Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"
Автор книги: Виктор Бушмин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 114 (всего у книги 198 страниц)
XXVI ГЛАВА. Исаак и Авраам.
Каркассон. Еврейская община. 20 августа 1221 года.
Семидесятилетний Исаак, глава еврейской общины Каркассона и, по совместительству, хозяин крупной ювелирной мастерской, не брезговал давать в рост денье и ливры, ссужая их страждущим под очень приличный процент, позволявший ему с небольшой уверенностью в завтрашнем дне смотреть на этот ужасный христианский город и край, охваченный ужасами религиозной войны.
Исаак был маленьким и тщедушным старичком, под трясущимися руками и слезящимися глазами которого скрывался незаурядный ум и еще довольно-таки крепкое здоровье.
– Твоя показная слабость, Авраам, должна усыплять врагов… – не раз твердил он своему племяннику, которому со временем рассчитывал оставить все свои дела. Но, время шло, а племянник, который уже обзавелся детьми и справил свое сорокалетие, все еще ходил у Исаака в помощниках и учениках.
– Мудрость, как учил нас пророк Иеремия, приходит с годами. Терпение, Авраам, и упорный труд смогут дать тебе поистине светлые знания и спасут твою голову от мечей этих ужасных варваров…
– Катаров, дядя? – Переспросил его племянник, убирая в секретный шкафчик книгу должников.
– Ох, Авраам, и тех, и других… – грустно ответил старик. – После нашего изгнания из Израиля, мы, словно проклятые Богом изгои или прокаженные, нигде не можем быть спокойны…
– Дядя, а поговаривают, что в Испании евреям живется лучше… – робко произнес племянник.
– Глупость, Авраам! Сущая глупость! Евреям живется лучше и спокойнее… – старик грустно вздохнул и продолжил, – только после смерти, лежа в саване…
В это время в двери его дома кто-то резко постучал. Старик вздрогнул и вопросительно посмотрел на Авраама:
– Кого это несет к нам на головы в такую рань?..
Стук повторился. Он был властный и настойчивый.
– Кровь Давидова! Да это же сам сенешаль Каркассона! – Племянник стал белее мела. – Накаркали мы с вами, дядюшка…
– Меньше говори! Беги, открывай ему дверь, не то снесет половину дома… – прошептал старик.
Авраам быстро открыл дверь и упал на колени, пропуская в дом сенешаля, одетого в мирные одежды, но с мечом и кинжалом на богато украшенном золотым шитьем поясе.
– Сто лет вам жизни, благородный сеньор сенешаль! – Дребезжащим голосом произнес старик, изображая немощь. Он с трудом встал на колени. – Храни Господь вас, ваших воинов и его королевское величество во веки веков…
– И тебе, Исаак, не болеть! – Ответил Ги де Леви, усаживаясь в кресло, заботливо пододвинутое Авраамом. – Дела привели меня к тебе, Исаак. Государственные дела. Секретные…
– Небо Сиона! Какая честь для бедного еврея… – ответил старик, разглядывая сенешаля.
«Денег будет требовать…» – решил Авраам и ошибся.
– Сядь рядом со мной, Исаак. – Ги указал старику на его кресло. – Здесь, я полагаю, нет лишних ушей?..
Сенешаль покосился на его племянника, стоявшего возле старика.
– Он должен нас покинуть. Разговор касается только твоих ушей…
– Храм Соломона, – удивился старик. – Да, о чем вы изволите говорить, сеньор сенешаль. Мой дом, как нельзя лучше подходит под описание мира, тишины и спокойствия…
Старик жестом приказал Аврааму уйти. Племянник поклонился и, пятясь, покинул комнату.
– Слава Господу, старик. – Ги пристально посмотрел на Исаака. – Как твои дела, все ли идет хорошо? Погромы, надеюсь, тебя не измучили?..
– Погромы? – Ужаснулся старик, он вжался в кресло и дребезжащим голосом ответил. – Слава королю Филиппу и покойному графу Симону, упокой ваш Господь его душу на небесах, мы совсем позабыли об этих ужасах…
– Вот и славно, Исаак. – Улыбнулся Ги. – Но, забывать, я считаю, все-таки не стоит. Не так ли?..
– Да-да. – Ответил тот, вытирая слезы со своих щек, покрытых густой сетью глубоких морщин. – Не забываем, сеньор сенешаль…
– Прекрасно. А теперь, мой любезный еврей, давай поговорим о делах наших скорбных… – туманно произнес Ги де Леви, сверля старика сталью своего взгляда.
– Сколько, сеньор сенешаль? – слабеющим голосом ответил Исаак.
– Спасибо за чуткость, Исаак. – Засмеялся сенешаль. – Об этом после. Хотя, надо быть честным, я вовсе не за этим пришел. Но, раз ты сам предложил, грех отказаться! Грех ведь, старик?..
– Грех… – могильным голосом ответил Исаак, покрываясь холодным и липким потом. Он понял, что совершил непростительную глупость, предложив крестоносцу деньги.
«Впервые стал ошибаться в людях. Видимо, становлюсь старым, раз не смог угадать его мысли…» – грустно вздохнул и подумал еврей, разглядывая крестоносца.
– Так, а дела меня привели к тебе, еврей, очень и очень скорбные… – Рыцарь сурово посмотрел на него. – Ох, какие скорбные дела, даже и не знаю, как начать!
«Королевский налог на евреев, наверняка снова вырос… – решил Исаак. – Бог мой, за что ты нас так испытываешь?».
– Ты, поговаривают, Исаак, стал заядлым голубятником? – Внезапно спросил его Ги де Леви, поигрывая со своим кинжалом. – Что, голубей разводишь?
Старик тяжело вздохнул и схватился изможденной рукой за сердце.
– Ладно! Черт с тобой! Не буду томить тебя, и ждать пока ты, чего доброго, не отдашь душу своему богу! – Ги усмехнулся. – Слушай меня внимательно, Исаак! Слушай и запоминай.
Старик открыл глаза и посмотрел на сенешаля:
– Весь превратился во внимание, сеньор де Леви…
– Катары используют голубей для своей поганой связи. Мы знаем, что эти богопротивные еретики свили в Каркассоне гнездо, откуда следят за нами и извещают своих вождей обо всех наших делах. Если, не дай Бог, ты окажешься, хотя бы краем, связан с ними, я просто не знаю, что с тобой сделают люди мессира де Марли…
– Господи… – побелел старик. – Самого мессира Бушара?
– Если пожелаешь, он сам позабавится с тобой, племянником и его прелестными дочками…
– Я все понял, сеньор де Леви. – Послушно закивал головой старик. – Тут, как бы вам сказать точнее, используются определенные сорта голубей. Их называют «почтарями». Такие голуби ценятся на вес золота, их трудно обучать и тренировать. Мы, каемся, торгуем голубями и держим нескольких почтовых голубей для связи с общинами Нарбонна, Тулузы, Лиможа и Арагона. Но, клянусь солнцем Израиля, что мы не связаны с еретиками и не оказываем им никакой поддержки.
– Допустим, что я тебе верю, Исаак, – сенешаль кивнул головой, – но, теперь, старик, ты просто обязан нам помочь и высчитать того, кто держит именно таких птиц…
– Сколько у меня есть времени, сеньор сенешаль? – Оживился Исаак, цепляясь за спасительную соломинку. – Мой племянник Авраам большой знаток этих птиц. Он выяснит все, что угодно, только поверьте мне…
– Поверю, когда ты поможешь и докажешь свою верность. – Резко оборвал его Ги де Леви. – Сроку тебе, Исаак, десять дней!
– Спасибо, благородный сеньор сенешаль… – упал на колени старик, пытаясь поцеловать руки рыцаря.
Ги отдернул руку и произнес:
– Через неделю, полагаю, твой племянник должен мне доложить обо всех голубях, живущих в городе. А теперь, Исаак, давай вернемся к твоему щедрому предложению…
Исаак судорожно вдохнул воздух, бессильно опустил голову и ответил:
– Пять тысяч ливров серебром, сеньор де Леви. Хоть зарежьте, у меня больше нет…
– Спасибо, Исаак. – Ги похлопал его по плечу. – Три тысячи ты пришлешь мне сегодня, а остальные через месяц. И запомни мои слова, если ты поможешь мне, я верну тебе две тысячи обратно. А если обманешь…
– Нет-нет, клянусь детьми… – пролепетал Исаак.
– Опять обманываешь меня, старик! – Засмеялся сенешаль. – У тебя нет детей, но есть племянник и его дети…
Ги встал и пошел к дверям, резким рывком открыл и с порога произнес:
– Да, и не вздумайте куда-нибудь выезжать из Каркассона! С сегодняшнего дня выезд для евреев закрыт. Ворота работают только на вход…
Исаак с мольбой в глазах посмотрел на сенешаля и ответил:
– Самой большой обидой в нашем народе считается недоверие, сеньор сенешаль. Позвольте двум моим слугам покидать городские стены, если понадобится…
– Зачем, еврей? – Ги спросил Исаака равнодушным голосом, хотя понимал, что еврей сильно напуган и вряд ли станет обманывать его. – Хорошо. Но, только двоим слугам и с пустыми руками. Даже ваш талмуд они не смогут пронести за ворота…
– Слушаюсь и повинуюсь, сеньор рыцарь. – Вздохнул с облегчением Исаак. – Обещаю вам, что ни единое слово, произнесенное в этом доме, не покинет его стен и умрет в моей голове.
– Вот, это совсем другое дело! – Повеселел Ги. – Меня интересуют, прежде всего…
– Новые почтовые голуби, способные долететь до южных направлений или Тулузы, а также их хозяева… – перебил его еврей, который проявил сообразительность.
– За это я и ценю тебя, Исаак. До скорой встречи… – Ги вышел на улицу. Воины закрыли дверь за сенешалем.
Исаак тихо свистнул. Раскрылась незаметная дверца, из которой показалась голова его племянника Авраама.
– Надеюсь, мой любимый племянник, тебе не надо пересказывать весь разговор? – Глаза Исаака сверкнули с удивительной силой. – И повторять о молчании, как я уже понял, тоже нет надобности…
– Я все слышал, дядюшка. – Тихо ответил Авраам. – Ты был прав, когда отговаривал меня от этих сомнительных сделок с голубями…
– В следующий раз, ты трижды подумаешь, прежде чем ввяжешься в такие авантюры. – Произнес старик, сверля его взглядом. – Если бог нам позволит дожить до следующего раза.
Племянник упал на колени перед ним и опустил голову, каясь в своей оплошности. Рука старика нежно погладила его по голове, в которой уже порядком проскакивала седина.
– Ничего, Авраам, ничего. Такие науки полезны для молодого ума. Они закаляют дух и укрепляют ум. Кто же из них?..
– Дядя, я полагаю, что искать надо среди трех хозяев. – Тихо ответил Авраам, поднимая голову. – Молодая сирота, городской старшина и его светлость граф де Монфор…
– Так, а почему ты пропустил свою христианскую потаскушку Катерину? – Глядя в упор на него, спросил старик. – Авраам, ты опять думаешь не той головой и ставишь под удар всю нашу общину…
– Дядя, я, как-то запамятовал… – смутился племянник, удивляясь цепкой памяти своего дяди-старика.
– Запамятовал?! – Грозно крикнул Исаак. – Нет! Ты, как раз, не забыл, чтобы спасти свою грязную стерву, и подставить под топор крестоносцев своих дочерей!
– И все-таки, дядя, я полагаю, что, вот так, огульно, нельзя называть эту милую женщину стервой и потаскухой… – робко ответил Авраам, вспоминая жаркие ласки Катерины, ее руки и мягкую постель, в которой они частенько проводили время. – Женщина она, конечно, не святая, но, чтобы…
– Милый племянник, – вдруг понизил голос Исаак, – никто и не пытается навесить клеймо на несчастную вдову, которая вынуждена открывать свою постель и лоно всем, кто может облегчить ее жизнь. Но запомни мои слова! Только женщина одной с нами веры и крови может быть верной и преданной, хотя, и среди них, прости меня господи, встречаются стервы и потаскухи…
– Это верно, дядя… – покачал головой Авраам, вспоминая свою покойную жену, изменявшую ему с наемниками и христианами. – Видимо, я большой грешник, раз бог послал мне такое испытание…
– Рахиль? – Удивился старик. – Забудь о ней и молись, чтобы твои дочери не унаследовали ее жаркий огонь, что терзал лоно несчастной покойницы и довел ее, прости господи, до…
– Упокоится она с миром… – кивнул головой Авраам.
Он сел возле старого дяди. Исаак прикрыл глаза и произнес:
– От тебя, Авраам, теперь зависит наша судьба. Найди.
– Найду, дядя, обязательно найду…
– Только, мой милый племянник, ты должен…
– Сделать так, чтобы гнев отмщения не пал на наши головы… – угадал его слова Авраам.
– Молодец. – Скупо похвалил его Исаак. – Ты растешь на глазах. Если исполнишь это трудное дело, я, наконец-то, смогу отойти от семейных дел и представить тебя нашему раввину в качестве нового главы общины и продолжателя моего дела…
Авраам упал на колени и прижался лицом к руке старика.
– Ступай. Не к лицу тебе, вот так, падать ниц… – Улыбнулся Исаак и погладил его голову. – Будь осмотрителен и мудр, как великий прародитель, чье имя ты с гордостью носишь…
Племянник встал и пошел к себе в комнату, когда старик остановил его и произнес:
– А вот тебе и повод сходить в замок. Ты отнесешь мешок с тремя тысячами ливров для сенешаля, а заодно, сможешь присмотреться к голубям его светлости…
Дом сенешаля. Вечер того же дня.
Вечером в комнату к сенешалю незаметно вошли два монаха.
– Вы ходите, словно тени… – произнес Ги де Леви, когда они закрывали двери.
– Спасибо за комплимент, ваша милость… – ответил один из монахов. – У нас есть кое-что интересное…
– Присаживайтесь… – сенешаль показал рукой на стулья.
Монахи сели, и один из них заговорил:
– Тут много непонятного, мессир. Особенно все, что касается вдовы…
Ги удивился и заинтересовался словами монаха:
– Я весь в вашем распоряжении. Рассказывайте…
Монах покосился на двери, прислушался и, убедившись в том, что его не могут подслушать посторонние, произнес:
– Очень много мелочей указывают на вдову…
– Что же, если не секрет?
– Мы установили, что помимо, главного конюшего и кузнеца, к Катерине заглядывают еще несколько интересных персонажей…
– Вот как… – Ги удивленно поднял брови и прислушался. Он предложил вина монахам.
– Нет, спасибо, ваша милость, – ответил монах и продолжил, – так вот, у нее гостит племянник еврея Исаака и, вы просто не поверите, сокольничий графа Амори!
Ги раскрыл рот от удивления и не смог ничего ответить, настолько он был поражен известиями.
– Или, сеньор сенешаль, мы нашли шпионку, – продолжал монах, – или, нас специально вводят в заблуждение, подкидывая откровенную обманку, чтобы отвлечь от истинной предводительницы шпионов…
– Кто её знает… – задумчиво ответил Ги де Леви, – иной раз, дорогие мои, через постель женщина может узнать больше, чем палач, пытая раскаленным железом. Мужчины частенько болтают лишнее…
– Да, но у нее есть голуби! – Возразил монах. – К тому же, к ней частенько приезжают купцы. Вдруг, один из них – связной катаров?
– И это вполне вероятно. – Согласился сенешаль. – Хотя, меня очень беспокоит еврей. Неужели, этот Иуда, все-таки меня обманул?..
– Значит, если что, сеньор, – развел руками монах, – мы их всех, до кучи, и на костер…
– Так, давайте-ка, пока повременим с кострами. Что еще у вас, святые отцы?.. – немного иронично спросил Ги де Леви.
– Будем постоянно наблюдать за ее домом. – Невозмутимо ответил монах. – Пока…
– Все правильно. Пока, только наблюдать. Слава Богу, у нас есть в запасе немного времени…
Каркассон. Дом вдовы. Ночь тоже дня.
Рауль, сокольничий графа Амори, лежал на мягкой перине и смотрел в потолок. Крепкий сорокалетний мужчина, волею судьбы заброшенный вместе со своим хозяином в эти жуткие, так он называл Окситанию, края, как-то случайно столкнулся с вдовой на большой рыночной площади Каркассона и влюбился, словно совершенный юнец.
Они столкнулись в толчее зевак, бродивших вдоль торговых рядов. Катерина уронила свою большую корзину, из которой на землю вывалились овощи. Рауль, как и полагалось бравому сокольничему, бросился помогать красивой женщине, рассыпавшей продукты по его вине.
Он присел на корточки и стал проворно складывать в корзину разлетевшиеся овощи. Несколько раз их руки соприкасались, и Рауль ощущал нежность и бархатистость рук прекрасной незнакомки. Он украдкой поднял голову и посмотрел на нее. Соблазнительный вырез открытого деревенского платья обнажил разрез ее крупных грудей, которые, казалось, с трудом помещались и вот-вот могли вылезти на свободу из-под тесного корсета, едва прикрытые льняной полоской материи.
– Простите меня, донна… – смущенно произнес он, не отрывая глаз от выреза ее платья.
Женщина перехватила его восхищенный взгляд и томно произнесла в ответ:
– Ничего, благородный кабальеро. Это моя вина…
Ее певучий каталонский диалект вскружил голову Раулю…
Этим же вечером он остался у нее, проведя просто фантастическую и безумную ночь. Ласки вдовы, стосковавшейся по мужскому плечу, покорили сердце и вскружили голову сокольничего, в одночасье превратив его в наивного поставщика секретов, которые долетали до его ушей во дворце графа Амори.
Катерина подошла голая к окну, сладко потянулась своим полным, но удивительно гармоничным и красивым телом, и выставила свой большой круглый зад, облокотившись на подоконник. Лунный свет красиво обрисовывал ее округлые формы, своей тонкой серебристой линией сглаживая небольшие недостатки и подчеркивая пышность ее бедер, грудей, покатость плеч, он серебрился в ее волосах, ниспадавших большой черной волной на спину.
– Что-то сегодня много народа приехало в крепость… – она придала своему голосу равнодушные нотки.
Рауль повернул к ней голову и ответил:
– Да, пополнение прибыло. Почти все они – итальянцы, по-нашему говорят с трудом, но, насколько мне известно, среди них много толковых арбалетчиков. – Он спохватился, вспомнив приказ о запрете разговоров с местными жителями. – А, зачем ты спросила?
Катерина повернулась к нему и с улыбкой ответила:
– Женское любопытство. Господи, ты же знаешь, что я держу лавку, а от ваших наемников у меня есть постоянный доход…
– А, прости… – растерянно ответил Рауль. Он зевнул и произнес. – Давай спать…
– Давай… – улыбнулась Катерина. Она подошла к постели и легла рядом с ним. – И долго они пробудут у нас?..
– Что? – Переспросил сонный Рауль. – Не расслышал…
– Я спрашивала, как долго они пробудут у нас в городе? – Повторила они, переворачиваясь на другой бок.
– С неделю, не больше. Их всех отправят в аббатство, что на границе с Фуа… – с трудом сдерживая зевоту, ответил Рауль. – Там находятся раненые крестоносцы, а охрана слабая – всего с десяток воинов…
– Спокойной ночи, милый… – вдова нежно чмокнула его в щеку и закрыла глаза.
Она дождалась, пока тот не заснул, тихо встала и открыла дверь, шагнула в темноту и, набросив на плечи теплую накидку, вышла на кухню, где ее ожидала незнакомка в капюшоне, надвинутом на лицо.
– В течение недели новых воинов отправят в аббатство Фанжо, где сейчас лечат раненых крестоносцев…
– Тех, кто разгромил наших и пленил священников? – Переспросил неизвестный голос, принадлежавший женщине. – Кто они?..
– Итальянцы, человек шестьдесят… – ответила Катерина. Она услышала голос Рауля, звавшего ее из комнаты. – Мне пора…
– Мне тоже… – ответила незнакомка и покинула дом вдовы, растворяясь в темноте ночи.
Катерина вернулась в комнату и легла рядом с Раулем.
– Ты куда ходила?.. – сквозь сон спросил он, обнимая женщину.
– По нужде, милый… – ответила Катерина. – Спокойной ночи…
– Спокойной ночи дорогая… – засыпая, ответил сокольничий. – Ты бы отпустила своих голубей…
– С какой стати? – Насторожилась она, стараясь не подавать вида.
– Они у тебя простые, а за почтовыми голубями сенешаль приказал следить…
– Какой же он нудный, этот ваш сенешаль… – изобразила искреннее возмущение вдова. – Когда коту делать нечего, тот, хотя бы, языком чистит себя, а ваш сенешаль просто дурью мается…
– Не наше дело обсуждать решения его милости. – Проворчал Рауль. – Даже наш граф, и тот, стал вести себя куда осторожнее с ним. Я специально убрал голубей нашей сиротки от посторонних глаз. Пусть Флоранс продолжает играть с ними, в ее жизни так мало радости…
Катерина вздрогнула…
– А, тут еще, это еврей Авраам приходил, нос свой совал всюду и расспрашивал, как, мол, поживают те голуби, что он продал его светлости три месяца назад…
Вдова вздрогнула второй раз. Что-то страшное, холодное коснулось ее сердца, обдав все тело могильным холодом…
XXVII ГЛАВА. Итальянцы.
Каркассон. 21 августа 1221 года.
На следующий день после визита сенешаля к еврею Исааку, в крепость возвратился Ги-младший де Леви. Он быстро въехал в крепость, бросил поводья слугам и взбежал на второй этаж дома, где жил его отец.
Мария еще не успела покинуть комнату и лежала, прикрывшись простыней, когда Ги вошел к отцу. Он холодно посмотрел на нее, демонстративно отвернулся и сухо поздоровался с отцом.
Сенешаль сразу понял, что его сыну не понравилось то, что отец завел себе женщину и изменяет его матери.
– Здравствуй, сын. – Ги улыбнулся и хотел обнять своего сына. – Как я счастлив, что вернулся живым и невредимым!
Сын отстранился от объятий, бросил косой взгляд на Марию и медленно ответил отцу:
– Храни вас Господь, отец. Вы, насколько я догадался, тоже зря время не тратите…
Сенешаль вздохнул, смутившись словам сына, но не подал вида:
– Ги, можешь написать письмо матери…
Тот улыбнулся и снова посмотрел на женщину, которая покраснела от смущения и спрятала голову, закрывшись простыней.
– И что вы советуете мне написать в нем, отец? – Едко парировал сын, вставая в гордую позу.
Ги де Леви с улыбкой посмотрел на него и ответил:
– Можешь поздравить нашу мать с известием о том, что мы в скорости возможно породнимся с домом его светлости де Фуа…
Ги-младший обомлел от изумления и уставился на отца. Сенешаль похлопал его по плечу и добавил:
– Да, мой родной, пора уже и тебе думать о потомстве, а нам с матерью молиться Господу и просить внука-наследника!
Мария заворочалась под простыней. Сенешаль улыбнулся и увлек сына в коридор, где тихо произнес:
– Со временем, я рассчитываю, ты меня поймешь. Я ведь здоровый и взрослый мужчина, а Мария так любит меня и заботится, что…
Он замялся. Ги-младший молча посмотрел на него, улыбнулся и ответил:
– Хорошо, отец. Я все прекрасно понимаю. Меч, коли, у него нет практики, тупится…
– А ты, мой дорогой, становишься пошляком! – Засмеялся отец и обнял его. – Да, время идет…
– Отец, – Ги-младший посмотрел на него с интересом. – А она красивая?
– Кто? – Переспросил сенешаль.
– Та, на которой мне вдруг предстоит жениться. Или, это важный политический и династический брак?.. – Сказал сын, намекая на возможное уродство невесты.
– Нет! Упаси меня Господь! – Улыбнулся отец. – Невеста, слава Богу, хороша собой и, поговаривают, умна к тому же…
– Вот уж повезло… – засмеялся сын. – Никто не поверит, что красота и ум могут ужиться в одной женщине!
Ги сурово посмотрел на сына:
– Да? А, что ты скажешь о твоей матери?..
Сын умолк. Покраснел и опустил взгляд:
– Простите, отец. Это неудачная шутка…
– Нет, шутка вполне удачная. Но, не для разговора с отцом. А вот, к примеру, в таверне или борделе она, полагаю, будет к месту…
Они весело засмеялись. Отец почувствовал, что сын хочет его спросить о Марии:
– Ладно, Бог с тобой, спрашивай…
Ги-младший кивнул в сторону закрытой двери:
– Она красивая. Но, я полагаю, что вы не собираетесь заводить для меня брата-бастарда?
– Пока я об этом не думал. – Резко осадил его отец. – Но, что ты рассмотрел ее красоту, делает честь твоему вкусу. Мария, действительно, красивая женщина, но я люблю только твою мать!
– Отец, я совершенно не это имел в виду… – смутился и растерялся сын.
– Прекрасно! Да, я совершенно упустил из вида одну мелочь! Нам снова принадлежит сеньория Мирпуа. Я вручил сеньорию графу Раймону-Роже и разумно посчитал, что будущий тесть и шурин будут зорко оберегать богатство для своей дочери и сестры…
– Я просто не имею слов, чтобы выразить признательность и благодарность за вашу заботу! – Поклонился Ги-младший. – Надеюсь, что мессир де Клэр уже доложил вам о моих делах?
– Да. – Ответил сенешаль. – Ты просто молодец! А то, как ты ловко организовал из того сброда, что прибыл из Нарбонна и Монпелье, некое подобие дисциплинированных и организованных отрядов достойно восхищения…
– Спасибо, отец. – Сын поклонился отцу. – Верь, что я не подведу и не опозорю наш род.
– Никогда не сомневался в этом. – Сенешаль посмотрел на него, что-то кольнуло сердце Ги де Леви. – Только прошу тебя, будь осторожнее и не рискуй лишний раз. Пустое бахвальство еще никому не приносило пользы…
– Не переживайте так, отец. – Поклонился сын. – Мне надо идти. Слишком много дел…
– Ступай с Богом…
Сын повернулся и пошел по коридору. Ги смотрел ему вслед и понимал, что именно теперь ему придется разрываться, чтобы отыскать шпионку, всех лазутчиков и обеспечить безопасность собственному сыну.
«Наверняка, он обиделся на меня из-за этой женщины, – грустно вздохнул Ги, провожая сына взглядом, – естественно, ведь это его право. Господи, прости ты меня, грешника…».
Знакомство с милыми дамами благотворно сказалось на поведении Бушара и Жильбера. Бесшабашные гуляки, балагуры и пьяницы в одночасье превратились в скромных рыцарей и проводили вечера в прогулках, а ночи…
Но, последние перемены в Бушаре поразили Ги до глубины души. От шумного и грубого рыцаря не осталось и следа. Улыбающийся де Марли мирно прогуливался по цитадели и перекидывался веселыми шутками с воинами, которые смотрели на него во все глаза, ожидая чего угодно, но добродушия и приветливости от него не ожидал никто.
– Добрый день, ребята! – весело поздоровался с воинами сенешаль. – Как настроение?..
Воины, расположившиеся на отдыхе в тени ворот, встали и поклонились ему. Старший караула, высокий рыцарь сорока лет, улыбнулся и ответил:
– Хвала небесам, сеньор сенешаль! Несколько мирных дней никогда не помешают…
– Это верно! – Улыбнулся Ги и кивнул головой в сторону де Марли. – Наверное, молитесь, что наш мессир де Марли отдыхает?..
– По чести сказать, ваша милость, – ответил ему рыцарь, – столь неожиданная перемена в сеньоре де Марле поначалу удивила нас, но, поразмыслив, мы решили, что не стоит будить лихо пока оно тихо. Раз его милость решил отдохнуть от ратных забот, то и нам не грех посидеть и погреть кости под солнышком…
– Ну, что же, отдыхайте. – Сенешаль повернулся и продолжил свою неторопливую прогулку.
Вот уже два дня из головы сенешаля не выходил разговор, состоявшийся с евреем Исааком. Ги понимал, что старик обладает определенным влиянием среди населения крепости, да и всей округи, ведь многие жители, купцы и ремесленники, не говоря уже о знатных сеньорах, числились у него в должниках.
Сенешаль прошел в дальний угол цитадели, где росли несколько яблонь, и присел на большой овальный валун, бока которого поросли от времени мхом. Легкий ветерок приятно освежал его, солнце в этой части крепости палило не так жестоко – тень от деревьев сглаживала летний зной.
Слуга, шедший за ним, догадливо поставил возле него небольшой кувшин с вином и серебряный кубок лиможской работы.
Ги взял кувшин и налил себе местного вина. Он отхлебнул прохладное красное вино и стал наслаждаться немного терпким, но изысканным букетом и ароматом.
«Да, велика и богата Франция… – подумал он, рассматривая чеканку на кубке, – этот кубок я купил в Лиможе, как раз в год смерти покойного короля Ришара Кёрдельон. С этих пор я не расстаюсь с ним и таскаю его всюду, куда бросает меня судьба. Венеция, Палестина, а теперь Каркассон…».
Ги заслушался трелью птички, севшей на ветку прямо над его головой и заливавшейся ослепительной летней песней, полной радости и непринужденности. Он глубоко вдохнул воздух, наполненный ароматом зреющих яблок, закрыл глаза и вспомнил родные края Иль-де-Франс, его родной замок Сент-Ном, веселую речушку, что омывает его стены, и почувствовал, что сильно устал. Устал от войны, от постоянных разъездов, атак и нервного перенапряжения. Устал от постоянного нахождения вдали от родного дома, соскучился по детям и жене, оставшимся в замке и вспоминавшими о нем долгими вечерами.
«Наверняка, Жанна сейчас учит хозяйственным премудростям дочку. – Улыбнулся Ги де Леви, вспоминая жену и дочь. – Ворчит на нее, а у той только платья, да украшения на уме…».
Он усмехнулся, налил вино и стал пить его медленными глотками. Он мучительно думал о том, как быстро сможет Исаак отыскать интересующих его голубей, чтобы было легче найти и изловить предателей и шпионов.
«Женщина… – нахмурил лоб де Леви, – кто же она? Мария? Бред! Тогда, все-таки, кто? Гулящая вдовушка Катерина? Слишком уж все просто…. Нет, так работать могут только несколько человек…».
Внезапно, его привлекли шум и голоса воинов, раздавшиеся возле ворот цитадели. Судя по всему, снова прибыло пополнение из Нарбонна или Монпелье, обещанное сенешалю Чезаре де Висконти.
– Уберите. – Сказал Ги де Леви слугам. – Да, и не забудьте приготовить обед. Известите моего сына и мадам Марию.
Он встал и, отряхнув одежды, направился к воротам. Слуги быстро убрали кувшин и кубок, свернули покрывало и поспешили в дом. К его удивлению, Ги-младший уже находился возле ворот, где придирчиво осматривал прибывших наемников.
Разномастный сброд разных возрастов и национальностей толпился возле больших конюшен. Пять конных рыцарей, прибывших вместе с ними, были родом из северной Италии. Они спешились и стояли в тени строения, стараясь держаться на некотором удалении от общей толпы наемников. Глаза сенешаля сразу отметили их усовершенствованные шлемы тонкой работы и кольчуги, сплетенные из более мелких колечек, чем французские или немецкие. Круглые щиты-рондаш, седельные мечи-бастарды и длинные секиры для конного боя блестели на солнце и составляли гордость итальянских рыцарей. Это красивое на вид и грозное в бою оружие, судя по отличной полировке металла, было выковано в Милане, славившимся своими знаменитыми на всю Европу оружейниками.
Сенешаль медленно прошел мимо толпы наемников, перекинулся парой фраз с сыном, приказав ему принять командование этим пополнением, и подошел к рыцарям.
– Добрый вам день, благородные итальянские сеньоры! – Произнес Ги де Леви. – Надеюсь, что Бог хранил вас в пути…
– Спасибо, сеньор… – по-французски ответил один из них, стараясь подбирать правильные слова. – Мы счастливы, что прибыть в Каркассон на помощь нашим братьям-христианам в борьбе с ересью.
– У вас приличный французский язык, сеньор. – Деликатно ответил сенешаль. – Я, сеньор Ги де Леви, сенешаль этого города и маршал де Ла Фо…
– Сам сеньор маршал де Ла Фо? – Изумились итальянцы, вытаращив глаза на него. – Мы столько слышали о вас, сеньор! Ваши подвиги в Палестине…
– Приятно, что обо мне помнят так далеко… – Прервал его сенешаль. – Но, давайте-ка лучше сразу перейдем к делу. Судя по всему, вас пятеро, и вы все – молодые miles une scutti, как говорят у вас на родине. Не так ли, сеньоры?..
– Да, сеньор сенешаль. – Поклонились рыцари. – Мы только недавно получили рыцарские шпоры и дали обет служить делу Креста…
Ги понимающе покачал головой, рассматривая лица молодых рыцарей:
– Понимаю. А, поскольку путь в Палестину сейчас очень дорог из-за безумных расценок, выставляемых Венецией и Генуей, вы разумно решили помочь своим французским братьям…
Рыцари покраснели и опустили глаза, смущаясь своей бедности и удивляясь прозорливости сенешаля.
– Сеньоры! – Улыбнулся Ги де Леви. – Право, не стоит так убиваться! Многие из великих воинов, можете поверить мне на слово, начинали свой славный путь, вообще не имея меча и кольчуги…
