Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"

Автор книги: Виктор Бушмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 92 (всего у книги 198 страниц)

– А теперь, мой верный друг, – он свежим и бодрым взглядом посмотрел на Сугерия, – выдохни и расскажи все обстоятельно и по-человечески…

– Ради Христа, сир, простите меня, грешника старого… – дрожащим голосом начал аббат свой неожиданный для Людовика невероятный рассказ…

Король молча дослушал его до конца, так ни разу и не перебив аббата, его лицо несколько раз багровело от ярости, но Людовик сдерживал себя и заставлял слушать то, что еще накануне могло показаться бредом сумасшедшего и откровенной ерундой.

Сугерий рассказал все, вернее, почти все. Он нарочно опустил неприятные подробности, связанные с гибелью его любимого сына и наследника Филиппа, умолчал о том, что специально отпустил мерзкого наймита Арнульфа живым и невредимым В Англию, но про то, что Филипп де Леви жив, он не смог не рассказать, как и о том рисковом и опасном мероприятии, которое он сейчас собирался воплотить в жизнь.

Когда он умолк и с вздохом раскаяния и готовности к принятию любого наказания от короля опустил голову, Людовик немного посопел, стукнул своим здоровенным кулаком по дубовому подлокотнику кресла так сильно, что крепкое и мореное дерево не выдержало силу удара и треснуло. Король пристально посмотрел на аббата, гневно насупил брови и тихо, чтобы не разбудить свою жену, сказал:

– Спешно отправляй гонца в Монтрей-сюр-Мер. Завтра же две галеры должны выйти в море и спешно двинуться к Кардиффу…

Сугерий упал перед ним на колени, припал губами к его холодной ладони и, осыпая ее поцелуями, зашептал:

– Спасибо, сир… – в его глазах снова блеснул задорный огонь. – Вы, сир, воистину великий король…

– Спеши, лизоблюд хренов… – немного потеплев, ответил ему Людовик. – На кол тебя, еретика, я всегда успею насадить. А пока делай все возможное и невозможное, да молишь беспрестанно, чтобы твой де Леви умудрился выкрасть герцога Робера Куртгёза!..

Он поднялся, ойкнул, помял немного свой огромный живот, терзаемый хронической дизентерией, чуть скривился, но взял себя в руки, похлопал аббата по спине, тихо хохотнул и произнес:

– Эх, если это дельце выгорит – ну и шума мы наделаем в Европе… – он чуть склонил голову. Его смеющиеся и полные иск жизни глаза, как и в былые годы, с задором смотрели на Сугерия. – Я даже не представляю, до каких пределов вытянутся лица у наших «любимых» кузенов де Блуа!.. – Он резко развернул Сугерия к выходу из ниши, игриво поддал коленом ему под зад и прибавил. – Живо отправляй гонцов, бездельник! Ух, я тебя…

Ровно через полтора суток две галеры и легкий неф, гонимые почти попутным северо-восточным ветром, вышли из порта Монтрей-сюр-Мер и взяли курс на запад, пытаясь обогнуть берега Англии и добраться до Кардиффа…

ГЛАВА XIV.   Кардиффский узник.  (Начало)

Кардифф. 21 ноября 1133г. Около часа ночи.

На удивление, начало операции прошло, почти как по маслу. Арнульф и оба скандинава, непонятно каким образом, да это и неважно сейчас, но смогли угостить караульных вином с сонным порошком, после чего Свен и Олаф, прихватив восемь человек из числа нанятых Арнульфом, практически без лишнего шума и сопротивления захватили главные ворота и башни цитадели. Отрядив половину из дюжины этого нелепого сброда, собранного англичанином в городке и замке, для организации поджогов в городе, викинги вооружили остальных луками и, выставив на стенах малочисленный заслон, стали заваливать ворота замка, превращая их в труднопреодолимое препятствие.

Арнульф же направился к де Леви, который вместе с Гуннаром и Абдаллой уже дожидался его в полном вооружении и с трудно скрываемым нетерпением.

Когда город запылал в нескольких местах, три из которых были в его западной стороне, а остальные в полном хаосе в центре и на востоке, они проникли на этаж донжона, где содержался плененный герцог. Несколькими ударами Гуннар и Абдалла прикончили двух копейщиков, вздумавших вздремнуть возле входа на этаж, и подошли к крепкой дубовой двери, окованной толстыми железными пластинами.

Арнульф громко постучал в нее. Сонный голос, принадлежавший одному из пяти стражников, охранявших внешние покои герцога, спросил из-за двери:

– Что за шум?!

Арнульф прижался к краю двери и громко прокричал:

– В городе пожар и восстание! Угроза для герцога Робера!..

Послышались звуки убегающего стражника, через мгновения, казавшиеся всем вечностью, из-за плотно закрытой двери послышался голос рыцаря, отвечавшего этой ночью за охрану пленника.

– Мэтр, это вы?! Что за напасть вас притащила посреди ночи?!..

– Мессир Гийом, открывайте живее! Замок вот-вот захватят повстанцы и сторонники герцога!.. – Арнульф переглянулся с Филиппом, который кивнул ему, после чего приказал. – Именем короля, откройте! Враги короны намереваются захватить герцога!..

Рыцарь за дверь немного замялся, но фраза: «именем короля» совсем выбила его из колеи, заставив немного испугаться и на мгновение запаниковать. Он приказал стражнику открыть дверь…

Отряд Глостера и де Ипра.

– Мессир де Ипр! Ваша светлость! – Рыцарь, руководивший построением отряда, подъехал к командирам. – Отряд готов к маршу! Жду приказаний…

Глостер молча посмотрел на Гильома, тот кивнул и, вытянув вперед руку, произнес:

– Скорым маршем! На город! Входим двумя колоннами! Десять рыцарей и всю прислугу приказываю выставить возле ворот! Всех строго проверять!

Глостер не выдержал и вклинился в приказ де Ипра:

– Мужчин задерживать, женщинам смотреть в лицо! Неровен час, кто-то вздумает переодеться в бабские одежды, чтобы под шумок выскользнуть из крепости!..

Гильом скептически посмотрел на него, усмехнулся и, дождавшись момента, когда рыцарь отъедет от них, вплотную подъехал к графу, после чего тихо сказал:

– Ваша светлость. На мой взгляд, это излишне. Мессир Филипп не из тех, кто решится спрятаться от опасности под женским обличьем…

Робер резко сверкнул глазами, широко раздул ноздри и крепко сжал поводья своего иноходца:

– Мессир де Ипр. – Ироничным тоном ответил он. – Лично вам я верю на слово и ничего не имею против мессира де Леви, но я не уверен в своем дядюшке…

Гильом отвернул от него голову, молча поддал шпорами своего жеребца и понесся в голову колонны.

Всадники быстро преодолели пол-лье, разделявшие лагерь от городка, разбились по ходу на две колонны, и вошли в объятый пламенем и охваченный дикой паникой Кардифф.

– Мессиры де Курси и де Лувре! – Гильом отозвал двух сеньоров. – Возьмите две трети стрелков и займитесь тушением пожарищ! – Сеньоры молча кивнули и, развернув своих коней, стали выводить конных стрелков.

Глостер удивленно посмотрел на де Ипра.

– Мессир! С какой стати вы решились дробить силы?! Нам надобно к замку, и немедля!!..

Гильом резко повернул к нему голову. Его лицо и вороненая сталь шлема озарялись кровавым багрянцем пожарищ, полыхавших в городке и грозивших вот-вот перекинуться на уцелевшие строения, превращая узкие и кривые улочки Кардиффа в пылающую и раскаленную доменную печь.

– Граф, умоляю, – он сузил глаза от злости, – хотя бы сейчас извольте не мешать мне командовать отрядом!..

Глостер гневно вскинул голову в коническом шлеме и направил своего иноходца прямиком на Гильома, но тот лишь засмеялся и, смерив его взглядом, спросил. – Только один вопрос, ваша светлость! – Он с нескрываемой издевкой в голосе произнес последние слова своей фразы. Глостер вытянул лицо от ярости, но де Ипр, сменив иронию на спокойный вид и тон, спросил. – Вы когда-нибудь воевали в городке, охваченном пожарищем?.. – Тот отрицательно покачал головой. – То-то, граф. Тогда уж, позвольте тому, кто знаком с подобным не понаслышке, заняться привычным ему делом…

Гийом не дождался ответа, поддал шпорами жеребца и, увлекая за собой рыцарей, громко крикнул:

– Мессир де Форж! Возьмите десяток рыцарей и направляйтесь к порту! Перекройте любой ценой дорогу к причалу!.. – Гийом повернул голову и бросил отрывистый взгляд на Глостера, спешившего за ним следом на иноходце. – Мессиры! Будем штурмовать замок и брать донжон!.. – Он посмотрел на графа. – Граф! Вы-то чего ждете приглашений! Вперед! К замку!.. – Гийом, которому граф Глостер теперь уже безропотно отдал бразды правления, громко засмеялся. – Гоните своих тупоголовых бездельников к стенам!..

Донжон Кардиффа.

Едва дверь начала приоткрываться, как Гуннар, стоявший за спиной Арнульфа, резким толчком отшвырнул англичанина в сторону и мощным толчком своего тела распахнул окованную железом дубовую преграду, стоявшую на пути к освобождению герцога Робера.

Рыцарь Гийом, командовавший стражниками, понял, что на него и его людей напали враги, выхватил меч из ножен и устремился навстречу противнику. Но Гуннар, вооруженный длинной датской секирой, винтовым ударом выбил его меч. Он сделал широкий шаг к отшатнувшемуся рыцарю, ногой в грудь отбросил его на каменные плиты пола и, прижав шею своей мощной ногой, одетой в крепкий испанской кожи сапог, и приказал стражникам:

– Бросайте оружие! Ваш командир пленен!.. – из-за его спины выскакивали Филипп де Леви, Абдалла и Арнульф, невесть откуда вытащивший длинный саксонский кинжал и широким лезвием.

Стражники попятились к дверям, отделявшим их от покоев герцога, но оттуда выбежали три сарацина, охранявшие герцога Робера и, вместо того, чтобы ценой своих жизней стеречь его от противника, приставили свои острые, словно бритва, ятаганы к спинам и шеям опешивших защитников.

Филипп де Леви вышел вперед, засунул меч в ножны и, подняв вверх правую руку, спокойным, но уверенным в собственных силах, голосом произнес:

– Храбрые воины, я – мессир Филипп де Леви и де Сент-Ном, даю слово шевалье, что ни один волос не упадет с ваших голов от моей руки, равно как и от рук моих воинов! – Он пробежался глазами по лицам Гуннара и Абдаллы, которые отпустили секиру и ятаган, но остались стоять в напряжении и готовности за спиной рыцаря. При этом, Гуннар все еще продолжал своей ногой сдавливать шею рыцаря Гильома, хрипевшего от боли.

Стражники молча побросали свои мечи и короткие шефлины, повалились на колени и покорно опустили головы.

– Вяжите их, живо… – Филипп, не задерживая взгляда на сдавшихся солдатах, шагнул к раскрытой двери, за которой должен был находиться герцог Робер Куртгез. Он подошел к проему стрельчатой двери, со всем почтением склонил голову и произнес:

– Ваше королевское высочество герцог Робер, мы пришли освободить вас!..

Из проема показалась крепкая и невысокая фигура старика, чьи волосы были все еще густы, но уже полностью седы. Герцог был одет в охотничий гамбезон и короткую аламанскую кольчугу с капюшоном-хауберком. Простой широкий добротный кожаный пояс, ладно опоясывая его талию с едва наметившимся брюшком, лишь подчеркивал статную и крепкую фигуру старика. Ноги герцога, обутые в высокие кожаные сапоги, уверенно шагнули навстречу рыцарю и его товарищам.

– Благодарю вас, мессир… – спокойным и, казалось, абсолютно равнодушным к происходившему короткому бою голосом произнес герцог. Он повернул голову к одному из сарацин, его брови слегка дрогнули, но Робер таким же спокойным и размеренным тоном произнес. – Неверный, подай-ка мне меч сего рыцаря…

Взгляд Робера скользнул на меч рыцаря Гильома, валявшийся на полу возле ног Гуннара. Сарацин поклонился, подбежал к валявшемуся мечу, поднял и проворно подал герцогу. Тот скользнул глазами по стенам караульной комнаты, с довольным видом крякнул, увидев пару шестоперов, висевших на стене, подошел к ним, снял их со стены и засунул за пояс, повернулся к Филиппу, оглядел его воинов и сказал:

– Я готов…

Филипп, Гуннар и Абдалла молча склонили головы, отдавая честь спокойствию, выдержке и отваге герцога, который в свои весьма преклонные годы все еще не утратил сноровку и боевой дух истинного рыцаря.

Герцог приблизился к де Леви, положил руку ему на плечо и, глядя в глаза, спросил:

– Ваш план, мессир де Леви?..

– Сир, мы будем пробиваться к пристани и попытаемся захватить неф или галеру! – Филипп чуть смутился, не выдержав мощной энергетики взгляда герцога.

Робер Куртгёз перевел свой взгляд на Арнульфа, тот даже чуть съежился, и сказал:

– Сакс! Почему ты не предупредил сеньора, что экипажи кораблей вооружены луками? Опять задницей виляешь точно портовая шлюха!..

Арнульф, который в этот момент уже заканчивал вязать попарно стражников, побледнел и, запинаясь, произнес:

– Н-н-но, с-с-ир… – он испуганно отвел глаза. – Я совершенно позабыл об этом в суматохе…

Филипп увидел, как от разочарования вытянулось лицо Гуннара, который рассчитывал именно таким путем ускользнуть от врагов, подошел к герцогу и сказал:

– Сир, это моя вина. Я не удосужился лично проверить и не спросил об этом… – посмотрел на англичанина, – мэтра Арнульфа…

Филипп подбежал к окну донжона, которые выходило на нижний город, распахнул створки. Город пылал в нескольких местах, люди с криками ужаса метались по его узким и кривым улочкам, создавая толчею и пробки, мешавшие рыцарям Глостера и де Ипра быстро подойти к стенам замка.

– Спускаемся вниз… – Филипп направился к двери, но вдруг развернулся и, посмотрев на герцога Робера, сказал. – Сир, возьмите, ради Господа, хотя бы щит…

– Это излишне, мой друг. – Спокойным голосом ответил ему Куртгёз. – Во время близкого боя он будет только мешать мне…

Филипп дотронулся до его руки:

– Сир, тогда, ради всего святого, хотя бы закиньте щит за спину! Не ровен час, чернь выстрелит вам в спину…

– Чернь?.. – Куртгёз на мгновение задумался, потом как-то хмуро улыбнулся Филиппу и сказал. – Вполне может статься…

Они подошли к стене, увешанной всевозможным оружием, но, как назло, все щиты, висевшие на ней, были либо большие, предназначенные для конного рыцаря, либо каплевидные, а их весьма неудобно было крепить за спиной.

В этот момент Абдалла, стоявший возле них, подошел к герцогу, снял со своей спины круглый сарацинский щит с красивой чеканкой и золочением, встал на одно колено перед де Леви и, протягивая свой щит, предложил:

– Хозяин, я не смею предложить свой верный щит столь отважному и знатному господину. Извольте принять мой дар от чистого сердца и лично предложите великому паладину надеть мой щит для защиты…

Герцог удивленно и, можно сказать, с нескрываемым восхищением посмотрел на молодого сарацина, перевел свой взгляд на де Леви и произнес:

– Признаться, шевалье, я тронут благородством вашего сарацина. Возле Дорилеи, под стенами Антиохии и в Богом благословенном Иерусалиме я знавал лишь их добрые ятаганы, бивших нескончаемым градом мой шлем, кольчугу и щит, но сегодня я воочию увидел их благородство, которое, увы, уже не так часто можно встретить среди наших единоверцев. – Он лично принял щит из рук Абдаллы, ловкими и проверенными движениями забросил его за спину, повернулся к нему и, кивнув головой, сказал. – Помоги-ка мне подтянуть его ремешки, как следует!..

Абдалла быстро помог герцогу удобно пристроить свой щит, чтобы тот не стеснял движений герцогу и, вместе с этим, не болтался на спине, создавая неудобство и при сражении или отходе.

Один из сарацин, стоявший у них за спиной молчаливой статуей, подошел к Абдалле и что-то тихо прошептал тому по-арабски.

– Хозяин! – Лицо Абдаллы озарилось улыбкой надежды. – За старым полуразвалившимся оружейным складом есть какая-то калитка, через которую можно незаметно выйти к берегу моря возле западной стены городка… – Он увидел, как вздрогнуло и побледнело лицо рыцаря Гильома, которого Арнульф только что закончил связывать. Абдалла подошел к нему, наклонился и, заглядывая в глаза, медленно спросил на франкском языке. – Я прав?..

Рыцарь отвел глаза в сторону, но ничего не ответил. Тогда Абдалла резко выхватил из-за пояса свой длинный кривой кинжал, но Филипп остановил его:

– Прекрати, Абдалла. Я дал слово…

Сарацин что-то тихо прошептал на своем языке, засунул кинжал за пояс и с равнодушно-спокойным видом отошел от пленного.

– Я знаю об этой калитке… – дрожащим от волнения голосом произнес Арнульф. – Она заросла бурьяном, тропу размыло дождями. На ней можно запросто свернуть себе шею…

– Она выходит к стене? – Филипп посмотрел на англичанина.

Тот замялся и после небольшой паузы ответил:

– Она подходит к стене. Но стена в западной части города далеко заходит в море…

Гуннар, до этого момента сопевший от расстройства, что его план рассыпался, так и не удавшись, обрадовано затряс своей белокурой шевелюрой и едва не закричал от переполнявшего его чувства радости:

– Граф! Так сегодня отлив! Мы попробуем по отмели выбраться!..

Филипп посмотрел на него, перевел взгляд на Куртгёза, потом на Абдаллу и Арнульфа, после чего скомандовал:

– Бегом вниз! Забираем лошадей и к калитке… – Он посмотрел на Гуннара. – Спеши к своим викингам, пусть обстреляют зажженными стрелами подходы к замку, да запалят ближайшие домишки… – Скандинав обрадовано кивнул и побежал вниз. Филипп прокричал ему вдогонку. – Будете прикрывать наш отход!..

Они с осторожностью стали спускаться вниз по винтовой лестнице донжона. Едва Абдалла, возглавлявший группу, вышел на высокое, на уровне второго этажа, крыльцо, как над его головой с противным воем вонзились несколько арбалетных болтов.

– Прикройтесь щитами! – Абдалла быстро сбежал вниз по ступенькам и направился к конюшням.

Филипп и сарацины осторожно вывели герцога и, прикрывая его своими щитами, перебрались ближе к крепостным стенам. Там арбалетные болты им не угрожали.

Де Леви попросил Куртгёза оставаться под укрытием вместе с сарацинами, а сам поднялся по деревянной лестнице на куртину, где увидел Гуннара, Свена и Олафа, руководивших обороняющимися стрелками.

– Как дела?.. – он кивнул в сторону города.

– Видать, сеньор, их кто-то весьма толковый привел… – с тяжелым вздохом произнес Олаф. – Рыцари, вон там, за щитами из грубо сбитых досок, – он показал рукой в сторону небольшого наполовину деревянного строения, западная часть которого была подсвечена кострами пожарищ, разгоравшихся в городе. – Их нам и не достать. А стрелки их засели прямо напротив ворот… – он грубо выругался на своем гортанно-певучем языке. – Простите, мессир. Не сдержался. Они сейчас что-то вроде тарана будут тащить…

Кто-то легонько дотронулся до плеча де Леви. Филипп повернул голову и увидел радостное лицо Абдаллы.

– Хозяин. В конюшнях стоит под седлами десять коней. Можно еще взять ронкинов…

Филипп отрицательно покачал головой.

– Они нас только сдерживать будут. Вьючные кони медленно бегут… – он посмотрел на лицо Абдаллы, освещаемое заревом пожарищ и всполохами искр, мелькавших в его глазах. – Ты нашел калитку? Возьми Арнульфа, и бегите к ней. Нам до зарезу надо ее отыскать, расчистить проход и вывезти герцога из замка до наступления рассвета.

Абдалла посмотрел на небосклон, восточная часть которого становилась уже розовато-фиолетовой полоской.

– Еще часа четыре, не больше… – вслух произнес сарацин. Он посмотрел на Филиппа. – А разве Арнульф не с вами?..

– Как мне показалось, он замыкал колонну, когда мы спускались по лестнице вниз… – ответил де Леви. – Отыщи его живо! Ему нет веры…

– Будет исполнено, хозяин. – Абдалла поклонился и стал спускаться вниз по лестнице. На средней площадке он внезапно остановился, вскинул голову и, обращаясь к де Леви, громко крикнул. – Можно я возьму с собой одного единоверца?!..

– Бери хоть двух! – Ответил ему Филипп. – Я скоро спущусь к его высочеству!

Отряд Глостера и де Ипра.

– Пристань оцеплена! – рыцарь, тяжело отдуваясь раскрасневшимися щеками, доложил Гийому де Ипру. Он вытер рукавицей пот, струившийся по его широкоскулому лицу, и, не дожидаясь ответа командира, устало плюхнулся на большую деревянную колоду, стоявшую возле дома, в котором разместил свой командный пункт Гийом де Ипр. – Отряды приступили к тушениям пожарищ, но мешает чернь, запрудившая и без того узкие улочки…

– Выдохни, Шарль… – Гийом дружески похлопал его по плечу. – Сходи-ка в дом и выпей воды, что ли…

Глостер, меривший дорожку возле дома длинными и нетерпеливыми шагами, вопросительно посмотрел на него.

– Пока все идет по плану… – де Ипр развел руками. – Они закрылись в донжоне, чего и следовало ожидать…

– По какому, черт вас возьми, де Ипр, плану?! – Робер Глостер завелся не на шутку. Его раздражал спокойный и словно медлительный вид Гильома, делавшего все словно в замедленном темпе.

– Да не кипятитесь вы, граф! – Гильом резко осадил его. – Сейчас я направлюсь к воротам, протрублю в рог, и мы с вами преспокойненько узнаем – в замке ли еще мессир де Леви…

Он зевнул, подошел к своему жеребцу, вынул из седельной сумки рог, украшенный грубоватой бронзовой ковкой, деловито повертел его в руках, продул как следует, после чего подозвал к себе нескольких рыцарей и что-то тихо приказал им.

Глостер наблюдал за его неспешными действиями с такой злобой, что ему самому казалось, будто он слышит, как стучат его собственные зубы.

Рыцари быстро вернулись к де Ипру. Один из них высоко держал копье, к острию которого была наспех привязана вымаранная грязью или копотью (ночью неудобно было различить) рваная льняная выбеленная тряпица.

Гильом спокойно направился к мосту, разделявшему ворота цитадели и нижний город, осторожно встал за поваленной набок повозкой и, поднеся к губам свой рог, трижды протрубил в него.

«Только бы ты уже убрался из замка…» – пронеслось у него в голове…

Замок.

Филипп хотел уже спускаться вниз к герцогу, когда тревожный звук рога, показавшийся ему до боли знакомым, заставил его вернуться к бойницам куртины. Звук рога повторился еще пару раз – это был сигнал к началу переговоров.

Он, на всякий случай, прикрыл грудь щитом, лежавшим возле бойницы, и посмотрел вниз.

– Прекратить стрельбу! – Громко крикнул де Леви. Стрелки замерли…

Высокий стройный рыцарь направлялся к мосту в сопровождении двух крепких воинов, прикрывавших его щитами. Один из них держал в руке копье, на кончике которого болталась грязная белая тряпица – знак парламентеров.

– Что вы хотите?!.. – Филипп громко крикнул, адресуя слова к рыцарю.

– Мессир де Леви! Мессир Филипп! – Раздался снизу молодой, но грустный голос рыцаря. Филипп прямо похолодел, настолько знаком был ему этот голос. – Волею рока я, мессир Гийом де Ипр, вынужден начать осаду замка!..

Рыцарь снял со своей головы шлем, стащил кольчужный капюшон вместе с чепцом и, тряхнув своими светлыми, цвета спелой пшеницы, волосами, посмотрел наверх, пытаясь разглядеть среди тени зубцов крепостной куртины Филиппа де Леви.

– Гийом! Брат мой! – Филипп попытался вложить в свой голос всю холодность, но вид человека, с которым они вместе прошли многие опасности фламандской кампании, заставили его дрогнуть. – Каким ветром тебя занесло в эти окаянные места, дружище?!..

– Оммажем, будь он неладен, мой друг Филипп! Исключительно оммажем!.. – Гийом развел руки в стороны и деланно поклонился ему. – Как я понимаю, ни о какой почетной капитуляции не может быть и речи?!..

– Ты, как всегда, прозорлив, мой друг де Ипр!.. – засмеялся в ответ Филипп, хотя ему, как, впрочем, и де Ипру, сейчас было не до смеха.

Судьба, словно издеваясь или насмехаясь, решила столкнуть на краю Англии, среди вражеского населения и вообще друг на друга…

– Тогда, мессир де Леви и де Сент-Ном, – Гильом принял подобающую позу, – мы изволим осадить замок и донжон Кардиффа!.. – Он с грустью в голосе прибавил. – Я помню нашу клятву, Филипп!..

– Я тоже, Гийом! Прощай!.. – де Леви повернулся спиной к нему и украдкой быстро вытер слезинки, набежавшие на глаза.

– Храни нас всех Господь! – де Ипр поднес к губам рог и снова протрубил в него трижды, подавая сигнал к началу осады.

Когда он ушел от моста и скрылся за строением, Гуннар подошел к де Леви и, осторожно коснувшись его плеча, спросил:

– Вы знакомы с этим молодым сеньором?

– Да, Гуннар. Мы воевали вместе под знаменами покойного графа Гийома Клитона. И он великий воин. Сегодня нам дико не повезло…

Гуннар молча пожал плечами, развернулся и отправился к стрелкам, чтобы руководить обороной ворот и башен замка.

Снова послышались резкие щелчки спускаемых затворов, и ночной воздух наполнился низким воем арбалетных болтов, выпущенных атакующим противником.

– Началось. – Филипп свистнул, подзывая к себе викингов. Когда они подошли, рыцарь молча посмотрел каждому из них в глаза и тихо произнес. – Сегодня, мои славные друзья, нас ждет большой и кровавый пир…

– Сеньор, – Свен вышел немного вперед и, окинув взглядом своих товарищей, сказал де Леви, – если получится, уходите ради Бога отсюда. Мы как-нибудь задержим их, а потом отойдем в донжон и еще потянем время…

– Но вы погибнете! – Филипп решительно отказался от их предложения. – Я не могу допустить такого…

– Граф! – Олаф кое-как изобразил на своем грубом лице улыбку, – мы с самого начала знали, куда едем и на что идем, согласившись сопровождать вас. Выводите герцога и, да хранит вас Господь…

– А уж мы всласть погуляем сегодня! – Грубо попытался сострить Свен. – Не каждый день выпадает такой подарок судьбы…

Филипп прекрасно понимал, что иного выхода из сложившейся ситуации у него просто нет. Засиживаться в замке еще какое-то время – значит лишать себя форы при отходе через опасную и полуразрушенную тропу, да еще непроглядной ночью, со стариком-герцогом и лошадьми, которые могут и не пройти по обрывистой тропке к берегу. Но, даже добравшись до берега, надо еще как следует помолиться, чтобы отлив обнажил ту часть крепостной стены, что вдавалась в море на несколько туазов, а потом, пользуясь темнотой, скакать в неизвестность, углубляясь во вражескую территорию, полную ловушек и валлийских повстанцев.

А им все равно. Им безразлично, враг ты Англии или друг, для них достаточно одного вида норманнов, чтобы тут же разрядить в них свои хваленые длинные луки…

Филипп надеялся лишь на чудо и невероятное стечение обстоятельств, чтобы выскользнуть из западни. Он не знал и даже не догадывался о том, что три корабля, посланных Сугерием с соизволения короля Людовика для его эвакуации и спасения, были блокированы в Английском канале англичанами под предлогом борьбы с морскими разбойниками. Две галеры были взяты на абордаж и отконвоированы в один из близлежащих английских портов, откуда после долгих и нудных проволочек были препровождены с почетным конвоем к берегам Нормандии. Филипп не ведал, что только одному из них – легкому нефу, пользуясь густым туманом, удалось оторваться от погони. Но, к несчастью, он углубился слишком сильно к западу, попал возле берегов Бретани в сильный шторм и, как ни пытался идти широкими галсами против ветра, лишь чудом выскользнул из лап морской смерти, и с переломанными мачтами, едва дотащился к гавани Бреста…