Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"

Автор книги: Виктор Бушмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 108 (всего у книги 198 страниц)

XX ГЛАВА.   Как Гуго де Арси стал рыцарем.

Крепость Лабар. 1 августа 1221 года.

Сенешаль погостил у графа еще около недели. Они, словно старые и неразлучные друзья, проводили все время вместе, стараясь не оставлять друг друга ни на минуту. Ги де Леви был в Памье, том самом городе, где его покойный друг Симон провозгласил свои знаменитые «Ассизы, или Статуты Памье». Каждый камень этих мест напоминал маршалу о былых годах приключений, полных задора и бесшабашной удали. Граф же, наоборот, старался, как можно, реже вспоминать об этих событиях, перетряхнувших все его владения и последствия которых еще долго будут страшным отзвуком проноситься над Фуа.

Ги старался ничем не напоминать Раймону-Роже об этой неудачной странице его жизни, шутил и хвалил его за радение, с которым граф восстанавливал свое разгромленное крестоносцами горное владение.

Раймон-Роже на обратном пути в столицу, наоборот, уговорил Ги заехать в крепость Лабар, которую в свое время сенешаль очень грамотно укрепил и перестроил.

Яркое летнее солнце приятно согревало спины всадников, поднимавшихся по дороге к замку. Лабар скорее походил на большие сквозные ворота, перекрывая равнину и отрезая столицу графства от нашествия. Его удобное расположение, казалось, было продиктовано самой природой. Мощный барбакан, способный прикрыть или, наоборот, блокировать Фуа, Ги решил отстроить еще во время своего посольства в Арагон, когда он, еще юный и трепетный, проезжал по владениям графа Раймона-Роже. Когда начался альбигойский поход и граф Симон захватил Памье, идея маршала пришлась всем крестоносцам по душе, и Ги де Леви вместе с небольшой горсткой смельчаков захватил этот старинный каструм, перестроил его, укрепил и обнес рвом.

Вот и сегодня, граф и его гость решили заехать в крепость, чтобы насладиться обедом, передохнуть и, скорее всего, поговорить о чем-то важном без посторонних ушей.

Слуги графа уже заканчивали приготовления к обеду, расстилая большие скатерти прямо на ровной зеленой полянке, покрытой густой травой, когда Раймон-Роже произнес, обращаясь к Ги де Леви:

– Мессир Ги, а не пройтись ли нам вдоль крепостных стен, что помнят ваш триумф и мои горести?..

Сенешаль пожал печами и ответил:

– С превеликим удовольствием, ваша светлость. Только, умоляю вас, не вспоминайте прошлое, это уже забыто и поросло быльем.

– Отчего же, маршал! – Улыбнулся граф, когда они отошли от поляны и взобрались на крепостную стену. – Я признателен вам за то, что вы создали столь красивую и надежную крепость. Теперь, в случае войны, мне и сыну будет легче отстоять столицу, имея такой крепкий и неприступный барбакан…

– Клянусь Богом, граф, – поклонился Ги, – если вы ставите вопрос таким образом – у меня нет слов, чтобы спорить с вашим мнением.

– Нет-нет, правда! Ничуть не лукавлю. – Граф присел на каменный выступ крепостной бойницы. – Сначала, вы отстраиваете мне крепость, а затем, до сих пор не верю своим ушам, приносите оммаж за Мирпуа и извещаете о дружбе и любви ко мне самого короля Филиппа…

– Такова жизнь… – Ги развел руками, – сегодня совсем не походит на вчерашний день…

– Дай-то, Бог, сенешаль. – Граф грустно посмотрел на равнину, расстилавшуюся внизу. – Только, скажу я вам, как на исповеди, своим предложением вы создали очень большие проблемы мне и моему сыну, виконт Роже-Бернару…

– Ничего страшного, граф, теперь, когда мы вместе, нам будет проще и легче противостоять злу и несправедливости…

– Прекрасные слова, маршал, только, увы, слишком громкие и высокопарные. Король, при всем моем уважении к нему, может взять, да и передумать дружить с каким-то мелким горным графом. Что тогда? Я уже лишился части союзников, превратив их во врагов, скоро, граф де Сен-Жиль и де Комминж узнают о моем решении и наверняка создадут для меня кучу проблем…

– Граф! Позвольте мне говорить открыто? – Ги пристально взглянул в глаза Раймону-Роже.

– Бог мой, о чем вы изволите спрашивать!..

Ги посмотрел по сторонам, опасаясь посторонних ушей, и произнес:

– Король действительно желает с вами дружить, поверьте мне. Но, простите, его величество вовсе не намерен дружить с независимым, своевольным и непостоянным владетелем. Он желает дружить со своим верным и надежным вассалом, на которого всегда можно положиться и которому всегда можно оказать вооруженную помощь! Граница королевства, проложенная Шарлем Лысым, должна быть неизменной и прочной, как стена! И кому, как графам де Фуа, стать, со временем королевскими наместниками и защитниками Юга Франции. Только, прошу прощения за наглость, ваш северный Фуа должен быть принесен королю вместе с оммажем и клятвой верности. Аллоды, что располагаются в княжестве Андорра и горных местах Пиренеев, – ваша неприкосновенная собственность, на которую его величество не посягает сам и не позволит посягнуть никому другому, кроме вас, дорогой граф Раймон-Роже…

Граф почесал затылок, задумался, посмотрел на небо, раскинувшееся над головами рыцарей и графством, вздохнул и ответил:

– Заманчивое предложение, клянусь Богом, только… – он умолк, уставившись куда-то взглядом.

– Что?..

– Мало верится в такую несказанную щедрость короля. Знаете, графы де Фуа всегда привыкли довольствоваться теми крохами, что они умудрились собрать за несколько столетий постоянных войн и набегов. Такие заманчивые перспективы, что вы рисуете перед моим взором, ей Богу, кружат голову, но, как-то сердце щемит…

– Я прекрасно понимаю вас, граф, но, тем не менее, назад дороги, к счастью или к несчастью, уже нет. Вы только подумайте, какие перспективы открываются для вас и вашего рода! Да, о чем я говорю – для всей Окситании!

Граф молча посмотрел на него, провел рукой по теплой шероховатой поверхности камней крепостной стены. Руку приятно ласкала их немного неровная поверхность. Раймон-Роже показал сенешалю на небольшие вкрапления мха, растущего в стыках камней:

– Видите, сеньор де Леви. Это – мой мох, только я несу за него ответственность. – Граф поднял глаза к небу, где среди небольших облачков на огромной высоте носились стрижи. – Эти птицы, тоже мои. Вся эта земля привыкла к тому, что графы де Фуа ее оберегают и приумножают…

– Помилуйте, граф, никто и не покушается на ваши права и кутюмы. Вы, помимо всего, получите возможность с большей уверенностью смотреть в завтрашний день.

– Интересно, каким это образом? Если здесь, в моей земле, с момента принятия от вас, сенешаль, оммажа у меня разом возникло столько проблем, что в пору уже «караул» кричать!..

– Видит Бог, что без проблем наша жизнь попросту невозможна. Всегда найдутся противники или завистники, способные извратить и оболгать благую идею…

– А вы, сеньор Ги, случаем, не помните пословицу о том, куда приводит дорога, вымощенная благими идеями?.. – граф кисло ухмыльнулся. – Ей Богу, столько проблем…

– Помню, граф. Отлично помню – в ад! Но, только в ад для ваших врагов, противников или глупцов, непонимающих выгоды союза с Францией, с которой, к слову, вы говорите на одном языке, в отличие от Кастилии или Арагона. А все эти катары, черт с ними. Рано или поздно, мы их всех с Божьей помощью отправим в чистилище…

– Или они нас… – вырвалось у графа де Фуа.

Ги де Леви прошелся по крепостной стене, повернулся к графу и спросил:

– Ваша светлость! Как вы смотрите на то, чтобы мы породнились домами?..

Граф задумчиво сидевший до этого момента на выступе стены, резко вскинул голову и посмотрел на сенешаля с удивлением.

– К несчастью, мой сын женат… – не понял намека граф. – Мы же не мусульмане, какие-нибудь…

– И, слава Богу, что он женат! – Засмеялся Ги де Леви. – Зато, ваша дочь Эрменгарда, поговаривают, удивительная красавица, хотя и юна еще…

– Увы и ах, но уже скреплено в церкви соглашение выдать ее замуж за сына де Комминжа. – Рассеянно ответил граф де Фуа. – Только теперь, после всех потрясений, боюсь, что это может стать невозможным…

– Все в руках Господа! Клянусь Богом! Я прошу у вас руки вашей дочери Эрменгарды для моего старшего сына и наследника в случае, ежели свадьба с наследником Комминжа расстроится! Решайтесь, граф…

– Ну, что ж, я не возражаю… – отвлеченным голосом ответил граф, мысли его были совершенно в ином месте. – Я согласен. Давайте вернемся к этому вопросу через год…

– Хвала Небу! Так тому и быть… – Ги де Леви поклонился. Через год уточним все нюансы…

– Если доживем…

– Куда мы денемся, ваша светлость! – Улыбнулся Ги де Леви. – Ей Богу, доживем и еще на славу погуляем на поминках наших врагов…

– Ваши слова, мессир де Леви, да Богу в уши…

Раймон-Роже встал, стряхнул пыль со своих одежд и сказал:

– Нам бы умудриться прожить еще год или два, а там, Бог даст, все и наладится. Когда вы планируете отъезд в Каркассон?

– Думаю, что завтра, ваша светлость. – Путь предстоит, мягко говоря, не близкий…

– Скорее всего, тут более подходит иное сравнение – смертельно опасный…

Ги молча кивнул головой. Раймон-Роже весело подмигнул ему и сказал:

– Мелочь. Сколь уже было в нашей жизни таких вот опасных дорог. Я прикажу виконту сопроводить вас и ваших людей до границы графства. Полагаю, что внушительный эскорт вам не помешает…

– Благодарю вас, граф.

Раймон-Роже махнул рукой, приглашая де Леви спускаться вниз, где их ждал обед, приготовленный слугами.

Граница Фуа. 5 августа 1221 года.

Отряд сенешаля, сопровождаемый виконтом Роже-Бернаром де Фуа и его рыцарями, благополучно добрался до границы владений графа. Как и предполагал Ги, они заехали в Мирпуа, где глашатай его светлости зачитал жителям указ, согласно которому все земли, владения, жители и строения переходили под покровительство их нового сюзерена – графа де Фуа. Ги успел заметить, что основной массе народы было, в общем-то, все равно кто у них будет хозяином, лишь бы поскорее закончилась эта долгая, бессмысленная, жестокая и изнурительная война. Виконт представил старейшинам селений их нового сеньора, благородного франка Ги де Леви и строжайше запретил вступать в отношения или оказывать любую помощь еретику Пьеру-Роже де Мирпуа, отец которого был казнен за катарскую веру и который перед своей смертью торжественно передал владение сеньору де Леви и его потомкам.

Естественно, это был лишь пустой и формальный акт, ничем не подкрепленный и не гарантирующий никому ничего. Так, для формы.

Тем не менее, Ги отметил для себя, что виконт толково подошел к вопросу удержания данных владений, назначив трех шателенов в замки, двух бальи для сбора налогов и податей и утвердив в каждом селении старосту. Молодой наследник графства относился безо всяких шуток ко всему, что шло на пользу усилению его будущей власти. А новость о том, что граф и крестоносец сговорились насчет возможной будущей женитьбы их детей, разнеслась по всей округе со скоростью перелетных птиц и добавила значимости этим мероприятиям. Люди понимали, что теперь графы де Фуа будут беречь как зеницу ока эти земли, ведь они, так или иначе, перейдут их будущим племянникам, рожденным от этого альянса.

– Спасибо, виконт, полагаю, что моему сыну будет приятно услышать о той заботе и радении, что вы проявили сегодня… – поблагодарил Ги де Леви виконта де Фуа.

– Долг хозяина и заключается в заботе о земле и людях, населяющих ее. Моя сестра Эрменгарда де Фуа будет рада вступить во владение этими землями после свадьбы. И мне, как ее брату и будущему сюзерену, было бы крайне неприятно услышать, что я не смог сберечь от разора и оставил без присмотра наследие моих будущих племянников. Только и всего…

– Простите, виконт, но мне пора. – Ги де Леви поклонился ему. – Дорога предстоит не близкая. Да и спокойной ее не назовешь. Пока еще только утро и я надеюсь одолеть большую часть пути до сумерек…

– Всего вам хорошего, мессир Ги де Леви, храни вас Господь. – Виконт попрощался с ним, развернул своих воинов и поскакал по дороге, ведущей в столицу.

Когда отряд виконта скрылся за холмами, сенешаль приказал всему отряду сделать небольшой привал и вооружаться. Воины спешились, и слуги стали надевать кольчуги на рыцарей, сенешаль, проходя миом них, решил проинструктировать отряд:

– Сеньоры! Нам предстоит нелегкий путь. Поэтому, мы поедем в полном вооружении. Строй рекомендуется не ломать. Дорога, слава Богу, позволяет пока нам ехать тремя колоннами. Рыцари едут справа и слева, в центре следуют оруженосцы и конюхи. Арбалеты зарядить и передать их слугам. В случае нападения строй не размыкать и не преследовать врага. Сеньоры, слушайте внимательно все мои команды! От четкости и своевременности их выполнения зависит ваша жизнь. Если враги, не приведи Господь, начнут нас теснить, мы отступим на вершину ближайшего холма, где займем позицию «корона». Надеюсь, вам знакомо это защитное перестроение?..

Из рядов воинов послышался молодой голос Артура де Беллема:

– Да, мессир! Это перестроение применил в битве при Бувине его светлость де Даммартен! Мы должны образовать круг из копий и щитов…

– Верно! Клянусь Богом, вы, де Беллем, просто кладезь знаний! – сенешаль похвалил рыцаря и обратился к воинам. – Рыцари спешиваются под прикрытием части арбалетчиков, роль которых на первом этапе будут выполнять оруженосцы и конюхи. Круг у нас слишком большой не получится – народу мало, значит, надо только окружить коней. Думаю, что туазов двадцать вы прикроем, а дальше, сеньоры, только Господь, да наша отвага будут нам помощью…

Воины преклонили колени и помолились вместе с сенешалем, сели на коней и тронулись в путь, навстречу неминуемой развязке, которая неумолимо их ждала с момента отбытия из Каркассона. Враг не упустит такой случай и не оставит возможность прикончить сенешаля, чтобы получить шанс переломить ход кампании, так неудачно складывающийся для него.

Местность возле замка Лиму. 5 августа 1221 года.

День выдался жарким, солнце поднималось к зениту, освещая своими лучами воинство, тремя колоннами двигавшееся к Каркассону. Шлемы и щиты воинов горели на солнце, переливаясь необычайным золотистым оттенком, он слепил глаза и искрился. Ги де Леви приказал всем намочить чепцы и войлочные валики, находившиеся под шлемами, чтобы немного смягчить летний зной, нагревавший вооружение и делавший этот марш просто изнуряющим. Оруженосцы и конюхи, пользуясь небольшой остановкой возле реки, напоили коней и запаслись водой, наполнив все имеющиеся бурдюки и кувшины.

Отряд двигался быстро, но старался все-таки беречь своих коней, ведь враг был где-то неподалеку, а утомленные кони могли не выдержать внезапное ускорение для атаки или отхода.

Ги выпустил вперед одного английского рыцаря и его прислугу, чтобы они могли следовать впереди отряда и предупредить в случае опасности главные силы. Основной отряд держался от них на расстоянии полета большого арбалетного болта, что позволяло быстро отреагировать на все возможные изменения обстановки.

Артур де Беллем, его оруженосец Гуго де Арси и конюх Седрик ехали осторожно, озирались по сторонам. Сенешаль видел, как они нервно поддавали шпорами своих коней.

«Переживают, – вздохнул Ги де Леви, – еще бы, неровен час, напорются на стрелков и полягут, не приведи Господь…»

Не успел он подумать, как Артур де Беллем резко развернул своего коня и, испуганно стал махать руками, делая какие-то знаки сенешалю. Отряд немного сбавил ход и приблизился к ним.

– Мессир! – Лицо Артура покраснело от возбуждения. Слева от нас, буквально в ста туазах, я увидел блеск кольчуг и копий…

– Молодец, – похвалил его Ги де Леви, приподнялся на стременах и посмотрел в сторону, указанную ему рыцарем.

Лес казался обычным, ничего подозрительного, на первый взгляд, он не увидел. Но, присмотревшись внимательнее, Ги все-таки увидел несколько ослепительных бликов, проскочивших и погасших среди густых придорожных кустарников.

Он развернулся к отряду и тихо скомандовал:

– Делаем все, как я. Возле лесочка, мы резко принимаем влево и расстреливаем из арбалетов вон те кусты… – сенешаль указал на заросли боярышника, что рос справа от дороги. – Затем, не снижая темпа движения, забираемся на холм. Оттуда, если меня не подводит память, туазов триста до старого полуразрушенного каструма. Его стена послужит нам защитой, а уж с фронта мы атаку как-нибудь отобьем. Вперед…

Воины незаметно перестроились и поехали вслед за сенешалем, словно и не замечая притаившуюся засаду. И вот, когда до кустарника оставалось туазов тридцать, Ги де Леви отдал команду произвести залп. Оруженосцы и конюхи, ехавшие в средней колонне, свистнули рыцарям, те пригнули свои головы, и двадцать два арбалетных болта понеслись в сторону притаившихся повстанцев. Стрелы с воем влетели в кусты, раздался хруст ломавшихся веток и крики врагов, в которых попали болты. Сенешаль взмахнул рукой, увлекая отряд на вершину небольшого холмика, стоявшего слева от дороги. Воины влетели на холм и… увидели второй отряд, медленно поднимавшийся по его склону, чтобы сделать нападение на них с двух сторон.

– Вперед! С нами Бог и король Филипп! – Крикнул Ги де Леви, увлекая всю массу конницы на противника. Он опустил копье и врезался в нестройные ряды катарской пехоты, не ожидавшей такого маневра от крестоносцев. Рыцари выстроились узким клином и прошлись по их рядам, словно раскаленный нож сквозь масло. – Ги повернул голову, чтобы убедиться в верности выполнения маневра его воинами.

«Слава Богу…» – вздохнул он и крикнул отряду:

– Не снижать темп! За мной! За мной!

Рыцари спешили за своим командиром, направляясь к разрушенной стене старого каструма, которая должна была стать защитой их тыла. Кони, утомленные долгим переходом и тяжелыми телами воинов, закованных в кольчуги, начали выдыхаться и терять темп.

Наконец, они спешились возле стены, оруженосцы и конюхи быстро забрали коней и отвели их к стене, а сами кинулись перезаряжать арбалеты. На их поясах располагались специальные ремешки с крючками, приспособленные для взведения арбалета. Упершись ногой в стремена арбалетов, они быстро натянули тетивы и вложили болты. Рыцари, тем временем, стали выстраиваться сплошной стеной, прикрывшись щитами и ощетинившись копьями.

Враги пришли в себя после внезапной контратаки крестоносцев и бросились к отряду, окружая его и отрезая все возможные пути к отходу.

– Оруженосцы! – Крикнул сенешаль. – Бегом в первый ряд со щитами и копьями.

Оруженосцы пополнили ряды рыцарей, усилив защитный порядок крестоносцев. Ги удовлетворенно кивнул и приказал конюхам с арбалетами встать за спинами защитников и начать стрельбу по его команде. Когда отряд перестроился, сенешаль надвинул свой шлем и крикнул сквозь прорезь:

– Мессиры! Только Господь Бог и наша храбрость спасет нас! Будьте смелы и отважны, не опозорьте ваших предков!

Рыцари рявкнули в ответ:

– С нами Бог! С нами Бог!..

Сенешаль протрубил в рог, надеясь на то, что обещанная ему монахом поддержка находится где-то неподалеку.

Катары навалились на них сплошной толпой, мало заботясь о четкости своих рядов и полагаясь только на численное превосходство.

– Залп! – Крикнул Ги де Леви. – Залп в упор!

Конюхи дважды разрядили арбалеты по противнику. Тяжелые болты с жутким воем проносились сквозь ряды противника, иногда разом пронзая по нескольку человек. Враги не ожидали такого грамотного отпора со стороны крестоносцев, замялись и приостановились.

Ги де Леви, удачно пользуясь суматохой противника, выхватил свой меч-бастард и крикнул:

– За мной идут только рыцари!

Рыцари закинули щиты за спины, выхватили мечи и бросились за своим командиром на противника, врубились в их толпу и стали рубить катарскую пехоту. Ги старался следить за действиями рыцарей, чтобы они сильно не оторвались от основной группы и линии обороны.

– Отходим, мессир! Всем назад! Назад!..

Рыцари стали пятиться, отступая к линии оруженосцев. Ги размахивал мечом, который держал двумя руками, каждый взмах его страшного оружия расчищал небольшой полукруг, отшвыривая врагов на безопасное расстояние.

Они отошли, оставив на пригорке около десяти врагов, лежащих убитыми или корчившихся в крови. Но катары поняли, что рыцари устали, их мало и крестоносцам не долго осталось продержаться. Их командир взмахнул мечом, отдавая приказ к новой атаке.

Ги де Леви снова трижды протрубил в свой боевой рог, висевший у него на поясе. Он все еще надеялся на прибытие помощи. За спинами врагов он увидел нескольких людей, одетых в черные одежды. Судя по всему, это были Просветленные, считающиеся среди катаров кем-то вроде священников.

– Сеньоры! Держите строй! Держите строй! – Он повернул голову к конюхам, заканчивающим зарядку арбалетов. – Ребята! Чего же вы медлите? Скорее! После залпа, все бегом в первый ряд держать оборону!

Конюхи снова разрядили арбалеты по противнику и бросились на помощь к своим рыцарям. Крестоносцы сошлись в жуткой рукопашной схватке с противником, не жалея сил и вкладывая в каждый свой удар всю ненависть к еретикам, решивших убить сегодня этих славных христианских воинов.

Катары снова отступили, но и среди отряда появились первые потери. Два рыцаря были ранены, правда, не сильно, а вот пятерым оруженосцам и двум конюхам не повезло, – они лежали убитые. Ги быстро перестроил оставшихся воинов и крикнул, обращаясь к врагам:

– Эй, уроды! Мы ждем вас! Идите же сюда! Идите! Воины Креста так просто не сдаются!..

Катары прикрылись щитами и чего-то выжидали. Ги оставил в пешем строю только оруженосцев и конюхов, приказав рыцарям садиться на коней:

– Мессиры! Поохотимся напоследок! Пусть эти свиньи запомнят нас надолго!.. – он сел на коня и обратился к спешенным воинам:

– Мы никуда не убежим… – его взгляд скользнул по суровым лицам его отряда. – Мы умрем, если понадобится, вместе с вами…

– Мы верим вам, сеньор сенешаль! – Ответили почти хором воины. – Давите их, тварей, а за нас не извольте беспокоиться…

Внезапно из рядов катарской пехоты послышался голос, принадлежавший, несомненно, их командиру:

– Крестоносцы! Вы нам не нужны! Можете убираться к себе домой, только отдайте нам вашего командира! Клянусь, что мы оставим вам жизнь и оружие!..

– Да пошел ты к чертовой матери!.. – Крикнул ему в ответ оруженосец Гуго де Арси. – Можешь поцеловать нас в католические задницы, скотина! Мессир де Леви не продается! Крестоносцы не сдаются!

Воины засмеялись, поддерживая отважного оруженосца, над рядами небольшого отряда крестоносцев раздались улюлюканья и оскорбительные возгласы, адресованные противнику.

– Как хотите! – Ответил катарский командир. – Мы применяем против вас арбалеты!

Ги понял, что наступил самый ответственный момент боя. Было бы преступлением допустить этот жуткий прицельный залп арбалетов противника. Он выхватил меч и крикнул рыцарям, увлекая их за собой в атаку:

– С нами Бог! С нами Бог!..

Девять всадников, закованных в кольчуги и прикрытые огромными щитами, устремились на противника, вклинились в его ряды и стали крушить, топча конями катаров. Рыцари прорубились сквозь пехоту и ошеломили арбалетчиков противника, которые так толком и не смогли прицельно произвести залп. Тем не менее, два рыцаря были ранены. Но, самое досадное было то, что только один рыцарь остался верхом – остальные кони были убиты или покалечены болтами. Ги упал вместе с лошадью, которая повалилась на бок и прищемила ему ногу. Он пытался её вытащить, но мертвое тело коня плотно прижало ногу к земле…

Гуго де Арси увидел, как рыцари попадали вместе с конями, и крикнул оруженосцам, увлекая их на помощь своим сеньорам:

– Господи! Их же перережут сейчас! Ребята! За мной!..

Они выхватили мечи и бросились в гущу противника, стараясь спасти своих рыцарей. Катары не ожидали контратаки, их ряды разомкнулись, и оруженосцы смогли добраться до своих сеньоров.

Гуго де Арси подбежал к Артуру де Беллем, который лежал, придавленный конем. Его лицо уткнулось в землю. Гуго перевернул его и стал трясти, пытаясь привести в чувство:

– Артур! Артур! Очнись!..

Рыцарь открыл глаза и застонал. Только сейчас Гуго увидел арбалетный болт, застрявший в его боку, он оторвал руки – они были все в липкой крови своего сеньора.

– Оставь меня, Гуго… – простонал Артур де Беллем. – Спаси сенешаля…

Гуго бросился к сенешалю, нога которого была зажата лошадью. Ги размахивал мечом над собой, стараясь отбиться от катаров, медленно окружавших его, словно псы раненого медведя. Оруженосец ударил по спине врага мечом, разрубая его шлем, и подбежал к сенешалю.

– Как вы, сеньор?..

– Слава Богу… – ответил Ги де Леви. – Конь, зараза, ногу зажал…

– Я сейчас, сеньор… – Гуго уперся в тело коня и немного приподнял его. – Давайте, вынимайте ногу…

Ги вытащил ногу из-под коня, вскочил и, размахивая мечом, крикнул еще живым воинам:

– Отходим к стене! Отходим к стене!..

Оруженосцы поддерживали рыцарей, размахивая мечами, и отступали к линии конюхов, стоявших возле стены.

– Сеньоры! Если мы выживем, – Ги снял шлем, мешавший ему дышать, – всех вас я произведу в рыцари! Клянусь Богом!..

– Спасибо, сеньор… – Обреченно ответили слуги, ощетиниваясь мечами и копьями для последней, как считали они, схватки в их жизни.

Катары медленно подступали, охватывая плотным и ровным полукольцом крестоносцев. Раненые рыцари, шатаясь, держали мечи, булавы и секиры, готовясь дорого отдать свои жизни.

Противник приближался, было слышно, как возбужденно дышат они, бряцая мечами и копьями.

Но, внезапно, с востока послышался громкий звук боевого рога, до боли знакомый Ги. Сенешаль, не веря своим ушам, посмотрел в его сторону.

Из-за леса появились конные воины, ведомые Бушаром де Марли! Ошибки быть не могло! Это его орлы красовались на трепещущемся флаге…

Катары попятились и бросились бежать, бросая оружие, щиты и амуницию. Конница разделилась на две группы, одна из которых пошла прямо к крестоносцам, а вторая бросилась наперерез бегущим врагам, чтобы отрезать их от леса и окружить.

Огромный рыцарь, осадил своего коня возле сенешаля, сбросил шлем:

– Ух. Слава Богу! Успел… – выпалил вспотевший Бушар де Марли. – Слава Богу. Прости, я немного заплутал, пока искал к вам дорогу…

Ги улыбнулся, вытер кровь, текшую из небольшой раны на лице, и ответил:

– Ничего. Ты, как раз, вовремя…

Они обнялись и простояли так несколько минут. Бушар тяжело дышал, на его глаза наворачивались слезы радости.

– Ту уж, пожалуйста, не умирай… без меня…

– Да брось ты, Бушар! – Ги посмотрел на своего друга. – Разве я могу позволить себе такую непозволительную роскошь…

– Ага! Тебе поверить – себя обмануть!.. – Бушар весело толкнул сенешаля в грудь.

Ги упал на землю. Бушар перепугался и поднял его, поддерживая за плечи:

– Прости, друг, не сдержался…

– Бог простит… – улыбнулся Ги, держась за вывихнутую ногу. – Конь, собака, упал и придавил мне ногу…

– Ерунда! Нового дадим! – Бушар повернулся к рыцарям, окружившим пленных катарских пехотинцев. – Всех на колени!

Поле боя было покрыто телами убитых. Ги де Леви приказал оруженосцам пройтись среди трупов и отыскать тела крестоносцев, он надеялся, что некоторые из его верных воинов все-таки не биты, а ранены. Оруженосцы обошли склон холма и принесли несколько раненых. Тела убитых людей они отнесли к стене. Сенешаль подошел к воинам, лежавшим в тени полуразрушенной стены и, встав перед ними на колени, произнес:

– Благодарю вас, благородные сеньоры. Видит Бог, это был славный бой. Для меня было честью сражаться вместе с вами…

Он перекрестился, встал и приказал слугам:

– Соорудите носилки! Тела этих храбрецов мы отвезем в аббатство Фанжо, где предадим земле по законам нашей матери-церкви…

Ги подошел к семерым раненым воинам. Пять рыцарей были ранены серьезно, они могли не перенести долгий переезд и умереть от потери крови. Один оруженосец и один конюх также были, но их раны были не такие смертельные, как у остальных, и они могли добраться верхом на лошадях до Каркассона. Сенешаль склонился над телом молодого английского рыцаря. Это был Артур де Беллем. Арбалетный болт пробил кольчугу, гамбезон и глубоко впился между ребер в области печени.

– Ребята! – Крикнул Ги. – Давайте-ка, осторожно срежем оперение болта и снимем с мессира де Беллема кольчугу…

Оруженосцы проворно отрубили конец стрелы и тихонько стащили кольчугу, разрезали гамбезон и обнажили грудь рыцаря. Рана была смертельная. Болт так крепко засел в теле рыцаря, что не было никакой возможности извлечь его оттуда, не убив отважного воина.

Один из воинов сенешаля, осмотрев рану, тихо сказал на ухо Ги де Леви:

– Сеньор, я боюсь, что мы уже ничем не сможем помочь юноше. Болт сидит в печени. Если мы выдернем его оттуда – рыцарь тут же изойдет кровью и умрет…

Ги молча покачал головой, соглашаясь с ним. Он склонился к телу де Беллема и тихо произнес:

– Благородный де Беллем, ты слышишь меня?

Артур открыл глаза и облизал пересохшие губы:

– Пить… – прошептал он. – Воды, ради Бога…

Сенешаль поднес к его губам бурдюк с водой, осторожно приподнял его голову и напоил. Артур поморщился от боли. Каждое движение вызывало жуткую боль и отдавалась по всему телу мириадами иголок, пронзая мозг и застилая кровавой пеленой все вокруг.

– Спасибо, сеньор Ги…

– Ты храбро бился, сынок! Клянусь Господом и Ангелами небесными, ты не опозорил свой славный род…

– Да? – Глаза рыцаря вспыхнули искрами счастья. Он опустил голову, закрыл глаза и потерял сознание.

Сенешаль испугался, подумав, что он умер без покаяния, но рыцарь снова пришел в себя и тихо, еле шевеля губами, прошептал:

– Не бойтесь, сеньор… я доеду до аббатства…

Ги улыбнулся, погладил его светлые волосы и ответил:

– Конечно, Артур, ты доедешь до Фанжо…

Он встал и приказал оруженосцам:

– Соорудите носилки! Раненых воинов понесут пленные!..

В это время второй отряд мессира де Марли вернулся, гоня перед собой толпу пленных повстанцев. Среди них сенешаль увидел одного из Просветленных. Это был бледный и худой мужчина сорока лет, его черный балахон болтался на нем, раздуваемый порывами ветерка.

– Ты и есть Просветленный? – Обратился к нему сенешаль.

– Да. Мне нет нужды врать. Это большой грех… – ответил пленник.

– Послушай меня, катар! Почему же ты погнал всех этих людей на смерть, ведь твоя религия запрещает пролитие крови?..

– Они живут по своим законам, крестоносец. Моя миссия – только предоставить им «утешение» в смертный час, только и всего…

– Ты просто идиот и заблудшая овца! – Крикнул на него Бушар де Марли, стоявший рядом с сенешалем. – Всех вас я прикажу зарезать, как баранов! У меня нет никакого желания тащить вас до Каркассона, чтобы там передать в руки суда.

Катары молчали. Бушар сверкнул глазами и приказал конвоирам:

– Отведите их к той группе и поставьте на колени. Пусть молятся и ждут своей участи…

Воины увели пленников. Когда катары опустились на колени, Бушар подошел к ним, вынул меч и крикнул: