Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"

Автор книги: Виктор Бушмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 127 (всего у книги 198 страниц)

– Браво, де Клэр! – Бушар де Марли вскочил со стула и обнял англичанина. – Бой не на жизнь, а на смерть! Браво! Вот, это дело, как раз, мне и по душе!.. – Он, смеясь, повернул голову к Ги де Леви. – Надеюсь, ты уже решил, кого назначить герольдами?..

– Да-да… – ответил сенешаль. – Об этом не беспокойтесь! Давайте-ка, отобедаем, а уж потом займемся тонкостями, предназначенными для герольдов…

Он приказал слугам нарезать мясо и разливать вино по кубкам. Рыцари с живостью принялись за еду, сопровождая трапезу сальными шутками, смехом и тостами, не забыв упомянуть и тех прелестниц, которые провели с ними незабываемую ночь. После обеда, Ги де Леви пригласил трех рыцарей, специально приглашенных на роли герольдов, которым дотошно и пунктуально разъяснил все, что тем полагалось произнести и совершить во время визита во дворец графа де Сен-Жиль. Немногословные и суровые рыцари-герольды внимательно выслушали сенешаля, задали несколько уточняющих вопросов и удалились переодеваться в цвета сеньоров, бросавших «дефи» противоположной стороне.

После ухода герольдов сенешалю доложили о подходе с запада большого отряда рыцарей, шедших под знаменами королевства Арагон.

– Я сам встречу их… – коротко бросил сенешаль и приказал подавать своего коня.

Он выехал навстречу арагонцам только в сопровождении знаменосцев, державших знамя сенешаля и королевский штандарт, и трубача.

Арагонцы становились, увидев приближавшихся всадников. Из их рядов выехал невысокий коренастый воин, который поскакал навстречу крестоносцу. Трубачи сенешаля громко протрубили, после чего, Ги де Леви подъехал к рыцарю, поклонился в седле:

– Я, сеньор Ги де Леви, королевской милостью сенешаль Каркассона и маршал де Ла Фо, приветствую вас и желаю узнать причину, толкнувшую славное рыцарство Арагона к вооруженному продвижению по землям, принадлежащим моему грозному и могущественному сюзерену – Его королевскому величеству Филиппу Французскому!..

Арагонский рыцарь, кряжистый сеньор с бронзовым лицом и седыми волосами, напоминавшими смесь перца с солью, вежливо поклонился, но не слез с коня, и ответил:

– Мы, вассалы его светлости де Сен-Жиля, прибыли к сюзерену по вызову для обороны города и земель от вторжения!

– Ги удивленно поднял брови, кивая головой в направлении лагеря крестоносцев, над которым реяло знамя Креста, и ответил на каталонском наречии, вызвав нескрываемое удивление у арагонца:

– Неужели, благородный дон, простите, я не знаю вас по имени и титулу, вы считаете Христовых воинов, благословленных на борьбу с ересью самим Его святейшеством папой Римским, захватчиками и завоевателями, угрожающих верным католикам?

Рыцарь смутился, его бронзовое лицо покрыла бледность, которую заметил сенешаль:

– Простите нас, высокородный дон де Леви! Я – дон Фернандо Гарсия де Вилламайор, верный слуга церкви и короля Арагона. Мы, как вассалы графа, просто не имеем права оставить сюзерена! Но, увидев знамя Креста, а также вас, благородный дон де Леви, мы примем решение ограничить помощь его светлости только советом и руководством обороной бастионов. – Арагонец поклонился. – Но, дон де Леви, обещаю вам, что ни один из арагонских кабальеро не вынет меч и не возьмет в руки арбалет, направляя его в сторону вас и ваших воинов… – Ги молча поклонился в ответ. – Простите мою наглость, дон де Леви, – дон Фернандо Гарсия с нескрываемым интересом посмотрел в глаза сенешаля. – Не тот ли вы сеньор-франк, который женился на дочери покойного дона Нуньо де Лара, прелестной Санче де Лара лет, этак, двадцать назад?..

– Да, дон Фернандо, этим франком был я… – сенешаль гордо вскинул голову.

Дон Фернандо низко склонил голову и сказал:

– Простите, благородный дон, а не вы ли принимали участие в битве при Мюре, унесший жизнь его величества Педро Защитника и многих славных арагонских кабальеро?

Ги нахмурил лоб и ответил:

– Да, дон Фернандо, мне не посчастливилось принять участие в том сражении. – Он повернул голову и указал рукой на большой флаг барона де Марли. – Вместе со мной, благородный дон, находится знатный барон де Марли, принимавший участие в сражении и…

– Простите, что я перебил вас, благородный кабальеро де Леви, – Арагонец учтиво склонил голову, – но все мы знаем герб барона де Марли, сразившего нашего славного короля…

– Это была десница Божья… – Ги сухо кивнул, давая понять, что не намерен спорить. – Мы провели ночь в посте и молитвах, тогда как покойный дон Педро осквернил свою душу прелюбодеяниями, проведя ночь с грязной продажной девкой…

Сенешаль озвучил знаменитое решение, вынесенное самим папой Иннокентием после сражения при Мюре.

– Вы можете спокойно проследовать в Тулузу, дон Фернандо. Надеюсь, что в ваших рядах нет моих родичей из славного рода де Лара?..

– Нет, дон Ги. Семейство де Лара сейчас, на правах «adelantado» границы, отбивают наскоки мавров, угрожающих спокойствию нашего королевства…

– Оказывается, у вас были и другие, не менее, христианнейшие дела у себя на Родине… – сквозь зубы произнес Ги де Леви, окидывая презрительным взглядом арагонцев.

Он поклонился, развернул коня и ускакал к своим знаменосцам, приказывая пропустить арагонцев в осажденную Тулузу. В лагере его встретил Бушар, удивившийся приезду арагонских рыцарей, но Ги успокоил его, сказав, что имя грозного де Марли повергло в трепет эту горстку воинов. Бушар молча пожал плечами и ушел проверять расстановку караулов, оставив сенешаля, не горевшего желанием вступать в разговоры или продолжать выпивку.

Через час, к главным воротам осажденного города подъехали три герольда в сопровождении знаменосцев, державших флаги сенешаля, де Марли и де Клэра, и трубачей, громко известивших город о своем посольстве.

Тулуза. Шато-Нарбоннез. Дворец графа де Сен-Жиль. 1 октября 1221 года. Полдень.

– Сир! К нам едут герольды крестоносцев! – Рыцарь вбежал в комнату графа, забыв о нормах этики.

Раймон вздрогнул, оторвав свой взгляд от схемы укреплений Тулузы, поднял глаза на рыцаря и громко приказал:

– Герольдов принять со всей учтивостью! Провести во дворец! И, заклинаю тебя, не умудритесь хамить или коситься на этих сеньоров! – Рыцарь повернулся, чтобы выйти из комнаты, но граф остановил его, добавив. – Всех сеньоров, находящихся в городе, пригласите срочно в большую залу дворца. Надеюсь, что это все, дон Альваро?

Рыцарь вспомнил еще одну новость, показавшуюся ему приятной. Его лицо расплылось в несколько глуповатой улыбке, после чего, Альваро произнес, стараясь придать своему голосу наибольшее значение:

– Прибыл отряд знатных арагонских кабальеро, ваша светлость!

Раймон крайне удивился этой новости. После смерти короля Педро при Мюре, повлекшей за собой гибель многих знатных арагонских сеньоров и вступления на престол юного Хайме, которого воспитывает в вере католицизму и любви к Франции преподобный отец Пьер Ноласко, граф лишь изредка, малыми группами, получал пополнение. Но, прибытие столь значимого, по меркам того времени, отряда рыцарей не могло не взволновать старого Раймона.

– Весьма кстати… – улыбнулся граф. Уголки его глаз покрыла сеть морщинок, заставив удивиться рыцаря, который уже давно не видел графа улыбающимся. – Зовите всех арагонских кабальеро во дворец. Пусть присутствуют на встрече с герольдами…

Герольдов вместе со знаменосцами и трубачами встретили достаточно прохладно, но, помня наставления графа Раймона, отнеслись к ним с уважением, избегая всяческих грубостей и провокаций. Три рыцаря, исполнявшие роль герольдов, спокойно спешились, и в сопровождении эскорта вошли во дворец графа де Сен-Жиль, неспешно поднялись по большой каменной лестнице и вошли в большую залу дворца, где их уже ожидал граф вместе со своим сыном-виконтом, сидевший на большом резном троне в окружении рыцарства и знатных сеньоров. Арагонские рыцари, прибывшие буквально за час до герольдов, после поклонов и изъявления покорности своему сюзерену, отошли и расположились в углу, ближе к входным дверям, и бросали любопытные и удивленные взгляды на герольдов. Понаблюдаем и мы за этой удивительной картиной, разворачивающейся во дворце графа.

Бряцая шпорами и оружием, медленной и торжественной поступью три герольда, за спинами которых шли знаменосцы и трубачи, ступили на каменные мозаичные плиты пола большой залы. Герольды, как и подобалось в таких случаях, шли в полном вооружении, в шлемах, но без щитов, одетые в сюркоты поверх кольчуг. Они спокойным, уверенным, но надменным взглядом окинули толпу, собравшуюся в просторной комнате и, подойдя к трону, на котором восседал старый граф Раймон де Сен-Жиль, едва кивнули головами, изображая полнейшее пренебрежение к его титулам.

Первый герольд, невысокий, но коренастый рыцарь Бернар де Поннэ, вассал Ги де Леви, кивнул трубачам. Они вышли вперед и трижды громко протрубили на весь зал, наполняя его своды веселым и воинственным звоном, который эхом пронесся по коридорам и этажам здания и вылетевшим во внутренний двор цитадели.

Герольд снял с головы шлем и, передав его трубачу, громко сказал:

– Мой грозный и могущественный хозяин, мессир Ги Первый де Леви, Божьей и королевской милостью маршал де Ла Фо, моими устами говорит тебе Раймон, некогда граф де Сен-Жиль и Тулузы, маркиз Готии, что он бросает тебе вызов и вызывает на суд Божий! Ты, Раймон, именующий себя графом, ведешь богопротивный образ жизни, покрываешь еретиков, оказывая им помощь и поддержку в ущерб нашей святой католической церкви! Ты, Раймон, именующий себя графом, подстрекаешь к мятежам, убийствам, направленным на подрыв власти своего высшего сюзерена, его королевского величества Филиппа Французского, коему ты вредил, кого ты обманывал, изворачивался, переносил оммаж к его врагам и отказывался прибыть на суд курии! Мой грозный сеньор Ги де Леви вызывает тебя, Раймон, или, коли, ты откажешься, твоего сына и наследника, Раймона, именующего себя виконтом, на ордалию с копьем, мечом и прочим оружием, что ты или мой грозный сеньор Ги де Леви выберут для себя! – Он медленно окинул взором рыцарей и придворных. Некоторые из них, в ужасе отступили на шаг, переглядываясь между собой, но, большинство из дворян бросало злые взгляды на герольдов и выхватывали оружие. Герольд нагло усмехнулся, вынул из большого кожаного мешочка, висевшего у него на поясе, кольчужную рукавицу, и, глядя в глаза побледневшего Раймона, сказал. – Мой грозный и могущественный сеньор объявляет тебе, Раймон, некогда граф, «combat a l′outrance»! Срок для твоей подготовки к ордалии – четыре дня! – Герольд, зная, что граф не может увернуться от удара, иначе его честь была бы полностью потеряна, размахнулся и бросил латную рукавицу в лицо. Раймон немного прикрыл глаза. Тяжелая рукавица, сплетенная из мелких стальных колечек, больно и в кровь разбила ему лицо. – Замены нет! – Громко крикнул герольд, давая всем рыцарям понять, что вызов предназначен исключительно графу или его сыну. – Что касается остального, то мой грозный сеньор Ги де Леви извещает тебя, Раймон, некогда граф, что армия крестоносцев оставляет за собой неотъемлемое право чинить тебе, твоим людям и землям вред, урон, разграбление, пожары, уничтожать посевы и урожай, лишая тебя и вилланов покоя и мира, покуда ты, Раймон, не покоришься и не предашься суду его королевского величества Филиппа Французского!..

Раймон вскочил, но с трудом сдержал себя, выдавив лишь:

– Мы благодарим благородного герольда, через которого мессир де Леви говорил с нами! Через четыре дня мы предстанем перед рыцарем на большом ристалище, что напротив западных, или Нарбоннских, ворот! – Он окинул суровым взглядом всех своих подданных. – Если же кто-либо, благородный сеньор или безродный, осмелится нагрубить или обидеть герольда, я лично отрублю тому голову и пошлю благородному сеньору де Леви!..

Герольд поклонился и отступил на один шаг, пропуская вперед трубача. Тот громко протрубил, извещая всем присутствующим о том, что дефи принят, после чего, поклонился и встал за спиной герольда, надевшего шлем на голову и скрестившего руки на своей груди.

Второй и третий герольды, представляющие мессиров де Марли и де Клэр, в почти точности повторили процедуру вызова на ордалию, бросив вызов каждому желающему скрестить с ними копья в смертном бою. Они бросили кольчужные рукавицы на пол, прямо под ноги графа де Сен-Жиль, который инстинктивно отдернул ноги, опасаясь попасть под удар, чем вызвал усмешки на лицах крестоносцев.

Итак, три вызова брошены. Герольды почтительно поклонились, увидев лицо епископа Фулька Тулузского, волею судьбы, в одиночестве боровшегося с ересью в Тулузе и ее диоцезе.

– Мы, перед лицом нашего милосердного господа Бога, – герольды громко произнесли заранее подготовленную фразу, – уповая лишь на его милость, призываем в свидетели перед лицом Его святейшества папы Гонория монсеньора епископа Фулька, чье благочестие не подвергается сомнениям!..

Трубы зазвенели в последний раз, извещая окончание процедуры дефи. Крестоносцы медленно и торжественно покинули зал, спустились во внутренний двор, сели на коней и покинули цитадель в сопровождении рыцарей почетного эскорта, оберегавших их дипломатическую неприкосновенность от разъяренных воинов и беснующихся горожан. Их проводили за городские стены, не проронив ни единого звука, как и приказ граф Раймон…

Ги, Бушар и Жильбер, сидевшие в тени палатки сенешаля, выслушали рассказы герольдов и остались довольны. Сенешаль поблагодарил рыцарей и отпустил их, после чего, улыбнулся и тихо сказал, обращаясь к своим соратникам:

– Слава Господу! Теперь, у нас есть четыре дня на то, чтобы разгромить Сен-Феликс и вернуться к поединкам!..

– А-а-а, – произнес Жильбер, хлопая себя по лбу, – так вот, для чего ты так тщательно разыгрывал эту комедию возле стен Тулузы! Ты приковал их всех к столице, пока мы «без затей» и разных там осложнений разграбим и разнесем на камни проклятый еретический Сен-Феликс!!! Браво, Ги!!..

– Мое почтение, Ги, ты сегодня превзошел самого себя! – Засмеялся Бушар де Марли, стискивая сенешаля в своих крепких объятьях.

Ги еле вырвался и с улыбкой ответил:

– А теперь, друзья мои, будем ждать возвращения Гуго де Арси! От него сейчас зависит многое, если не сказать – все!

– Это верно… – развел руками Бушар. – Больше всего я ненавижу, вот так, сидеть без дела и тупо ждать, словно у моря погоды!..

– А мы не станем сидеть без дела… – заговорщицким голосом произнес сенешаль, подмигивая рыцарям. – Как там наши девочки? Стосковались, поди, а?

Рыцари весело засмеялись. Бушар жестом подозвал оруженосца, шепнул ему что-то, вызвав улыбку на лице молодого воина. Тот скрылся, убежав исполнять приказ барона.

Вторую ночь своего пребывания под Тулузой рыцари также провели в веселой компании Жаннет и ее подруг, отринув все проблемы, заботы и трудности до следующего утра.

Но, как вы уже знаете, именно этой ночь и возвратился из своего кровавого разведывательного рейда отряд Гуго де Арси…

ГЛАВА IX.   Сожжение Сен-Феликс-де-Караман.

Сен-Феликс-де-Караман. Раннее утро 3 октября 1221 года.

Информация, добытая разведкой Гуго де Арси, обрадовала сенешаля, вселив в его сердце уверенность в удачном исходе всей Тулузской кампании. Крестоносцы оживились и стали все активнее атаковать предместья осажденного города, сжигали селения, отнимали скот и уничтожали урожаи, спиливая на корню огромные плодовые сады, виноградники, сжигали пшеницу, рожь, ячмень и овес, обрекая на голод и нищету крестьян, а вместе с ними, и графа де Сен-Жиль.

Требюше, словно две чудовищные машины смерти, каждые двадцать минут выбрасывали на осажденных каменные глыбы, сея смерть и разрушения в домах простых горожан. В довершение общей и удручающей картины неспешной, но основательной, осады, крестоносцы стали чередовать выстрелы камнями, с заброской в город разлагающихся и смердящих трупов животных, убитых врагов, пытаясь вызвать вспышку эпидемии среди гарнизона и жителей Тулузы. Бактериологическая война существовала даже в Средние Века, а болезни, зачастую, уносили куда больше жизней, чем сражения или осады. Вот и сейчас, для того, чтобы уверить всех, а, прежде всего, графа Раймона и катарских вождей, во всей серьезности осады Тулузы, Ги де Леви выделил из походной казни тысячу ливров на закупку камней для требюше и дерева для изготовления большой перекатной башни.

Осажденные жители, среди которых находился и граф Раймон, с ужасом взирали на колоссальное строительство, разворачивающееся прямо перед ними возле стен и бастионов осажденной столицы мятежного края.

Первого и второго октября крестоносцы блокировали все городские ворота, отрезав Тулузу от снабжения с севера, востока и юга, оставив лишь западный въезд, отделенный от лагеря широкой Гаронной, но и то, периодически сенешаль направлял через броды небольшие конные группы, трепавшие и громившие караваны, шедшие к осажденной столице графства.

Подвижные заставы, расположившиеся возле ворот, организовали сигнальное сообщение, придумав специальные, только им одним известные, знаки, подаваемые факелами или зажженными кострищами.

Ги решил, что настало время для скрытного, но рискованного, перехода к Сен-Феликс. Лагерь, в случае внезапной массированной вылазки, был ослаблен и, прекрасно отдавая себе отчет в том, что воины могу не продержаться, сенешаль приказал крестоносцам с боем отходить в укрепленный лагерь, бросить осадные машины и, если станет невозможным дальнейшее сопротивление, отходить к Авиньоне или Базьежу, который по данным конной разведки, совсем недавно покинули части, верные графу де Сен-Жиль. Крепость частично сгорела и не представляла теперь угрозу для крестоносцев. Но, чтобы выиграть время, пока отряды сенешаля смогут вернуться и спасти оставшихся воинов, она годилась.

После нервного и напряженного совета, триумвират командиров решил отправить в Базьеж пятьдесят человек, которым поставили задачу любой ценой отремонтировать сгоревшие и упавшие ворота крепости. После этого, Ги оставил в лагере сто арбалетчиков, столько же пикинеров, сотню легкой кавалерии, составленной из оруженосцев и конюхов, и пятьдесят рыцарей. Этого, конечно, было недостаточно, но, поразмыслив, сенешаль разумно решил, что, если Бог позволит, и рейд на Сен-Феликс пройдет успешно, они смогут вернуться в лагерь к исходу вторых суток, максимум – на утро третьих.

Бушар и Жильбер, пользуясь густым вечерним туманом и набегающими сумерками, тихо и со всеми предосторожностями вывели сотню рыцарей и двести легких кавалеристов из лагеря и скрытно увели их в лес, начинавшийся в непосредственной близости от лагеря.

Сенешаль забрал с собой двести пикинеров и конных арбалетчиков, вошел в лес и быстро нагнал колонну, двигавшуюся по узкой лесной дорожке на Сен-Феликс. Армия, растянутая на этой извилистой лесной дороге, больше похожей на тропу, в этот момент была уязвима – рыцари и всадники сильно растянулись и ехали в колонну по двое.

Юный англичанин Гуго де Арси, с трудом сдерживая внутренние переживания, ехал в голове колонны вместе с сенешалем де Леви. Ги краем глаза наблюдал за ним, с сочувствием переживая его мучения.

– Итак, мой храбрый де Арси, – сенешаль склонил корпус к рыцарю, чтобы их было как можно меньше слышно, – именно эта тропинка нас выведет к городу и крепости?..

Гуго оторвался от своих мыслей, тряхнул головой и, посмотрев на Ги де Леви, ответил:

– Да, мессир. Именно эта тропинка…

– Хвала Небесам… – Ги похлопал его по плечу и, улыбнувшись, произнес. – Постарайся забыть, словно страшный сон. Со мной, Гуго, и не такое бывало. Но, если ты и дальше будешь себя грызть – недалеко и до греха… – Гуго тяжело вздохнул, грустно улыбнулся, вернее сказать, попытался выдавить из себя улыбку. Сенешаль подбодрил молодого рыцаря. – Верь, у тебя все будет прекрасно. Господь не оставит своих верных слуг…

– Дай-то Бог, дай-то Бог… – перекрестился рыцарь, стараясь искренне поверить в слова сенешаля…

Колонна, с Божьей помощью, быстро добралась до опушки леса, за которым открывался город и крепость Сен-Феликс.

Наступала робкая осенняя заря, окрашивая восток багровыми, малиновыми, розовыми и золотистыми красками. Ночные звезды, нехотя, гасили свои яркие точки и исчезали в светлеющих небесах.

– Вот он – Сен-Феликс-де-Караман!.. – Ги де Леви, к которому подъехали Бушар и Жильбер, кивнул головой в сторону сереющего силуэта городских стен и башен. – Вот она – Катарская Мекка…

– Ух, ты… – Бушар кисло усмехнулся, разглядывая укрепления, – так себе городишко. А я-то, грешным делом, думал…

– К сожалению, благородный барон де Марли, – Жильбер поднес к глазам ладонь, рассматривая город, – какие-никакие, а укрепления у него есть! Значит, нам придется повозиться, пока мы сделаем таран и пробьем ворота. Сотня их стрелков может создать такой плотный занавес из арбалетных болтов, что мы потеряем до половины воинов, пока пролезем за стены!..

– Бог даст, нам и не придется… – произнес Ги де Леви, который увидел, как крестоносцы подводили к ним восемь крытых повозок, только что захваченных ими на лесной дороге. – Мне кажется, у нас есть преинтересный случай испытать судьбу…

– В каком это смысле? – Удивленно посмотрел на него Бушар. – Ты ведь знаешь, что с судьбой шутить не стоит!

– Ерунда… – отрезал Ги де Леви, который с интересом посмотрел на лица командиров и сказал. – Все помнят легенду о Трое?..

– Ну… – неуверенно ответил Бушар, который наморщил лоб и приподнял от удивления брови. – А, причем, скажи на милость, нам сдалась история о Трое?..

– Притом… – догадался Жильбер де Клэр, перехватив хитрый взгляд сенешаля, скользнувший по рядам повозок, нагруженных дворами и сеном. – Греки захватили Трою обманом. Они влезли внутрь деревянного коня, а ночью, когда все уснули, вылезли, открыли ворота…

– А-а-а! – Засмеялся Бушар. – Мы, что же, до ночи тут сидеть будем? Меня уже и так комары почти всего съели! Нет сил терпеть их, гадов…

– Нет, мой друг де Марли! – Ответил Ги де Леви. – Мы спрячем отряд проверенных рубак внутри повозок, закроем их дровами и сеном. Они въедут в ворота и завяжут бой, а мы, как можно скорее придем к ним на подмогу…

– Клянусь Господом, Девой Марией и Святой Троицей! – Бушар удивленно и восхищенно посмотрел на Ги де Леви. – Что я еще ни разу не слышал такого простого и ловкого плана захвата города! – Он умоляюще посмотрел на сенешаля и Жильбера де Клэр. – Позвольте, сеньоры, я возглавлю этих молодцев?..

– Это будет честь для нас… – одновременно ответили рыцари и склонили головы в знак уважения отваге и мужеству барона де Марли. – Только, Бушар, это очень большой риск…

– Ну, что же! Ничего не поделаешь! – Засмеялся Бушар. – Риск, как говорится, удел благородных!..

– Великолепные слова! – Жильбер с уважением поклонился де Марлю. – Слова, достойные древних римлян!..

– Пустое, мессир де Клэр… – смущенно ответил Бушар. Он посмотрел на Ги и спросил. – Сколько вы позволите мне взять людей?..

– Человек двадцать, или двадцать пять, если они уместятся… – пожал плечами сенешаль. – Сам решай, да и отбирай людей тоже сам. Я полностью доверяю тебе, мой старый друг…

– Спасибо, я не подведу… – рыцарь развернул коня и ускакал к воинам, спрятавшимся в лесу, чтобы лично отобрать ударную группу.

Сенешаль подозвал Гуго и приказал тому проехать на место казни катаров, чтобы проверить, не обнаружили ли их враги. Юный англичанин, которого для поддержки вызвался сопроводить мессир Жильбер, грустно вздохнул и ускакал.

Ги де Леви молча разглядывал городские укрепления, которые все четче и четче прорисовывались под лучами восходящего солнца. Он нервно теребил поводья, ожидая возвращения Гуго и Жильбера.

– Ну? – Нетерпеливо произнес он, когда два англичанина вернулись и подъехали к нему.

– Слава Господу… – хмуро ответил Жильбер, – они так и лежат…

– Прекрасно… – с облегчением вздохнул сенешаль. – Пусть мессир де Марли начинает. А мы, пока, обсудим наши действия. – Он посмотрел на Гуго де Арси и сказал. – Вам, мессир де Арси, вполне достаточно той крови, что вы пустили катарам в ходе разведки. Не станем клином вышибать клин. Поэтому, вы возьмете полсотни легких всадников и сделаете засаду возле тыльной калитки. Никто не должен выскользнуть из рук!

Гуго облегченно вздохнул и поклонился. Известие, что он не будет участвовать в резне, сильно обрадовало юношу.

– Никто не уйдет, сеньор сенешаль де Леви! – С улыбкой ответил он, развернул коня и ускакал собирать воинов.

Ги молча посмотрел ему вслед, повернул голову к Жильберу и сказал:

– Так. Теперь, мой благородный Жильбер, перейдем к нам. Мы разобьем силы на две группы и атакуем городские ворота. Вам, – Ги посмотрел на де Клэра, – предстоит пробиваться к цитадели и сходу захватить ее. Любой ценой… – Жильбер молча кивнул. Ги улыбнулся и произнес: «Сделаем! Куда же нам деваться…». Сенешаль поблагодарил его и отправил к отрядам, спрятавшимся в лесу по обе стороны дороги.

Восемь крытых повозок, медленно выехали из леса и, раскачиваясь на ухабах и рытвинах, стали приближаться к городским воротам.

«Господи, спаси нас и помоги нам, грешным…» – Ги тихо молился, глядя на удаляющиеся повозки…

Стражники, стоявшие возле открытой калитки городских ворот, заметили длинную вереницу повозок, выехавших из леса и приближавшихся к крепости.

– Гарсия! Ступай, кликни коменданта… – Крепкий и широкоплечий стражник, одетый в короткую кольчугу и шлем-шапель, толкнул своего напарника, мирно дремавшего в арке ворот.

Тот открыл глаза, зевнул и нехотя встал. Гарсия что-то проворчал своим скрипучим голосом, пеняя своему напарнику на излишнюю осторожность, потянулся, расправляя свои затекшие руки и ноги, и поплелся внутрь крепости, оставив стражника одного встречать караван повозок.

Раймон Щербатый, так звали первого стражника, покосился на ворота, крикнул своих товарищей, но они спали крепким утренним сном и не слышали его громких возгласов. Он со злости плюнул на траву, росшую почти возле самых ворот крепости, взял копье и шагнул вперед:

– Эй! Возницы! А, ну-ка, стоять! Зачем пожаловали в такую рань?..

Возница, роль которого играл один из Нарбоннских крестоносцев, спрыгнул с повозки и подошел к нему, незаметно кивнув остальным.

– Так, это, значит, мы, как его… – он старательно изображал крестьянина, которого староста деревни отправил с обозом в крепость. – Дрова и сено для коняжек привезли. Вот!..

– Так… – Раймон обожал демонстрировать власть над слабыми и неграмотными людьми. Это была черта, характерная для глуповатых и жадных людей, у которых что-то не заладилось в жизни, которые любили обвинять в своих бедах весь мир и вещали злобу, откровенно издеваясь над зависимыми от них людьми. – Отчего же ты, дурья твоя башка, приперся в такую рань! Почему ты, скотина безрогая, мешаешь спать воинам? Ужо я тебя огрею копьем по хребтине!.. – Он замахнулся на крестьянина копьем, испытывая блаженство власти и силы.

Но «крестьянин», который должен был испуганно упасть на землю и завопить от страха, и не думал делать это. Он быстро выхватил меч, спрятанный под сидением повозки, и тренированным ударом вонзил его в горло стражника.

Раймон захрипел, выронил копье, которое рыцарь ловко поймал на лету левой рукой, и, удивленно тараща свои белесые глаза, стал заваливаться на спину. Рыцарь правой рукой еще сильнее ткнул свой меч, вонзая его, как можно глубже в шею и горло, и смягчил звук падения тела, приняв нагрузку на свой меч. Он резко повернул голову и свистнул, подавая сигнал к началу атаки.

Стражники, услышавшие брань Раймона, медленно просыпались и выползали из караульного помещения, которое примыкало к задней стороне крепостной стены, шаркая ногами к воротам.

– Молодец… – коротко бросил через плечо Бушар де Марли, осматривая тело убитого стражника. – Один есть. – Он повернул голову и крикнул свой родовой девиз. – С Богом, дети мои! С нами Бог и Орел Марлей!!!

Группа выскакивала из повозок и бежала в открытую щель калитки, из которой уже успели выйти три стражника, опешившие от неожиданности.

Бушар, закинув щит за спину, рубанул переднего воина мечом-бастардом, быстро повернулся и проткнул колющим ударом второго катарского воина. Группа вломилась внутрь ворот и исчезла.

Ги де Леви выхватил рог и протрубил, отдавая приказ о начале массированной атаки. Он понимал, что Бушар и его горстка воинов могут не удержать ворота, потеряв фактор неожиданности. Лавина всадников выскочила из леса и понеслась к городским воротам большим и длинным клином. Впереди скакали два всадника – Ги де Леви и Жильбер де Клэр, увлекая огромную массу крестоносцев за собой. Ворота крепости уже отчетливо виднелись прямо перед ними, до них оставалась пара сотен метров. Трупы четырех стражников валялись в пыли, приняв причудливые и несколько неестественные позы, застыв в то самое мгновение, когда смерть забрала их души, положив начало большому кровавому пиршеству…

Гарсия прибежал к коменданту крепости и осторожно постучал в дверь его дома. Что-то кольнуло сердце Гарсии. Он вздрогнул, ожидая обычную утреннюю брань, которой полусонный комендант осыпал своих воинов, когда те осмеливались тревожить его сон раньше положенного времени. Засов скрипнул, издавая противный визжащий вой, мурашками прошедшийся по спине стражника.

«Орет, как резанный, – мелькнуло у него в голове, – а самому трудно приказать, чтобы засов и петли смазали! Вечно сует свой нос, куда не следует, любую соринку заметит, а у себя под носом, видите ли, ржавых петель не замечает…»

Дверь, скрипнув петлями, открылась, и на ее пороге возникла фигура крепкого мужчины лет сорока, на заспанном лице которого, окруженного коротко подстриженными седыми волосами, выделялся крупный нос и большие миндалевидные глаза.

– Дон Фердинанд, простите, тут, такое дело… – начал, смущаясь и краснея, шамкать губами стражник, то и дело, кивая головой в сторону ворот крепости, – обоз пришел. Правда, на удивление рановато…

Рыцарь протер кулаками глаза, зевнул и хотел, было, привычно обругать ретивого стражника, но вздрогнул и побледнел, услышав несколько ударов тревожного колокола, закрепленного над входом в казарму, находящуюся возле ворот.

– Черт! – Выругался он и, схватив меч, раздетый выбежал на улицу. Он ожег Гарсию своим колючим взглядом, стражник побледнел, съежился и втянул голову, ожидая внушительной оплеухи. Но рыцарь, плюнув себе под ноги, крикнул. – Беги, дурачина, к цитадели! Буди всех! Тревога! Нападение на крепость!!..

Третий стражник попытался преградить дорогу Бушару. Он неуклюже выставил копье, непонятно для чего вздумав целиться в голову крестоносца. Барон сделал длинный выпад вперед и влево, пригнул голову и наотмашь через правое плечо обрушил свой жуткий меч-бастард на торс стражника, рассекая его пополам.