Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"
Автор книги: Виктор Бушмин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 198 страниц)
Графство Вексен. Французские владения.
12 мая 1097 года, король Англии, герцог Нормандии, граф Мэн, Алансон и Эвре, Гильом II Рыжий вторгся в пределы Франции в графстве Вексен, как и предусмотрел король Франции Филипп.
Фландрия закрыла свои границы и оттянула часть сеньоров – владетелей из Англии, но не участвовала, с согласия короля Франции, в сборе войск, изображая нейтралитет и вводя короля Англии в заблуждение. Гильом Рыжий собрал щитовую подать с этих дворян, позволившую нанять дополнительно еще несколько сотен наёмников из Брабанта. Но собранная армия была неоднородной и слабоуправляемой массой, преимущественно состоящей из арбалетчиков и мародеров-пехотинцев, были несколько отрядов Ипра и Эльзаса, но исключительно саперы и инжениаторы, то есть, – специалисты по осадным машинам и катапультам, а несколько конных отрядов не играли существенной роли. Тут ещё эти упрямые Бомоны, всполошили добрую треть Нормандии и отказались, под глупым предлогом защиты графств Мэн и Алансон от нападения со стороны Анжу, от участия в походе в составе армии короля Англии.
Тем не менее, под флагом Гильома Рыжего собралось 1785 рыцарей, не считая оруженосцев, прислуги и обоза, около пяти с половиной тысяч наемников, включая четыреста саперов и инжениаторов для осады крепостей и замков. Король Англии осознавал, и это его бесило, что Филипп Французский всё предугадал, и нападать приходилось через Вексен, с его сетью замков и крепостей, которые Филипп отнял у его отца, который и погиб, пытаясь вернуть эти проклятые земли.
Город Мант-на-Сене, с окружающими его замками, представлял собой несокрушимый оплот, клином врезавшийся в земли Нормандии. Этот клин Гильом хотел выбить и открыть путь на Вермандуа, Пикардию, Шампань и Париж.
Людовик Французский и граф Симон де Монфор проводили последний перед сражением смотр войск.
Двести рыцарей, не считая оруженосцев и прислуги, молодой принц, по совету мудрого Монфора, отрядил на охрану замков и города.
Людовик и де Монфор сразу же оценили «подарок» графа Анжуйского: двести пикинеров с учетом четырёх сотен конных арбалетчиков принца, да ещё триста арбалетчиков и сто павезьеров с большими щитами в умелых и грамотных руках могли составить грозную силу и удержать центр сражения. Ещё достославный Вегеций писал о необходимости удержания центра битвы, этому правилу мудрый Монфор обучал принца.
– Мой принц, – начал Симон де Монфор, – прошу Вас разрешить мне спешить четыреста рыцарей и сержантов и придать их центру битвы для защиты арбалетчиков от флангового охвата, я сам отберу рыцарей победнее, так как эта наша родовитая знать не то, что воевать, кушать пешими не пожелает. Молодые да бедные куда послушнее, а после утренней мессы и посвящения в рыцари лично Вами, принц и наследник короны, под Вашим стягом и Орифламмой Франции, они скорее умрут, чем отступят на шаг.
Людовик молча кивнул, соглашаясь с Монфором. Симон продолжил:
– Накопаем в ночь «волчьих ям», заболотим часть равнины на нашем правом фланге водами от Сены, пусть их конница потеряет темп и калечится, пока доберется до наших позиций, увязнув в болотине. Будет хорошая цель для наших стрелков. Прорвавшихся нормандцев и англичан встретят наши анжуйские пикинеры и спешенные рыцари на флангах каре центра. А уж с конницей, – граф перекрестился, – Бог даст, мы управимся. Если же нет, отойдём в город, истрепав рыцарей Гильома Рыжего, как следует…
Людовик согласился:
– Я согласен с вами, мессир граф…
Монфор продолжал:
– Прошу Вас, мой принц, выделить сотню Ваших конных арбалетчиков, я их запущу вместе с конницей от Иль-де-Франса на обоз и тылы англичан, пусть пожгут и поубивают, как можно больше, этих проклятых наёмников, саперов и инжениаторов, да поломают их осадных и камнемётных машин. Англичанам будет сложнее нас осаждать. Выделим из кавалерии графств Шартр, Невера и герцогства Бургундии три отряда, пусть погуляют по тылам и ночными атаками измордуют их лагерь и обоз. Не допустят фуражиров, это значит нехватка и голод, англичане не решатся на долгую осаду Манта. Попытка перемирия и наша победа!..
– Воистину, я поражаюсь Вашему гению и спокойствию, граф, – ответил Людовик, – видеть в поражении призрак победы, уметь повернуть ход неудачной компании в свою пользу – признак мастерства. Я признателен судьбе, даровавшей мне столь великого воителя в качестве наставника. Обязуюсь быть послушным учеником. – Ответил принц.
– Спасибо, Ваше королевское высочество. Для моего рода честь быть Вашими верными и преданными слугами и наставниками, – произнёс граф де Монфор, преклоняя одно колено перед принцем.
Утро следующего дня выдалось теплым и солнечным. После богослужения, принц и граф де Монфор стали распределять войска по отрядам для предстоящей сегодня битвы.
Под командованием у принца оставалось 1363 конных рыцаря, из которых Рене де Монфор отделил три отряда по сто рыцарей под командованием графа де Невер, виконта де Шартр и герцога Бургундии для резерва сражения и приказал им отвести отряды в лес, неподалёку слева на пригорке.
– Благородные сеньоры. – Обратился к ним граф де Монфор. – Ваша главнейшая задача – удержать своих рыцарей от необдуманной и преждевременной атаки на англичан, которая может погубить нас и наоборот, если Вы атакуете по моему сигналу, Ваша атака принесёт нам победу…
Командиры отрядов поклонились и отправились к своим рыцарям. Через несколько минут три отряда рыцарей, а вместе с ними оруженосцы и прочая военная прислуга, отправились в указанное место сбора для нахождения в резерве.
Сто пятьдесят рыцарей и сотню конных арбалетчиков принц, по просьбе графа, передал по командование мессирам де Божанси и де Монтонкур для атаки лагеря, обоза и осадных орудий англичан.
– Мессиры рыцари, – инструктировал граф де Монфор этих двух командиров, – Вам надлежит, опять-таки, по моей команде атаковать тыл и лагерь короля Англии. Первейшая Ваша задача состоит в уничтожении, как можно, большего числа осадных и камнеметных машин англичан. Особое внимание уделите прислуге, обслуживающей данные машины. Чем больше Вы сумеете отправить на тот свет этих мерзавцев инжениаторов и саперов, тем вернее король Англии откажется от идеи штурма города и замков, расположенных вокруг него, а значит – от ведения кампании на нашей, Богом благословенной, земле.
Мессиры де Божанси и де Монтонкур заверили коннетабля в четкости исполнения всех его приказов и убыли к своим отрядам. Лагерь опустел еще на двести пятьдесят воинов.
Со стороны складывалось впечатление, что строптивые вассалы покидают своего сеньора в самый опасный момент. Но всё это было не так…
Из оставшихся рыцарей принц и граф выделили двести рыцарей и двести сержантов для спешивания и укрепления центра сражения, как предлагал Симон де Монфор. Командование центром принц Людовик соизволил взять на себя, не обращая внимания на протесты коннетабля, твердившего ему о необходимости беречь свою жизнь и персону.
Центр сражения представлял собой прямоугольник. По фронту, стояли в две шеренги по сто человек анжуйские пикинеры под командованием немолодого, но спокойного и рассудительного барона Готье де Сент-Верона. За их спинами находились сто павезьеров, присланные амьенскими и ланскими епископами, с большими стационарными щитами-павезами, удобными для обороны и перезарядки арбалетов. Далее следовали триста арбалетчиков под командованием мессиров де Гели, де Лоосака и молодого нормандца де Гурневиля. Триста конных арбалетчиков личного штандарта принца были разбиты на сотни под командованием мессира Жана де Фиенн, рыцарей Шарля де Омаль и Венсана де Биже. Фланги этого каре прикрывали спешенные рыцари и сержанты под командованием виконта де Ангулем и графа де Нанси.
Позади каре находился на коне принц Людовик Французский с Орифламмой Франции и королевским знаменем. Гуго Носатый и Годфруа Рыжий-Леви находились возле него и исполняли обязанности оруженосцев. Вокруг принца находился небольшой отряд рыцарей его личной охраны во главе с пятидесятилетним здоровяком Антуаном де Сент-Омером.
Всю оставшуюся тяжелую рыцарскую конницу, а это было семьсот тринадцать феодальных рыцарей, без учета оруженосцев и прислуги, коннетабль разбил на два отряда.
Один отряд в триста пятьдесят рыцарей от графства Шампань под командованием сенешаля графства Ансельма де Нэлл должен будет сыграть главнейшую роль в предстоящей битве.
Принц и граф де Монфор пригласили сенешаля Шампани в палатку принца для более детального инструктирования.
– Польщен честью присутствия на Вашем личном совете, сир Людовик, – с учтивостью произнес Ансельм де Нэлл.
– Проходите, присаживайтесь, благородный Ансельм, – как можно более непринужденно и радушно сказал принц, показывая на походное кресло возле них. – Нам очень важно поговорить лично с Вами о предстоящем участии конницы Шампани в битве возле ворот Манта.
– Слушаю Вас, принц, и Вас, граф и коннетабль Франции, – вежливо и учтиво ответил де Нэлл.
– Сразу же после отъезда герольдов короля Англии будет подан сигнал трубы о том, чтобы конница оставалась на местах – это будет сигналом для Вас о необходимости приготовиться к атаке. По второму сигналу трубы, приказывающего коннице стоять, Вы и Ваши доблестные и благородные рыцари должны будут изобразить самовольную и бесшабашную попытку атаки на фланг англичан, затем, видимо испугавшись толпы врага, Вы повернете конницу и аккуратно переведете ее на правый фланг, изображая трусливый отход.
– Но сир! Никогда ещё кавалерия Шампани трусливо не удирала от врага!..
– Я нисколько не сомневаюсь в храбрости и отваге Вас лично и Ваших рыцарей, но только Вам могу доверить этот ответственейший маневр в битве. Враг, увидев Ваше притворное отступление, бросится догонять и напорется на ловушки и арбалетчиков принца. Только Вам мы можем открыть эту главную тайну, на которую рассчитываем, ибо она приведет нас к победе.
– Простите великодушно, что позволил себе усомниться в Вас, принц, и в Вас, мой дорогой кузен де Монфор! Кавалерия Шампани выполнит предначертания Вашей милости в точности. Прошу указать места движения и расположения ловушек, дабы моя конница не залезла в них сама.
Граф де Монфор и де Нэлл удалились из палатки на поляну битвы, где коннетабль указал де Нэллу ориентиры, позволяющие обогнуть все ловушки и ямы.
К несказанной радости обоих командующих армией Франции, за два часа перед сражением прибыло пополнение в двести конных рыцарей под стягом Аквитании и Пуату, присланных Его светлостью Гильомом IX Аквитанским на помощь принцу Людовику. Вел рыцарей молодой Гуго виконт Ангулемский, вассал Гильома IX. Этот отряд граф де Монфор присоединил к своему небольшому отряду, ведь у него оставалось всего триста шестьдесят три рыцаря.
Король Англии Гильом II Рыжий, сын и наследник великого Завоевателя сидел в своем просторном шатре и принимал доклады командующих о состоянии дел. Он несказанно обрадовался известию графа Норфолка об отбытии из лагеря французов нескольких сотен рыцарей под флагами вассалов короля Франции, видимо, уводивших своих рыцарей из участия в предстоящем сражении.
– Великолепно! Вассалы разбегаются, ибо не желают поднимать оружие на своего будущего сюзерена. Бургундия, Невер, Шартр уже убыли, ослабив и без того слабого принца Людовика.
Гильом решил одним разом покончить с французами, заодно смыв бремя проклятия земель графства Вексен, унесшего жизнь его отца. Он разделил конницу на три мощных отряда, приблизительно равных по численности и передал командование в двух из них графам Норфолку и Нортумберленду. Третий отряд он решил вести в бой лично, правда в душе считал, что этого не понадобится.
Всю наёмную пехоту, саперов и инжениаторов, он передал под командование графам Арунделу и де Клэр. Король приказал им начинать сборку и транспортировку осадных и камнемётных машин ближе к стенам Манта, правда, выделил оттуда тысячу двести арбалетчиков, две тысячи наёмников под командованием графа Стаффорда и бастарда де Намюра для окружения и последующей блокады замков, опоясывающих город Мант со стороны Нормандии.
Графам Стаффорду и де Клэр, он приказал подготовить брабантцев и прочих наёмников, но не стрелков, для последней атаки на французов, если она понадобится, или, для быстрого и решительного штурма города.
Тремя последовательными ударами конницы король Англии рассчитывал опрокинуть и смять врага и на его плечах попытаться войти в город или, хотя бы, захватить барбакан для удобной осады и штурма.
Осады Гильом не хотел, так как прекрасно понимал, что воевать долгое время в глубине вражеской территории он не сможет, кончаются деньги для оплаты наёмникам и рыцарям, поехавшим с ним на континент.
Войска Англии и Франции, по сути своей одни в основном французы, но разделённые феодальными присягами по разные стороны, медленно сходились на широкой и немного холмистой равнине возле стен Манта.
После обычного, для того времени, обмена визитами герольдов и приветствий, было провозглашено о намерении короля Англии «атаковать и отнять законно принадлежащие земли графства Вексен в свою пользу от узурпатора, короля Франции Филиппа».
Лагерь англичане поставили примерно в чуть более одного лье от места сражения. Издалека был слышен стук молотков и топоров инжениаторов, собирающих осадные башни и камнемётные машины для штурма города.
Гильом ликовал, видя относительную малочисленность конницы французов, веря в то, что уход некоторых отрядов не был уловкой, а обычной изменой знатных владетелей, решивших отказаться от участия в битве.
– Арундел! Не забудьте приготовить три тысячи «мясников» для скорой разделки французских тушек, причем приготовьте мне самых отъявленных рубак. Сеньоры графы, посмотрите на это жалкое сборище самоубийц. Да! Да! Самоубийц. Особенно в центре сражения, на небольшом пригорочке. Словно решаются повторить судьбу несчастного, упокой его грешную душу, Гарольда Английского возле Гастингса. Те, хотя бы, палисад из кольев сделали от конницы, а эти стоят, словно бараны.
– Трубите к атаке! Первым идете Вы, Норфолк! За ним атакуете фланг французов Вы, Нортумберленд! А я, пока, погреюсь на теплом весеннем солнышке и полюбуюсь этим «избиением младенцев». Вперед! Да убережет Вас Святой Георгий, покровитель Англии!
Командующие разъехались по своим отрядам, пехота ушла в лагерь, англичане стали ждать сигнала к атаке. Все приготовились…
Вдруг, Гильом услышал звук трубы у французов, призывающей кавалерию стоять и ждать. Он увидел, как с левого фланга французов отделился и пошел в самостоятельную атаку отряд рыцарей, человек триста или чуть больше, не считая оруженосцев, под флагом графства Шампань, нарушивший приказ командования.
– Идиоты! Они решили изобразить из себя героев. Пускай! Сейчас Норфолк их перекусит, словно волк зайца. – Крикнул своим рыцарям, улыбаясь, король Англии.
Действительно, отряд рыцарей Шампани, видимо, осознав всю глупость и безнадёжность атаки на численно превосходящего врага, повинуясь командам своего командира, стал отходить какими-то зигзагами перед всем фронтом противника, стремясь занять пустующий правый фланг, тем самым, запирая себя между центром и рекой. Они явно готовили себе погибель.
– Чудно! Есть время для атаки! Сигнальте графу Норфолку! Пусть быстрее атакует шампанцев, пока они не перестроились, а только отходят. – Приказал король Гильом трубачу.
Получив сигнал, конница графств Норфолк и отряд герцогства Нормандии устремилась в атаку на французов. Но, не успели последние ряды колонны рыцарей Норфолка тронуться, как не утерпели и рванулись в бой отряды графа Нортумберленда, смяв ряды и создав сутолоку и суматоху.
– Срочно остановите этих идиотов! Немедленно! – Заорал король Англии.
Центр остановился, стал неуклюже разворачиваться для занятия исходной позиции, теряя при этом время, драгоценное время для англичан, так как они не догадывались об обманном маневре французов. Поняли они уже слишком поздно, когда конница Норфолка и Нормандии стала падать в вырытые и замаскированные «волчьи ямы», вязнуть в болотине, ломать коней и строй и, наконец, потеряв темп атаки, попала под убийственный фланговый залп арбалетчиков французов, стоявших по центру сражения.
Если бы, король Англии не отменил приказ остановиться для армии графа Нортумберленда, его отряды успели бы навалиться на центр французов, когда те еще не успели перезарядить арбалеты и были практически беззащитны.
Время ушло, король явственно видел, что почти треть или даже более половины отряда Норфолка и Нормандии осталась лежать на земле или была захвачена в плен оруженосцами французских рыцарей, схватившихся с ними в ближнем бою на мечах и копьях. Многие в панике разбегались, не обращая внимания на звуки трубы, призывающих их к месту сбора у резервного штандарта короля Англии.
– Немедленная атака для войск Нортумберленда и Уорика по центру французов! – Приказал Гильом трубачу.
Несколько потрясённая и обескураженная поражением своих товарищей, английская тяжелая рыцарская конница начала, как бы нехотя, свой страшный и неотвратимый разбег на позиции французов по их центру, где король Англии отчетливо видел молодого принца Людовика Французского на белом коне под знаменем Франции и Орифламмой, поднятой вверх знаменосцем аббатства Сен-Дени.
– Святой Георгий! – Неслось над рядами атакующих англичан их боевой клич ещё со времен Завоевателя.
– Монжуа Сен-Дени! Орифламма! – Звенел в ответ боевой клич французов, ощетинивших лес копий навстречу набегавшей коннице.
Сомнения промелькнули в голове Гильома Рыжего о том, что он зря отвел всех лучников и арбалетчиков для охраны лагеря и обоза. Он хотел, было, приказать протрубить сигнал к вызову стрелков на позиции, но, буквально оцепенел.
Атакующие ряды английской кавалерии валились в замаскированные ямы прямо перед носом французов. Появилась давка, толчея и неразбериха в рядах англичан, которая заметно снизила темп атаки.
– Так вот почему они зигзагами отступали, сволочи! – Понял король Англии.
Но большинство конницы успешно миновало ямы и, нарушив строй и потеряв скорость, навалилась на центр каре французов, где что-то кричал принц Людовик, но Гильом не мог расслышать его команд из-за приличного расстояния и грохота оружия.
И вот, когда кавалерия англичан стала охватывать фланги каре и, казалось, что французов сомнут, раздался вой выпущенных в упор арбалетных стрел, накрывших, словно рой пчёл, английских рыцарей. Многие попадали с коней, у большинства кони были убиты или покалечены. Началась неуправляемая схватка и рубка в центре битвы.
Король не видел, что основная масса рыцарей наткнулась на длинные пики французов и не смогла толком прорвать фронт. Король надеялся, что его стрелки успеют пробежать почти лье для атаки французов, чтобы помочь кавалерии, и он приказал трубить сигнал быстрого выдвижения стрелков их лагеря для контратаки.
Порядка трех с половиной тысяч арбалетчиков-наемников и английских лучников бросились бежать из лагеря на помощь своим кавалеристам, оставив лагерь практически без стрелкового прикрытия.
Этого момента ждал с нетерпением граф де Монфор. Теперь можно было приступать ко второй части его плана ведения сражения. Он послал рыцаря из своей свиты к отрядам конных арбалетчиков и рыцарей мессиров де Божанси и де Монтонкура с приказом о немедленной атаке лагеря англичан.
Король Англии, нетерпеливо ёрзая в седле, послал своего оруженосца Готье де Борэ, чтобы тот как можно быстрее привёл стрелков. Он не знал и не догадывался, что в это самое время, когда стрелки удалились от лагеря на почти половину лье, на беззащитный лагерь напали французы и, пользуясь суматохой и неожиданностью своего нападения, стали жечь осадные и камнемётные машины и убивать саперов и инжениаторов. Наёмники, которые могут только хорошо грабить и насиловать, а также добивать деморализованного врага, не сразу смогли организовать оборону и сообразить, что число атакующих врагов несравнимо мало.
Граф Арундел был тяжело ранен, пять перекатных башен сожжено, две трети камнемётов приведено в негодность, много саперов и инжениаторов убито. Французы потеряли в этой атаке пять рыцарей и тридцать одного оруженосца убитыми.
Когда к королю прискакал бледный Готье де Борэ и, срывающимся от волнения голосом, доложил о случившемся фиаско в лагере, Гильом II Рыжий буквально оцепенел, но смог взять себя в руки, ведь ещё ничего не потеряно. Гильом поднёс к губам рог, чтобы лично начать атаку на конницу де Монфора, как вдруг, его глаза округлились, и он просто онемел! На него начинали атаку кавалеристы де Монфора. На него! На его войска!
– Да они что, с ума сегодня посходили! Решили, что смогут со своей горсткой и парой трюков выиграть у меня битву! Приготовиться к встрече противника!
Конные отряды сошлись в страшном лобовом ударе, ломались копья и щиты, рыцари выхватывали мечи, шестопёры и цепники. Начался ближний бой, в котором, правда, рыцари старались не убивать, а стараться брать в плен рыцарей, выбитых из седел, которых тут же связывали оруженосцы и увозили в тыл.
Англичанам удалось оттеснить французов де Монфора, но центр их стоял, практически как вкопанный.
Король Англии подал сигнал к отходу и перегруппировке сил, ожидая подхода стрелков.
Французы стали организованно, под прикрытием пикинеров, павезьеров и арбалетчиков, отходить через подъемный мост в город, под защиту стен и башен.
– Сир! Сир! Вы победили! – Доносилось со всех сторон до короля Англии.
– Хорошая победа, Пиррова!! – Зло подумал король.
– Сир! Граф Арундел серьёзно ранен, лагерь частично разрушен, уничтожена Ваша походная часовня! Большая часть осадных и камнемётных машин сожжена или приведена в негодность! – докладывал Готье де Борэ.
– К черту часовню! Всех на восстановление башен и катапульт! – Прорычал король, – пошевеливайтесь, остолопы!
Но благородных сеньоров и их оруженосцев не очень-то заставишь возиться в грязи с всякими деревяшками, это работа черни или бастардов с однощитовыми рыцарями, следовательно, о восстановлении машин можно было забыть.
Вечером королю Англии, сидевшему в своей огромной палатке возле тяжелораненого графа Арундела, доложили, что город Мант-на-Сене окружен, замки вокруг него блокированы и всё подготовлено к осаде.
– Чем? Чем? Чем его осаждать? – Думал король Англии Гильом II Рыжий.
Граф Арундел стонал, ударом меча кто-то из французов раскрошил ему шлем и пробил голову. Подле него находился священник, бормочущий что-то себе под нос по латыни, ожидая последней исповеди умирающего воина.
Под стоны умирающего графа король вчитывался в списки убитых и захваченных в плен рыцарей:
– Убито четыреста восемьдесят шесть рыцарей, из них имевших право распускать знамя – двести шестнадцать.
Далее следовали имена и титулы, среди которых король увидел графа Уорика, его друга и любимца.
Оруженосцев и прочей прислуги рыцарей убито восемьсот тридцать три человека.
Захвачено в плен двести два рыцаря, из них имеющих право распускать знамя – сорок пять, включая графов Норфолка и Нортумберленда.
Оруженосцев и слуг захвачено в плен триста девяносто один человек.
Инжениаторов и саперов убито двести один человек, ранено восемьдесят девять человек.
Король Англии понимал, что это поражение. Полное поражение его армии и крушение всех его планов относительно захвата Вексена и, об этом ему было неприятно даже думать. Теперь, даже если по всем канонам военного и феодального обычаев, он с армией трое суток простоит на поле битвы, никто не признает его победителем.
Проклятый Мант-на-Сене! Проклятое графство Вексен!
Наскоро перекусив и выпив вина, король, несколько успокоившись, стал просматривать списки потерь французов.
Убито сто девяносто три рыцаря, из них имевших право распускать знамя – трое. Правда, среди них был граф де Дре, кузен короля, но это не умаляло горечь поражения.
Сорок шесть рыцарей взяты в плен.
Оруженосцев и прочей прислуги убито четыреста один, пленено сто восемь человек.
Позорище! Смех, да и только!..
– Отступать! – Решился на этот тяжелый поступок Гильом. – Но, сначала, герольдов к принцу Людовику и переговоры о мире. Будем давить на недоразумение и раздражение из-за постоянных приграничных нарушений…
На следующее утро герольдов короля Англии, ехавших в город на переговоры, страшно удивил, а короля Гильома взбесил, вид башен и стен города, разукрашенных флагами знатных владетелей и сеньоров, участвовавших во вчерашнем сражении. Словно город и не готовился к ужасам войны и кошмарам осады, а справлял какое – то празднество. Принц Людовик Французский и коннетабль армии граф Симон де Монфор, в присутствии сеньоров и рыцарей, священнослужителей и зажиточных горожан, встречали послов и герольдов в большом зале ратуши города.
После витиеватых приветствий сторон, при чем, все стороны одинаково напирали на доблесть и благородство противника, легисты и писцы сели за составление договора о мире и дружбе между королем Англии, герцогом Нормандии, графом Мен и Эвре, Гильомом II Рыжим и «Защитником королевства» принцем и наследником Людовиком Французским.
«Полный триумф! Первая битва и такая оглушительная победа! Не ожидал! Радость-то, какая! Напишу настоятельнице аббатства, где поится тело моей умершей матушки! Нет!!!! Напишу сейчас, а следом приеду к ней сам на могилку в замок Монтаржи, и аббатство неподалеку от него, где её похоронил мой отец. – Думал, радуясь, молодой принц Людовик. – Теперь надо о земном…
Что ни говори, а граф де Монфор честный и благородный рыцарь. Правильно говорил мне отец в детстве, что корона может простить грехи, но должна ценить и награждать за преданность и верность. Он ведь мелкопоместный дворянин, чьи земли в Ивелине как раз на границе с беспокойными вассалами. Попрошу, пожалуй, у отца часть земель моего бездетного дядюшки де Дре, упокой господь его душу. Тем более там, как раз распоясались всякие местные князьки, вроде семейки де Монморанси. Освобожусь немного с делами, да и нагряну к ним с войском и судом, а пока, если отец согласится, пусть граф Симон там их немного попугает…».
Акт о мире и дружбе, с обязательными для сохранения лица побежденной стороны оговорками, был торжественно подписан и скреплен печатями сторон 24 мая 1097 года, в городе Мант-на-Сене, столице графства Вексен, которое теперь признавалось собственностью домена короля Франции Филиппа I Капета и его наследников по мужской линии.
26 мая 1097 года Орифламма королевства была торжественно возвращена в аббатство Сен-Дени.
