Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"

Автор книги: Виктор Бушмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 102 (всего у книги 198 страниц)

– Ты просто молодец, Жиль! – Похлопал его по плечу маршал де Ла Фо. – Как только, Бог даст, отобьем нашу сеньорию де Мирпуа, врученную мне покойным графом Симоном, выделю тебе лен!..

– Ой, спасибо, хозяин… – Рыцарь встал на колени перед Ги де Леви. – Век буду Бога молить за вас и вашу семью!..

– Встань, Жиль, – Ги немного смутился такой реакции своего рыцаря на слова доброты. – Перестань. Сюзерен обязан чтить и уважать своих верных слуг…

Несколько дней прошли в относительно спокойной обстановке. Рыцари отдыхали и приходили в себя после тяжелого и опасного рейда по южным окраинам.

Бушар де Марли и Жильбер де Клэр развлекались в нижнем городе с маркитантками и гулящими девками, да так шумно и буйно, что маршалу несколько раз приходилось вскакивать посреди ночи и отправлять воинов на тушение пожаров, возникавших от их «невинных шалостей».

Сенешаль решил навести порядок в управлении огромным хозяйством Каркассона. Он выделил несколько толковых и обученных счету и грамоте воинов, которые с усердием взялись за проверки счетов и наведение порядка в запущенной канцелярии графа Амори.

В скорости, поступили тревожные известия из Авиньоне, де Клэр спешно уехал в крепость, оставив Бушара скучать в одиночестве. Вынужденное безделье тяготило Бушара. Он частенько собирал рыцарей и, будучи в изрядном подпитии, совершал небольшие конные выезды по округе, забираясь даже в отдаленные уголки. Несколько раз он прорывался с рыцарями в районы замков Ла-Бесед и Кабаре, которые удерживали повстанцы и сторонники графов де Сен-Жиль.

Флоранс стала заниматься с сенешалем изучением каталонского диалекта, и Ги де Леви приходилось изображать трудного ученика, чтобы она не могла догадаться о том, что он довольно-таки сносно умеет разговаривать на нем.

Оруженосец Шарль, которого он направил тайно следить за главным конюшим графа, как-то вечером пришел к маршалу с докладом.

Он постучался в двери комнаты сенешаля, который только что окончил вечерние купания и собирался укладываться спать. Мария сменила воду в большой купальне, сделанной из разрезанной пополам огромной дубовой винной бочки, она сидела и плескалась, тихо напевая себе под нос какую-то мелодию.

Ги де Леви встал, закрыл занавесь, разделяющую спальню и место для омовения, после чего тихо сказал:

– Мария, милая, сиди, пожалуйста, тихо…

– Хорошо, – ответила Мария.

Сенешаль присел на кровать и громко крикнул:

– Входите!..

Вошел оруженосец Шарль, который поклонился и произнес:

– Мессир, я следил несколько дней за конюшим, но ничего подозрительного не обнаружил…

– Так, а теперь, Шарль, давай-ка поподробнее обо всем, что ты увидел или услышал за эти дни.

Оруженосец помялся с ноги на ногу, поправил свой сюркот и меч:

– Сеньор, конюший ведет себя обычно, он мало общается с людьми и слугами, толком не имеет друзей в замке. Кроме одной мелочи. Он частенько бегает в нижний город к одной вдове. Её зовут Катарина, ее муж был, вроде бы, купцом, но, толи, умер, толи, был убит кем-то в первую кампанию…

– Значит, – перебил его сенешаль, – конюший часто выходит в нижний город? А, как же, мой приказ?..

– Да, сеньор, частенько. Но, вы же сами понимаете…

– Понимаю, Шарль, прекрасно понимаю, – кивнул ему Ги де Леви, – война войной, а жизнь берет свое!

– Это истинно так, сеньор, – поддакнул ему оруженосец. – Только к ней наведывается не один наш конюший…

– Да? – Удивился сенешаль. – Кто же еще?

– Кузнец наш там частенько бывает и уходит от Катарины только под утро, – засмеялся оруженосец, – он так делает, когда нашего конюшего граф задерживает по своим делам в цитадели.

– Тогда мне все ясно. Наша вдовушка «кормится от двух сосок»! – весело засмеялся Ги де Леви. – И «нашим», и «вашим» у нее всегда тепленькое местечко найдется!..

– Может, и так, сеньор, – кивнул Шарль, – но, к ней еще частенько заглядывают три заезжих маркитанта, да наша Флоранс-сиротка…

– Флоранс? – Удивился Ги. – А, ей-то, зачем?..

– Вроде, вдовушка держит небольшую скобяную лавку и приторговывает разным сукном и старьем…

– Спасибо. – Отрезал маршал. – Ступай. Продолжай наблюдать…

Шарль поклонился и вышел, прикрыв за собой двери. Из окон подул свежий ветерок, который принес в душное помещение ночную свежесть и прохладу.

Растворилась занавесь, и к маршалу подошла Мария, полуприкрытая влажной простыней, прилипшей к ее роскошным формам. Она распахнула простынь и прижала голову сенешаля к своему нежному животику, пахнувшему какой-то приятной свежестью.

– Какой удивительный запах… – прошептал Ги.

– Милый, это ромашка и мята, – нежно прошептала Мария, поваливая сенешаля на постель. Она стала нежно целовать его шею, грудь, плечи…

Мария лежала рядом с Ги, положив голову на его широкую грудь. Её волосы разметались по подушкам:

– Ги, – она приподняла голову и посмотрела на сенешаля, – я понимаю, что все это большой грех и мы никогда не сможем быть вместе, но, поверь мне, милый, что такое счастье я, которое выпало на мою долю при встрече с тобой, я ни на что не променяю…

Сенешаль нежно поцеловал ее:

– Что с тобой? Успокойся, родная, я здесь, я рядом…

– Нет, ты не понял меня, Ги. Я очень переживаю за тебя, – прошептала она и спрятала свое лицо у него на груди.

– Боже мой! Какой же я дурак и слепец! – Маршал обнял ее и стал нежно целовать. – Прости меня…

– Ничего, ничего… – всхлипывала Мария, пряча свои слезы.

– Нет, это я виноват, – сказал Ги, – незачем мне было так увлекаться тобой и дурачить голову…

– Ах, оставь, – улыбнулась сквозь слезы Мария, – это самое прекрасное сумасшествие в моей жизни, глупый…

Ги тихо лежал и смотрел в потолок, резные балки которого были покрыты причудливым орнаментом и резьбой. Ему было неудобно и стыдно за себя, вскружившего голову милой и прекрасной женщине. Он, словно молоденький и неопытный оруженосец, сломя голову кинулся в водоворот любви, даже не подумав о последствиях…

– Ги, я очень боюсь за тебя…

– О чем это ты, сердце моё? – Он обернулся к Марии.

– Меня пугает Флоранс… – выпалила она, сверкнув глазами.

Он улыбнулся, поцеловал Марию и нежно прижал ее к своему телу.

– Перестань. Флоранс еще совсем ребенок…

– Нет, я не это имела в виду. Понимаешь, какая-то смутная тревога охватывает меня каждый раз, когда мы встречаемся взглядами. Словно мороз по коже…

– Пустое. Глупость. Успокойся. Девочка слишком много крови и ужаса повидала за свою короткую жизнь. Вот она и смотрит порой, словно затравленный зверек! Мало ли, что тебе померещится…

– Дай-то Бог, чтобы это было именно так… – Мария улыбнулась. – Давай спать…

– Хвала Создателю, что ты, наконец-то успокоилась. Спокойной ночи, милая… – маршал поцеловал ее.

– И все-таки, милый, будь осторожен…

XIII ГЛАВА.   Архиепископ Арно-Амори Нарбоннский.

Каркассон. 13 июля 1221 года.

На следующее утро Ги проснулся, разбуженный громкими звуками боевого рога, который раздался возле ворот цитадели. Что-то, до боли знакомое, послышалось маршалу в этих настойчивых и призывных звуках. Они пронесли его назад во времени к славным годам первых походов в проклятые Богом земли Окситании.

Сенешаль быстро оделся, нацепил меч и большие золотые цепи – символы его маршальского и сенешальского звания и спустился во двор цитадели.

В верхний замок медленно и торжественно въезжала большая колонна рыцарей, стрелков, сеньоров и монахов во главе с архиепископом Нарбонна монсеньором Арно-Амори. Прелат сильно постарел, пополнел, но, несмотря на годы, все еще сохранил гордую осанку и волевой профиль. Только взгляд монсеньора стал каким-то бегающим и испуганным, хотя это было незаметно для тех людей, кто был мало знаком с ним, но для Ги де Леви, помнившего воинственного папского легата во время штурма Безье и Лавора, эта мелочь не смогла ускользнуть.

Сенешаль подошел к нему и почтительно придержал стремя коня, помогая слезть. Это был жест феодальной почтительности и дань уважения высокому духовному сану архиепископа, который в военное время приравнивался к герцогу.

– Ваше преосвященство, приветствую вас в стенах католического Каркассона! – Улыбаясь, произнес Ги де Леви.

– Благодарю вас, сын мой… – немного рассеянно ответил Арно-Амори.

Он поправил сутану, присмотрелся своими немного слезившимися от пыли глазами и удивленно воскликнул:

– Боже милосердный! Святые угодники! Мессир Ги? Право, не ожидал вас увидеть снова…

– Как? Разве вам не доложили о моем назначении на должность сенешаля Каркассона? – Ги развел руки в стороны. – Ничего не понимаю…

– Признаться, мессир Ги, мне доложили, но, как-то мельком, вскользь. Мои бездельники и ротозеи даже толком не назвали ваше имя и титулы…

– Однако. До чего же у вас, монсеньор, нерасторопные и нерадивые клирики! Пороть их надо, как козу святого Исидора!

– Истинно так, мой друг! – Засмеялся Арно-Амори, обнимая сенешаля. – Хвала Господу, с вашим прибытием, надеюсь, мы покончим с еретической заразой в землях Нарбонна и Лангедока!

– Ваши слова, монсеньор, да Богу в уши! – Поклонился Ги. – Его величество лично отозвал меня из замков и приказал убыть на Юг…

Архиепископ развернулся к своим рыцарям и громко произнес:

– Мессиры! Позвольте представить вам его милость Ги де Леви маршала де Ла Фо и сенешаля Каркассона, коего его величество король Филипп направил к нам сенешалем всех южных земель!..

– Виват маршалу де Ла Фо! Виват сенешалю! Виват королю Филиппу! – Громко крикнули рыцари архиепископа.

Ги тихо шепнул Арно-Амори:

– Монсеньор, только Каркассона и земель покойного виконта де Тренкавеля…

Брови архиепископа удивленно поползли вверх, он набрал в рот воздуха, но Ги тронул его за расшитый золотом рукав и тихо добавил:

– Поговорим позже…

Арно-Амори шумно выпустил воздух и кивнул головой. Маршал позвал слуг и приказал им размещать рыцарей и остальной отряд архиепископа. Ги пропустил Арно-Амори вперед и стал подниматься по ступенькам, но внезапно остановился, почувствовав на затылке чей-то пристальный взгляд. Он развернулся и увидел в толпе монахов… Чезаре де Висконти!

Ги улыбнулся, поднял руку, чтобы помахать ему, но тут же опустил ее, увидев запрещающий жест Чезаре.

Слуги проводили Арно-Амори в большой зал, где уже заканчивалась сервировка столов. Сенешаль указал на большое резное кресло, на которое и сел архиепископ.

– Присаживайся и ты, мой друг… – Арно-Амори изобразил своей рукой повелительный жест. – Оставь этот ненужный этикет и забудь о кутюмах. Поговорим, как старые приятели. Я надеюсь, что мы все еще друзья?..

Ги присел, кивнул слугам, которые быстро покинули зал и закрыли двери, оставляя их наедине.

– Вы чего-то опасаетесь, мессир Ги?

– Отчасти, монсеньор, отчасти… – кивнул сенешаль. – Это война, да и мы живем, словно в большом адском котле…

– Истинно так, сенешаль. Так я могу считать вас своим другом?

– Боже мой! Для меня это честь, архиепископ…

– Вот и славно. – Вздохнул Арно-Амори. – Так значит, его величество лично направил вас сюда? Могу ли я считать, что король Филипп, наконец-то, решил оказать поддержку графу де Монфору?

– Я бы так не сказал. Могу ли я говорить с вами открыто?..

– Бог мой! О чем вы говорите!

– Благодарю вас, монсеньор. Его величество высоко оценил вашу роль в деле возврата народа и земель Окситании в лоно католической церкви и под сень скипетра Франции. Мало того, король Филипп, – Ги немного слукавил, – лично попросил меня передать вам его теплые слова поддержки и благодарности (архиепископ улыбнулся). От себя могу лично добавить, что его величество не будет сильно горевать, если молодой граф не сможет удержать земли графа Раймона де Сен-Жиль. Но земли, некогда принадлежавшие виконту де Раймону-Роже, мы с вами обязаны сохранить для короны и католичества…

Услышав эти слова, Арно-Амори ехидно улыбнулся. Ги знал о старой вражде, возникшей между ним и покойным графом Симоном, которая не затихла и перекинулась на его сына и наследника.

– Это важные слова, сенешаль. Очень важные слова! Но, простите меня, как же быть диоцезу Нарбонна?

– Не извольте беспокоиться, архиепископ. Диоцез и земли Нарбонна король не отдаст никому из врагов короны. Они останутся за Францией…

– Тогда, простите за любопытство, что будет с диоцезами Тулузы?

– Не стоит переживать, монсеньор. Епископ Фульк – крепкий орешек, который не по зубам графам де Сен-Жиль. Я уже предпринял ряд мер, которые помогут епископу и его беспокойной епархии…

– А, разве это необходимо? – Заволновался Арно-Амори, беспокоясь больше о своих землях. – Мне кажется, что всем нам выгоднее удерживать восток и выход к морю, блокирую Арагон и Прованс…

– Об Арагоне вы можете и не думать. – Отрезал Ги. – Король Жак, на местном наречии его зовут Хайме, еще совершенный юнец. Он находится под неусыпным контролем Пьера Ноласко – преданного слуги короны и католической церкви.

– Но, сенешаль, вы забываете о Провансе, где правит брат покойного короля Педро…

– Я отправлю гонца к его светлости Раймону Беренгьеру. В своем официальном письме я прямо и жестко укажу графу на необходимость нейтралитета и пригрожу, в случае чего, новым крестовым походом, который папа Гонорий уже обещал королю Филиппу…

– Слава Господу! А то я, прямо-таки, извелся. Боюсь, что граф Раймон Беренгьер не выдержит и решится-таки урвать для себя кусок наших земель возле Нарбонна или Бокера…

Архиепископ уже считал земли «своими». Ги удивился, но не подал вида, только уточнил:

– Простите, монсеньор, но для чего вы прибыли к нам с такими внушительными силами? Неужели катары дошли до такой степени распущенности, что стали нападать на монахов? Я полагал, что они только спорить любят с ними, но боятся проливать кровь…

– Понимаете, мой друг, – вкрадчивым голосом заговорил Арно-Амори, – дела в моей епархии в последнее время пошли как-то не так, как хотелось бы…

– Да? – Ги изобразил на своем лице удивление и озабоченность. – Странно. Нарбонн, насколько я помню, всегда был оплотом католической церкви. Да и Монпелье тоже не вызывал особых нареканий, несмотря на свою вассальную принадлежность к Арагону. Наоборот, из Монпелье к нам всегда поступали отличные наемники, готовые за хорошую плату громить еретиков и помогать нам в богоугодном деле…

Сенешаль мельком бросил взгляд на архиепископа – его глаза бегали, а ладони побелели от усилия, с которым он сжал резные подлокотники кресла.

– Понятно, монсеньор… – кивнул Ги. – Небось, переусердствовали в делах искоренения ереси?..

Архиепископ виновато опустил глаза и ответил:

– Да, по ошибке казнили не тех…

– А-а-а, позвольте, я угадаю… – Ги сурово посмотрел на него. – Зажиточных горожан, купцов и евреев-менял? Верно?..

Архиепископ молча закивал головой.

– Ничего страшного, монсеньор. Помните, как вы нам однажды сказали под стенами Безье: «Убивайте всех подряд. Господь на небесах разберется…»

– Помню, мой друг, помню… – глухо ответил Арно-Амори.

– Вот и прекрасно, что помните! Можете быть уверены, что горожане уже забыли об этой досадной ошибке. Они простят вас, если вы публично покаетесь…

– Вы так полагаете, мессир маршал? Может быть, нам лучше выдвинуться к Нарбонну с вашими частями и припугнуть их?..

– А, вот этого нам делать не стоит! Вас никто не убьет! Тем более, что рыцарей я вам не дам. Мне самому они нужны, как воздух. Кстати, вам огромное спасибо за то, что вы догадались и привезли мне внушительное пополнение!

– Какое пополнение? – Испугался Арно-Амори. – вы имеете в виду рыцарей и воинов моей личной свиты?..

– Вы, как всегда, проницательны, дорогой мой архиепископ! Мне кране нужны ваши рыцари. Я их приспособлю для более важных дел, чем разгон и усмирение черни и горожан…

– Ой! Что вы говорите, мессир Ги! Неужели, вы позволите мне одному убыть в мятежный Нарбонн, словно ягненку на заклание?..

– Не надо таких громких слов! Все будет хорошо. Видит Бог, что я пекусь, прежде всего, о вашей жизни и безопасности. Господь не допустит, чтобы его верного раба растерзали по дороге язычники! А ваши верные прихожане, поверьте мне на слово, высоко оценят жест смирения и покаяния, когда вы возвратитесь в Нарбонн без рыцарства, только с клириками…

Архиепископ безвольно опустил голову. Ги понимал, что сейчас творилось в душе Арно-Амори.

– Монсеньор! Чуть не забыл! Я ведь я прибыл в Каркассон не один! Со мной прибыл мой сын и наследник и, вы просто упадете от неожиданности, мессир Бушар де Марли!..

– Как?! – Испуганно вытаращил глаза Арно-Амори. – Это богохульник и, прости меня Господи, прохиндей еще жив?!

– Конечно, монсеньор! Жив и, не побоюсь этого слова, назло еретикам здоров, как никогда! Он недавно вернулся из рейда по тылам противника, где погромил к славе Господней, немалое число врагов! Даже не представляю, как он обрадуется встрече с вами… – Ги позвонил в колокольчик и приказал слугам срочно пригласить мессира де Марли.

– А, может быть, сенешаль, вы отдадите мне мессира де Марли? – Архиепископ снова решил выпросить подкрепление у Ги.

– Простите, монсеньор, но мессир де Марли и его отряд мне нужен самому. – Сухо прервал его сенешаль. – Сожалею, что мессир Жильбер де Клэр убыл в Авиньоне. Вы, если не ошибаюсь, не знакомы с этим знатным и родовитым английским сеньором?..

– Нет. Лично с ним не знаком, но прекрасно наслышан о его роде, – грустно вздохнул архиепископ.

– Мессир де Клэр вместе со своими молодыми английскими рыцарями вызвался помочь мне в деле Веры. Его отряд сейчас блокирует Тулузу с юга, отрезав сообщение с мятежными замками и графством Фуа…

– Удивительно. – Покачал головой Арно-Амори. – Даже англичане решили принять Крест…

– Отнюдь, монсеньор. – Поправил его сенешаль. – Я знаю мессира де Клэр еще с нормандской кампании короля Филиппа. Он вызвался помочь исключительно из меркантильных соображений. Его молодые рыцари бедны и надеются мечом получить лены из рук короля Филиппа Французского.

В это время двери зала с грохотом раскрылись, и к ним влетел Бушар де Марли. Он принарядился по случаю прибытия архиепископа, как на свадьбу. Его гамбезон был расшит бархатом и золотым шитьем. Рыцарский пояс Бушара сверкал искрами драгоценных камней, а на шее висела огромная золотая цепь, украшенная родовым орлом де Марли и лилией, врученной ему самим королем Филиппом на поле Бувина. Бархатная шапочка, отороченная беличьим мехом и украшенная рубиновыми крестами, была лихо сдвинута набекрень, придавая лицу Бушара залихватский вид. Чуть не забыл! В довершение к описанию наряда мессира де Марли: три черных орлиных пера были прикреплены к ней огромной драгоценной заколкой.

– Матерь Божья! Чтобы я умер без покаяния! – Заревел Бушар своим трубным голосом. – Арно! Дружище! Ты еще не издох, старый ворчливый потаскун?! Задираешь, небось, юбки у горожанок и монашек, а?!

– Вот, видите, сенешаль! – Испуганно произнес архиепископ, кивая на де Марли. – Годы не могут изменить мессира барона! Он, все такой же, богохульник, как и раньше! Все также непочтительно относится к моему сану и возрасту…

– Зато, монсеньор, наш славный де Марли весьма «почтителен» с еретиками!!! – Засмеялся Ги де Леви.

Бушар, тем временем, захотел обнять архиепископа. Он раскинул свои огромные руки, словно желал задушить в объятьях несчастного и перепуганного Арно-Амори.

– Дайте, я вас расцелую, мой старый ворчун! – Захохотал Бушар, сжимая его в объятиях. – Видит Бог, я давно так не радовался встрече со старым приятелем!..

Он сгреб в охапку Арно-Амори и стал трясти его, радостно приговаривая:

– Старый похотливый кабан! Небось, рад встрече с добряком Бушаром? Покайся нам, как на духу, что ты брюхатишь в своем Нарбонне католических дев?

– О чем вы говорите, мессир де Марли?! Ваши слова, право, непотребны нашему слуху и бросают тень на слугу Божия!

– Ох-ох! Какие мы стали жеманные! Перестаньте краснеть, словно рак в котле! Здесь все свои! Мы же, правда, свои, Ги?..

– Конечно! – Ги продолжал смеяться до слез, видя эту трогательную встречу.

Он позвонил в колокольчик. Вбежали слуги, которые быстро расставили кувшины с вином и большие блюда с жареным мясом, рыбой и дичью.

– Прошу к столу, дорогие мои друзья! – Весело произнес сенешаль. Ему не терпелось поскорее начать застолье, чтобы незаметно уйти и встретиться с Чезаре, встрече с которым он был рад больше, чем с архиепископом.

Но, застолье затянулось. Они долго сидели и беседовали, вспоминая былые годы. Архиепископ горько вздыхал, частенько вытирал слезы и следы поцелуев, которыми его осыпал Бушар. Тот не на шутку разошелся и проявлял поразительную душевную теплоту к Арно-Амори.

Застолье затянулось до темноты, архиепископ и компания так разошлись от вина и бесед, что позабыли про дневную и вечернюю молитвы.

– Плевать! – Сказал захмелевший архиепископ, поднимая очередной кубок с вином. – Успеем еще наслужиться! Дайте-ка лучше выпьем за взятие Безье! Помните, как славно мы там поработали мечами и кострами?!

– Такое не забывается… – ответил пьяный Ги де Леви.

Они поплыли по волнам своих воспоминаний, оставив текущие дела, проблемы и заботы, разом сбросив с десяток лет и почувствовав себя снова моложе, свежее и, пожалуй, даже немного беззаботнее и бесшабашнее. Ведь только бесшабашность и бескомпромиссность их душ, с одной стороны, и безумная самоотдача, самопожертвование и преданность вере и короне, с другой, смогли увлечь этих разных людей в столь трудное и опасное предприятие – покорение Окситании и искоренение катарской ереси…