником, но сумели выстоять. Маршал отправил к мессиру Жильберу пятьдесят конных арбалетчиков и сотню копейщиков, усадив их на мулов и вьючных коней, что разом увеличило мобильность отряда.
Небольшой отряд маршал направил к Кастельнодари с приказом восстановить старую крепость и разместить в ней небольшой гарнизон, чтобы блокировать дорогу и отрезать замки Лорак, Брам и Монреаль, находившиеся между крепостью и Каркассоном от надежного снабжения и усиления. Ги-младший срочно согнал всех горожан и крестьян, которых нашел в округе, и за пять дней восстановил и расширил рвы вокруг Каркассона. Граф Амори, стеная и жалуясь на скудость средств, выделил три тысячи ливров для каменных и инженерных работ в крепости. Он же нанял десять каменщиков, пришедших из Кагора, которые взялись за приличную плату восстанавливать ворота и стены старой крепости, помнившей славу великого Симона де Монфор и его крестоносцев.
Авиньоне, тем временем, отрезал и обрек на голод Ле-Кассе, Ла-Бесед и остальные замки, расположенные к северу от Каркассона. Маршал довольно потирал руки. Первые плоды, пусть, скромные, но радовали его, вселяя уверенность в успехе.
Утром приехал уставший Бушар, который разбудил Ги своей бранью на нерасторопных конюших, которым он дал отличного пинка под зад. Сенешаль поднялся на постели и толкнул в бок спящую рядом с ним женщину. Двадцативосьмилетняя Мария, вдова убитого в первую кампанию рыцаря-южанина, открыла глаза и зевнула.
– Просыпайся, Мари… – Ги поцеловал ее в шею. – Сейчас ко мне войдет мессир де Марли, я не хочу его травмировать своим т твоим мирным видом. – Давай, давай, поживее…
Женщина нехотя встала и стала собирать свои одежды, разбросанные возле постели. Она наклонилась и повернулась к Ги своим восхитительным задом, подбирая нижние юбки.
– Ты ж моя прелесть! – Сенешаль поцеловал нежную розовую ягодицу Марии. – Смотри, как бы мои слуги тебя не увидели в таком виде!..
– Ревнуете, сеньор Ги? – Улыбнулась Мария, повернулась и прижала лицо маршала к своему нежному животику. – Слуги уже давно догадались, а на ваших рыцарей мне глубоко наплевать! Пусть себе думают, что хотят, и завидуют своему хозяину…
Познакомился он с Марией спустя две недели после своего прибытия в Каркассон. Когда отряды мессиров де Марли и де Клэра убыли на опасные задания, граф Амори пригласил сенешаля к себе во дворец на званый ужин, пытаясь немного успокоиться и показать всем, и прежде всего сенешалю, что он еще полон сил и уверен в себе. Они много выпили, веселились, Ги слушал пустую болтовню Амори, перемежавшуюся с воспоминаниями о своем великом отце, когда глаза его остановились на красавице Марии, прислуживающей за столом графа. Ее томные голубые глаза и немного располневшая фигура с пышными формами приятно удивили воина, заставляя подолгу останавливать взгляд на красивой вдове.
– Кто это?.. – Словно случайно спросил Ги у графа Амори.
– Это сеньора Мария. Она вдова одного рыцаря-южанина. Он был католиком и погиб еще в первую кампанию моего батюшки, вот я и решил пристроить несчастную вдову у себя в услужении…
– А-а-а… – якобы равнодушно ответил Ги де Леви.
Они выпили изрядно в этот вечер. Маршал немного пошатывался, когда к нему подошла Мария и томным нежным голосом предложила проводить сеньора сенешаля до порога его дома, благо, что он располагался буквально в ста шагах от дворца графа. Ги попытался, было, что-то возразить в ответ, но неуклюже повернулся, и чуть было не упал. Мария крепко подхватила его, и их лица оказались напротив друг друга. Маршал поцеловал ее нежные и зовущие губы, она не оттолкнула его и притянула к себе, сливаясь в страстном поцелуе.
– Пойдем ко мне, Мария… – прошептал пьяный от вина и страсти Ги де Леви.
– Нет, – улыбнулась вдова, бросив на него пожирающий взгляд, – сегодня мы пойдем ко мне…
Она повела сенешаля по темным улочкам Каркассона, которые с трудом освещались светом факела, держащего женщиной. Ги и Мария вошли в небольшой домик, с огромным трудом сдерживая взаимное влечение и желание. Едва они кое-как закрыли дверь, Мария обняла и поцеловала Ги, его голова пошла кругом. Мария что-то нежно шептала на ухо сенешалю, расстегивая его камзол и развязывая ремешок его штанов. Грудь маршала раскрылась, Мария стала нежно целовать его, опускаясь все ниже и ниже. Ги закрыл глаза и застонал от удовольствия…
Они встречались тайком. Ги прибегал к ней в дом, пользуясь темнотой ночи или свободными окнами в напряженной работе. Мария, используя любые и малейшие поводы, забегала к маршалу в его дом. В конце концов, однажды вечером Мария пришла к Ги, и больше они решили не прятаться, как зайцы. Любовью эти удивительные по яркости и бурности отношения назвать было нельзя. Скорее, к этому чувству, разом охватившему женщину и мужчину, подходит емкая фраза – страсть. Да, они прекрасно отдавали себе отчет, что эти отношения большой грех, но, природа требовала свое, сейчас и сразу. Страсти незачем было ждать, когда, наконец-то, появится кто-либо иной. Ги и Мария были рады такой простоте и честности их отношений…
Маршал поднялся и толком не успел умыться, а Мария выскочить в дальнюю комнату, когда к нему с шумом вломился де Марли.
Вид его, прямо скажем, был боевой. Его желтый сюркот с огромным орлом, наброшенный поверх длинной кольчуги, был весь в грязи и следах засохшей крови, которая своими бурыми ржавыми пятнами покрывала грудь и низ сюркота. Бушар держал в руке свой большой шлем, похожий на ведро с выпуклым забралом, в котором были сделаны прорези в виде крестов и узкая смотровая щель. На нем виднелись приличные вмятины от следов крепких ударов чем-то тяжелым.
– Доброе утро! – Сказал Бушар и сел на стул, скрипнувший под тяжестью его грузного тела. Он стащил с головы кольчужный капюшон, снял чепец с небольшим валиком из войлока, и вытер им свое вспотевшее лицо. – Все нормально…
Ги вытер мокрое лицо полотенцем, подошел к де Марлю, присел рядом и сказал:
– Рассказывай…
– Нечего рассказывать, мессир, все произошло, как ты и предполагал… – пожал плечами гигант де Марли. Он налил вина и залпом выпил большой кубок. – Правда, приперлось их, если быть честным, просто уйма! Я, грешным делом, даже помолился и покаялся в грехах, когда увидел большой отряд катаров, подошедших к Терму…
Ги покачал головой и спросил:
– Никто среди местных рыцарей не удивился тому, что ты заставил отряд внезапно вернуться к Терму?..
Бушар пожал плечами и ответил:
– Да нет, вроде никто…
– Так, вроде, или, никто?..
– Никто! – Закивал головой Бушар, наливая себе очередной кубок. Он снова залпом вылил его в свое горло, крякнул от удовольствия, вытер губы и добавил. – Я, признаюсь честно, сделал немного по-другому. Я заменил местных рыцарей своими ребятами, и стал выводить воинов небольшими группами из замка. Все, как положено! С развернутыми флагами, трубным воем! Просто, как парад у короля Филиппа на смотре! Крестьяне, как и положено, узнали о переброске войск из замка. Но, ночью, я вернул воинов в Терм. И так, в течение пяти дней! С ложным уходом отрядов, со стен Терма снимались знамена рыцарей, пока не осталось только одно знамя…
– Молодец! – Обнял его Ги де Леви. – Слушай, а как твои воины провели местных крестьян? Ведь они могли войти в замок под предлогом подвоза сена или еды и увидеть обман своими глазами?..
– Никак! Я приказал наглухо закрыть ворота и принимать провизию и сено у ворот замка…
– Молодец! Ловко… – похвалил Бушара за находчивость Ги.
– Правда, я просто завшивел, сидя в лесу! Устал жрать всякую ерунду! Мы же не могли развести нормальный костер и нажарить мяса, так и питались солониной и сухарями! Бр-р-р! Какая мерзость! – Скривился Бушар. – Выждал я, значит, две недельки и пошел к замку. А, там, мама родная! Его обложили со всех сторон! Тащат лестницы, штуковину, эту, как ее?..
– Требюше? – Подсказал маршал.
– Вот-вот! И ее тоже! – Кивнул Бушар. – Ну, я, значит, как врезал им по тылам! А мои орлы из замка открыли ворота и атаковали катаров в лоб! Рубка, скажу я тебе, была на славу! Жаль, только, что я потерял семь своих отличных рыцарей в этом бою…
– Найдешь, кем их заменить? Жаль их, царствие им небесное, воинам христовым… – грустно вздохнул и перекрестился маршал, отдавая должное храбрости рыцарей де Марли, павших в неравном бою с врагом.
– Да, я тут же произвел в рыцари их оруженосцев. – Ответил Бушар. – Ребята все – из благородных семей, проверенные, надежные…
– Отлично, мой верный друг. Спасибо тебе за Терм! – Поблагодарил маршал де Ла Фо Бушара. – Ступай, мой друг, отдыхай!..
Бушар встал и пошел к дверям, но, внезапно обернулся и сказал:
– Знаешь, мой друг, когда я уезжал в Терм, то сказал, на всякий случай старшему конюшему графа Амори о том, что еду атаковать замок Алет…
– Ну, и что? – Заинтересовался Ги де Леви.
– А то, мой маршал, – ответил Бушар. – Что один пленный катар поведал мне, почему они так долго не приходили к Терму! Они сидели в засаде возле Алета!..
– Вот спасибо тебе… – поблагодарил де Марли Ги де Леви. – Понаблюдаем за этим конюшим. Он, кстати, не из местных, случаем?
– Вроде бы, нет… – пожал плечами Бушар. – Ну, я пошел! Отдохну, коней пусть перекуют, да и моим ребятам надо немножко расслабиться. Тут, случаем, девок гулящих нет?..
– Спроси у мессира де Клэра! – засмеялся маршал. – Кажется, он притащил за собой целый караван маркитантов! А где торговцы, там и девки будут наверняка!..
Бушар встал и вышел из комнаты маршала. Ги молча сидел и, смотрел в окно, размышляя над словами своего боевого товарища:
«Главный конюший – слишком уж все просто получается. – Сенешаль вдохнул свежий воздух, порывом ворвавшийся в его комнату, закрыл глаза и вспомнил свой родной замок, жену. Его охватила грусть и тоска, которую бесполезно было заглушать вином или работой. Ее надо просто прочувствовать, переболеть ею и с новыми силами браться за нерешенные вопросы, которые ежедневно подбрасывала капризная госпожа Жизнь. – Хотя, скорее всего, сам конюший, он все-таки, из северных франков, не будет предателем…»
В это время в его комнату осторожно постучались. Маршал оторвался от мыслей и крикнул:
– Входите!..
Дверь тихо открылась, и на пороге появилась девушка из числа прислуги, которую маршал взял в свой дом на услужение. Ги де Леви с опаской и недоверием относился к местным жителям, слепо полагаясь на мысль о том, что им просто невозможно доверять. Но, его привычка к размеренности, порядку и нормальной обстановке вынудила де Леви, скрепя сердце нарушить свои правила, наняв несколько женщин для домашней работы.
Он придирчиво отобрал четырех служанок, из которых доверил право личной уборки и наведения порядка в своих внутренних покоях только одной. Услышав ее жуткую историю, сердце сурового воина немного дрогнуло, и он сдался.
Девушке недавно исполнилось пятнадцать, по словам, она была из благородной семьи, погибшей во время первой кампании. Саму ее, полуживую и измученную ужасами погромов, якобы подобрали монахини из монастыря Фонфруад под Нарбонном, где она и жила вместе с монахинями, пока монастырь не разграбили и сожгли арагонские отряды разбитой под Мюре армии короля Педро. Все ее родичи, происходившие из рыцарской семьи де Сен-Пон погибли или умерли, земли были полностью разорены, а замки и виллы стерты с лица земли приспешниками катаров и графов де Сен-Жиль. Еще бы, ведь рыцари де Сен-Пон были, пожалуй, одними из немногочисленных дворян, сохранявших веру святой католической церкви и не предавших ее во время всеобщей еретической чумы, поглотившей Окситанию.
Она была красива, черноволоса, ее большие карие глаза, окруженные густыми и длинными ресницами, сводили с ума многих французских и английских рыцарей, прибывших вместе с маршалом в Каркассон. Даже сам граф Амори де Монфор, одно время, пытался приударить за хорошенькой сиротой, но ее набожность, скромность и, какая-то, внутренняя сила, казалось, светившаяся в ней изнутри, словно оттолкнула и сильно испугала похотливого графа.
Звали ее Флоранция, но маршал называл девушку Флори или Флоранс, исковеркав ее красивое имя на франкский манер. Она мило улыбалась, опуская свои густые и длинные ресницы, но, улыбка ее была немного непонятной, скорее грустной.
– Доброе утро, сеньор сенешаль… – тихо произнесла Флоранс, присев в скромном поклоне.
– Доброе утро, девица Флоранс! – Улыбнулся маршал де Ла Фо. – Как сегодняшнее утро? Много ли еще сердец моих храбрых воинов вы пленили?..
Она мило улыбнулась и тихо ответила:
– Ах, оставьте, мессир. Я не слушаю болтовню ваших грубых солдафонов, готовых говорить такие слова каждой встречной им девице…
– И правильно, Флоранс, – кивнул Ги. Он встал, застегнул камзол, нацепил пояс с кинжалом и мечом, поправил наспех свои волосы. – Мне пора осматривать вернувшиеся части мессира де Марли. А ты, моя милая Флори, наведи пока у меня, старика, порядок в комнатах, да прибери постель…
– Будет исполнено, сеньор маршал, – поклонилась Флоранс де Сен-Пон. Она подняла голову и взглянула на Ги де Леви. – Мессир, прошу вас, не называйте себя стариком. Вы еще о-го-го, многим молодым рыцарям дадите фору! Не называйте себя так…
Ее взгляд больших карих глаз, казалось, прожег маршала насквозь. В нем было что-то такое, настораживающее и притягивающее одновременно, и это пугало и… радовало Ги де Леви. Иногда ему казалось, что перед ним его жена Жанна в молодости. Такая же озорная, молодая и глазастенькая красавица. Только, к несчастью девушки, война слишком рано обломала ее нежные ростки, набросав на волосы небольшие прядки седины.
– Ладно! – улыбнулся Ги де Леви. – Обещаю тебе, что больше не произнесу такие слова…
– Мессир маршал, – скромно потупи взор, спросила Флоранс, – а вы, случаем, не понимаете каталонский язык и наши местные наречия?..
– Нет, моя милая Флори! – Соврал маршал. – Так, пару слов, да и то, большей часть ругательства…
– А мне показалось… – начала было говорить Флоранс, но как-то осеклась и примолкла.
– Нет, что ты, – перебил ее Ги де Леви. – А, хочешь, ты будешь учить меня вашему красивому языку?..
– Ой! Я, право, не знаю… – смутилась, как показалось сенешалю, девушка. – Но, если вы сами желаете?
– Вот и прекрасно! – Засмеялся Ги де Леви. – Завтра же и начнем уроки…
«Бедная малышка. Красивая и несчастная…» – подумал сенешаль, закрывая комнату за собой.
Ги спустился во двор и стал прогуливаться, наблюдая за рыцарями и персоналом крепости. Все было нормально, оруженосцы занимались чисткой и приведением в порядок оружия и экипировки своих рыцарей, толпились возле дверей кузницы и ремонтной мастерской, ожидая починки гамбезонов, сапог и одежд своих сеньоров, или играли в кости, примостившись в тени казарм. Конюхи только что вернулись с реки, где они вымыли и вычистили коней, утомленных долгим переходом от замка Терм.
Маршал буквально столкнулся с Флоранс, которая зачем-то заходила в главную кузницу.
– О, малышка Флоранс бегает к кузнецам?.. – весело подмигнул ей Ги де Леви.
Флоранс растерялась, смутилась и невпопад ответила:
– Пробегала мимоходом и решила узнать, как здоровье тетушки Жаннет. Она сильно расхворалась в последнее время и ее мучит сильная боль в пояснице. Ее сын Жак работает подмастерьем в кузнице…
– А-а-а… – кивнул маршал и пошел дальше.
Сенешаль поговорил с рыцарями, вскочившими при его приближении, весело пошутил и поздравил их со славной победой. Возвращаясь назад, Ги решил заглянуть в кузницу, откуда слышались громкие удары молотов и веселые разговоры кузнецов с оруженосцами.
– Бог вам в помощь, мастера кузнецы! – Ги громко произнес, заглушая грохот кузни.
Кузнецы прекратили свою работу, отложили щипцы и молоты в сторону и поклонились сенешалю.
– Спасибо, сеньор сенешаль! – Воскликнули кузнецы, вытирая пот. – Слава Господу, работы нам прибавилось, теперь жены станут меньше ворчать! Дай Бог здоровья вашей милости!..
Ги собрался уже уходить, когда вдруг вспомнил мимолетный разговор с Флоранс. Он решил проявить заботу о своих слугах и спросил, обращаясь к подмастерьям и кузнецам:
– Все ли хорошо у вас? Может быть, вам задерживают жалованье или недоплачивают за работу?..
– Слава Господу. Все хорошо, сеньор! – Поклонились работники. – С приездом вашей милости наши дела пошли лучше! Жалованье платят исправно, оплатили дорогу и издержки по работам в Авиньоне! Грех жаловаться, ваша милость!..
– А здоровьем не мучитесь? Может, лекаря вам или вашим семьям прислать? Я тут слышал, что одна из матушек вашего работника сильно прихворнула и мучится спиной?..
– Что вы, добрый сеньор! Слава Господу и Божьей Матери, все наши жены и родичи здоровы!..
«Странно, – мелькнуло в голове маршала, – значит, Флоранс обманула меня. Бегала, наверное, к Жаку. Он парень видный, хотя и из простолюдинов…»
Маршал вышел из кузницы и позвал своего оруженосца Шарля.
– Шарль, чуть не забыл, – произнес маршал, – тебе пора становиться рыцарем. Значит так, вот тебе одно важное задание…
Шарль вспыхнул от радости, преклонил колено перед сенешалем и ответил:
– Какое задание, мессир Ги?..
– Тихонько и тайно понаблюдай за главным конюшим графа Амори. Делай это аккуратно, не дай Бог, если он заметит! Мне надо знать, когда, где и с кем он встречается, кто его семья и вообще, я должен знать о нем все и побольше…
– Будет исполнено, сеньор Ги… – поклонился оруженосец. Он уже собирался уйти, когда тихо сказал Ги де Леви. – Мессир, а вы знаете, что ваш сын безумно влюбился в мадемуазель Флоранс? Он бледнеет и краснеет, едва завидев ее.
– Однако… – вслух произнес маршал, удивившись словам своего слуги. – Просто поразительную новость ты мне сказал. Нет, я не знал об этом, но, все равно, огромное спасибо…
– Так, я побегу, мессир?.. – уточнил у него оруженосец.
– Да-да, беги… – рассеянно кивнул и ответил Ги, задумавшись над словами оруженосца.
Выходило, что эта, скромная с виду тихоня, что-то скрывала ото всех. Маршал встряхнул волосами, отгоняя, как ему показалось, глупые мысли.
«Девушка просто заботливая, ранимая и добрая. Небось, принесла им вина и чего-нибудь с господского стола, – решил Ги де Леви, – а мне просто соврала, растерявшись от нашей внезапной встречи в дверях кузницы».
Сенешаль подошел к крепостным воротам, откуда к нему подошел начальник дневной охраны – седой рыцарь из числа его вассалов. Он поклонился маршалу и сказал:
– Доброго вам дня, мессир Ги. Солнце-то, какое! Просто сердце радуется. Видать, в этом году хороший урожай будет…
– Что? А, урожай!.. – рассеянно ответил сенешаль, задумавшись. – Да-да, вполне возможно. Послушай, Жиль, скажи мне по чести, ты знал о том, что мой сын влюбился по уши в сиротку Флоранс?..
– Как не знать, знал… – ответил рыцарь, опираясь рукой на большой щит, прислоненный к его ноге. – Мессир Ги-младший, положа руку на сердце, уж больно сильно увлекся нашей знойной южанкой. Ой, простите, мессир сенешаль!..
– Ничего-ничего, спасибо тебе, Жиль. – Ответил Ги де Леви. Он осмотрел караулы возле крепостных ворот и моста, проверил снаряжение воинов, задал несколько ничего незначащих вопросов о быте и жизни и вернулся к прерванному разговору с рыцарем Жилем.
– Ты бы не мог, Жиль, – начал снова разговор сенешаль, – присматривать за моим сыном, когда он, не приведи Господь, надумает прогуляться под луной за стены Каркассона. Так, от греха подальше…
– Уже сделано, мессир, – поклонился Жиль. – Время-то военное. Сам понимаю. Вот, я и решил, на свой страх и риск, организовать осторожную охрану вашего сына и будущего наследника сеньории. Каждый раз, когда он выходит куда-то, за ними тенью следуют пять копейщиков и пять стрелков, у одного из воинов с собой рог, чтобы успеть подать сигнал об опасности, не приведи Господь…
