Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"
Автор книги: Виктор Бушмин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 124 (всего у книги 198 страниц)
ГЛАВА VI. Лагерь возле стен Тулузы.
Юго-восточные пригороды Тулузы. Лагерь крестоносцев. 30 сентября 1221 года.
Тулуза открылась перед армией крестоносцев внезапно, словно игривая женщина, долго мучившая мужчину своей неприступностью и неуловимостью, и вдруг разом сбросившая свои одежды и раздвинувшая ноги, представая во всей красе и чем сильно озадачила партнера. Вот так и крестоносцы, поднявшись на высокий холм, увидели столицу мятежного края во всей своей широте и величии. Вечер только начинался. Солнце медленно катилось к закату, озаряя своими багровыми и розовыми лучами вершины башен и шпили соборов города, отражаясь ослепительными искрами на золоченых деталях убранства церквей и больших зданий.
– Сеньоры! – Торжественным голосом произнес Ги де Леви, указывая рукой, одетой в кольчужную рукавицу на город, раскинувшийся в широкой долине. Гаронна степенно несла свои воды к Атлантическому океану, омывая западные бастионы города и снабжая его в избытке водой. Длинный ряд водяных мельниц, недавно отстроенных вдоль берега реки, весело крутили свои огромные колеса. – Они нас ждут!..
Сенешаль показал рыцарям на толпы крестьян, тянувшихся к воротам города и уводивших скот из деревень, оставляя крестоносцам только пустые дома. Небольшие группы всадников метались между длинными вереницами повозок, нагруженных нехитрым крестьянским скарбом.
Жильбер де Клэр подъехал к сенешалю и остановил своего гнедого коня, уставившись завороженным взглядом в красивый пейзаж города.
– Очень большой и, несомненно, богатый город… – лаконично заметил англичанин. – Думаю, что торговля приносит неплохие доходы графам де Сен-Жиль.
– Да, мой друг, – согласился с ним сенешаль. – Мне, помнится, как покойный граф де Монфор потребовал огромный выкуп с горожан. Что-то, если память не подводит, около тридцати тысяч марок серебром!..
– Серебряных марок?! – Удивленно переспросил сенешаля Жильбер де Клэр. – Бог мой! Это же просто огромная сумма…
– Да, очень большая сумма… – кивнул в ответ Ги де Леви. – Мессир Жильбер, я полагаю, что мы разобьем лагерь в полу-лье отсюда. – Он показал рукой на большой холм с ровными покатыми склонами, находившийся возле валов крепости. На его вершине еще оставались остатки полуразрушенных стен старинного барбакана, который люди графа де Сен-Жиль по какой-то причине не доломали или, наоборот, не отстроили заново. – Место, как я помню, удобное. Их стрелы нам не причинят вреда, а вот мы, разом, перекроем юг, восток и север Тулузы, оставив им только переправы через Гаронну. Наши легкие конные отряды смогут беспрепятственно контролировать ворота Тулузы, мешая доставке продовольствия и подхода вражеских пополнений, а если его светлости вздумается контратаковать их, наша тяжелая рыцарская конница всегда сможет быстро прийти на помощь…
Жильбер де Клэр склонил голову, соглашаясь с мнением сенешаля де Леви.
В это время колонну нагнали воины, ведомые Бушаром де Марли. Рыцарь подъехал к сенешалю и, резко осадив своего жеребца, крикнул:
– Мы, с Божьей помощью, запалили Базьеж!..
Его лицо раскраснелось, по крупному носу рыцаря скатывались крупные капли пота, но Бушар не замечал усталости, готовый, хоть сейчас, атаковать вражеские позиции. Жильбер с нескрываемым удивлением посмотрел на него, развернулся на коне и стал всматриваться в большие дымы, тянувшиеся к Тулузе от горевшей крепости:
– Нет слов. – Ошарашенно выдавил из себя англичанин. – Могу добавить, что, видимо, у мессира де Марли, ко всему остальному, еще и превосходный талант поджигателя каменных твердынь! Мое почтение, барон…
Бушар смутился и скромно покачал головой в ответ, выдавив из себя:
– Знаете, мессир де Клэр, как-то само собой получилось. Я и сам не ожидал, клянусь…
Ги де Леви улыбнулся, похлопал де Марли по плечу и заметил:
– Э, нет, мой друг! Не прибедняйся! Ты, часом, не забыл, как жег замки и донжоны катаров под знаменами покойного Симона? – Ги повернул голову к Жильберу. – Один Лавор, чего стоит!.. – Он хитро подмигнул де Марлю, который смутился, вспомнив Жироду де Лорак.
– Ги, я же просил! – Бушар надул губы. – Не поминать эту проклятущую ведьму Жироду и ее сумасшедшего братика! Они мне – вот где!.. – барон провел ребром ладони по своему горлу.
– Все! Прости, Бушар, забыл! – Весело засмеялся сенешаль. – Мессиры командующие! Пора отводить колонну к лагерю и начинать его обустройство…
– Да-да, что-то мы заговорились тут! – Радостно произнес де Марли, он развернул своего коня и ускакал к воинам.
Скоро до ушей сенешаля долетели грязные ругательства, которыми Бушар сыпал на головы своих воинов, подгоняя их к месту лагеря.
Едва крестоносцы подошли к холму, как из городских ворот выскочил небольшой отряд легкой кавалерии, который устремился на них в атаку. В голове отряда высилось красный стяг с характерным геральдическим Тулузским крестом. Бушар кисло усмехнулся и крикнул, отдавая команду пикинерам и арбалетчикам:
– Эй! Ротозеи! Спешиться! Пикинерам в первый ряд! Пики наклонить! Арбалетчикам по готовности позволяю стрелять!..
Воины проворно выстроились в длинную шеренгу. Пикинеры ощетинились длинными копьями, которые на полтора-два метра превосходили в длину обычные рыцарские лансы, и стали ожидать приближения противника. Стрелки неторопливо подтащили павезы, взяли арбалеты и стали прицеливаться.
Вражеский предводитель увидел четкие и быстрые перестроения крестоносцев и отдал приказ об отходе. Но его воины, слишком разогнали коней, они лишились возможности быстро развернуться и стали отходить в сторону от стройного ряда пикинеров.
– Залп! – Крикнул Бушар де Марли. Арбалетчики выстрелили, накрыв добрую половину отряда противника дождем смертоносных стрел. Барон равнодушно посмотрел на итог их меткой стрельбы и приказал. – Пикинеры! Добить раненых! Коней, по возможности, изловить и привести в лагерь!..
Он развернулся и пошел к верхушке холма, где оруженосцы уже заканчивали установку палаток, потеряв всякий интерес к бою, закончившемуся также невнятно, как он и начинался. Гуго де Арси подбежал к нему и, запыхавшись, произнес:
– Мессир де Марли! Вы его упустили!..
Бушар удивленно посмотрел на юного англичанина и решил немного подыграть, изобразив недоумение:
– Кого я упустил? Ну-ка, давай, толком рассказывай. Не пыхти, как жеребец стоялый!..
Гуго перевел дыхание и выпалил:
– Сеньор! Там был виконт де Сен-Жиль! Я его сразу признал по шеврону, который шел поверху отцовского герба!..
– Ай-ай! Какая беда! – Притворно расстроился барон де Марли. – Вот, собака! Убег! Ускользнул, как угорь из рук! Вот, беда-то, какая!.. – тут, он не удержался и стал весело смеяться, оглашая холм своим трубным смехом.
Гуго обиделся, когда понял, что Бушар его разыграл. Он посмотрел на барона серьезным взглядом и тихо произнес дрожащими губами:
– Вот, значит, вы как, мессир де Марли! А я к вам, как к отцу…
Бушар понял, что хватил лишку своими шутками, подошел к молодому рыцарю и обнял его:
– Ладно! Не обижайся на меня! Ну, таков я, черт меня побери! Ой! Прости Господи…
Он выразительно посмотрел на Гуго и оба они засмеялись, радуясь первой и легкой победе, украшенной веселой шуткой и невинным розыгрышем.
Тулуза. Шато-Нарбоннез. Дворец графа. Вечер того же дня.
Граф де Сен-Жиль громко барабанил пальцами по столешнице, изредка вскидывая голову по направлению к дверям своей комнаты. Его сын – молодой виконт Раймон нервно расхаживал по комнате, меряя ее своими длинными ногами и бряцая шпорами по каменным плитам пола, украшенного цветной мозаикой. Отец поднял глаза и громко сказал:
– Виконт! Присядь! У меня, и так голова кругом идет, а тут еще и родной сын гремит шпорами…
Сын вскинул голову и бросил резкий взгляд в сторону отца, но сдержался и спокойно сел в соседнее кресло. Он уставился в резной потолок, пытаясь отвлечься разглядыванием диковинных драконов, украшавших стропила потолка, но, покачал головой, и сказал:
– Отец! Мне уже давно хотелось поговорить с вами… – Граф повернул седеющую голову и пристально посмотрел на сына. Виконт расценил его взгляд как приглашение к продолжению беседы, нервно улыбнулся и, опершись руками на рукоять меча, заговорил. – Отец, меня беспокоит ваше неопределенное положение, которого вы с упорством придерживаетесь все эти годы… – Граф удивленно вскинул брови, прислушиваясь к словам сына. – Лично я считаю, что нам пора покончить с половинчатой жизнью и угодливостью перед папой Римским, который, по чести говоря, кроме орд крестоносцев и унижений, доставленных вам и всему нашему роду, ничем не помог. Нам пора открыто порвать с католичеством и обратить свой взор к монсеньору Жильберу де Кастру. Только его воины и вера, исповедуемая всем народом Окситании, смогут помочь нам сохранить престол и очистить домен от всякого сброда, прикрывающегося Крестом Господним…
Раймон-старший тяжело вздохнул, как-то грустно улыбнулся и посмотрел на сына, еле слышно шевеля губами:
– Слава Господу, что нас никто не слышит. Забудь, сын мой, обо всем, что ты сейчас с горяча наговорил мне в этой комнате. – Он выразительно посмотрел по сторонам. – Молись, чтобы твои слова умерли в этой комнате, а не вырвались и не долетели до Рима. Тогда, не только нам, но и всей Окситании придет один большой и кровавый конец! Тысячи костров украсят наши владения, людей охватит страх и, прежде всего, ненависть. – Он повысил голос. – Ненависть, сын мой, прежде всего, будет направлена на нас! Забудь об этом бреде, как о страшном сне…
В это время двери комнаты с шумом открылись, и к ним буквально влетел рыцарь Пьер-Бертран де Лескюр, вернувшийся из разведки от крепости Базьеж. Он склонил колено и произнес:
– Сир! Повелитель мой! Базьеж сожжен! Комендант крепости, дон Рауль де Верфей убит! Крепость еще держится, но, полагаю, не сможет выдержать повторный штурм…
Отец и сын вскочили и подошли к рыцарю. Граф поднял уставшего воина под руки и кивнул виконту, который быстро налил в кубок вино и поднес Пьеру-Бертрану. Тот принял кубок и осушил его, вытер рукавом губы, отдышался и произнес:
– Как я понял, ваша светлость, у крестоносцев очень сильная армия. Мессир де Марли просто окружил Базьеж и, не прибегая к прямому штурму, просто засыпал его градом зажигательных болтов! Воины гарнизона падали, сраженные ливнем стрел, загорелись амбары, конюшни и арсенал! В довершение разгрома, проклятый барон де Марли поджег главные ворота и башню, после чего, этот мерзавец спокойно собрал воинов и отошел к Тулузе, оставив крепость догорать…
Граф де Сен-Жиль задумался:
«Сразу же сжечь Базьеж! Это – дорогого стоит!» – Он посмотрел на рыцаря и грустно развел руками, выдавив лишь:
– Видимо, Господу угодно послать нам испытания, чтобы сплотить и укрепить нас перед лицом грозной беды…
«Эти высокопарные слова вряд ли смогут успокоить рыцаря, который видел своими глазами, как сгорела, на его взгляд, одна из неприступнейших твердынь. – Подумал граф Раймон. – Но, все-таки, мои слова рыцарь передаст, обязательно передаст, другим. А те, в свою очередь, добавят красок и домыслят что-нибудь еще. Вот так и рождаются легенды…»
Он отвернулся, чтобы скрыть от Пьера-Бертрана свое хмурое выражение лица, на котором отчетливо виднелись все переживания и страхи старого графа. Рыцарь поклонился и вопросительно посмотрел на виконта, ожидая каких-либо приказов. Но молодой наследник лишь пожал плечами в ответ. Пьер-Бертран повернулся и покинул комнату, оставив их вдвоем.
– Кошмар, да и только… – выдавил граф из себя. Он посмотрел на своего сына, которого скорбные известия тоже порядком выбили из колеи. Отец положил руку на его плечо и произнес. – Вот, значит, такие у нас дела…
– Прорвемся, батюшка… – тихим и не совсем уверенным голосом ответил виконт и добавил. – Возможно…
Отец молча покачал головой. Земля уходила из-под его ног, горела, синим пламенем, даря новые поражения и невзгоды.
«За что?» – подумал граф и тихо вздохнул.
Юго-восточные пригороды Тулузы. Лагерь крестоносцев. 30 сентября 1221 года.
– Мессиры! – Ги сел в кресло и пригласил командиров присесть рядом с ним. – Выработаем диспозицию. – Он оглядел рыцарей: Бушар развалился в кресле и навострил уши, впитывая слова старого приятеля, Жильбер де Клэр напрягся и смотрел на сенешаля. – Мессир де Марли, раз у него сразу дела пошли так удачно, будет отвечать за общую суматоху вокруг Тулузы и осадные мероприятия. – Бушар поклонился. – Вам же, мой друг, – сенешаль обратился к англичанину, – мне придется поручить самый, пожалуй, ответственный участок – оборону лагеря и поддержание в нем порядка и чистоты. Сами догадываетесь, что со дня на день могут начаться мерзкие осенние дожди, которые наведут слякоть и грязь. Вы, надеюсь, понимаете всю важность этого момента? – Он вопросительно посмотрел на Жильбера. Тот кивнул в ответ. – Отлично! Учить мне вас, мой дорогой де Клэр, нет надобности. Лагерь обнести частоколом, укрепить стены и сделать дозорные башни. Со стороны должно казаться, что мы сошли с ума и решили осесть здесь надолго. Можете разобрать все соседние деревни для этого. – Жильбер улыбнулся и кивнул головой. – Весь урожай изъять, оставшийся скот забрать! Коли понадобится – можете применять самые жестокие меры…
Англичанин нахмурился. Мысль о том, что крестьян надо будет убивать, а их дома сжигать или разбирать по бревнам, несколько расстроила рыцаря, старавшегося относиться, как можно, миролюбивее с местным населением. Но, приказ есть приказ. Его надо исполнять.
– Будет исполнено, сеньор командующий. – Весело ответил он. – Или, может, лучше мне называть вас, де Леви, коннетаблем или маршалом?..
– Зови, как тебе угодно. – Засмеялся рыцарь в ответ. – Только организуй все, как надо!
– Только, чур, потом не жаловаться на мои радикальные или суровые меры… – буркнул в ответ англичанин, любивший строгий порядок и дисциплину.
– Обещаем тебе, что не пророним ни слова и накажем того, кто станет стонать или жаловаться… – почти одновременно ответили ему де Леви и де Марли.
– Великолепно! Глянусь Святым Георгием, что наведу образцовый, почти древнеримский порядок! – Гордо вскинул голову англичанин. – Во-первых, я прикажу отрыть канавы для стока дождевых вод из лагеря. Во-вторых, – он начал загибать пальцы на правой руке, перечисляя план действий, я прикажу, чтобы общие выгребные ямы отрыли в стороне от лагеря. Не дай Бог еще заразы какой! В-третьих, всех проституток и гулящих девок…
– Эй, Жильбер, хватит! – Весело перебил его де Марли. – Хотя бы девок оставил, что ли…
Жильбер недоумевающее посмотрел на него, но де Леви решил, что пора всем начать заниматься делами, и произнес:
– Отлично! Клянусь Господом, что я полностью поддерживаю ваши начинания, мессир де Клэр. Так, сеньоры, больше вас не задерживаю…
Рыцари встали, поклонились сенешалю и покинули палатку, оставив Ги наедине со своими мыслями. Он приказал оруженосцам и слугам накрывать на стол – быстрый переход разбудил голод в рыцаре. Ги задумчиво наблюдал за действиями слуг, проворно расставлявших посуду и о чем-то в полголоса переговаривавшихся между собой. Все его мысли были заняты одним вопросом, который томил и не давал покоя с самого момента начала похода.
Сен-Феликс-де-Караман! Сен-Феликс-де-Караман! Сен-Феликс-де-Караман!..
Проклятый город висел в его голове, занимая все место и не давая ни секунды на отдых. Если бы только катары сняли гарнизон и перевели свою гвардию в Тулузу!
Сенешаль тряхнул головой, пытаясь отогнать наваждение, и приказал срочно позвать молодого англичанина Гуго де Арси. Оруженосец исчез, но буквально через несколько минут возвратился в сопровождении англичанина. Гуго удивленно озирался по сторонам, пытаясь угадать причину столь неожиданного вызова к командующему.
– Проходите, мессир де Арси. – официальным тоном произнес сенешаль и пригласил юношу к столу. Когда Гуго присел, все еще не переставая удивляться неожиданности вызова к сенешалю, Ги де Леви сказал. – Прошу, для начала, разделить со мной скромную трапезу…
Рыцарь кивнул в направлении стола, заставленного вином и жареным мясом, от которого шел дымок и удивительный аромат, вызывавший слюнки. Гуго вежливо согласился и придвинул стул к походному столу. Сенешаль приказал слугам удалиться и сам разлил вино по небольшим серебряным стаканам, взял один из них и, протягивая его англичанину, сказал:
– Я решил поручить вам, мой юный и смышленый рыцарь, одно крайне важное и ответственное задание… – Гуго напрягся, взял стакан с вином рукой, заметив при этом, что она дрожит от волнения, и превратился в слух, пожирая глазами сенешаля де Леви. Тот невозмутимо взял в руки нож, разрезал большой кусок жареного мяса на несколько частей и, поддев ножом один из самых сочных, ловко положил его на большой ломоть хлеба, лежавший перед Гуго де Арси. – Угощайтесь, де Арси. Не каждый раз вам будет прислуживать сенешаль. Кушайте на здоровье, мой друг, и слушайте, что я вам буду говорить. Времени у вас нет, так что придется и есть и слушать одновременно! До великого Цезаря это, естественно, не дотягивает, но нам, простым смертным, вполне достаточно…
Гуго впился зубами в кусок мяса. Нежный сок потек по его пальцам и ладоням. Ги улыбнулся и положил второй кусок мяса на свой хлеб, откусил небольшой кусок и стал жевать, наслаждаясь вкусом свежего мяса. Он запил мясо большими глотками терпкого южного вина, ощущая при этом, как его желудок наполнялся приятной теплотой, разливая по телу нежную истому. Сенешаль взглянул на юношу, жадно жующего свой кусок мяса, улыбнулся и покачал головой, радуясь молодости рыцаря. Несколько минут над столом рыцарей висело молчание, сопровождаемое жеванием и громкими глотками вина, поглощаемого из стаканов.
– Итак, мой юный рыцарь де Арси, – Ги отодвинул остатки мяса и стал вытирать свои жирные руки влажным полотенцем. Гуго прервал свою трапезу, вытер рукавом губы и посмотрел на сенешаля. – Вам предстоит очень важный рейд по тылам противника. – Ги специально выдержал паузу, наблюдая за реакцией юноши. Тот покраснел от удивления и смущения, его глаза загорелись. – Надо быть предельно осторожным! Тебе, Гуго, предстоит осторожно разведать окрестности Сен-Феликс-де-Караман, по возможности, не привлекая к себе и отряду вражеского внимания… – Гуго молча кивнул и уставился глазами на говорившего. – Тебя, вообще, никто не должен видеть! Если, не приведи Господь, катары поймут, что мы крутимся вокруг их святыни… – Сенешаль красноречиво посмотрел на рыцаря.
– Я сделаю все возможное и невозможное, сеньор сенешаль. – Юноша покраснел, гордо вскинув голову. – Клянусь, что не опозорю…
– Хватит, оставь пустой треп для придворных девиц и щеголей, не державших в руках ничего тяжелее тупого турнирного ланса! Клясться нет надобности! Надо, мой юный друг де Арси, все сделать правильно и добротно…
– Будет исполнено, сеньор сенешаль де Леви. – Гуго встал и поклонился. – Когда мне убывать?..
– Как только стемнеет. Возьмешь с собой десять воинов, выберешь сам… – Ги посмотрел в глаза англичанину, читая в них решимость и твердость. – Мне достаточно твоего красноречивого ответа, который светится в твоих глазах. О приказе никто не должен знать. Даже твои воины. По возвращении, в любое время дня и ночи, я жду твоего немедленного доклада. Ступай, тебе надо отдохнуть…
– Слушаюсь, сеньор Ги де Леви… – Гуго поклонился и покинул палатку сенешаля.
Жильбер де Клэр, наскоро отобедав, развернул поистине колоссальную работу по обустройству лагеря крестоносцев. Первым делом, он отрядил две сотни воинов в ближайшие деревни, приказав им разобрать бревенчатые дома крестьян и привезти их для сооружения внешнего частокола. Одновременно с этим, англичанин выделил тридцать воинов, привезших требюше, для сборки и наладки метательных машин, приказав им доложить о готовности к полуночи. Воины пытались ворчать, ссылаясь на трудности в сборке, но, наткнувшись на решительный взгляд рыцаря, не терпящий пререканий, быстро побежали к повозкам, и, вскоре, работа закипела. Не беспокоя воинов Бушара де Марли, занимавшихся маневрами возле стен и валов Тулузы для устрашения осажденного врага, Жильбер де Клэр направил оставшуюся сотню на установку палаток, рытье канав для отвода дождевых вод и внешнего рва, не забыв им обозначить место для рытья большого отхожего места позади лагеря. Работа закипела, Жильбер сновал по лагерю, успевая побывать на многих участках, где критично осматривал ход работ, делая поправки или замечания. Крестоносцы ворчали, но продолжали делать работу, позволявшую им, в последствии, спокойно отдыхать и не опасаться внезапных вылазок противника.
К ужину возвратились воины, везя на повозках большое количество бревен, плетеных заборов и кольев, предназначенных для укрепления особо опасных участков будущего лагеря. Чтобы не сильно утруждать себя работами, крестоносцы привели огромное количество крестьян, согнанных из ближайших деревень, подвергшихся разграблению. Отдельной пестрой толпой выделялись женщины и девушки, верещавшие на всю округу, словно молодые поросята, оглашая холм стенаниями, воем и плачем.
– Да, гулянка, видать, сегодня будет знатная… – тихо сказал сам себе Ги де Леви, оглядывая толпу. – Крестьян, естественно, после работ побьют и прогонят, а вот с девками, – он вздохнул, – уши придется затыкать, это уж точно…
Сенешаль вышел из палатки и прошелся по лагерю, оценив таланты мессира де Клэр. Холм и остатки стен постепенно превращались в некое подобие обжитого лагеря, радовавшего глаза ровными рядами палаток, сточными канавами и, прежде всего, тем, что абсолютно все воины были заняты работами и не болтались без дела, внося анархию и сумятицу в общий настрой.
– Нет слов… – Ги склонил голову, отдавая дань уважения организаторским талантам Жильбера де Клэр. – Я всегда знал, что вы, мессир, зарыли в себе талант полководца.
– Излишне… – смутился англичанин. – Не понимаю, мессир Ги, какой у меня может быть полководческий талант. Я просто ценю опыт древних римлян, который по возможности, стараюсь применять для общего дела…
– Именно в этом, мой благородный де Клэр, и заключается талант полководца. Умение организовать укрепленный лагерь – одно из важнейших качеств настоящего командира. – Сенешаль положил свою руку на плечо Жильбера. – Я помню, как вы удерживали Шато-Гайяр от орд Кадока, и уверен, что не сдали замок, если бы король Жан Сантерр вовремя прислал вам продовольствие…
Жильбер смутился, но по достоинству оценил слова сенешаля, склонив свою голову в почтительном поклоне:
– Спасибо, сенешаль, за ваши теплые слова. Для меня было бы, куда приятнее сдать замок вам, а не проклятому авантюристу Кадоку. Тем более что мы обговорили с вами условия почетной сдачи. Жаль, конечно, что Кадок разузнал об этом и отвлек вас, заманив на обманную охоту…
– Этот мерзавец, насколько мне известно, получил по заслугам! – Сенешаль повысил голос, вспоминая тот неприятный момент. – Сам король Филипп приказал лишить его всех званий, поместий и дарений, взыскав кругленькую сумму и засадив в подвал мрачной Пероннской башни, где ему составили компанию мессир де Даммартен и граф Ферран, живущие, правда, на этажах донжона, а не в подвале. Его величество никогда не позволит себе смешивать благородных сеньоров, пусть и изменников, с простолюдинами и рутьерами …
Англичанин уловил возбуждение, сквозившее в голосе сенешаль, и решил отвлечь его, сказав:
– Забудем об уродах и прочей мерзости, мой друг! Пойдемте, я вам покажу, как наши бравые ребята налаживают кухню, лазарет и временные склады… – де Клэр взял сенешаля под локоть и повел по направлению к тыльной стороне лагеря, по ходу рассказывая об его устройстве. – Здесь, к примеру, будут располагаться части, вверенные мессиру барону де Марли… – Жильбер жестом показал на ровные ряды палаток, посередине которых уже развевался гордый флаг Бушара. Черные орлы трепетали на золотом стяге, разделенные красным крестом на четыре поля, словно готовясь к взлету и расправляя крылья. – Место это, сеньор де Леви, наиболее удобное для быстрого выдвижения или маневра. – Сенешаль кивнул головой, соглашаясь со словами де Клэра. – А вот в этом месте, сеньор сенешаль, – Жильбер указал рукой на каркас строения, возводимого крестоносцами, – будет располагаться арсенал и походный склад продовольствия. Всех арбалетчиков и пикинеров мы разместим возле них. – Ги де Леви восхищенно смотрел на растущий лагерь, выдавив из себя лишь: «великолепно!». Они прошли к тыльной стороне лагеря. – А вот в этом месте, мессир де Леви, я решил поставить кухню и госпиталь. Могут появиться раненые, значит – потребуется горячая вода для кипячения тряпок и корпий. Да и мадам Катерина с ее девицами, – Жильбер нехотя кивнул в сторону пяти повозок, расшитых пестрыми покрывалами, – станут помогать по хозяйству, готовя, стирая и убирая, пока наши ребята будут воевать. Не все же время они будут лежать, раздвинув свои бесстыжие ляжки и тешить уставших воинов! Баба, на то они и бабы, чтобы, помимо разврата, еще и готовить!..
– Абсолютно с вами согласен, сеньор де Клэр. Порядок должен соблюдаться всеми без исключения, даже распутными девицами… – Ги де Леви кивнул в ответ, восхищаясь правильным и четким размещением всего лагеря. – А, не кажется ли вам, что крестоносцев, как бы это правильнее выразиться, лучше разместить по народностям? Ну, итальянцев с провансальцами, германцев отдельно от англичан и французов, к примеру…
Жильбер задумался, почесывая свой подбородок, украшенный шрамами и щетиной, выросшей на его лице за несколько дней похода, отрицательно покачал головой, выражая свое сомнение, и произнес:
– Нет! Такой принцип размещения может привести к скандалам или пьяным дракам. Лучше, если мы вернемся к моему варианту распределения крестоносцев – по роду из деятельности и подчиненности тому или другому предводителю воинства. Пикинеры пускай размещаются компактно, а то, что они немцы или, к примеру, брабантцы, не имеет значения! Зато, мессир Ги, мы всегда будем знать, где и сколько воинов находится в настоящий момент…
Сенешаль согласился с мнением опытного английского рыцаря, трезво смотревшего на возможность различных столкновений на многонациональной почве. А так, распределив воинов по отрядам, и сенешаль, и остальные командиры, разом, снимали со своих голов много проблем:
– Так и поступим! Быть посему! – Ги де Леви засмеялся и обнял де Клэра, оторвав того от земли и тряся в объятьях. – Какой же, право, ты молодец! Что бы я без тебя делал!..
Жильбер смутился и, вырвавшись из объятий друга, произнес, оглядываясь по сторонам:
– Господи! Да вас, французов, не поймешь! Кидаетесь, словно угорелые, обниматься! Это неподобающие жесты для рыцаря, тем более, если он – сенешаль крестоносной армии…
– Плевать! – Засмеялся Ги де Леви и игриво подмигнул рыцарю. – Вечером, Жильбер, бросай все и приходи ко мне в палатку! Надо, как следует отметить нашу первую ночь под Тулузой! Никаких отговорок я от тебя не приму…
Жильбер растерялся и развел руками:
– Ги, друг мой! Еще столько дел! Надо требюше проверить…
– Вот и проверим! – Продолжал веселиться сенешаль. – После отличного застолья – как раз самое время пострелять из требюше! Ой! А уж как Бушар обрадуется! Ты себе не представляешь, Жильбер! Это, мой друг, надо видеть!..
– Но, понимаешь, у меня правда много дел… – отнекивался англичанин, ссылаясь на недоработки и недоделки, требующие неотложного контроля и внимания. – Кухня еще не совсем готова. Бордель надо отделить от лагеря и выставить караулы, чтобы соблюдать порядок посещения…
Ги де Леви покачал головой и пожал плечами, поражаясь пунктуальностью и скрупулезностью подхода де Клэра к своим обязанностям, которые, кстати, сам Ги и определил для него. Сенешаль вздохнул:
– Так! Мне уже надоедает! Я, пожалуй, издам приказ, в котором оглашу перед войском, что отстраняю тебя от командования лагерем и тылом!..
Жильбер удивился, но, присмотревшись на лицо Ги де Леви, весело засмеялся:
– Да? А кто-то, помнится мне, клялся и божился мне, что не станет реагировать на мои строгие и радикальные меры! А? Мессир сенешаль де Леви?..
– Все, простите меня, мессир де Клэр! Я забыл… – засмеялся Ги, но не отказался от своего предложения. Он подошел вплотную к Жильберу и, заговорщицки понизив свой голос, сказал. – Вечером, как стемнеет, я жду. Да! – Он снова заговорил своим нормальным голосом. – Чуть не забыл! Сколько там у нас девок привезла с собой эта ваша легендарная Катерина?..
– Двадцать девок… – плюнул на землю Жильбер, представляя себе, сколь драк и скандалов будет в войске из-за этих проституток. – Катерина будет двадцать первая!
– Поговаривают, что она – кудесница всего, что касается постели? – Ги отвернулся, чтобы скрыть от де Клэра свою хитрую улыбку.
– По правде сказать, я не знаю. – Ответил тот, не ожидая очередного подвоха и розыгрыша.
– Нехорошо… – еле сдерживая смех, ответил Ги де Леви, все еще продолжая стоять к нему спиной. – Вам, как командующему лагерем и тылом, это надо знать и проверить лично…
– Что проверить? – Жильбер удивленно поднял брови. Его лицо вытягивалось от изумления. – Это, что же, Ги, мне каждую девку надо было проверить?!..
– Выходит, что надо было… – Ги не смог больше сдерживать свой смех, развернулся к англичанину и, со слезами на глазах, выступивших у него от сдерживаемого смеха, сказал. – Да! И начать надо с их предводительницы, с Катерины!..
Жильбер понял, что все это время, пока он серьезно отвечал на пространные вопросы сенешаля, тот откровенно подшучивал над ним, надул губы и ответил:
– Ну, знаешь! Ваши шуточки, особенно, когда вы с де Марли подтруниваете меня, просто невыносимы! Вас, французов, невозможно исправить! Одно слово: горбатого могила исправит!..
– Все! Все! Прости, больше не буду! – Ги понял, что немного перегнул палку и решил успокоить расстроенного рыцаря. – Больше не буду. Обещаю!
Жильбер с недоверием посмотрел на него:
– Навсегда? Или, только на сегодня?.. – последние слова Жильбер произносил уже с улыбкой.
Ги обнял его и ответил:
– Хрен его знает! Я не уверен… – он подмигнул Жильберу и сказал. – Вот ты, де Клэр, всегда пеняешь нам, что мы, мол, французы! А ты, позволь меня спросить, кто? Турок? Русич? – Жильбер надул от удивления щеки, но Ги приложил палец к его рту и добавил. – Ты, мой благородный Жильбер де Клэр, француз! Франк! Франк! Правда, ты испорчен скверным английским воздухом, напрочь отбившем у вас все наши народные черты! А, прежде всего – любовь к розыгрышам, шуткам и наш особенный, красочный юмор!..
Жильбер нахмурил лоб, размышляя над словами сенешаля.
