Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"
Автор книги: Виктор Бушмин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 192 (всего у книги 198 страниц)
ГЛАВА XVI Кровавые жернова войны
И, хотя рыцарей среди них было не больше двухсот, да и те практически нищие и полуголые, Симон и остальные обрадовались пополнению…
После короткого совещания лидеров крестоносцев, Симон согласился с предложениями своего друга Ги де Леви. Особенно, ему понравилась идея с захватом Нарбонна и осадой замка Терм.
Ги не хотел принимать участие в «кровавой вакханалии», которую крестоносцы обязательно устроят в захваченных городах и крепостях катаров, предложил взять на себя осаду горной твердыни. Симон, немного поразмыслив, согласился.
Нарбонн открыл свои ворота перед армией Симона де Монфора.
Местные католики во главе с архиепископом Нарбоннским с радостью приняли крестоносцев. Теперь у них появлялась какая-то защита и надежда на спокойный завтрашний день.
Крестоносцы начали основательно закрепляться в этих местах, сразу же, осадив и взяв приступом несколько близлежащих замков, где укрывались катарские воины. Наступало лето.
Ги взял с собой сто рыцарей и двести пехотинцев, преимущественно наемников, бродяг и освобожденных преступников, с которыми медленно выдвинулся по направлению к крепости Терм.
Отряд медленно продвигался на юго-запад от Нарбонна, через только что захваченный Бушаром де Марли и «его вояками» городишко и замок Фонфруад.
Городок дымился… на поле возле него остывали кучи угля, размещенные ровными рядами.
Ги вздрогнул, всмотревшись в обгоревшие столбы. Здесь сжигали еретиков.
Отряд неспешно проехал мимо поля, пропитанного дымом, душевной болью и, каким-то, странным запахом.
Отъехав от сожженного городка, Ги понял, что это был за запах. Запах горелого мяса…
После небольшого привала отряд Ги двинулся дальше и, обогнув с юга малюсенький городок Лаграс, стал подниматься в горы.
Дорога, плавно изгибаясь и поднимаясь вверх, выводила крестоносцев на замок Терм.
ГЛАВА XVII Горный замок Терм
Мощный замок-крепость Терм принадлежал старому и убежденному катару Раймону де Терм.
По свидетельствам уже ставших тут редкостью местных католиков, которые прятались от ужасов войны, но еще встречались на пути следования отряда, Ги де Леви сделал вывод обо всей серьезности и опасности операции.
Вскоре он увидел крепость и понял, что не ошибся…
Замок располагался на крутой скале, господствующей над дорогой, соединявшей герцогство Нарбоннское с Арагоном и Фуа.
Это была твердыня, обнесенная крепкими стенами и шестью мощными стрелковыми башнями. В число владений старого де Терма входили еще несколько мелких крепостей – Арк, Керибюс и Пьерпертюз в Корбьерах.
Но, они были слабые, старые и походили, скорее на форты, нежели на полноценные замки. Угрозы они толком не представляли, так как были не стратегическими объектами обороны.
Всю мощь удара Ги решил нанести по замку Терм.
Он расположился лагерем на небольшом холмике у подножия скалы, где располагался замок. Единственная дорога, по которой осуществлялась доставка продовольствия в замок, была перерезана.
Разведка, посланная Ги для объезда замка, подтвердила правоту его мыслей. Кроме этого места, замок был неприступен – с трех сторон его окружали отвесные склоны.
Рыцари отряда погнали пехотинцев и прислугу на изготовление палисада, чтобы окружить свой лагерь и обезопасить его от внезапной контратаки. Пехотинцы и слуги, нехотя и ругаясь, возвели частокол.
Ги приказал своим рыцарям организовать патрулирование вокруг замка и расставил посты, чтобы иметь возможность следить за замком со всех сторон.
«Да. Жалко, что требюше у меня нет… хотя, я вряд ли смог его затащить так высоко в гору», – подумал Ги и позвал своих оруженосцев. Они подбежали.
– Приготовьте мне парадный сюркот, разверните мой флаг и «знамя Креста», да захватите белые флаги для переговоров! – Приказал им Ги. Оруженосцы поклонились и побежали выполнять приказания своего хозяина.
Ги помогли переодеться в гамбезон, который он одел под кольчугу. Он решил не надевать стеганых штанов под кольчужные чулки, ограничившись простыми плотными штанами.
Надев сюркот и подпоясавшись своим парадным поясом, Ги нацепил меч, кинжал и прикрепил к своему левому плечу тарч. Большой щит он решил не брать, чем вызвал недоумение его оруженосцев.
– Мессир де Терм, как мне сказывали, порядочный рыцарь, хотя и еретик! – Бросил им на ходу Ги.
Ему помогли надеть небольшой войлочный подшлемник, на который Ги решил надеть облегченный конический шлем с наносником и кольчужной бармицей.
– Поехали! Поговорим немного с мессиром де Терм… – бросил он своим оруженосцам.
Они сели на коней и стали медленно подниматься вверх по дороге, ведущей к замку.
На расстоянии, которое давало им возможности не бояться выстрела из арбалета, Ги остановился и приказал оруженосцам развернуть белые флаги и протрубить в рог. Раздался призывный звук рога…
Мессир Раймон де Терм молча наблюдал за действиями крестоносцев, разворачивающих лагерь и блокирующих его замок.
– Грамотно действуют, сволочи… – процедил сквозь зубы старый рыцарь и пошел обедать.
Звук трубы, донесшийся снаружи, не оторвал его от обеда.
– Подождут… – тихо сказал слуге Раймон и продолжил свой обед.
Раймон, словно предчувствовал неладное вот уже несколько дней. Он еще накануне отправил своего тринадцатилетнего сына Оливье к кузенам в Арагон, обезопасив жизнь своего наследника.
Теперь он понял, что не ошибался в своих предчувствиях. Рыцарь бросил недоеденный кусок мяса и, отхлебывая на ходу вино из большого серебряного кубка, направился к надвратной башне замка.
Он спокойно поднялся на открытую смотровую площадку башни и посмотрел вниз.
Рыцарь на белом, как снег, коне в окружении трех оруженосцев стоял немного ниже по дороге.
– Что вам угодно, мессир рыцарь?! – Певучим южным голосом спросил старый Раймон.
От группы отделился оруженосец, который подъехал ближе и крикнул:
– Мой благородный хозяин, мессир маршал де Ла Фо и шевалье Ги де Леви де Сент-Ном желает говорить с мессиром благородным рыцарем Раймоном де Терм, хозяином этого замка!
«Пока этот крестоносец на удивление щепетилен. Он соблюдает и чтит рыцарский этикет…» – подумал де Терм и крикнул:
– Я, шевалье Раймон де Терм, хозяин этого замка и сеньор близлежащих земель, слушаю благородного де Леви! Обещаю не стрелять и выслушать предложения рыцаря!
Ги подъехал ближе. Он, не слезая с коня, поклонился в седле и произнес:
– Я, Ги маршал де Ла Фо и шевалье де Леви де Сент-Ном, божьей милостью и велением папы Римского Иннокентия, маршал армии Креста, приказываю тебе, барон Раймон де Терм, сдать свой замок! Ты обязан, благородный рыцарь Раймон, допустить священников в свою замковую церковь, дабы они могли убедиться воочию, что ты не еретик и отправляешь службы, как и полагается доброму католику-христианину!
– Боюсь, благородный шевалье, что я не смогу удовлетворить ваши просьбы! – Донесся до де Леви голос рыцаря.
– Вы ошиблись, де Терм! Это не просьбы! Это – приказ! Своим отказом вы подтверждаете подозрения в ереси, проникшей в ваш дом и свившей там порочное гнездо!
– Мессир рыцарь! Подбирайте слова! Я исповедую веру катаров уже более тридцати лет! И ваш Бог меня до сих пор обходил стороной! Обходите и вы меня стороной! Замок не откроет свои ворота!
Ги спокойным голосом ответил:
– Тогда, по правилам рыцарства, я бросаю вам, мессир рыцарь де Терм, вызов на ордалию до смерти! Можете биться со мной любым оружием, пеший или конный!
С верхушки башни раздался голос рыцаря:
– Я не сомневался в вашем благородстве, мессир рыцарь де Леви! Вы не побоялись подвергнуть себя позору, предложив ордалию еретику! Ваше предложение принять участие в вашем, так сказать, Божьем Суде, заманчиво! Но! Я позволю себе отказаться! Замок де Терм неприступен! Его флаг не опускался с башен на протяжении трех сотен лет!
– Тогда, мессир де Терм, я объявляю вам, что начинаю осаду вашего замка! При этом вы имеете право на добровольную капитуляцию! Я гарантирую, что на суде будут учтены права вашего сына – единственного и законного наследника сеньории де Терм! Что касается вас, мессир Раймон! На все воля Божья!
Ги повернул коня и приказал оруженосцам отъезжать от замка. Когда они отъехали от стен на положенное расстояние, Ги взял у оруженосца арбалет и произвел выстрел по замку. Стрела, как и положено, попала в дверь ворот замка. Осада была объявлена и начата по всем правилам…
Июль катился к своему окончанию. Жаркое южное солнце совсем не располагало крестоносцев к активным действиям.
Новости из равнины, приходившие к Ги де Леви и его воинам, были радостные и грустные одновременно.
Радовало то, что отряды Симона де Монфора, которыми командовал опытный воин Робер де Мовуазен, овладели Минервом.
В этом им активно помогало католическое ополчение Нарбонна, в котором Симон организовал свой второй штаб и опыт создания машин, имевшийся у Робера. Минерв был взят после того, как требюше, созданное Мовуазеном и названное его именем, забросало осажденный город камнями.
Крепкий и надежный город и крепость Нарбонна были подходящим, как нельзя лучше, местом для будущей зимовки половины сил крестоносцев.
Вялая блокада и осада замка Терм лишь изредка прерывалась небольшими стычками с противником, делавшим ночные вылазки, да арбалетными дуэлями. Потерь у Ги было мало и боевой дух его «армии» не ослаб. Он отправил гонца к Симону с просьбой найти и отправить к нему специалистов по камнеметам…
Раймон де Терм сидел у себя, когда к нему вбежал взволнованный и расстроенный чем-то рыцарь. Продовольствие заканчивалось, а возможности пополнить его не было. Дорога к замку была надежно блокирована. Вчерашняя ночная вылазка, проведенная всеми силами его воинов гарнизона замка, ни к чему не привела. Было ранено и убито около двух десятков людей. У крестоносцев, судя по всему, потери были незначительны…
– Хозяин! Хозяин! – Закричал рыцарь. – Они тащат к замку какую-то большую «штуковину»! Толи – башня перекатная, толи – не знаем, что!
– Ладно, пошли… – спокойно сказал Раймон де Терм и поднялся на площадку башни. Он посмотрел на долину и обомлел…
«Это конец…» – промелькнуло у него в голове. К замку крестоносцы медленно тащили требюше…
Ги уже получил известие от Симона о том, что к нему направлено требюше и отряд саперов под командованием наваррца и католика Диего де Астрарлака.
Ги отправил ему навстречу пятьдесят рыцарей, справедливо полагая, что ему лучше обеспечить охрану требюше, чем его лишиться из-за вылазки местных катаров, которыми буквально кишели местные леса и горы.
И вот, требюше приехало.
Дон Диего де Астрарлак был низеньким и крепеньким лысоватым мужчиной лет сорока.
Его вооружение состояло из короткой чешуйчатой старомодной брони наваррского типа с короткими рукавами и полами, еле прикрывавшими середину бедра.
На голове у него был несколько необычный для де Леви плоский шлем, чем-то походивший на «монтобанскую шапку».
Из вооружения на рыцаре был широкий горский тесак с длинным и острым лезвием, да кинжал, запросто засунутый за широкий и крепкий кожаный пояс с множеством кармашков.
Круглый щит, явно сарацинский, был закреплен у него за плечами. Ноги были в плотных шерстяных горских рейтузах, колени которых были закрыты примитивными на вид, но надежными и прочными наколенниками.
Рыцарь поклонился и представился, произнеся южным певучим голосом:
– Дон Диего де Астрарлак! Разрешите представиться, кабальеро Ги де Леви, если я не ошибаюсь?
Ги поклонился в ответ и ответил на испанский манер:
– Очень рад знакомству, кабальеро Диего. Ждем вас, как «манну небесную». Вот, посмотрите. Тут, для вас одна «работенка» имеется!
Ги указал дону Диего на замок Терм, грозные стены и башни которого возвышались неподалеку. Дон Диего прищурился и, прикрыв ладонью глаза (сильно слепило солнце), стал всматриваться в замок Терм. Через некоторое время, закончив осмотр замка и подходов к нему, дон Диего сказал:
– Добрый замок. Практически неприступен! Практически…
Ги удивился его словам:
– Дон Диего, что означает – практически?
Дон Диего засмеялся и ответил:
– Видите ли, дорогой кабальеро де Леви, слово «практически» означает то, что замок построен очень удачно и казался неприступным… для своего времени. Но… это время давно прошло! Наступили иные времена. Сооружения замка давно не обновлялись и… как это назвать… устарели! Да! Устарели. Вот, посмотрите!
Дон Диего указал пальцем на широкие отверстия в стене ворот и надвратных башен, похожие на окна.
– Это, так называемые, «окна лавин». Они предназначены для старого, очень старого, метода обороны. Из них, по специальным желобкам скатывали камни, которые неслись по дорожке, сбивая и калеча нападавшего врага и его тараны…
– Но, мы, дон Диего, не собираемся применять «бараньи головы»! У нас их нет… – критично заметил Ги.
– Верно, дон Ги. «Бараньи головы» убоги и неэффективны. Они не используются уже давно, с тех самых пор, как практически все перешли на подъемные мосты, двойные ворота и опускные решетки! Ну, с решетками понятно, это одна из последних новинок в искусстве обороны замков…
– Значит… замок дряхл и стар? – Понял мысль де Леви.
– Конечно, дон Ги! Дряхл! Но, очень и очень крепок! Будем ломать вон там! – Дон Диего указал рукой на арку ворот замка Терм. – Это, пожалуй, у них самое слабое место будет. Только вот, прицеливаться на таком склоне будет неудобно, но, ничего. Я постараюсь…
– Да. Постарайтесь, дон Диего… – улыбнулся Ги в ответ.
Рыцарь ушел командовать расстановкой персонала требюше и попросил еще людей, чтобы поднять устройство по склону вверх еще с десяток, другой, шагов.
Требюше подняли и закрепили, привалив камнями и вбив колья с наклонной стороны требюше в землю. После этого саперы организовали деревянные высокие изгороди, защищающие их от арбалетных стрел.
Требюше было готово начать свою разрушительную «работу» …
Сила, с которой требюше метало камни в осажденный замок, оказалась избыточной. Первые камни улетели выше ворот, повредив несколько домой и строений замка Терм. Один из камней попал в кузницу, разбив ее в дребезги, и вызвал пожар в соседних с кузницей амбарах и складах. Пожар был потушен, но он успел уничтожить больше половины из оставшегося продовольствия.
Дон Диего уменьшил силу натяжения лотка, метавшего камни. После пятого точного попадания, стена над воротами покрылась трещинами, а левая башня обрушилась в верхушке…
Рыцарь Раймон де Терм с самого начала, когда только увидел требюше, понял – замок обречен. Он еще надеялся на неумелость персонала требюше. Ведь, на таком склоне закрепить и применить требюше мог только опытный сапер…
Это он понял после того, как камни стали точно разбивать его стену над воротами – единственную и самую слабую точку в обороне замка Терм. Оставались, буквально, считанные дни, если не часы. Он вспомнил слова, сказанные рыцарем де Леви, и решил сдаться…
– Мои верные воины! – Произнес речь Раймон де Терм защитникам замка. – Дни замка сочтены! Враг оказался сильнее нас… это обычная война. Сегодня мы, завтра они! Не желая больше подвергать риску ваши жизни и сохранить его для моего наследника Оливье в целости, я принял решение о сдаче замка Терм!
Катары молча слушали своего хозяина. Они были внешне спокойны и полны смирения. Смерти они не опасались, так как решили принять «консоламентум» – акт прощения и примирения, производимого только в преддверии смерти катара…
Дон Диего де Астрарлак уже закончил приготовления для очередного бросок камня из своего требюше.
Послышался звук трубы из замка.
Дон Диего остановил приготовления к выстрелу и посмотрел на замок.
Над его уцелевшей надвратной башней взвился белый флаг. Он послал воина к Ги де Леви, чтобы доложить ему.
Но Ги уже подъезжал к требюше со своими рыцарями…
Ворота замка открылись, и из них вышел мессир рыцарь Раймон де Терм. Он шел с непокрытой седой головой. В своих руках он нес подушку из красного бархата, на которой лежал его меч и символические ключи от замка Терм.
Катары сдались…
Ги принял почетную капитуляцию от Раймона де Терм, впустил в замок монахов-инквизиторов и оставил в нем надежный гарнизон. Де Леви тепло попрощался с доном Диего де Астрарлак и его воинами, укатившими требюше, и засобирался в Каркассон.
Единственное, что он себе смог позволить, это подойти и просто попрощаться с старым Раймоном де Терм.
– Дон Раймон, для меня было честью сражаться против Вас лично и осаждать Вашу твердюню.
Старый рыцарь, который уже знал, что его ождает, с достоинством поклонился крестоносцу.
– Для меня было честью засвилетельствовать перед всеми, что вы, дон Ги, проявили истинное благородство и не запятнали свое имя каким-либо неподобающим поступком. – Катар перевел взгляд на кучи хвороста и столбы, врываемые в землю неподалеку от замка. – Как я понимаю, вы не останетесь здесь более…
– Вы совершенно правы, дон Раймон, это не входит в перечень моих любимых видов времяпрепровождения.
– Могу я попросить Вас, дон Ги, об одной маленькой и крайне деликатной просьбе? – Старик с надеждой заглянул в глаза ему.
– Располагайте мною, как вам заблагорассудится, ведь вы человек, несомненно, благородный и ваша просьбе не запятнает меня чем-то неподобающим.
– Просто передайте моему сыну, что отец любил его и не опозорил фамилию предков.
– Это высочайшая честь для меня, дон Раймон. Вы можете полностью положиться на меня. Вас не станут подвергать унизительной казни. Вы будете содержаться с почетом и подобающим обеспечением в одной из башен замка, некогда принадлежавшего Вам.
Позднее, по возвращению в Нарбонн, Ги отправит гонца к королю Арагона с известием о взятии замка Терм. Там маршал отдельно укажет на героическое и благородное поведение его защитника, дона Раймона де Терм.
А пока он больше не хотел задерживаться и не горел желанием присутствовать на «аутодафе» – деле веры, оканчивающейся, как правило, кострами…
Отряд де Леви уже отъехал от замка Терм. Смеркалось. Вдруг, один из рыцарей тронул Ги за рукав его кольчуги. Ги повернул голову к рыцарю:
– Мессир Ги, посмотрите! – Рыцарь указал на зарево, появившееся из-за стен замка Терм.
– Аутодафе… – ответил Ги и пришпорил своего коня…
Крестоносцы провели зиму в Каркассоне и Нарбонне, где были их основные базы. Только малая часть ключевых замков была захвачена и охранялась гарнизонами рыцарей, верных Симону де Монфор и «делу Креста». Наступил новый, 1211 год…
Рыцарь Раймон де Терм умер в башне замка Терм после двух лет заточения, но не от голода, а от старости.
Его сын, Оливье де Терм, родившийся в 1195 году после свадьбы его отца с Эрмессиндой де Курсавин, несколько раз вступал в союзы с мятежниками, пока не одумался.
Позднее он участвовал во всех крестовых походах короля Людовика Святого, который возвратил ему все поместья и замки, даже дал больше, чем владел его отец.
Но, замок Терм не был возвращен. Одна из ключевых крепостей юга Франции, наряду с Каркассоном и Тулузой, замок Терм «закрыл» юг от Арагона.
Оливье де Терм был храбр и верен королю Франции. Он спас самого Жана де Жуанвиль, когда тот чуть не погиб в Сирии…
В 1275 году, в возрасте восьмидесяти лет, рыцарь Оливье де Терм умрет в Палестине, куда он снова отправится с двадцатью пятью рыцарями и сотней арбалетчиков. Но, все это будет гораздо позднее. А, пока…
ГЛАВА XVIII К маршалу приехала семья, а крестоносцы захватили Лавор
Наступили тревожные для крестоносцев годы. Пламя костров инквизиции, на которых десятками и сотнями сжигали еретиков-катаров, не затихало над захваченной землей Тренкавелей.
Альбигойская ересь, словно гидра, не уменьшалась, несмотря на «работу» инквизиторов, проповедей католических священников и войнам крестоносцев де Монфора. На месте десятков альбигойцев, казненных по решению трибуналов «святой инквизиции», появлялись тысячи новых еретиков.
Рыцари де Монфора, по большому счету, засевшие в замках и основных ключевых местах виконтства, не могли еще контролировать народ. Еретикам помогали многие местные бароны и рыцари, лишенные своих земель, захваченных крестоносцами – чужаками.
Единственное, что пока играло на «руку» Симону и его верным спутникам, было то, что граф де Фуа до сих пор не нападал на них.
Король Арагона затребовал еще дополнительные части из Фуа для защиты от нападавших мусульман, лишив графа Раймона-Роже возможности атаковать крестоносцев.
Граф Тулузы запретил создание и расширение «белого братства» католиков в своих землях, но епископ Тулузы Фульк, казалось, не слышал приказов светского сюзерена, и продолжал наращивать христианское ополчение.
Многие бедные рыцари, как правило – младшие сыновья, стекались под знамя Симона де Монфора, нового виконта Безье и Каркассона, в надежде получить из его рук лены.
Ги де Леви был назначен сенешалем Каркассона и ближайших к нему земель, чтобы организовать постоянное ядро власти. Ги де Леви не возражал, так как ему уже стало порядком надоедать «однообразие» действий католических инквизиторов.
Их неоправданная, подчас, жестокость только отталкивала от «новых властителей» народ южной провинции.
Фактически, граф Симон де Монфор, хотя и считался виконтом и владетелем всех земель Тренкавеля и Нарбонна, в реальности не владел ситуацией.
К тому же, приехала Жанна с младшим сынишкой и дочерью от его первого брака. Ги решил, буквально, плюнуть на все и отдохнуть с женой и детьми в, относительно, мирном и безопасном Каркассоне.
Несколько месяцев безмятежного счастья были, пожалуй, лучшим снадобьем и эликсиром для души рыцаря и крестоносца, уставшего от грязи и ужасов войны…
Ги любил прогуливаться во внутреннем дворе цитадели Каркассона, где среди плодовых деревьев было много уютных беседок, увитых плющом и виноградом, а тихое пенье птиц вместе с радующим сердце щебетанием его молодой жены и маленькой, но уже старающейся себя вести, словно она дама на выданье, дочери Жанны расслабляло и умиротворяло крестоносца.
– Милый, нам не мешало бы уже всерьез задуматься о грядущем замужестве Жанны, – жена мило, но словно хитрая лиса, заглянула ему в глаза. – Ты, как ни крути, а тут на главных ролях и очень важный человек.
– Радость ты моя, – улыбнувшись, ответил ей Ги, – я всего-лишь человек его величества. Ни больше и ни меньше этого.
– Но, папенька, – тут у его дочки вырвалось что-то наподобие возмущения, что вызвало улыбку умиления на его лице, – я слышала, что благородные дамы могут сами выбрать себе суженого, того, кто даме по сердцу.
– Рано тебе еще об этом думать, – пробурчал отец. – Занимайся пока своими куклами, учись грамоте, счету и как замок и хозяйство вести в отсутствие супруга.
– Так зачем мне это, если у меня нет еще ни жениха, ни, тем более, мужа, – не унималась его дочка.
– Какая же молодежь стала распущенной, – проворчал снова маршал, – в годы моей юности мы с слова поперек воли родителей сказать не могли, – а тут, на тебе! И спорят с отцом, и учиться не желают, и, – глаза Ги пробежались по модным фасонам платьев его дочери и жены. – И вот уже приоделись обе, в хрен пойми во что! Какое-то непотребство и ни капли скромности. Шея и плечи открыты, я уж молчу о..
– Не волнуйся, милый, – жена нежно чмокнула его в щеку. – Жанна милая и добрая послушная девочка.
Ладно. Подумаю тут на досуге о возможной женитьбе, – пробурчал Ги, чем вызвал неописуемый восторг у дочки и жены.
Ну а мы снова вернемся к войне.
Сейчас особенно, Симона волновала северная и равнинная часть виконтства, где в городках и замках Кастр, Лавор, Ломбер и Альби засели истинные руководители и вдохновитель альбигойской ереси.
Это были сеньоры Жильбер и Рауль де Кастр, и Эмери де Монреаль со своей еретичкой-сестрой Жиродой де Монреаль, владевшей городом и крепостью Лавор. Жильбер де Кастр был, если так было можно его назвать, архиепископом альбигойской веры на всем юге Франции.
Эмери де Монреаль и его сестра Жирода были детьми знаменитой альбигойской аббатисы Бланки де Лорак. Весь север находился в руках ереси.
Против этих городов и сеньоров Симон и решил провести кампанию. Подходы к ним защищались мощными замками и донжонами Ла-Бесед, Ле-Кассе, Сессак и Кабаре. Их было решено атаковать и захватить в первую очередь.
Возвратился из Рима Робер де Мовуазен, сумевший уговорить папу Римского стоять на стороне графа Симона и его верных крестоносцев.
Карт-бланш был получен…
Разбив на три части свои войска, Симон де Монфор выступил в конце марта 1211 года.
Отрядам Робера де Мовуазена было поручено блокировать и захватить замки Ла-Бесед, Ле-Кассе и Сессак, попутно подавив очаги сопротивления местных сеньоров, приверженцев старой власти и альбигойской заразы.
Отряду мессира Бушара де Марли Симон поручил взятие громадного и неприступного донжона Кабаре и блокаду города Кастр. В случае, если город не удастся захватить быстро, Бушар должен был прервать осаду и идти на Лавор для соединения с основными силами графа.
О возможности атаки на Альби пока не было и речи. Город и замок были сильно укреплены.
Робер де Мовуазен быстрыми переходами добрался до замков и успешно блокировал их, сумев запереть в них множество воинов-еретиков.
Ле-Кассе, Ла-Бесед и Сессак стойко оборонялись, но не могли отправить своих людей к Лавору, месту главного удара Симона де Монфора и его крестоносцев.
Бушар де Марли с ходу, практически без боя, захватил грозный донжон Кабаре. Он оставил в нем пять рыцарей и около полусотни пехотинцев и быстрым маршем двинулся прямо на север, к городу Кастр, разрушив по дороге замки Мираваль и Мазаме – внешний круг обороны города Кастр.
Но тут случилось непредвиненное, но вполне ожидаемое.
Враги, руководимые Раулем де Кастр, младшим братом Жильбера, поджидали Бушара и его рыцарей на дороге, соединяющей Мазаме и Кастр.
Правда, они просчитались.
Хитрый маневр Бушара, свернувшего из Мазаме на северо-восточную дорогу, вывел его отряд выше по течению реки Агу, на которой стоял Кастр.
Бушар сжег и разрушил замки Бурлац и Рокекурб, где захватил множество лодок и речных барж. Он посадил пехотинцев в них и отправил вниз по течению реки. Туда, где стоял город Кастр.
Их задачей было создание паники среди жителей и поджог города. Сам же Бушар, вместе со своими рыцарями направился в Кастр с другого берега, выдавая себя за одного из союзников.
Рауль де Кастр поздно разгадал маневр крестоносцев. Когда его части разворачивались и быстрым темпом ехали обратно к городу, Бушар уже атаковал и поджег его с севера, а его пехотинцы – со стороны реки.
В городе началась паника, и пожар охватил всю северную часть Кастра. Порезав и поубивав множества практически невооруженного народа, отряд Бушара захватил еще несколько судов, стоявших у причалов пристани города.
Он быстро эвакуировал конницу на эти суда и отплыл вниз по течению реки по направлению к Лавору.
Рауль де Кастр был деморализован и раздавлен. Его воины занялись ликвидацией и тушением пожаров в городе, дав возможность крестоносцам безнаказанно уйти. Бушар потерял трех воинов-пехотинцев, которые в суматохе попадали за борт и утонули, не умея плавать.
К 10 апреля 1211 года город Лавор был осажден и блокирован частями графа Симона де Монфор, Бушара де Марли и отрядами ополченцев из «белого братства».
Их направил епископ Фульк, который не внял запретам графа де Сен-Жиль на отправку его подданных в помощь крестоносцам, мотивируя свое решение тем, что города Лавор и Ле-Кассе входили в его владения. Над головой бедного Раймона стали сгущаться тучи католического гнева.
17 апреля 1211 года Раймон де Сен-Жиль граф Тулузский был повторно отлучен папским легатом монсеньором Арно-Амори за «покровительство и содействие ереси» в своем домене.
Граф Раймон унижен до такой степени, что все его земли были объявлены «добычей» крестоносцев и переданы в руки графа Симона де Монфор, «верного слуги короля Франции и Его святейшества папы Иннокентия и римской католической церкви».
Именно, начиная с 17 апреля 1211 года в документах Святого престола, стал указываться, все чаще и чаще, король Франции – законный верховный сюзерен и повелитель этих земель.
Папа Римский, после нескольких лет сопротивления, недомолвок и уверток, согласился признать короля франков Филиппа единственным и исконным верховным сеньором земель графств Тулузы и Сен-Жиля, графств Фуа, Комминжа и виконства Безье и Каркассона, некогда принадлежавшего Раймону-Роже де Тренкавелю…
Именно, в 1211 году нога Капетингов, еще робко и осторожно, но уже вступила в пределы юга Франции. Теперь, эту ногу уже никто и никогда не сможет убрать с этих земель…
20 апреля пал город и замок Ле-Кассе. Рыцари Робера де Мовуазена вступили в пылающий замок и предали «очистительному огню» около сорока «добрых людей». Так называли катаров-альбигойцев местные жители.
Под шумок, Робер и его рыцари успели повесить и около сотни воинов графа Тулузского, защищавших цитадель…
Костры инквизиции, пока еще робко, стали охватывать и север земель покойного виконта Тренкавеля.
30 апреля к городу Лавор прибыл дон Диего с его «знаменитой машиной смерти», как рыцари в шутку прозвали требюше. Жители города с ужасом наблюдали приближение этой жуткой махины, стонавшей и скрежетавшей на ухабах, но неумолимо приближавшейся к Лавору.
Эмери де Монреаль, молодой и знатный барон этой местности, вышел на смотровую площадку большой предмостной башни города. Широко расставив ноги, обдуваемый приятным весенним ветерком, рыцарь наблюдал за приготовлениями крестоносцев к решительной атаке.
Весна, особенно май этого года, выдалась на удивление теплой, солнечной. Сочные краски цветущих садов, окружавших Лавор, не гармонировали с железной массой крестоносной армии, окружившей обреченный город.
После очередного совета, прошедшего на главной площади города, было принято решение о сопротивлении. Решение страшное и ясное в своем итоговом результате. Жители приняли решение о добровольной смерти. Но, они решили погибнуть с оружием в руках, а не как бараны, которых ведут на убой…
Все равно, все жители Лавора, сами того не понимая, были «баранами», которых вели на убой их безрассудные и фанатичные предводители – семейство де Монреаль.
Эмери де Монреаль, к своим двадцати пяти годам, слыл ярым и убежденным до фанатизма альбигойцем, возглавляя, если так можно было назвать, «военное» крыло катаров.
Жирода, его сестра, была старше Эмери на два года. Она руководила «духовной» жизнью местных катаров, приняв эстафету от своей матери Бланки де Лорак, понастроившей по всему югу монастырей и приютов для альбигойских катаров.
Эти двое безрассудных до исступления фанатиков и толкали всех жителей Лавора на кровавое жертвоприношение.
Крестоносцы, невзирая на всю их дикость и жестокость, также были фанатиками, но – католиками. Они справедливо считали, что, искореняя ересь, они смывают с себя грехи и строят «Храм Господа» на земле.
