Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"

Автор книги: Виктор Бушмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 59 (всего у книги 198 страниц)

ГЛАВА XIV.    Приграничье.

Лан. Граница с Фландрией. 26 февраля 1127г.

Лагерь королевских войск напоминал встревоженный муравейник: постоянно снующие туда сюда оруженосцы, конюхи и прислуга, перемешавшись с торговцами, ремесленниками, кузнецами и шорниками всех мастей, тут и там стайки игривых девиц сами, понимаете какого поведения, маркитанты превратили его в сущий вертеп.

От ровных рядов палаток, коими славились раньше королевские лагеря, не осталось и следа – всюду хаос и беспорядочное нагромождение шатров, навесов и всевозможных шалашей, ведь время года было холодное, а промозглый ветер то и дело приносил мокрый снег с дождем, превращая все вокруг в одну сплошную грязную и чавкающую трясину.

Город, раскинувшийся в четверти лье южнее лагеря, был ничуть не лучше – грязно-серые стены и башни, узкие улочки цитадели и вонючее болото бурга, раскинувшегося прямо возле крепостных стен. Епископ, владевший городом из королевских рук, был тот еще проходимец, а уж о горожанах и речи быть не могло – все сплошь до единого воры, разбойники и преступники. Пятнадцать лет назад король Людовик уже наведывался сюда с войском, предавая огню и мечу восставших горожан, пытавшихся устроить у себя коммуну и убивших епископа.

Сейчас город был объят гнетущим и всепожирающим страхом, ведь память о королевском мщении до сих пор не была забыта. Епископ и городской граф лично встретили принца Филиппа и молодого герцога Гильома, буквально вывернулись перед ними наизнанку, расточая комплименты и клятвы всевозможной верности, но так и не смогли выпытать истинной цели визита столь многочисленной армии, украшенной королевскими штандартами.

Если сказать по правде, ни принц, ни тем более Гильом Клитон толком и не знали цель и причину, по которой король Франции так спешно вывел корпус своей армии к границам с Брабантом и Эно. О Фландрии они как-то и не задумывались. Более-менее причину столь внезапного марша знал только молодой Филипп де Леви, да и то не полностью. Сугерий лишь обмолвился ему, что, мол, отряд идет к границам с Фландрией, но для всех пусть будут звучать Брабант и Эно.

Филипп послушно кивнул и, пожав плечами, получил еще один наказ всемогущего аббата – присматривать за неопытным, а значит горячим и скорым на решения, принцем Филиппом и организовать надежную, но ненавязчивую, охрану герцога Гильома.

Если с первым заданием было, в принципе, все ясно, и оно не представляло особого труда, то для реализации второй части надо было, ох, как поломать голову.

К счастью, Филипп нашел и для него решение: герцог был азартен, но имел мало близких друзей, а Филипп, как раз, входил в их число, поэтому де Леви проворно расставил палатки своих воинов вокруг шатров герцога и принца, практически обезопасив их от внезапного нападения.

Рыцари хирели от безделья и скуки ради уже пару раз выезжали на самовольные охоты – правда, толку от них не было. Дичь, словно почуяв неладное, ушла или затаилась в самой чаще серых и грязных лесов, окружавших город Лан. Кроме потрав озимых, да пары сожженных сараев – других трофеев охотники не получили.

Провиант резко взлетел в цене, хлеб и вино дорожало через два дня на третий, достигая поистине немыслимых величин, рыцарство в палатках резалось в кости или куролесило с походными проститутками, наводнившими лагерь, словно тучи навозных мух медленно остывающую кучу дерьма. Того и гляди могла начаться какая-нибудь зараза.

Филипп, помня наставление своего отца и его бывалых воинов, поставил свои палатки на небольшой возвышенности, обкопав их по бокам для отвода дождевой воды. Но это слабо помогало – ливни почти не прекращались.

В конце-концов, он после долгих и нудных уговоров принца и герцога Гильома, все-таки добился переноса лагеря чуть дальше к северу от города, выбрав относительно сухие и каменистые плосковерхие холмы, на которых войско и разместилось.

Правда, ему так и не удалось организовать единые для всего лагеря выгребные ямы – знатные сеньоры лишь надували щеки и ни в какую не хотели ходить по нужде в одно место со всеми, что делало угрозу кровавых поносов очень даже реальной.

Близилась половина из сорокадневного феодального оста, в течение которого рыцари должны были служить королю за свои средства, а у большинства кошели были наполовину опустошены, ведь дороговизна продуктов и игра в кости не способствуют накоплению или бережному отношению к деньгам.

Капелланы и монахи, находившиеся при войске, крестясь и шепча молитвы, с опаской проскальзывали между палатками знатных рыцарей, откуда слышались богохульства, похабные и разудалые песни, смех и визг девиц, звон кубков и плеск вина, разливаемого прямо из бочонков.

Филипп, сидевший возле костра рядом с молодым принцем и герцогом Гильомом, молча кивнул головой в их сторону и громко засмеялся:

– Наверное, сеньоры, также было и у Навуходоносора!..

Принц буквально подавился вином, оно брызнуло у него из носа, весело и заливисто засмеялся, смешивая кашель и задорный смех. Гильом усмехнулся и понуро покачал головой:

– А ведь раньше, мне рассказывали старые слуги моего батюшки, – лицо герцога, вспомнившего об отце, томящемся в казематах Кардиффа, разом посерело и приняло могильный оттенок, – на порядок и чистоту, царившую в лагере его величества Людовика, приходили смотреть все знатные сеньоры. Как на экскурсию… – он перевел взгляд на принца. – А сейчас у нас с вами полнейший бардак… – Юный принц Филипп перестал смеяться и молча развел руками, так и не найдясь, что ответить. Гильом обреченно махнул рукой и, переведя взгляд на де Леви, спросил. – Ну, и долго нам еще гнить здесь? Ваше мнение, Филипп?..

Тот поставил кубок на импровизированный столик, сделанный из большого павеза, поставленного на козлы, вытер рукавом своего добротного кожаного гамбезона губы, после чего медленно произнес:

– Думаю, герцог, что пару неделек мы еще проторчим здесь. Лан – стратегический город и крепость, откуда веером расходятся три дороги. На северо-восток – на Фландрию, на восток – на Эно и юго-восток на Брабант. Ведь чуть больше пары лет прошло с момента попытки германского вторжения… – он зачем-то посмотрел по сторонам, словно опасался быть подслушанным, – думаю, что время от времени его величество вынужден, вот так, бездумно бросать части к границам, чтобы остудить головенки слишком уж драчливых германских соседей.

– Логично… – крякнул Гильом и отхлебнул вина из своего кубка.

Слуги принесли жареного поросенка, он был такой большой, а его золотисто-коричневатая и слегка прокопченная корочка такая аппетитная, что рыцари мигом позабыли о проблемах и невзгодах, устремив свои взгляды на него.

– Ваше высочество, – Филипп толкнул локтем принца, – извольте начать…

– Да-да… – как-то растерянно ответил принц Филипп и протянул ему длинный и острый кинжал, – извольте сегодня стать моим сенешалем, мессир де Леви.

Гильом учтиво склонил голову, отдавая дань уважения столь громкому титулу де Леви. Филипп с поклоном принял кинжал и, вынув свой из ножен для помощи, стал быстро нарезать кусками жареного поросенка.

Герцог в это время нарезал хлеб большими плоскими ломтями и разложил их перед каждым из сотрапезников – тарелки так никто и не удосужился купить…

Лан. Постоялый двор «Король Хильдерик». Спустя три часа.

Незнакомец – высокий и атлетически сложенный юноша лет двадцати – двадцати пяти, одетый в добротные дорожные одежды, массивный вид которых, тем не менее, выдавал нахождение под ними короткой аламанской кольчуги, проворно и быстро взбежал по крутым и скрипучим перилам лестницы, уходившей в темноту прямо из дальнего угла большой трапезной постоялого двора.

Двое крепких спутников спешили следом за ним, буквально перелетая через ступеньки и стараясь не отставать от своего предводителя. Одеты они были в кожаные гамбезоны и короткие меховые плащи, а на головах у них были двойные кожаные шапки, способные выдержать приличный удар мечом.

Едва поднявшись на второй этаж постоялого двора, незнакомец буквально нос к носу столкнулся с тремя невысокими, но крепко сбытыми молодыми людьми, старательно изображавшими подвыпивших гуляк. Острый и наметанный глаз незнакомца почти сразу уловил их незамысловатую игру и, сделав повелительный знак рукой своим спутникам, тихо произнес:

– Орел прилетел…

Трое гуляк сразу же переменились в лицах и, низко поклонившись, указали руками в сторону входной двери комнаты, располагавшейся чуть дальше справа по коридору.

Незнакомец молча кивнул и жестом приказал своим спутникам встать возле лестницы рядом с тремя охранниками. То, что они были именно охраной, он и не сомневался.

Он резко толкнул дверь и, сопровождаемый противным скрипом давно не смазанных петель, вошел в полумрак помещения.

– Добрый вечер, мессир Тьерри… – тихим, но уверенным в своих силах и возможностях, голосом произнес некто, находившийся в самом дальнем и темном углу комнаты.

– И вам не хворать… – резко ответил вошедший. Это был мессир Тьерри де Эльзас.

Он напряг все свое зрение, чтобы разглядеть незнакомца, но ничего, кроме смутного силуэта рассмотреть не смог. Незнакомец шагнул вперед и оказался на освещенной части комнаты. Это был никто иной, как мэтр Арнульф.

– Я был вынужден пригласить вас, мессир Тьерри, именно сюда исключительно из соображений вашей же безопасности. Извольте присесть и выслушать слова, которые мне повелели передать вам.

Он указал рукой на два стула, стоящие подле низенького столика, сплошь уставленного кувшинами с подогретым вином и дымящимся мясом.

– Извольте откушать с дороги. Горячее немецкое вино, думаю, вам не повредит и согреет…

Тьерри быстро осмотрелся и сел на один из стульев. Как ему показалось, в комнате больше никого не было.

Мэтр Арнульф сел рядом с ним и протянул ему кубок, наполненный вином.

– После… – Тьерри резко повел шеей. – Излагайте…

Арнульф хитро улыбнулся, понимая, что его собеседник сильно нервничает, хотя внешне не проявляет никаких признаков беспокойства. Он похвалил Тьерри за выдержку и произнес:

– Только из соображений вашей же безопасности мой повелитель и решил назначить вам встречу именно здесь…

– Ничего себе… – усмехнулся Тьерри. – В этом вертепе? В Лане? Бред какой-то…

– Нет, мессир, не бред. – Арнульф сделался серьезным. – Мы пригласили вас, чтобы… – он помедлил, подбирая нужные слова, – чтобы вручить вам корону Фландрии.

Тьерри напрягся, потом резко откинул назад голову и громко рассмеялся.

– Признаюсь! Вы меня ловко разыграли! Вытащить за тридевять земель, чтобы услышать такую ересь! Клянусь Святым Тьерри, такого со мной еще никто не проделывал!..

Арнульф дал ему вволю насмеяться, после чего, глядя на него исподлобья, очень серьезным тоном сказал:

– Мой грозный хозяин, великий король Англии и герцог Нормандии Генрих, приказал передать вам, мессир Тьерри де Эльзас, что если вы согласитесь принять корону Фландрии, коя при славном и неожиданном стечении обстоятельств вскорости может упасть вам прямо в руки, королевство и герцогство желает жить с вами в теплом и дружном союзе.

Тьерри не поверил своим ушам. Он подался вперед и с надрывом произнес:

– Подобные шутки, не знаю вашего имени, никогда не проходят безнаказанно.

Арнульф был, видимо, готов к подобному развитию событий. Он молча вынул из кошеля, висевшего у него на поясе, большой золотой перстень-печатку и, макнув ее в вино, приложил к листу пергамента, лежавшего на краю стола.

– Смотрите, мессир Тьерри. Если и это шутка, тогда, право, я и не знаю…

Тьерри наклонил голову и увидел размытый, но достаточно четкий отпечаток леопарда – герба Генриха Английского. Он сунул руку себе за пазуху и вытащил из ладанки, висевшей у него на шее, точно такой же перстень.

– Извольте показать ваш перстень… – тихо, с легкой дрожью в голосе, произнес он.

Арнульф молча протянул ему свой перстень. Тьерри, сопя, стал тщательно сравнивать. Они были как две капли воды похожи друг на друга.

– Случаем, мессир, вы не помните, когда и кто вручил вам этот перстень? – едва улыбаясь, спросил Арнульф.

– Мессир Гуго де Биго. Почти год назад. На годовщину моего посвящения в рыцари… – быстро ответил Тьерри. – Но?..

– Позвольте, я угадаю ваш вопрос и сразу же отвечу на него? – Снова хитро улыбнулся Арнульф, отхлебывая вино. – Идет?

Тьерри молча кивнул. Англичанин медленно цедил вино сквозь плотно сжатые зубы, словно мучая собеседника и наслаждаясь, одновременно, терпким ароматом напитка.

– Его светлость Шарль Добрый в скорости скоропостижно и трагически отойдет к праотцам…

– ?!..

– Неисповедимы пути Господни… – Арнульф поставил кубок и вытер выбеленной холстиной свои тонкие губы. – Его величество Людовик, скорее всего, поставит на графство свою креатуру, но вы, мессир де Эльзас, можете сильно не расстраиваться по этому поводу. Деньги моего сюзерена откроют для вас все дороги, в том числе и к престолу Фландрии. Ваше графство, плюс графство Эльзас – это, мой милейший мессир Тьерри, уже очень грозная сила…

– Но народ? Он же выбирает себе графа?.. – Тьерри грызли сомнения. – Король Франции предлагает кандидата, а народ выбирает…

– Наплюйте, мессир, разотрите и забудьте! Народ Фландрии сам припадет к вашим стопам и станет молить вас принять корону Фландрии… – Арнульф был настолько спокоен и уверен в своих словах, что даже сам себе удивился, ведь ровным счетом ничего еще не произошло, да и как сложится в будущем – и для него оставалось загадкой. Но именно его холодная, можно сказать ледяная, уверенность вселила в сердце Тьерри сильный и ясный луч надежды.

– Если все так и произойдет, что потребует от меня король Генрих?.. – Тьерри в упор посмотрел на собеседника своим немигающим взглядом, словно пытаясь прочитать все самые сокровенные тайны, запрятанные в самых отдаленных уголках его души. – В чем выгода Англии? Шерсть Фландрия и так прядет, красит и ткет…

Арнульф откинулся назад и, облокотившись на спинку стула, принял несколько вальяжную позу, ответил:

– Добрый союз, любовь и братство. Только и всего. Больше Англии ничего не нужно, равно как и оммаж…

– Ой, ли?! – Тьерри напрягся, даже желваки пошли по его скулам. – Такое милосердие и просто христианская добродетель. Не поверю никогда…

– Отчасти, мессир. – Арнульф сузил свои глаза, превращая их в щелочки. – Фландрия почти полностью выходит из военного союза с Францией, сохраняя лишь ту часть оммажа, которую, кстати, согласовали еще покойные Робер Иерусалимский и Филипп Французский.

– Вы смеетесь? Отряд в двадцать копий?! А куда мне деть всю остальную армаду воинов? Они же разнесут всю Фландрию по уголькам и камешкам! Их надо куда-то натравливать, давая выпустить пар!..

– Вы слишком далеко заглядываете. Думаю, что на пару лет им будет занятие… – Арнульф откусил кусочек жареного мяса и, жуя, добавил. – Гражданская война, понимаете ли, вещь упрямая, кровавая и увлекательная…

– Но это огромные средства. А у меня их нет… – Тьерри почти уже согласился, раздумывая о ходе предстоящей гражданской войны.

– Об этих пустяках можете и не беспокоиться, мессир Тьерри. Казна короля в вашем полном и практически безраздельном пользовании. – Слукавил он, не моргнув и глазом.

– А почему вы решили, что именно меня народ Фландрии выберет на престол? – Тьерри вынул из-за пояса кинжал и, чтобы скрыть свое волнение, стал кончиком вычищать грязь из-под своих ногтей. Он старался не смотреть в глаза Арнульфу, так как очень боялся, что тот увидит его неуверенность и нервозность.

– Поверьте на слово, милейший мессир Тьерри, – голос Арнульфа, казалось, источал елей. – Об остальных претендентах мы позаботимся. Можно сказать, мы уже проявляем о них заботу…

– Я согласен. – После недолгого молчания сказал Тьерри де Эльзас. – Я согласен…

– Тогда давайте-ка отметим наше согласие? – Арнульф, смеясь, стал разливать вино по кубкам.

– Ответьте мне на один вопрос…

– Пожалуйста, если он не о таинстве воскрешения… – ответил собеседник.

– Почему именно в Лане вы назначили мне встречу?..

– Все очень даже просто. – Арнульф посмотрел за окно, где непроглядная черная тьма окутала всю промокшую землю. – Может быть, в скорости, вас настигнет одно весьма печальное известие…

– О ком?..

– Об одном из ваших соперников на пути к престолу Фландрии… – невозмутимо ответил Арнульф. – Да и здесь, на землях короля Франции, на нас никто и внимания не обратит…. Здесь полно торговцев, наемников и разных проходимцев. Один больше, одним меньше…

– Тогда, с вашего позволения, я сделаю так, чтобы одним из них стало меньше. Прощайте… – Тьерри встал и направился к двери.

– Ради Бога, мессир де Эльзас, не приравнивайте себя к проходимцам… – засмеялся довольный Арнульф.

– Дав согласие, я уже приравнял себя сам. – Гордо ответил Тьерри, предчувствовавший что-то неладное своим сердцем. Ему хотелось, во что бы то ни стало скорее покинуть этот проклятый постоялый двор, этот грязный и неряшливый город, эту Францию, встретившую его откровенным и мерзким предложением, на которое он, в прочем, дал не менее мерзкое согласие. Он! Рыцарь и тот, в чьих жилах течет кровь Шарлеманя! Он сравнял себя с ублюдками! Грязными псами или стервятниками… Бр-р-р…

Тьерри буквально стрелой вылетел из комнаты, резким жестом кивнул своим спутникам и слетел вниз по крутым ступеням, выбежал в липкую и влажную черноту ночи и, задыхаясь, крикнул:

– Коней мне! Живо!..

Когда он вот так резко покинул комнату и вскоре послышался стук копыт коней, уносивших в ночь трех всадников, один из пологов комнаты приоткрылся и выпустил на свет… Гуго де Биго.

Арнульф вскочил со стула и низко поклонился.

– Наш мальчик прямо зашелся от горя… – едко заметил Гуго.

– Именно так, мессир. – Вытянулся по-военному Арнульф. – Он дал свое согласие…

– Ваши действия? Этими я пока доволен… – Гуго де Биго смерил воина уничтожающим взглядом начальника.

– Сегодня мною намечена одна акция возле Лана, мессир. – бодрым голосом отрапортовал Арнульф.

– Шансы на успех?.. – Гуго плюхнулся на стул, который еще хранил тепло Тьерри де Эльзаса. Он взял чистый кубок и сам налил себе вина, отпил несколько глотков, скривился и плюнул. – Кислятина и гадость. А еще говорили мне, что рейнское вино ничуть не уступает бордосскому…

Арнульф ухмыльнулся, но тут же погасил усмешку, опасаясь гнева своего грозного начальника.

– Исходя из бардака, коим славится королевский лагерь, я полагаю, что…

– Вот и полагай! – Резко перебил его Гуго. – Де Леви там?..

– Надеюсь, мессир…

– Боже. Он даже не уверен… – вздохнул с показной горечью де Биго. – У него герб желтого цвета с тремя черными стропилами.

– Кажется, да, мессир… – опять бодро ответил Арнульф.

– Его убрать в первую очередь… – Гуго встал и направился к потайному выходу, скрытому тяжелой занавесью. – Его убрать немедленно…

– Понял вас, мессир… – Арнульф решил не спорить с начальником, но любопытство, присущее всем молодым людям, взяло верх, и он не выдержал, спросив де Биго. – Мессир, последнее ваше приказание ставит в тупик меня и создает решительные проблемы всей акции. Причем тут, простите, мессир де Леви, которого я в глаза не видел и который, простите, не состоит даже в отдаленном родстве с наследниками Фландрии?..

Гуго, одетый торговцем шерстью, поправил свою серебряную цепь с изображением овцы, расправил складки на широком поясе, выпятил вперед приличное брюшко и рявкнул:

– Ваше дело четко исполнять приказы… – он смерил Арнульфа уничтожающим взглядом. – Да! Они могут меняться, что с того? Вы и ваши люди должны слепо следовать моим указаниям, ведь сейчас не я отдаю приказы, а его величество!..

– Прошу прощения, мессир, но это сильно осложнит задачу и может послужить причиной срыва акции, которая изначально была рассчитана только на один объект…

– Где один, та и два… – буркнул де Биго и исчез за тяжелой портьерой. Скрипнула на петлях дверь.

Арнульф устало повалился на стул. Скольких сил стоила ему эта беседа, знал только Господь. Он устало закрыл глаза и задержал дыхание. Вся четко спланированная операция валилась, словно бумажный домик под резким порывом северного ветра.

– Будь, что будет… – он открыл глаза, встал, расправил затекшие от напряжения плечи и спину, подошел к двери и резко открыл ее, посмотрел на троих своих соратников, надул щеки, шумно выпустил воздух и тихо сказал:

– В ночь начинайте. К объекту придется прицепом взять еще одного… Некто де Леви. Щит желтый с тремя черными стропилами…

– Рисково очень. Много шуму может быть… – ответил рыжеволосый крепыш.

– Ты мне, помнится, говорил о пятерых немых наемниках?..

– Да, кажется… – пожал плечами рыжеволосый и вышел из тени. По всей длине его правой половины лица тянулся уродливый шрам, делая из его лица жуткую маску.

– Дай им столько, сколько они запросят… – Арнульф обреченно махнул рукой. – С таким заданием он вряд ли выползут из встревоженного логова, а без языков они и сказать-то ничего не смогут.

– Верное дело. – Крякнул рыжеволосый, исчезая в темноте.

Арнульф услышал, как двое других его товарищей поспешили следом за ним, оставляя его в одиночестве и нервном напряжении.

Он закрыл дверь и прошелся по комнатке постоялого двора. Скрипучие старые половицы противно стонали под его ногами, легкий и неприятный скознячок подозрительно шевелил старый и местами выцветшие и заштопанные портьеры. Он резко подошел к одной из шевелящихся портьер и протянул руку. Что-то противно шевельнулось в глубине его души, обдав омерзительным холодом и защекотав кончики волос на затылке. Арнульф напрягся и едва слышным движением извлек свой тонкий и острый кинжал, принял оборонительную стойку с опорой на заднюю ногу, резко раздвинул, буквально сорвал портьеру…

За ней никого не было.

– Так, пожалуй, и с ума сойти недолго… – зля сам на себя, прошептал он, развернулся к окну спиной и, подойдя к кровати, тяжело, словно куль с мукой, плюхнулся на серые простыни.

Арнульф с большим трудом смежил кажущиеся свинцовыми веки и мгновенно забылся тяжелым и беспокойным сном…