Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"
Автор книги: Виктор Бушмин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 89 (всего у книги 198 страниц)
– Раньше мы все жили, пусть и разобщенной, но почти единой семьей народов Европы. Русичи выдавали своих дочерей за наших монархов, общались с нами и защищали от восточных орд. А теперь? Мы грыземся между собой. Это мы еретики, а не они!
– Но, насколько я знаю, они сами между собой грызутся за власть. Они раздроблены почти так же, как и королевство Франция… – заметил Глостер, в душе восхищаясь остроумием и знаниями графа.
– Зато они поют молитвы Господу и славят его на родном языке, а не на языке мертвого народа, как мы – католики…
– Ну, мой друг, сделаем так, словно вы этих слов не говорили, а я их не слышал… – немного нахмурился Глостер.
– Извольте. – Филипп и сам понял, что в пылу диалога сказал лишнего, за что его вполне могли отправить на церковный суд, словно еретика. – Но у них, в отличие от нас, весьма мобильная кавалерия и широко применяются конные лучники, а их бронированная пехота намного превосходит нашу.
– Не спорю. Но они ведь постоянно вынуждены защищаться от кочевников. Наши доблестные братья в Палестине тоже стали использовать легкую кавалерию и конных лучников-сарацин. Да и вас, наверняка, они служат?..
– Служат. – Ответил де Леви. – Только, в отличие от Палестины, где у местного покоренного народа их мечети сравнивают с землей, у меня в графстве они свободные люди, а не рабы или крепостные, поэтому и защищают свою землю, а не служат кому-то…
– Стало быть, вы полагаете, что и русичи, и сарацины могли бы принести нам большую пользу?..
– Уверен в этом. Вот, помяните меня, граф, – Филипп перекрестился, – придет время, и именно русичи спасут нас от чего-нибудь или от кого-нибудь ужасного и смертельного…
– Вы, как я погляжу, сторонник вселенского мира. – Глостер вежливо склонил голову.
– Только хорошего, честного и прочного мира. Лучше уж война, чем худой мир… – Филипп переиначил поговорку на свой лад.
– А, простите за нескромный вопрос, граф… – он посмотрел на гостя. – Чего же тогда вы делаете здесь, в глуши грязной Англии? Не лучше ли вам отправиться в Византию или, на худой конец, к русичам? Ведь они, насколько я знаю, именно после прихода нас – норманнов, подаривших им порядок, понятие центральной власти и образованность, стали считаться пусть младшими, но все-таки членами большой семьи Европы-матушки?..
– Глупость. Здесь я только лишь для того, – Филипп готовился соврать и поэтому немного отвел глаза, – чтобы научиться всему хорошему, что есть от управления, заведенного вашим дедом и поддерживаемого вашим родителем, его величеством королем Генрихом, храни Господь его душу и даруй ему долгие лета. – Глостер заметил едва заметное движение глаз с собеседника, это его немного насторожило, но комплимент в адрес его деда и отца заставил его успокоиться и расслабиться, пропустив без должного внимания внезапное изменение в поведении собеседника. Филипп же парировал дальше. – Байки о том, что норманны привили мудрость и культуру диким русичам, отчасти легенда. Не спорю, именно они привели русичей в христианскую веру. Но, даже у нас в летописях записано, что Русь издревле считалась образованной и культурной державой, пусть и без внешних признаков власти, к которым привычны мы, но ведь ее и до норманнов называли «Страной городов»…
– Об этом я, признаться, не подумал… – Глостер был сражен собеседником, восхищался им все больше. – Вы победили меня, граф, сразили и… – он положил руку на ладонь графа, – покорили. Что вы желаете еще увидеть в такой глуши? Войну с дикарями-валлийцами?..
– Хочу немного отдохнуть перед обратной дорогой домой, пообщаться с вами, поохотиться на здешних медведей. Они, говорят, здесь какие-то особенные… – снова соврал де Леви.
– Самые обычные, что и везде. Только менее пуганые и чуть крупнее… – сухо заметил Глостер, который не был большим любителем охоты. – Может, еще что?..
– Честно? – Филипп неотрывно посмотрел ему в глаза.
– Да. Я рассчитываю на вашу честность и, в свою очередь, обещаю платить вам той же монетой. – Ответил Робер Глостер.
– Мечтаю посмотреть на вашего дядюшку… – ответил ему Филипп.
– М-да… – произнес Робер Глостер. – И не думал, что станут приезжать даже из-за моря, чтобы посмотреть на него, как на диковину…
Филипп возмутился подобному сравнению.
– Ну, знаете ли, граф Глостер! – Он легко ударил кулаком по столу. – Герцог не диковина. Герцог Робер Куртгёз для рыцарства является живой легендой… – он разжал кулаки, снова собрал эмоции в кулак и продолжил. – Для слова: мой знатный сарацин просто мечтает познакомиться с ним, ведь даже на окраины Европы дошли легенды о его храбрости…
– Действительно, – задумчиво и рассеянно отметил Глостер. – Чего-чего, а отваги моему дядюшке не занимать… – он отвел глаза в сторону входной двери и едва слышно сказал. – Слава Богу, что хоть с умом он не в таких ладах, как мой родитель…
– О чем это вы?.. – Филипп с удивлением посмотрел на Глостера.
– Да так… – он попытался перевести свои слова в шутку. – Небольшие мысли вслух… – он посмотрел на де Леви, широко и искренне улыбнулся. – Редко когда отвага и ум уживаются.
– Тот, в ком это сможет ужиться, – с поклоном ответил ему Филипп. – Станет величайшим государем мира.
– Мудрые слова умудренного жизнью сеньора. – Глостер отложил кубок, дав понять де Леви, что завтрак, который, по большому счету так и не начался, а превратился в милую, но насыщенную дискуссию, подошел к концу. – Мне, знаете ли, надо немного посидеть над корреспонденцией, присланной батюшкой. Не смею вас задерживать и ограничивать в желаниях. Вы – мой самый дорогой и желанный гость. Отдыхайте, расслабляйтесь, наслаждайтесь.
Филипп поднялся из-за стола и поклонился, собираясь покинуть комнату Глостера.
– Благородные слова и благородные жесты, граф Глостер. – ответил он.
Он направился к выходу из комнаты, когда граф Робер Глостер, словно мимоходом произнес:
– Кстати, граф, вам, наверное, будет интересно посмотреть на особенности войны здесь, в приграничье?..
– Скорее да, чем нет, граф… – уклончиво ответил де Леви.
– Вот и превосходно! Ко мне прибыли новобранцы, дабы укомплектовать гарнизон… – Глостер снова задумчиво посмотрел на входную дверь. – Не составите ли мне компанию?
– С превеликим удовольствием, граф…
– Тогда завтра, будьте любезны, граф, – Робер широко улыбнулся, – сразу же после утренней молитвы прибыть в оружейную комнату донжона в полном вооружении…
– Это честь для меня… – ответил ему де Леви, еще раз учтиво поклонился и покинул комнату.
Филипп закрыл дверь, прошелся немного по коридору и, остановившись возле стрельчатого окна, задумался:
– Не допустил ли я ошибку, сразу же попросив Глостера о свидании с герцогом Робером?..
Робер Глостер, дождавшись ухода графа Таррагона, сплел пальцы ладоней, подпер ими подбородок и стал анализировать беседу:
– Граф смелый, умный, можно сказать, даже искренний человек… – он закрыл глаза и вспомнил, как его собеседник несколько раз запинался и, словно мимоходом, отводил глаза. – Хотя в наше время на искренность можно и не надеяться. Тогда… – он открыл глаза и вслух произнес. – Тогда для чего он здесь?..
Он встал, прошел в дальний угол комнаты, туда, где за тяжелым гобеленом стоял небольшой письменный стол, отодвинул маленький стульчик, сел на него, немного подумав, развернул рулончик папируса, прижал один его край флакончиком с тушью, чтобы он не сворачивался, обмакнул гусиное перо в тушь и стал что-то писать мелким почерком. Потратив несколько минут на записку, Глостер подождал, пока тушь не высохнет, свернул пергамент, прошил его лентой, запечатал сургучом и скрепил своей личной печатью, которая была искусно вырезана на большом изумруде, украшавшем один из перстней на его руке.
Глостер встал, вышел из комнаты, прошел в караульное помещение, где застал дежурного рыцаря, мирно попивавшего вино из бронзового кубка. Тот поднялся, поклонился графу и, удивленно хлопая глазами, вопросительно посмотрел на него.
– Доброго вам здоровья, ваша светлость… – рыцарь допил вино, поставил кубок на стол.
– И тебе не хворать, Гуго. – Глостер протянул ему свиток пергамента. – Срочно с оказией в Лондон для мессира де Биго.
Услышав имя главы тайной королевской службы, рыцарь напрягся, по скулам пробежались желваки, вздохнул, почесал у себя за ухом и ответил:
– Рисковое дело, ваша светлость. Неф ушел второго дня, придется отправлять кого-то конного из замка…
– Определишься сам и немедля… – обронил Глостер, покидая караульное помещение.
ГЛАВА X. Как тренировали новобранцев в приграничье.
Около 5 лье западнее Кардиффа. 18 ноября 1133г.
Филипп, не дожидаясь дополнительного приглашения, сразу же после утренней молитвы переоделся.
Он спустился во внутренний двор замка и, приказав конюшему и оруженосцу седлать коней, подошел к оружейной, возле которой уже находился граф Глостер. Тот мило улыбнулся, коротко поздоровался с де Леви и, мимоходом осведомившись о том, как он спал, сразу же перешел к делу:
– Граф, сегодня я планирую немного, – он замялся, подбирая нужные слова, – как бы это сказать, обкатать и подготовить новобранцев к особенностям службы в диком приграничье Уэльса. Рад, что вы соизволили составить мне компанию. – Он пробежался глазами по внутреннему двору замка, с довольным видом хмыкнул. – Приятно и то, что с вами следуют ваши бравые викинги, – Робер Глостер кивнул в сторону трех скандинавов, зевавших возле одной из надвратных башен замка. – Такие отчетливые рубаки, думаю, нам сегодня не помешают…
– А, что, ожидается что-то неожиданное?.. – с видимым равнодушием во взгляде и голосе спросил его Филипп.
– Не то чтобы неожиданное, граф… – Глостер пожал плечами и тут же переключился на другую тему разговора, – у вас, как я погляжу, довольно-таки, легкая кольчуга. Не боитесь случайной стрелы?..
– Даже если я надену три кольчуги, – скривился в ответ Филипп, – от судьбы не убежишь.
– Ваше спокойствие достойно подражания, граф. – Сухо отпустил комплимент Глостер. – Ну, да нам пора…
Глостер и де Леви, которого все знали под именем и титулом графа Бюрдета Таррагонского, сели на коней и медленно выехали из замка, спускаясь по извилистой и узкой улочке, тянувшейся к западным крепостным стенам городка.
По дороге за ними пристроились еще четыре тяжеловооруженных рыцаря, оруженосцы и конюхи выстроились в колонну по двое. Замыкали движение с десяток повозок, запряженных ронкинами, да сорок копейщиков-новобранцев, ведомых конным сержантом-ветераном, который периодически для проформы покрикивал на них, не забывая сдабривать свои слова обильной долей нецензурных выражений, в которых перечислялись все живые и усопшие родственники воинов, природа, погода и вообще черт знает что.
Отряд медленно проследовал через западные ворота, преодолел шаткий деревянный мостик, надрывно скрипевший и шатавшийся под копытами рыцарских коней, и, шлепая по грязным лужам, стал углубляться в смешанные леса, росшие почти возле стен Кардиффа.
– Мессиры, – Глостер поднял вверх руку и приказал двум рыцарям, ехавшим сразу же за Филиппом, – извольте выдвинуться вперед на сотню туазов и проверить дорогу по ходу отряда.
Рыцари молча поклонились, удобнее закрепили свои большие каплевидные щиты, и, захватив своих оруженосцев, ускакали немного вперед, проверяя дорогу.
– А теперь, граф, – Глостер туго подтянул ремешки шлема, – щиты наперевес и вертите головами по сторонам, сеньоры! Потеха, будь она неладна, вот-вот начнется!..
Филипп молча подтянул ремешки шлема, прикрылся большим норманнским щитом и выжидающе посмотрел на Глостера. Тот молча плюнул под ноги своего коня.
Вдруг, из-за поворота лесной дороги, петлявшей среди высоченных деревьев, выскочила передовая группа всадников. Один из них, запыхавшись, подлетел к Глостеру и, тяжело дыша, громко сказал:
– Ваша светлость! Впереди засада лучников!..
Глостер, не дослушав последних слов рыцаря, повернулся в седле и отдал приказ:
– Пехоте строиться в каре! Щиты по бокам колонны! Смотреть в оба!..
Не успел он договорить, как из лесной непроглядной чащи, подступавшей к узкой дороге с двух сторон, раздался пронзительный свист, и в сторону отряда полетели стрелы валлийских мятежников. Один из новобранцев-копейщиков замешкался, неуклюже пытаясь переложить щит на правую сторону, его в грудь пронзила длинная стрела.
– Шустрее, мать вашу разъэдак! – Громко выругался сержант, подгоняя растерянных пехотинцев. – Щитами прикрывайтесь!..
В щит де Леви с глухими звуками впились несколько стрел, одна из которых прошла насквозь и застряла в складках кольчуги чуть ниже груди.
– Однако! – Крикнул он, обращаясь к Глостеру. – Весьма занятные у них луки, граф!!..
– Кавалерия! – Глостер уже включился в битву. – Рассыпаться по сторонам!..
Всадники, казалось, бросали свою пехоту на произвол судьбы, стараясь спешно покинуть зону обстрела. Но это было только кажущееся впечатление. Граф рассредоточивал кавалерию, дабы успеть нанести контрудар по притаившемуся врагу. Буквально через считанные мгновения после атаки, рыцари, оруженосцы и конюшие, разбившись на две части, стали углубляться в лесные заросли по обеим сторонам дороги.
Стрельба так же внезапно прекратилась. Кавалерия вернулась к отряду с пустыми руками – таинственные стрелки словно растворились в непролазной чаще леса.
– Строиться в колонну! – Глостер приподнялся на стременах. – Сержант! Доложите о потерях!..
В результате обстрела было ранено трое пехотинцев. Убит, слава Богу, только один, замешкавшийся молоденький новобранец.
Граф Глостер нахмурился, отослал сержанта к пехотинцам, после чего обернулся к де Леви и произнес:
– Это неплохо… – он вздохнул. – Раненых перевязать и в строй, убиенного на повозку.
– Вы находите, граф?.. – Филипп удивленно посмотрел на него. – Ваше спокойствие граничит или с хладнокровием, или с безразличием…
– Отнюдь. – Робер усмехнулся. – На прошлом месяце у меня за раз убили добрую половину пехотинцев. И ничего… – он снова плюнул под копыта коня. – Злее были…
– Не понял?..
– А тут и понимать-то нечего, граф… – Глостер поддал шпорами коня, выскочил впереди отряда, повернулся в седле и громко ответил. – Сейчас полюбуетесь!..
Через лье показалась большая деревня, приютившаяся в излучине речушки на огромной холмистой поляне. Несколько десятков больших деревянных домов кучно сгрудились на холме и вдоль излучины реки, старенькая покосившаяся каменная церквушка, да кладбище, обнесенное покосившейся местами изгородью. Холм, где располагались амбары и скотный двор общины, был обнесен старым частоколом из полусгнивших и местами поломанных кольев высотой меньше туаза. Раздался надрывный и какой-то панически перепуганный звук набатного колокола.
– Окружайте! – Робер вынул меч из ножен и махнул им, приказывая кавалерии и пехоте. – Всем быть настороже!..
Кавалеристы быстро охватили деревню и расположились с тыльной стороны частокола, перерезая единственную тропу, тянувшуюся от деревни в сторону ближайшего леса. Старый сержант, все также по привычки сыпавший на пехотинцев потоком отборнейшей брани, отрядил двадцать человек для окружения деревеньки дозорными постами, а сам, вместе с оставшейся частью отряда, ощетинившись копьями и прикрывшись щитами, вошел в деревню. Глостер и де Леви медленно въехали в селение вслед за ними.
Сельский староста – седой и худой старик благообразного вида, лицо которого покрывала сеть глубоких морщин, выбежал навстречу графу и, услужливо кланяясь, что-то залепетал на странной смеси англосаксонского и местного наречий, напоминавшего уху де Леви какую-то тарабарщину с примесью знакомых слов.
Робер Глостер крепко подтянул поводья своего коня, молча слушал лепет старика, глаза которого испуганно метались по сторонам. Филипп невольно перехватил его взгляд. Он был полон ужаса и предчувствия чего-то жуткого, несуразного, несправедливого и, самое удивительное, неотвратимого. Во взгляде старика была и мольба, и отрешенность, и надежда, вспыхивающая, но тут же гаснущая, и скорбь, и, на удивление де Леви, усталость, утомившая старика, привыкшего всю жизнь существовать в страхе за себя, жизни сельчан, их имущество, честь жен, сестер и дочерей…
– Где вся чернь, старик?! – Глостер медленно произнес на англосаксонском наречии, нервно ударил шпорами в бока своего жеребца. Конь заходил ходуном, долбя копытами землю и разбрасывая грязные копья в разные стороны. – Где все люди мужеска рода?!.. – Староста что-то тихо и невнятно для уха Филиппа проблеял в ответ. Робер Глостер нахмурился, резко выхватил меч и плашмя ударил старика по спине. Он повернулся к сержанту и громко приказал. – Сгоняйте всех к церкви! Все зерно, утварь и все, что можно увезти, тащите в повозки! Дома… – он снова нахмурился и со вздохом сказал. – Дома сжечь! Церковь не трогайте…
Солдаты с немного растерянным видом, подгоняемые руганью своего сержанта, копьями сгоняли крестьян, словно стадо скота, мычащего и блеющего, но все равно послушно идущего под ударами пастухов, к центру селения, к поляне возле церкви.
Рыцари и все кавалеристы разбились на две части, одна из которых осталась возле тыльной тропинки, а вторая – напротив въезда в селение, пехотинцы снова сгруппировались и, войдя в деревню, плотным кольцом окружили перепуганных насмерть крестьян. Отчетливо было слышно блеяние овец и мычание коров, которых солдаты копьями подгоняли к выходу из селения, среди толпы сельчан слышались всхлипывания и причитания плачущих женщин, прижимавших к груди маленьких детей, редкие угрозы и проклятья в адрес ненавистных им королевских солдат и графа Глостера.
– Еще раз повторяю: где все ваши мужья?! – Глостер привстал на стременах и грозно посмотрел на них. – Молчите?! Ваше право…
Последние слова он произнес тихо, словно и сам удивился сказанному, ведь о каких, в сущности, правах можно было говорить тем, у кого и права-то на жизнь толком не было…
Сельский священник – толстенький и лысый человечек, одетых в серую сутану и трясущийся, словно заяц в норе, приблизился к нему и, протягивая к графу большой деревянный крест, грубо сколоченный из двух тисовых брусков, произнес:
– Побойтесь Господа и его справедливого гнева, ваша светлость! Придет ваш час, и встанете перед апостолами на судилище…
– Заткнись, отче… – Глостер резко повернул к нему свою голову в шлеме, сверкнул глазами так, что тот скукожился, втянул голову в плечи и что-то тихо-тихо забормотал себе под нос. – Уж я-то предстану, не переживай! Только, для начала, я наведу тут железный порядок и привью тебе, да всей вашей уэльской черни мысль, что король Англии тут был, есть и останется единственным хозяином! – Он щелкнул пальцами и приказал сержанту. – Всех стариков, старух, да баб на сносях в церковь! Да отче не забудь захватить! Пусть помолится с ними за долгие лета моего батюшки – короля Англии Генриха и единственного сюзерена в здешних местах!.. – Граф посмотрел на детей, кричавших и жавшихся к матерям, снова плюнул под копыта коня. – Пусть заберут с собой и этих визгливых поросят!..
Сержант вместе с частью пехотинцев, подталкивая остриями копий, быстро загнали в церквушку всех стариков, женщин и малолетних детей, завалили вход бревнами, лежащими неподалеку от входа. Вечно ругающийся ветеран выставил с пяток караульных, после чего привел всех оставшихся солдат к графу.
Тот усмехнулся, наклонился в седле к сержанту и что-то тихо прошептал. Сержант с довольным видом осклабился, продемонстрировал свои гнилые желтые зубы, развернулся к солдатам и прокричал, опять же обильно сдобрив свою речь отборными ругательствами.
– Разбирайте себе, мать вашу разъэдак, девок себе на потеху, забаву, а кому не очень-то и свезет, может и на всю жизнь здесь!..
Кучка перепуганных и визжащих от ужаса девушек-крестьянок плотно сжалась, стараясь стать одним целым со своими невольными соседками по несчастью. Солдаты, словно стая голодных волков, кружили вокруг них, высматривая себе симпатичных невест. Нескольких мальчишек, буквально с дюжину, не больше, отогнали в сторонку и, повалив на землю, сторожили десяток новобранцев, трясущихся в предвкушении чего-то хорошего, но, вместе с тем, и ужасно страшного, ведь за удовольствие надо всегда платить…
Филипп с удивлением смотрел на эту жуткую драму, понимая, что ничем не сможет помочь этим несчастным девушкам и крестьянам. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что, возможно, Глостер и мог быть более мягок, сдержан и разборчив в методах упрочения королевской власти, но, судя по всему, это был его окончательный выбор, продиктованный обстоятельствами и всей предысторией жизни в диком приграничье Уэльса.
– Мальцов приколоть! – Глостер приказал сержанту. Тот развернулся к караульным солдатам и громко продублировал приказ графа, что новобранцы чуть не попадали от страха. Сержант быстро подбежал к ним и, орудуя кулаками, раздавая тумаки, подзатыльники и зуботычины, быстро привел их всех в чувство.
Раздались крики, глухой противный хруст железа, пронзающего ребра людей…
– Господи… – Филипп перекрестился.
– Простите, граф, но так необходимо… – Глостер и сам был расстроен, его лицо было серым. – Иного пути у нас нет…
– Но это форменный разбой. – Ответил ему де Леви. – Люди еще больше озлобятся!..
– Вы так полагаете?.. – равнодушно пожал плечами Глостер. – Власть не может быть без насилия, граф…
– Но…
– Простите, граф, что я невольно перебил вас, – хрипло ответил Робер. – Только страхом можно привить в этой черни уважение к королевской власти…
– А месть? Вы не опасаетесь мести, граф Робер? – Филипп дотронулся до его руки.
– Нет. Мне глубоко плевать на месть… – отрезал Глостер. – Он снова щелкнул пальцами, подозвал сержанта и приказал ему. – Деревню сжечь. Церковь только не трогайте…
– Будет исполнено, ваша светлость… – сержант поклонился, повернулся и побежал к своим солдатам, вязавшим крестьянок попарно, чтобы потом, по возвращению в город, часом не перепутать их.
Отряд стал медленно выдвигаться из деревни, держа курс на спасительный восток, где располагался Кардифф. Связанные девушки, телеги с добром, зерном и поклажей, украденной из крестьянских домов, коровы, быки и овцы теперь находились в центре колонны. Впереди ехали лишь Глостер с Филиппом. Солдаты оцепили обоз, а рыцари остались в арьергарде, прикрывая тылы уходящих грабителей.
Они долго ехали в молчании. Робер Глостер изредка бросал быстрые взгляды на де Леви, который лишь сопел и периодически подтягивал поводья своего коня. Проехав так почти до самых стен города, Робер не выдержал и произнес:
– Так было необходимо, граф.
Филипп молча посмотрел на него.
– Поймите, мне просто необходимо было быстро втянуть своих новобранцев в особенности службы на границе, обустроить их быт…
– За чужой счет… – вставил де Леви.
Робер усмехнулся, кивнул головой в ответ:
– Да. А что тут такого! Теперь, коли солдат возьмет себе жену из местных, ему от казны будет построен дом, куплена корова, да дюжина овец, даже нарез земли за стенами выделю… – Глостер словно оправдывался. – Да, я приказал пролить кровь! Но ведь они первыми напали на наш отряд!
– А может это и не жители деревни вовсе…
– Вполне возможно. – Уже более спокойным тоном ответил Глостер, услышав, что его молчаливый собеседник включился в беседу. – Тогда, почему их не было в селе?..
– Но, граф, для чего было уничтожать селение?..
– Оно снова отстроится, не волнуйтесь… – Глостер похлопал Филиппа по руке. – Раз церковь осталась, значит и село скоро будет.
– А вы не полагаете, что отцы станут мстить за своих дочерей, жен и сыновей, коих вы повелели убить или захватить в полон? – Медленно произнес де Леви.
– Это война, ваша светлость… – равнодушно ответил ему Робер. – Сначала им надо будет заново отстроить село. – Он внезапно улыбнулся. – Но, раз вы так переживаете за жизнь моих воинов и мою личную, я прикажу как-нибудь днями снова кавалерии проехаться к селению и, – он как-то странно посмотрел ан Филиппа, – и сделают все возможное и невозможное, дабы лишить их возможности сладкой мести.
– М-да… – произнес де Леви.
– Я погляжу, вы прямо вне себя от удивления! – Глостер снова дотронулся до руки де Леви. – Неужели у вас, в далекой и дикой Испании, такого не происходило ни единого раза?! Не поверю никогда!..
– Такое бывало, да и похлестче случалось… – помрачнел Филипп. – Только я старался, чтобы у меня в графстве было несколько иначе…
– Ну, что поделаешь, граф, везде свой подход к делу! Вот сегодня солдаты порезвятся с девками пленными, к ночи часть их зарежут, часть продадут в бордель, зато какая-то часть останется, создадутся семьи, родятся детишки, которые, заметьте, – Робер поднял вверх палец правой руки, – будут происходить от отца-чужака и местной матери. Мир станет другим, вот увидите!..
– Удивительный подход к делу и взгляд на жизнь у вас, ваша светлость. – Филипп ничего иного не смог ответить. – Пожалуй, граф, если я вам не нужен сегодня…
– Можете отдохнуть, ваша светлость. – Робер Глостер натянуто улыбнулся. – Несколько дней меня не будет в городе. – Он перехватил удивленный взгляд Филиппа. – Буду совершать дальний рейд. Надо кое-кого изловить…
Когда Филипп спешился и направился к себе в комнату, к нему приблизился Абдалла и незаметно прошептал:
– Хозяин, – он покосился по сторонам, опасаясь, что кто-то посторонний сможет подслушать их разговор, – что-то странное творится в замке.
Филипп де Леви вопросительно посмотрел на него.
– Третьего дня какой-то грязный и, по словам некоторых болтливых воинов гарнизона, весьма измученный всадник прискакал в замок и, практически безо всякого сопротивления прошел в покои графа Глостера…
– Возможно, мой верный Абдалла, что-нибудь стряслось в Лондоне… – машинально ответил де Леви, но почувствовал, как сердце его вздрогнуло, словно что-то леденящее коснулось его на мгновение. – Впрочем, одному Богу известно…
