Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"

Автор книги: Виктор Бушмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 144 (всего у книги 198 страниц)

Он резко развернулся и вышел из палатки, возле которой на коленях стояли три наемника из числа воинов пехоты Филиппа де Кастра. Шарль гневно посмотрел на них и, не прислушиваясь к их мольбам о пощаде, произнес:

– Повелеваю четвертовать мерзавцев и повесить в центре селения, дабы остальным неповадно было грабить и насиловать мой народ, нарушать мои законы и плевать на обычаи! Их командира найти и… – Шарль почесал нос, – отрубить ему голову.

Пленники заголосили, пытаясь докричаться до ушей короля, но Шарль был невозмутим, он разом потерял всякий интерес к осужденным, повернулся к ним спиной и сказал итальянцам:

– Синьоры, ступайте по домам и расскажите всем, что новый король Неаполя чтит законы и уважает собственность своего народа.

Писцы проворно написали указ о казни, воины быстро погрузили мародеров на телегу и отвезли в разграбленное селение, где им отрубили руки, покусившиеся на добро и имущество жителей, отрубили ноги, топтавшие благодатную почву королевской земли, и повесили, нацепив на грудь таблички с надписью «грабители и мародеры».

Слух о том, что новый король чтит своих подданных, уважает собственность людей и защищает их от своих же воинов, с быстротой молнии разлетелся по всей южной Италии, выбив почву из-под ног Манфреда.

ГЛАВА XIV.   Покушение.

Армия Шарля де Анжу решила не задерживаться возле замка Арче и, выстроившись тремя боевыми колоннами, стала спускаться в плодородные долины южной Италии. Филипп де Кастр, получив полный карт-бланш на командование объединенными силами пехоты, быстро наладил переправы через быструю горную реку Вольтурно, заморозив в ледяной воде почти сотню пехотинцев, но позволил армии войти в горные области Алифе и Педемонте.

Слухи о прибытии армии нового короля, а самое главное, о том, что новый повелитель радеет за жизнь, имущество и жизни своих подданных, опережал подход армии. Нет, естественно, мародерство было, но каралось оно так строго, что с каждым днем подобных случаев становилось все меньше и меньше. Жители радостно и безбоязненно высыпали из своих деревень, городков и небольших сел вдоль следования армии, приветствовали радостными криками своего нового господина. К радости местных торговцев и зажиточных крестьян, они не просто отдавали свои припасы, а продавали королевским фуражирам, правда, по не совсем выгодным ценам, но это, стоит признать, было приятной новостью, чем простое изъятие без какой-либо компенсации. Золото и серебро, пусть и в небольших количествах, все же лучше, чем пустой амбар и дырявый карман.

Два дня быстрого перехода сильно измотали конницу, да и пехоте приходилось чуть ли не бегом догонять передовые части, ушедшие вперед на десяток лье.

– Все. Отдых… – Шарль де Анжу снял с головы кольчужный капюшон и вытер с лица пот. – Что это за замок?..

– Монтаперти-Фиоре, сир… – ответил Гоше де Белло, который даже в походе не расставался со своей походной бухгалтерской книгой, занося любые расходы, придирчиво и пунктуально вписывая фамилии, имена и титулы сеньоров, получивших из походной казны какие-либо суммы в золоте или серебре. – Хозяин бросил его, слава Богу, что пехотинцы мессира де Кастра успели потушить пожарище. Амбары и кузница сгорели дотла, а вот господский дом и башни почти не пострадали…

– Объявляю замок своей главной квартирой… – Шарль пришпорил коня и поскакал к спущенному подъемному мосту, на ходу отдавая распоряжения относительно размещения войск и прибытия к нему всех командиров отрядов.

Гоше лишь кивал головой и торопливо записывал все указания своего деятельного монарха.

Свита и сопровождающие короля сеньоры охали и стонали, но безумно обрадовались, услышав о долгожданном длительном привале.

Беатрис ехала всю дорогу в дормезе короля, но находилась в расстроенных чувствах. Ее надежды на повышенное внимание не оправдались. Шарль был весел с ней, но не более. Каждый раз, когда они оставались наедине, шпионка натыкалась на холодный взгляд высокого белокурого рыцаря Луки де Сент-Эньяна, бродившего за королем незримой тенью. Она и сама бледнела, а по нежной коже проскакивал озноб, едва она соприкасалась взглядом с этим немногословным рыцарем.

И вот теперь, после столь быстрой и неожиданно легкой победы под замком Арче, Шарль решил уделить ей немного внимания. Проезжая мимо дормеза, из которого выглядывала Беатрис, король приветливо улыбнулся и, словно невзначай произнес:

– Как ваши дела, синьорина Беатрис? Скучаете?.. – она ничего не ответила. Шарль засмеялся и продолжил. – Как видите, местные жители столь добродушны и приветливы, что мне, право, было стыдно беспокоить вас и использовать в качестве проводника. Они сами направляют нашу армию, мы ни в чем не испытываем нужды, даже платим за продовольствие…

– А вдруг они специально гонят вас в ловушку, устроенную Манфредом и его армией?.. – Беатрис вспыхнула, но тут же погасила эмоции. – Я сильно обеспокоена, сир. Все уж больно гладко проходит…

– Ерунда… – нарочито небрежно ответил ей Шарль и, поддав шенкелей своему коню, поскакал в замок. – Отдохнем денек-другой, а после пойдем на Сан-Джермано!..

«Самодовольный ублюдок… – прошипела девушка, – ничего, мой брат и Манфред еще приготовят тебе сюрприз…»

Неаполь. 9 февраля 1266г.

– Как это понимать?.. – Манфред устало повалился на спинку высокого кресла. – Как могло случиться, что Арче пал так быстро? Снова предательство, как у графов да Квона, или?..

– Не могу с точностью ответить, сир… – Теобальдо пожал плечами. – Возможно и то, и другое…

– Только не уговаривай меня поверить в стечение обстоятельств! Арче не брали штурмом более сотни лет! Как они могли ухитриться?! Как?!..

Теобальдо Анибальди нахмурился. Ему и самому мало верилось в то, что замок мог так легко и быстро сдаться. Тем более, что его комендант – Доменико ди Скальче приходился ему дальним кузеном и он верил в его непричастность к поражению и позорной сдаче замка, открывшего для армии Шарля практически беспрепятственный проход на Юг Италии.

– Сир… – Анибальди решил начать издалека. – Я склоняюсь к мысли о возможном предательстве, но, поверьте, комендант здесь не причем! Думаю, что он не был повинен в сдаче замка…

Манфред закрыл глаза и усталым голосом произнес:

– Ну-ну, так я и поверил в твои россказни! Тем более, что Доменико ди Скальче является твоим кузеном по материнской линии…

– Именно поэтому, сир, я продолжаю сохранять уверенность…

– В чем?! В чем ты продолжаешь сохранять уверенность?!.. – заревел Манфред, сверкая красными, как у быка, глазами. – Видит Бог, что я доберусь и повешу его на первом же дереве, что подвернется мне под руку!..

– Ваша воля, сир, священна и неоспорима… – Анибальди в душе махнул рукой на своего родича. – Давайте-ка, лучше перейдем к общей стратегии кампании…

– Какой, к черту, стратегии!!! – Король Неаполя задрожал всем телом от ярости. – надо выступать и бить врага!..

– Именно это, сир, я и предлагаю обсудить… – Тео медленно присел возле него и развернул пергаментную карту, на которой была изображена южная Италия. – Вы абсолютно правы, когда сказали мне, что надо выступать и биться с завоевателями. Но… – сейчас он нарочно сделал паузу, увидев заинтересованность в глазах Манфреда, – нам нельзя и помыслить о том, чтобы выпустить армию Карлито за пределы Апулии! Весь Юг может взбунтоваться и отпасть от нас, а вести войну на два фронта нам не под силу…

– Я прикажу своим сарацинам перерезать бунтовщиков… – Манфред сжал руки в кулаки.

– И отдадите без боя все королевство в руки Шарля. Народ увидит, что старый король вешает, режет и убивает их, а новый блюдет их жизнь, имущество и даже провизию покупает за серебро и золото, а не отнимает, сопровождая пинками и затрещинами!.. – Тео подался вперед, показывая всем своим видом, что в данном случае Манфред неправ.

– Ладно, черт с тобой! – Бросил в сердцах Манфред. – Я тут вот что думаю. – Он с заговорщицким видом посмотрел на своего товарища, советника и отважного рыцаря, верного ему до последней капли крови. – Тео, а что если мы попросим помощи у византийцев? Я ведь все-таки женат на их принцессе…

– Да какая там помощь… – Тео скривился и махнул рукой. – У них самих – забот полон рот, а тут мы, нате, помогите… – рыцарь отрицательно покачал головой. – С одной стороны – крестоносцы, еще цепляющиеся за греческие владения, а с другой – турки. Нет, они не помогут, а если и помогут, то наш добрейший папа Римский такую вонь на всю Европу поднимет! – Анибальди закатил к небу глаза, изображая потрясение от реакции Рима и всей Европы. – Тогда, уже точно, все скажут, что, мол, Манфред сошел с ума и якшается с язычниками, мусульманами и ортодоксами! Не миновать нам такого крестового похода, в сравнении с которым Окситанский кошмар покажется детской шалостью! – Тут было о чем задуматься. Манфред побледнел и, обхватив голову двумя руками, приумолк. Тео с сожалением посмотрел на него. Ему было больно видеть, как мучается его король и друг. Анибальди громко кашлянул, привлекая внимание короля, и произнес. – Только быстрое генеральное сражение решит все! У Карлито малочисленная армия, он будет вынужден оставлять в крепостях и городках гарнизоны, значит, – Тео улыбнулся, – войско будет таять по мере продвижения на юг. И, к тому же, еще никто не мог выстоять против дождя из пятнадцати тысяч стрел за один залп! Мы утомим их в их же крови, дайте только срок…

Манфред тяжело вздохнул и, грустно качая головой, ответил:

– Если бы так все и получилось…

– Да куда они денутся! – Анибальди засмеялся, увидев, что король немного приободряется. – К тому же, сир, я передал сестрице, чтобы и она не мешкала и попробовала решить вопрос, устранив претендента… – Анибальди схватил себя за горло и, высунув язык, изобразил страшную агонию смерти Шарля де Анжу. – Тут уж простите, что не испросил у вас разрешения…

– Да ладно тебе, Тео… – Манфред в душе испугался, он перекрестился и ответил. – Этот грех мы уж как-нибудь замолим, лишь бы выстоять. Кстати, как у нее дела?..

– Серединка на половинку… – кислое выражение лица Анибальди говорило само за себя. – Поначалу, я обрадовался, когда она приблизилась к Шарлю, а тот отослал ее ухажера и любовника в действующую армию. Подумал даже, что, возможно, появится крепенький любовный треугольничек, с помощью которого мы разом бы ослабили врага. Но, как назло, Шарль даже глазом не ведет на нашу Беатрис. Ходит, как дурак, несет полную околесицу, а на красотку нашу… – Тео махнул рукой. – Значит, будем действовать более жестко и активно. Я уже послал денег и яды…

– Да, если бы он умер… – Манфред мечтательно закатил глаза. Он помечтал немного, посмотрел на Анибальди и сказал. – Где будем встречать врага? В Апулии? Или южнее?..

– Или в Апулии, сир, или не дальше Сан-Джермано! До Беневенто его лучше не допускать… – Ответил Теобальдо. – Старинные лангобардские земли не совсем надежны. Я думаю, что Сан-Джермано нам вполне подойдет. Хотя… – он задумался. – До него лучше не допускать врага. Там отличные дороги, море провизии, ненадежные города и население, ненавидящее нас и наших мусульманских лучников. Лучше всего где-нибудь в Апулии, сразу же после предгорий. Армия франков не сможет расположиться и будет отрезана от провизии, а мы, в свою очередь, получим оперативный маневр…

– Бог с тобой. – Кивнул король. – И Бог со всеми нами. Значит, в Апулии. Прикажи выводить все части, а с апулийцами надо, все-таки, быть построже…

– Надо, сир! Но, я умоляю вас, будьте с ними полюбезнее, что ли.. – Тео умоляюще посмотрел на них. – Поставьте их в резерве, но для вида объявите их своей личной гвардией! Большинству простофиль это придется по вкусу, а тем, кто что-то замышляли против вас, придется крепко призадуматься о том, стоит ли менять коней на переправе, раз король выделил апулийцев в гвардию!..

– Ты просто чудо, Тео! Чтобы я без тебя делал?! – Воскликнул Манфред, обнимая Анибальди.

– Да ничего бы не делали, сир… – смутился он, высвобождаясь из крепких объятий короля. – Правили бы, вот и все…

– Не прибедняйся. Тео! Тебе это не идет. – Манфред посмотрел на него с удивлением, улыбнулся и добавил. – Ну, а что же еще нам пригодится?..

– Этого вполне достаточно, сир. – Ответил Анибальди, спохватился и добавил. – Вот, если бы, к случаю, нам удалось натравить армию Шарля на какой-нибудь апулийский городок, чтобы он его взял штурмом и все такое. Тогда… – он мечтательно закатил глаза. – Тогда бы нам точно не было надобности ломать голову и думать об апулийцах! Они бы сами стали гоняться за Шарлем, резать и мстить! Вендетта! Святое дело!..

– Надеюсь, ты и об этом успел предупредить сестрицу? – засмеялся король.

– Ну, – замялся Тео. – Да, и об этом тоже, сир…

– Слава тебе, Господи… – перекрестился король. – Чтобы я без тебя делал…

– Правили бы, сир…

Монтаперти-Фиоре. Вечер 9 февраля 1266г.

Беатрис молча выслушала своего спутника, подбросила в руке увесистый кожаный кошель, прислушиваясь к глухому позвякиванию тяжелых монет, бросила мимолетный взгляд за окно, где небо затягивала мутная пелена зимнего вечера, тихо вздохнула и произнесла:

– Ты говоришь, что люди готовы?..

– Да, синьора… – слуга – высоченный и широкоплечий воин кивнул головой. – Это профессиональные наемники. Им все равно кого отправлять на тот свет, лишь бы монеты платили. Их четверо, двое – прекрасные мечники, двое других – бесподобные универсалы, такое впечатление, что они вылезли из материнской утробы с арбалетами и мечами в руках…

Беатрис перекрестилась, снова посмотрела в окно, поежилась от вида пасмурного вечера и ответила:

– Где они?..

– Они уже завербовались в армию Карлито и сейчас находятся в замке. Их тут же выставили в караул. – Слуга презрительно усмехнулся. – Ну и доверчивые же эти французишки! Неизвестно кого хватают и тут же тащат охранять главную квартиру своего короля.

– Я подам сигнал, когда будет удобное время… – Беатрис напряглась, по ее прелестному лобику пролетели небольшие морщинки раздумий. – Зажгу трехрогий светильник, к примеру…

– Подойдет. – Слуга согласно кивнул головой. – Вполне разумно, да и подозрений не будет…

– Шарль ложится спать очень поздно. Он частенько засиживается за какими-то бумагами, а при этом не любит, когда ему мешают, даже его советники…

– Значит, будем работать, когда он снова засядет за бумажками, паскуда французская… – слуга сузил глаза, по его скулам пошли желваки. – Как подумаю, что эти ублюдки будут топтать мою землю, брюхатить наших девок и насаждать свои мерзкие кутюмы…

– Успокойся, Лучано, – Беатрис нежно провела рукой по его лицу. – Успокойся, родной мой…

– Это же надо, до чего мы с тобой докатились… слуга, которого звали Лучано и который, судя по словам, был знатным рыцарем, нервно передернулся, тряхнул каштановыми волосами и ответил. – Ты стала потаскухой и подстилкой у этих сволочей, а я! – Он нервно сузил глаза и сжал зубы. – Я терплю и смотрю, как моя невеста…

– Не надо, милый… – Беатрис тайком вытерла слезинку. – Скоро, я уверена, все это закончится, будь покоен, Лучано.

Она прильнула к нему и страстно поцеловала в губы долгим поцелуем, вкладывая в него всю свою скрытую любовь, море страсти и вынужденное терпение судьбе. Лучано резко отстранил ее и, пристально глядя в глаза девушке, произнес:

– Если, не дай Боже, все провалится и меня схватят…

– Нет, нет, не говори так, душа моя! – Прошептала она. – Не надо…

– И, все-таки, милая моя, запомни: ты наняла меня с неделю назад, когда ездила к тетушке из опасения за свою честь. Скажешь, что, мол, полным-полно всяких уродов и грабителей. Тебе, надеюсь, поверят… – Беатрис заплакала. Лучано обнял ее и стал поцелуями собирать ее слезинки с глаз, щек и лица. Девушка беззвучно зарыдала, ее нежные плечи затряслись, словно от озноба. Рыцарь крепко обнял ее и прошептал. – ничего, милая, все будет хорошо. Знай и помни, что я люблю тебя безмерно, немыслимо и безрассудно, только тебя одну и больше никого. Мне плевать, что у тебя было до нашей встречи, помнишь, год назад, на балу в Неаполе?

Она подняла свои заплаканные глаза, мило и нежно улыбнулась и прошептала срывающимся от волнения и плача голосом:

– Помню, милый, я помню каждое мгновение. Ты так робел, краснел и смущался, не зная, как подойти ко мне и что сказать…

Лучано улыбнулся и поцеловал ее:

– А ты – такая гордая, красивая и неприступная, словно луна на небе, смотрела на меня, и каждый взмах твоих пушистых ресниц обрывал мое сердце, трепетавшее, словно…

– А ты неотрывно смотрел на меня, топтался, словно медведь перед ульем… – она вытерла слезы и снова улыбнулась.

– Вот, видишь, как все прекрасно. Не стоит плакать… – Лучано успокаивал ее, покрывая лицо, волосы и плечи поцелуями, вкладывая в каждый из них всю свою любовь и нежность. – Наша любовь переборет все трудности. А теперь, – он глубоко вздохнул и тихо произнес, – запомни, моя родная. Если со мной что-нибудь случится…

– Не говори так! – Она снова заплакала.

– Нежная моя, запомни, если со мной что-нибудь случится, ты должна толкнуть Шарля к такой глупости, после которой у него загорелась бы земля под ногами…

– О чем это ты, Лучано?.. – удивилась Беатрис.

– Заставь его сжечь и разграбить какой-нибудь город в Апулии. Желательно, чтобы он достался наемникам на разграбление. Тогда вся Апулия встанет против него, рыцари и чернь поднимутся на вендетту, станут мстить, резать и убивать французов везде, где только найдут…

– А, если он не пойдет на это?..

– Убей его сама. Отрави… – Лучано решительно посмотрел на нее. – Реши сама, но отомсти за меня.

– Милый, не говори так… – прошептала Беатрис.

Лучано развернулся и вышел из комнаты, оставляя девушку наедине с мрачными мыслями. Сердце Беатрис сжалось, словно предчувствуя что-то неладное, но она постаралась отогнать от себя все плохие мысли и сосредоточиться на главной цели – убийстве Шарля де Анжу. Чтобы немного успокоиться, она села за вышивание и стала напевать себе под нос какую-то веселенькую итальянскую песенку. Как бы она ни старалась, но мысли о плохом не уходили из ее прелестной головки. Беатрис отбросила вышивание и, встав, резко подбежала к окну. Вечер уходил, отдавая ночи последнее прости. Едва заметная розовато-багровая полоска на западе отмечала место захода солнца, которое и в течение дня не сильно радовало и баловало ее яркостью, светом и теплом.

– Господи… – прошептала она, берясь рукой за маленькую ладанку, висевшую у нее на груди.

– Итак, ребята, – Лучано еще раз посмотрел на четырех наемников, стоявших перед ним в темноте внутреннего двора замка. – Как я и обещал… – он протянул каждому из них по увесистому кошелю с золотом, – здесь по четыреста экю золотом. Франкская монета сейчас в цене…

Наемники молча взяли кошели и спрятали их. Один из них, сильно коверкая итальянский язык своим грубым немецким акцентом, произнес:

– Как ми будем знайт, что пора?..

– В окне башни, что слева на втором этаже донжона, будет зажжен трехголовый светильник. Шарль будет один в своей комнате, у дверей только пара часовых…

– Очень плёхо, что так просто… – с сомнением в голосе ответил второй наемник. – Не ест гут, когда очень легко…

– Делайте свою работу, после чего покидайте замок и убирайтесь… – отрезал Лучано. – Кони и припасы будут ждать вас возле ворот замка. Там есть небольшое строение, похожее на амбар, в нем и будут стоять кони…

– Гут… – ответил наемник. Четверка молча растворилась в темноте ночи.

Лучано незаметно перекрестился и направился в большой дом, где разместились оруженосцы и конюшие Шарля, чтобы, слившись с ними в веселом загуле и пьянке, обеспечить себе алиби на случай провала.

Ганс из Бремена, один из четырех нанятых убийц, с самого детства отличался патологической жадностью. Вот и сейчас, подбрасывая в руке увесистый кошель с французским золотом, в его голове вызревала очередная гримаса наживы.

«Если этот итальянец без лишних споров отвалил нам по четыреста экю золотом, – подумал он, – сколько же может дать король Карл, если узнает о покушении?»

Он даже вспотел от неожиданной мысли. Предать своих напарников, двух из которых он знал мельком, познакомившись с ними на пути из Мюнхена в Неаполь, а с третьим, и вообще, в таверне возле Сан-Джермано.

«Плевать на них, – решил он. – Жаль, правда, что лица толком не запомнил у этого итальяшки… – Ганс отстал от товарищей и, сославшись на необходимость справить нужду, исчез в темноте ночи. – Надо спешить к коменданту замка. – Он почти побежал к ярко освещенному крыльцу строения, видневшегося в непроглядной темноте ночи, когда внутренний голос остановил его, заставив еще раз взвесить все за и против. – Нет, только не к нему. Он дурак, поднимет шум. Лучше всего, я прямиком наведаюсь к одному знатному франку, говорили, что именно он отвечает за жизнь короля Карла…»

Ганс опрометью побежал к донжону, проскочил мимо дремавшего часового, бросив что-то невразумительное на его вопрос, чего это он так спешит, пробежался по первому этажу и, увидев большую дубовую дверь в конце коридора башни, с силой постучался.

– Войдите… – услышал он голос из-за двери.

Наемник буквально влетел в ярко-освещенную комнату. Свет ударил в глаза, на мгновение, ослепив его. Ганс прищурился, привыкая к свету.

– Что тебе угодно, пикинер?.. – он вздрогнул, услышав холодный и бесстрастный голос Луки де Сент-Эньяна.

– Я ест искайт герр риттер Лука фон… – Ганс замялся, – де Сент-Эньян!

– Слушаю тебя, пикинер. Судя по говору, ты из Германии?..

– Да, герр риттер! – По-военному бодро ответил немец и щелкнул каблуками сапог. – Я есть иметь важный сведения о… – он снова замолк, подбирая слова. – Готово убить жизн Кениг Карл!

– Что-что?! – Лука даже привстал от неожиданности. – ты, часом, не ополоумел, германец?!

Ганс прищурился, поняв, что его слова попали в цель. Рыцарь заинтересовался.

– Коли ви платить мне айн хундред экю в золото, я рассказивайт об этом!

– Если ты не брешешь, пес, король просто озолотит тебя! – лука сел на стул и жестом подозвал его к себе. Когда немец подошел и встал рядом с ним, Лука позвонил в колокольчик и, дождавшись появления оруженосца, тихим, словно ленивым и равнодушным, голосом приказал. – Пригласи-ка, милейший Жак, мессира Гоше с тысячей экю золотом и… – он на мгновение замялся. – Мессира Робера де Бетюна. – Оруженосец поклонился и вышел из комнаты. Лука посмотрел на немца. – Ну, видишь – я не обманываю. Давай, не томи, рассказывай…

– Э-э-э, найн, герр риттер… – ответил недоверчивый и жадный немец. – Деньги… – Очень быстро к ним в комнату вошли Гоше де Белло, несший большой кожаный кошель с золотом, и высокий рыцарь с таким суровым выражением лица, что у Ганса по кое пошли мурашки. Он втянул голову в плечи и недоверчиво посмотрел на Луку.

Тот улыбнулся и снисходительно произнес:

– Мессир Гоше, извольте вручить тысячу экю золотом вот этому пикинеру…

Гоше удивленно посмотрел на Луку, но ничего не ответил, а лишь недоумевающее пожал плечами и протянул немцу кошель. Ганс схватил его и, не решившись пересчитывать, открыл и заглянул внутрь – золото тускло поблескивало в полном кошеле.

– Гут! Зер гут! – Произнес он. – Этот ночь Кениг Карл будет немного убит моими товарищами… – он подкинул в руках тяжелый кошель. – Сигнал для атака – гореть светильник на крайний окно башня!..

Лука и Робер де Бетюн переглянулись.

– Очень занимательная история, – произнес Лука де Сент-Эньян, – не правда ли, мессир де Бетюн?..

Робер де Бетюн, не любящий лишних и пустых слов, резко повернулся к Гансу и неожиданно нанес тому сокрушительный удар в челюсть левой рукой. Раздался хруст треснувшей челюсти, немец ойкнул и стал заваливаться на спину, неуклюже размахивая руками. Его тело грузно упало на каменные плиты пола.

– Ублюдки… – плюнул Робер де Бетюн, – никогда не любил немцев! Вечно они жопой вертят…

Лука озадаченно покачал головой и ответил:

– Я хотел его разговорить, чтобы выяснить все до конца…

Гоше де Белло, молча наблюдавший за этими событиями с раскрытым от удивления ртом, нагнулся и шустро подобрал все золотые монеты, рассыпавшиеся из кошеля при падении.

– Так на вас ничего не напасешься… – проворчал он и засобирался к выходу.

– Эй, Гоше, – лука позвал его. Казначей испуганно обернулся, стоя в темном проеме раскрытой двери. – Рот держи на замке. Понял?..

Он молча поклонился и, не проронив ни единого слова, убежал.

– Что делать будем? – Робер зло пнул ногой безжизненное тело наемника. – Может, это, разбудим соколика?..

– Не стоит, Робер. – Лука встал со стула. – Я пойду к королю, а ты пока покарауль этого мерзавца…

Робер, и так произнесший больше обычного, молча кивнул головой, сел над стул возле тела Ганса. Лука усмехнулся и покинул комнату…

– Даже не верится в удачу… – прошептал один из немцев, толкая своего товарища в бок. – Не успели поступить на службу, а эти ротозеи уже назначают нас на охрану сна и покоя Кенига Карла…

– Тихо ты, дурак… – ответил ему пикинер. – Видимо, так Господу угодно…

Они молча перекрестились и стали слушать приказы командира ночной стражи, продолжавшего распределять смены по этажам донжона и помещениям замка. На удивление, четверку немцев определили на второй этаж, прямо возле покоев короля Шарля де Анжу.

Лука де Сент-Эньян, присутствовавший на разводе, обронил несколько малозначащих слов, суть которых сводилась к одному – король устал и требует тишины. Он будет работать с бумагами абсолютно один и требует, чтобы стражники тихо и бесшумно менялись и не сильно гремели амуницией возле его дверей.

– Только я никак не пойму, где Ганс?.. – заволновался третий немецкий наемник. – Он пошел по нужде и пропал…

– Сбежал, сука… – прошипел первый. – Вот, ведь, тварь какая – схватил деньги и сбежал…

– Это не наша проблема, Дитер… – тихо ответил второй немец. – Пусть итальяшка сам пеняет на себя, ведь это он нашел его…

– Ладно, Ротгер, но остальное вознаграждение мы, все равно, получим, как на четверых… – ответил ему Дитер, и немцы услышали, как командир ночной стражи громко объявил Ганса дезертиром и приказал разослать патрули по округе, чтобы изловить и повесить мерзавца. – Вот, нечестивцу и наказание нашлось…

– А сигнал мы будем ждать?.. – уточнил, для чего-то, Гюнтер – третий наемник.

– Незачем… – Ответил Ротгер. – Теперь мы и сами сможем выбрать удобное время.

– Караул! Первая смена – на посты! Остальные – в караульное помещение! Марш!.. – командир ночного патруля закончил развод…

После второй ночной смены Ротгер и Дитер оказались на посту, расположенном на лестнице второго этажа донжона, а Гюнтер вместе с долговязым брабантским пикинером, который страшно шепелявил своим беззубым ртом, так, что даже имя его невозможно было разобрать, оказались возле дверей комнаты короля.

– Давай-ка, вздремни часик, а я покараулю… – толкнул Гюнтер брабантца. – Не бойся, король уже спит, наверное…

– Ховосо… – ответил глупый и шепелявый наемник. Он аккуратно прислонил пику к стене и присел в темноту ниши.

Не прошло и пары минут, как оттуда раздался тихий храп, иногда, правда, переходивший в чавканье и рокот…

Гюнтер подождал еще пару минут, отошел от дверей и тихо свистнул товарищам, дежурившим на лестнице. Ротгер и Дитер тихо приблизились к нему.

– Сменщик заснул… – тихо прошептал он, кивая в сторону темной ниши.

– Погоди-ка, сейчас он заснет навеки… – мрачно пошутил Дитер и, вынув из-под складок одежды тонкий и длинный кинжал, приблизился к спящему брабантцу и резко всадил нож прямо в глаз спящего воина. Кинжал проник в мозг и мгновенно убил незадачливого часового, решившего вздремнуть в неположенное время.

Троица прислушалась, но ничего подозрительного не услышала. Тишина и покой ночи, казалось, пропитал темные коридоры донжона замка своей звенящей пустотой.

– Бог с нами… – перекрестился Дитер и тихонечко приоткрыл дверь комнаты короля Шарля. Он просунул голову и в образовавшуюся щель заметил, что король задремал прямо в кресле, вплотную стоявшем возле столика, заваленного бумагами и свитками. На лицо короля был надвинут капюшон его длинного мехового плаща. Шарль, по всей видимости, так увлекся разбором корреспонденции, что не заметил, как заснул в кресле.

– Спит, сердешный… – прошептал Дитер и жестом позвал товарищей. Они бесшумно вошли в полуосвещенную комнату и вынули короткие мечи.

Шарль зашевелился, видимо, ему снился беспокойный сон. Дитер понял, что тянуть больше нельзя. Он резко приблизился к спящему телу короля и резким ударом пронзил грудь Шарля. Гюнтер и Ротгер, стараясь не отставать от товарища, разом ударили мечами тело. Труп, некогда принадлежавший Шарлю де Анжу, неуклюже повалился на пол. Капюшон слетел с его головы, обнажая лицо…. несчастного Ганса!

– О, майн Готт! – вскричал Дитер, узнав в упавшем короле их пропавшего напарника.

В это время в комнату вбежали вооруженные рыцари, которые мгновенно окружили наемников и обезоружили их, так быстро и проворно, что они даже не поняли, как оказались на каменном полу комнаты, уткнувшись лицом в его холодные плиты.

– Поднимите этих мерзавцев! – Властный и повелительный голос раздался над их головами. Рыцари встряхнули немцев и поставили перед королем Шарлем – живым и невредимым. Шарль сверлил их пронзительным взглядом. – Ну, уроды, здравствуйте…

Рыцари ударили пленников под колени, те упали на пол и затряслись от испуга.

– Кто он и где он?.. – равнодушным голосом произнес король. – Мне некогда. Я спать хочу, а по вашей вине мне придется завтра проснуться с дикой головной болью… – король зевнул и посмотрел на Луку де Сент-Эньяна. – Лука, дорогой мой, займись ребятками, а я пойду спать. Надоело…

Лука молча поклонился королю, переглянулся с Робером де Бетюном и, бросив взгляд на пленников, зло и мрачно усмехнулся. Шарль разом потерял всякий интерес к пленным, еще раз зевнул и, поблагодарив рыцарей охраны, покинул комнату.

– Рассказывайте безбожники… – лука тяжело вздохнул. – Обещаю, что тогда вы умрете быстро и… – он улыбнулся, – безболезненно…