Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"

Автор книги: Виктор Бушмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 198 страниц)

– Но отец! Зачем нам, вот так сидеть в замке? Лучше выйти в поле и дать открытый бой! – Не унимался сын, несколько туповатый Жискар де Руси.

Граф повернул голову и пристально посмотрел на сына. Потом с вздохом сожаления сказал:

– Ой. Это же надо, какой бестолковый ты у меня! Вся упертость, ненужная порой настырность, тебе досталась от твоей матери, сестре короля Арагона! Он сам был дурак-дураком! Я надеялся, что ты поумнеешь…

– Отец! Вы постоянно меня тычете носом в наших арагонских родичей! – Обиделся сын.

– Да! Тычу! И буду тыкать до тех пор, пока я жив, или пока ты не поумнеешь! Нападать с мечом на своего сюзерена!!! Ты и в правду глупец! Так, у нас есть шанс на спокойные и долгие переговоры, осада может затянуться, срок сорока дней службы для многих сеньоров закончится… Людовику придется или раскошеливаться, чтобы платить им, или искать пути к переговорам и примирению! То, сё, пятое, десятое, вот время и упущено! Понял, баран?!

– Понял… – пробурчал в ответ, обидевшийся на резкие слова отца, Жискар де Руси.

– Молодец, если понял. Спускайся вниз и иди заниматься воинами. Пусть готовят стрелы, перекуют коней, кому нужно… В общем, не сидят без дела! – Улыбнулся отец и хлопнул сына по плечу.

Когда Жискар ушел, граф стал размышлять над своим положением. Пока он не находил его проигрышным. Приготовления противника носили для него чисто ритуальный характер. Эбл не думал даже о том, что может грянуть беда. Потом он переключился на мысли о своем сыне Жискаре. Это был его единственный сын и наследник, носитель его фамилии. Он сильно любил своего несколько упертого, как ему казалось, и ленивого сына. Даже когда он часто ругал его, он сам, в большей степени, чем Жискар, переживал за своего мальчика. Эбл до сих пор считал тридцатилетнего Жискара мальчиком. Он с нежностью вспоминал молодые годы, когда они вместе с маленьким Жискаром катались на конях по снежным полям на севере Норвегии, куда он вывез сынишку, чтобы показать ему красоту и многообразие мира, окружавшего их.

Он очень любил и переживал за своего сына. Жискар рос избалованным и, несколько капризным, ребенком. Все женщины в роду страшно любили и, к большому негодованию Эбла, баловали Жискара. Ко всему прочему, Жискар был одарен от природы, но страшно ленив и избалован. Он не был правшой или левшой, его сын мог одинаково хорошо владеть обеими руками, а это была большая редкость и своего рода божий дар, если бы его сын прилагал к этому усердие и желание. Но Жискар не прилагал особых усилий ни к чему, хотя почти всё, за что он брался, давалось ему с легкостью! Отец частенько ругался и кричал на него, чем, вполне вероятно, мог отбить желание у ребенка. К тридцати годам Жискар мог многое, но всё как-то поверхностно и не совсем обстоятельно, как желал отец.

Графа Эбла немного успокаивало то, что он приходился шурином самому королю Арагона, многим его противникам приходилось считаться с этим, довольно-таки, грозным и существенным фактом. Вот и теперь граф уповал и рассчитывал на то, что родство с Арагоном сможет защитить его от опасности в лице молодого и шустрого принца Людовика…

Лагерь королевского «оста» возле замка графа де Руси. 20 апреля 1102 года.

Людовику доложили о полной блокаде нескольких замков и башен графа де Руси.

– Прекрасно! – Людовик с видимым удовольствием потер руки. – Мессир де Нанси. Извольте, но только, как-нибудь мягче и деликатнее, попросить наших родовитых вассалов пока оставаться в лагере и не сниматься до моего отдельного указания.

Коннетабль поклонился и молча вышел из палатки.

– А Вам, сеньоры, – Принц повернулся к командирам рыцарей, – будет следующее задание. Вашим сотням надлежит обрушить весь мой «гнев» на владения графа! Быстрыми наскоками, стараясь, по возможности, не ввязываться в бой, но и не избегать его, вашим рыцарям необходимо грабить и жечь, жечь и грабить всё, что попадется под руку! Весь скот, зерно должно быть у нас или сожжено! Вилланов не убивать, но деревни и местечки жечь разрешаю! Поля и посевы вытаптывать и жечь на корню, ничего, я подчеркиваю, ничего не оставлять!!! Только пепелища и развалины! Я научу графа де Руси уважать законы и каноны «мира Божьего» и уважать волю королей Франции!

Командиры учтиво поклонились и стали молча выходить из палатки Людовика. Они давненько не видели принца таким разъярённым, мечущим громы и молнии.

– Де Леви! Останьтесь со мной! – Приказал Людовик.

Когда все вышли, и они остались вдвоем, принц сказал:

– Давайте, пожалуй, навестим нашего общего знакомого де Лузиньяна. Я желаю пригласить его в наш с тобой отряд. Пусть немного развлечется… Ты не против?

Людовик хитро посмотрел на Годфруа.

– О чем Вы говорите, сир. Конечно не против!

– Ну и хорошо. Пошли к нему…

Они вышли из палатки на воздух, прогретый благодатным солнцем Франции, напоённый ароматами трав и цветов. Палатка принца располагалась в самом центре лагеря и идти пришлось несколько минут, правда, большую часть пути заняли поклоны и приветствия различным рыцарям, графам, виконтам и герцогам, но этого требовал этикет и необходимость.

Наконец они дошли до палатки, в которой разместился мессир Годфруа де Лузиньян, старший сын Гуго, вассала графа Пуату Гильома. Услышав от слуг о приближении принца Людовика с каким-то рыцарем, Годфруа де Лузиньян спешно вышел из палатки, поклонился и приветствовал их:

– Приветствую славного принца Франции, Людовика! Низкий поклон передает Вам мой отец, Гуго де Лузиньян, чьи болячки не позволили ему отправиться в крестовый поход с Его светлостью Гильомом де Пуату, герцогом Аквитанский. Вот и сейчас, он попросил меня отдать вассальный долг нашему верховному сюзерену.

Людовик улыбнулся, выдержал небольшую паузу и произнес:

– Приветствую и тебя, благородный сеньор де Лузиньян. Мы наслышаны о твоей храбрости, преданности и верности. Позволь представить тебе моего друга, рыцаря Годфруа де Леви, командира одной из моих отборных рыцарских сотен.

Лузиньян деланно поклонился, было очевидно, что ему, родовитом и знатному сеньору, было не совсем приятно кланяться неизвестному выскочке, которым он считал де Леви.

– Мессир Годфруа, мы ведь с вами тёзки, не правда ли? Если не ошибаюсь, это вас произвел в рыцари и «благородные люди» сам король Филипп Первый. – Ответил Лузиньян, делая упор на последние слова своей фразы.

Годфруа де Леви покраснел от злости так, что рубец его шрама стал иссиня-багровым. Людовик, понимая, что надо немного разрядить обстановку, непринужденно произнес:

– Все мы, если хорошенько покопаться в наших предках, когда-то были конюшими, оруженосцами или вообще, сервами.

Это был тонкий намек на далекое прошлое семьи де Лузиньян, уходившее своими корнями еще в эпоху Хлодвига Великого. Но Людовик, желая перевести разговор в другое русло, спросил:

– Мне тут рассказывали о каких-то ваших удивительных доспехах для рук и ног, что мы не удержались и решили посмотреть.

Лузиньяну было приятно услышать лестные слова в свой адрес, и он ответил:

– Слухи, сир, немного преувеличены. Просто, как-то копаясь, на досуге, я обнаружил в одной из старинных книг описание римских и греческих налокотников и наколенников из бронзы и меди. Поразмыслив немного, я попросил нашего оружейника, мэтра Бриоля из Пуатье, изготовить для меня комплект таких вот защитных пластин. – Он сделал знак своему оруженосцу, который быстро вытащил из палатки налокотники и наколенники. – Для удобства крепления, я попросил проделать вот эти дырки, чтобы кожаными ремешками связывать их для удобства ношения.

Людовик и Годфруа де Леви с нескрываемым интересом уставились на невиданные доселе доспехи. Годфруа де Лузиньян, видя как заинтересовались его доспехами пришедшие гости, стал разглагольствовать дальше:

– Единственное неудобство в них, это отсутствие самой защиты локтей и колен. Пока не домыслил, как их сделать.

Людовик покрутил в руках доспехи и сказал:

– Весьма недурно! Я тоже увлекаюсь всякого рода новшествами в военном деле.

– Слухи о Ваших новшествах разносятся, словно на крыльях!– Отпустил комплимент Лузиньян, намекая на арбалетчиков, посаженных на коней, сюркоты и шлемы-шапель.

– Спасибо, мессир де Лузиньян. Но мы сейчас пришли не за комплиментами и не для обмена куртуазными фразами. Я решил, зная ваш задиристый нрав, предложить присоединиться лично ко мне и отряду мессира де Леви, чтобы немного «пошалить» на землях графа де Руси. Как вы смотрите на это? Соглашайтесь… Это лучше, нежели сиднем просиживать в лагере или в осаде какого-нибудь замка! Добра, поговаривают, у Его светлости де Руси, накоплено много, позволю, всё, что сумеете захватить, оставить у себя.

Глаза Годфруа де Лузиньяна разгорелись. Он немного подумал и согласился:

– Если то, что Вы сказали, правда… Я согласен! Возьму с собой трех оруженосцев и двух рыцарей, если не возражаете…

Людовик повернулся к Годфруа де Леви и спросил:

– Вы не возражаете? Можно мессиру Лузиньяну взять с собой вышеуказанных воинов?

Годфруа поклонился и ответил:

– Конечно, сир. Это будет честь для меня…

Людовик непринужденно улыбнулся и, протянув Лузиньяну его доспехи, сказал:

– Заодно посмотрим ваши нововведения в бою. Завтра, нет, сегодня после полудня мы с мессиром Годфруа выступаем. Будем ждать вас за лагерем, в двух лье западнее. Убедительно прошу не поднимать излишнего шума и не привлекать ненужного внимания к отъезду.

Годфруа де Лузиньян поклонился и, дождавшись, когда принц и де Леви покинули его, сказал оруженосцам:

– Собираемся… Ведите себя тихо, берем больше вьючных лошадей, видимо будет отличный шанс поживиться!

Его интересовало только одно, неужели принца действительно так заинтересовали его железные «побрякушки» или было ещё что-то, о чем он пока не догадывался… Он почесал подбородок и стал наблюдать, как его слуги и воины занимаются снаряжением и имуществом…

Людовик и де Леви, причем принц возвращался в прекраснейшем настроении, направлялись к палаткам, где заканчивали свертывание лагеря рыцари и оруженосцы сотни де Леви. Принц весело насвистывал какую-то мелодию, мотив которой было трудно узнать, и иногда отмахивался веточкой от появившихся назойливых мух, вечных спутников скопления людей и животных.

– Надоели эти мерзкие твари. – Людовик несколько раз отмахнулся веткой от какой-то чересчур назойливой зеленой мухи, крутившейся возле него. Он взглянул на Годфруа и усмехнулся. – А ты чего нос повесил? Не хочешь, чтобы с тобой рядом несколько дней пробыл твой будущий шурин? Не переживай, скоро он резко поумерит свою родовитую гордыню!

Годфруа скривил лицо в ответ:

– Не пойму я их, сир. Ну и что из того, что меня только недавно произвели в рыцари! Всех, когда-нибудь производят в рыцари…

– Нет, мой друг. Не всех… Ему, скорее всего не понравилось то, что тебя, совсем ещё недавно бывшего простым конюхом, представляли ему на равных! Но мы малость поработаем над ним, не переживай. Гляди! – Принц рукой показал на воинов, сворачивающих палатки. – Великое дело, все-таки сделал нам мессир Антуан, умудряясь выучивать и готовить нам с тобой таких расторопных и послушных воинов.

Рыцари и оруженосцы уже практически завершили свертывание лагеря и уже начинали построение, рассаживаясь на коней. Оруженосцы упаковывали оставшееся имущество. Только пять сотен арбалетчиков оставались в лагере, занимаясь охранением сеньоров и остальных знатных владетелей, даже и не подумывающих о возможности угрозы нападения со стороны графа де Руси.

Нападение на склады графа де Руси. 21 апреля 1102 года.

Отряд под руководством принца Людовика и Годфруа де Леви вышел из лагеря и спешным ходом пошел на запад, через минут двадцать их догнала группа рыцарей, которую вел Лузиньян. Каждый воин его небольшого отряда был экипирован четырьмя вьючными лошадьми, всем своим видом показывая истинные цели поездки. Людовик и Годфруа де Леви переглянулись, по их лицам прошла еле уловимая усмешка. Принц сказал:

– Вот, все как я и рассчитывал. Жадный до поживы характер его рода переломил родовитые предубеждения его крови. Через пару деньков, вот увидишь, он сам будет сватать свою сестрицу за тебя! А теперь тихо, он подъезжает…

Годфруа де Лузиньян подъехал к голове колонны отряда, где находились оба наших героя. Его вороной, с белой звездой во лбу, декстриер мощно и уверенно нес тяжеловооруженного рыцаря, словно легкую пушинку. Годфруа де Лузиньян надел новую кольчугу, судя по кованым звеньям, определенно испанского вида. Колени и локти кольчуги были закрыты его новым типом доспехов, которые накануне осматривали гости. Шлем у Лузиньяна был еще старой, конической формы, но с небольшими выступами, прикрывающими глазницы и нос воина. Большой щит в виде обратной капли был гладким, на нем красовался родовой герб семьи Лузиньян: девятикратное пересечение полосами серебра и лазури. Он подъехал и, учтиво поклонившись в седле, сказал:

– Мой долг, как рыцаря и вассала моего сюзерена, графа Гильома де Пуату, сопровождать вас, принц, доказав всем, что Лузиньяны и все остальные воины Юга Франции, ваши вернейшие и преданнейшие слуги и помощники!

Людовик кивнул в ответ:

– Это совсем другое дело, Лузиньян! Лучше немного размяться в бою, чем сиднем сидеть в лагере, уповая, на окончание сорока дней службы, верно?

Годфруа де Лузиньян немного помялся и ответил:

– Да, сир!..

– Тогда размещайте своих воинов в хвосте колонны, а сами, милости просим, к нам. Составите нам компанию, а то мы с мессиром де Леви начали, было, скучать.

Лузиньян поклонился и, развернув коня, поскакал расставлять свой отряд в конце колонны. Скоро он возвратился.

– Ну, как там ваши ребята? Успели уже познакомиться с моими рыцарями? – Спросил Людовик Лузиньяна.

– Спасибо, сир. К счастью нашему, в хвосте колонны я повстречал нескольких рыцарей, чьи отцы, вассалы графа де Пуату, направили их к Вашему высочеству на службу. Они с радостью приняли своих земляков под опеку и заботу на время похода.

Принц, приняв скучающий вид, обратился к де Леви:

– Так куда вы нас направляете, милейший?

Годфруа де Леви, играя роль верного, но также скучающего, слуги, ответил:

– По данным разведки, сир, в пяти-шести лье на запад расположена большая вилла Его светлости графа де Руси. На ней он, по докладам, скапливает весь свой скот, зерно и прочие припасы. Есть подозрение, что туда могут быть вывезены деньги из казны графа… – Годфруа заметил хищный проблеск, вспыхнувший, но тут же погасший, в глазах Лузиньяна. Он продолжил. – Хотя, я думаю, что вряд ли граф расстанется с деньгами и золотом… Вот ткани, пряности и всевозможные изделия, это другое дело.

Людовик посмотрел на Лузиньяна и спросил:

– А вы, Лузиньян, что думаете?

Годфруа де Лузиньян, покачиваясь в седле с высокой лукой, невозмутимо ответил:

– Считаю, что все это крайне интересно. Я думаю, что виллу должен, нет, просто обязан охранять большой гарнизон или конный отряд рыцарей мессира де Руси.

Он специально опустил вниманием факт наличия на вилле возможных денег или других ценностей. Людовик согласился, кивнув в ответ. Остальную дорогу они ехали молча, только принц, изображая ветреника и баловня судьбы, весело насвистывал какую-то песенку. Через пару часиков они благополучно добрались до опушки леса, прикрывавшей виллу от посторонних глаз. Вилла представляла собой нагромождение сельских домов, амбаров и хлевов для скота, опоясанное небольшим палисадом из кустарников и изгородей. Роль нескольких башен изображали три мельницы, что прямо указывало на крупное хозяйство, даже очень большое по меркам нашего времени.

Принц внимательно выслушал доклады разведчиков, отметивших наличие пехотинцев и до сотни конных воинов, охраняющих виллу.

– Мессиры рыцари! – Обратился принц к своим воинам. – У противника здесь сосредоточены большие силы! По сему, атакуем быстро, двадцать рыцарей с оруженосцами отправляем в обход селения, пусть прикроют нас или, в случае вывода обоза, не дадут врагу увезти добро! Всем всё ясно? Разбиваемся на двадцатки, первая на полном скаку врывается через мостик в селение и сметает заставы, остальным зажечь факелы! Пустим «красного петуха», это должно посеять панику и отвлечь часть сил врага от обороны. В случае если противник не запаникует, а начнет грамотную оборону, всё поджигать и выходить из селения! Если всё ясно, тогда, сеньоры рыцари, за работу!!!

Отряд начал спешно, но организованно, перестраиваться. Людовик подозвал к себе Годфруа де Леви и сказал:

– Возьми десяток самых проверенных рыцарей и внимательно наблюдай за мессиром Лузиньяном. Он, как пить дать, полезет грабить, и попадет в какую-нибудь беду. Выручай его, и он будет твоим должником по гроб жизни! Только дай ему, как следует, увязнуть… А, вот когда ты сам поймешь, что медлить больше нельзя, тогда иди на выручку! – Принц хитро подмигнул де Леви.

Годфруа кивнул в ответ, надвинул на лицо свой шлем и поскакал смотреть за подготовкой отряда к атаке…

Годфруа де Лузиньян, в предвкушении скорой поживы, отъехал к своим воинам и дал следующие указания:

– Первыми в бой не лезьте! Сразу после того, как отряд принца влезет в селение и начтет бой, идите боком и ищите склады, где могут храниться ткани или другое богатство, припрятанное графом де Руси. На зерно и прочую ерунду не разменивайтесь! Только деньги, ткани и пряности! Лучше – меньше, но лучше! – Закончил свою речь Лузиньян. Воины молча кивнули и стали тихонько выстраиваться отдельной группой.

– С Богом, сеньоры! – Крикнул Людовик, и отряд выскочил из опушки и рысью поскакал к мостику, соединяющему селение с дорогой.

Воины, стоявшие в охранении, не сразу сообразили, немного растерялись и не успели толком перекрыть въезд, поставив телегу не совсем поперек мостика. Но, они успели протрубить в рог и дать сигнал тревоги. Передовая группа рыцарей принца и де Леви на полном скаку преодолела это заграждение и, опустив копья, смела небольшой отряд защитников. Рыцари выбросили копья, ставшие ненужными в ближнем бою, вынули мечи, шестоперы и с криками стали рубить немного растерявшихся копейщиков и пехотинцев, расчищая дорогу остальным группам скачущих воинов. Пользуясь возникшей небольшой суматохой, конники влетали в селение и начинали разбрасывать факелы в разные стороны. Пламя в нескольких местах охватило дома и амбары, создавая небольшую дополнительную суматоху среди защищавшихся воинов графа. Один отряд рыцарей и оруженосцев незаметно объехал селение и расположился напротив тыльного выхода, ожидая отдельной команды де Леви.

Годфруа де Лузиньян и его отряд, незаметно проскочили через вход и, пользуясь замешательством врага, атакованного с разных сторон, свернули на боковую дорожку и быстро понеслись в сторону отдельно стоявшего на небольшом пригорке каменного здания, где, по мыслям Лузиньяна, могли находиться наиболее ценные запасы графа. Де Леви и его группа незаметно последовали за ними, при этом, не выпуская нить хода боя из своего внимания.

Людовик, влетевший в первых рядах, рубился на мечах с двумя рыцарями, выскочившими из-за угла строения, охваченного пламенем. Воины де Леви, выстроившись клиньями, влетали в виллу и, четко по своим группам, атаковали противника, внося неразбериху. Обороняющиеся не сразу сообразили, что численный перевес на их стороне, загорающиеся строения и амбары отвлекали многих, сея панику и неразбериху в управлении обороной. Вдруг принц почувствовал, что кто-то пытается его стащить с коня. Он повернул голову и увидел, как несколько копейщиков пытаются крючьями зацепить его за кольчугу. Резко наклонившись в бок, Людовик мощным ударом своего меча отрубил руку одному из копейщиков. Противник, страшно закричав от боли и ужаса, выронил копьё вместе с отрубленной рукой, намертво державшей его и, фонтанируя кровью, вырывающейся из отрубленной выше локтя руки, упал на землю. Копейщики немного отпрянули назад, позволив Людовику немного сместить своего коня вправо и атаковать другую группу воинов. В это же время подоспевшие конники принца искрошили незадачливых защитников в куски, чем внесли еще большую панику среди защитников.

Лузиньян и его отряд мародеров, иначе их нельзя было назвать, на полном скаку влетел на пригорок и, быстро разогнав воинов, защищавших это строение, спешился и приступил к грабежу. Годфруа де Лузиньян, верхом на коне, как бы прикрывал действия своих грабителей, подгоняя их командами:

– Жиль! Рауль! Поль! Быстрее, быстрее! Не мелочитесь! Ищите что-нибудь ценное! Ух, я тебя! – Он замахнулся мечом на одного из своих грабителей, тащившего мешок с какой-то крупой. – Тебе бы только жрать, идиот! Золото, деньги, пряности или ткани из Византии! Вот что нужно искать, остолопы!

Один из воинов, радостно крича, вытаскивал из строения большой отрез блестящей на солнце материи, другой тащил по земле большой кожаный мешок и чем-то тяжелым. Глаза Лузиньяна наливались радостным блеском наживы. Он не заметил, как из-за угла большого строения, немного походившего на склад или казарму для воинов, выскочила большая, человек в пятьдесят, группа воинов-копейщиков, ведомая несколькими конными рыцарями графа де Руси. Они напали на отряд Лузиньяна, отрезав выход из здания, которое они намеревались ограбить. Лузиньян, позвав на помощь своих людей, стал рубиться на мечах с противником, стараясь удержать въезд на площадку перед домом, давая возможность вскочить на коней своим воинам. Вот уже три рыцаря присоединились к своему командиру, храбрости которого можно только было позавидовать! Он не бросил своих людей в минуту опасности, а прикрыл их, дав возможность им собраться.

– Бросаем всё! Мешок и отрез на седло! Прорубаемся отсюда к чертовой матери! – Крикнул он своим рыцарям и оруженосцам.

Но противник, скучившись перед въездом на пригорок возле дома, не давал возможности им выбраться.

– Только не отступать! Иначе они нас загонят в дом и подожгут вместе со всем своим добром! – Крикнул Лузиньян своим воинам, которые начали, было, немного пятиться к дому…

Годфруа де Леви и его рыцари, числом около двадцати, вместе с оруженосцами, в это время сражались с пехотинцами противника метрах в ста от того места, куда загнали отряд Лузиньяна. Настал момент, чтобы попытаться спасти Лузиньяна.

– Вперед, мои воины! Поможем нашим друзьям из Пуату! – Крикнул де Леви, указывая мечом в сторону здания.

Рыцари резко развернули своих коней и с тыла атаковали противника, который уже почти загнал Лузиньяна и его воинов в дом.

Несколько оруженосцев и один из рыцарей Лузиньяна были выбиты из седел. В пылу боя Годфруа не мог разглядеть, что с ними, убиты они или ранены. Противник наседал со всех сторон, удары сыпались на него отовсюду, он не успевал отбиваться от них, пропуская всё больше и больше ударов мечей и шестоперов по ногам, спине и шлему. Голова его начинала гудеть, что-то липкое и солоноватое на вкус потекло по его лицу, закрывая один глаз и затрудняя ему обзор. Годфруа де Лузиньян, понимая, что попал в западню, и спасения практически нет, резким движением руки сбросил в головы треснувший шлем…

В это время они увидел, отряд рыцарей. Во главе отряда несся воин в ярко-желтом сюркоте. Он прикрывался своим большим желтым щитом, на котором были изображены три стропила. Помощь подоспела вовремя и врезалась в задние ряды противника, стараясь пробить дорогу для выхода его отряда.

– Ребята! Давайте из последних сил! Вперед, мои орлы! – Крикнул Лузиньян своим людям, некоторые из которых были уже ранены и еле держались в седлах.

Они бросились на противника, который не ожидал атаки с тыла. Враги в панике стали разбегаться, бросая оружие в разные стороны.

Рыцарь подъехал к Лузиньяну и, приподняв свой шлем, спросил:

– Как ваши дела, мессир Годфруа?

Говоривший спаситель оказался ни кем иным, как мессиром Годфруа де Леви!

– Спасибо! Я ваш должник по гроб жизни, мессир тёзка! Вы позволите мне Вас так называть теперь, мой спаситель? – Произнес Годфруа де Лузиньян, лицо у него было залито кровью. Сквозь красную кровавую маску проглядывало бледное лицо, на котором ослепительной голубой сталью сверкали глаза Лузиньяна.

– Это честь для меня, мессир… – ответил де Леви. – Вы ранены и сейчас можете потерять сознание! Обопритесь на мое плечо, я выведу вас и ваших людей из боя! Ребята! Подберите быстро добычу мессира Лузиньяна и подожгите это и соседние дома! Мы отходим!

Воины де Леви быстро собрали все мешки, которые валялись во дворе и стали кидать факелы на крышу этого и соседних домов. Пламя резко разгоралось и вскоре все здания стали напоминать огромные костры. Отряд стал отступать к мосту, увозя раненого Лузиньяна…

Противник, столкнувшись с внезапной атакой и пожарами, не сразу пришел в себя. Командир обороны селения, рыцарь Шарль Одноглазый, решил вывезти через задние ворота несколько вьючных лошадей, на которых он заранее нагрузил несколько больших кожаных мешков с серебром, принадлежавших графу де Руси.

Прекрасно понимая, что зерно, муку и скот спасти не удастся, Шарль Одноглазый решил вывезти часть казны своего господина. И вот он и ещё десять конников, ведя четырех вьючных коней с серебром, выскочили из тыльного выхода и… сразу же напоролись на засаду, заранее оставленную здесь предусмотрительным принцем и де Леви. Рыцари быстро напали на группу воинов графа де Руси, пятерых они сразу же выбили из седел, остальные быстро рассеялись в разные стороны, бросив обоз противнику. Только рыцарь Шарль остался оборонять обоз. Как верный пес, он бился против конников де Леви, которые были поражены отвагой обреченного рыцаря.

– Сдавайтесь, мессир рыцарь! – Крикнул Шарлю молодой виконт Фульк Анжуйский, который командовал засадой. – Я лично отвезу вас к Его светлости принцу и засвидетельствую вашу верность своему хозяину и отвагу!

Шарль, отбиваясь мечом от рыцарей, крикнул в ответ:

– Я, сервильный рыцарь! У меня нет денег для своего выкупа! Значит, мне нет надежды на спасение!

– Я обещаю, что сам выплачу выкуп за столь храброго сеньора, клянусь Святым Мартином Турским! Я, Фульк, виконт Анжуйский! Сдавайтесь лично мне!

Шарль, понимая, что он уже не спасет добро графа от захвата, протянул свой меч Фульку:

– Примите мой меч, мессир виконт!

Фульк дал команду рыцарям отводить лошадей, захваченных у противника, и произнес:

– Уберите свой меч в ножны, храбрый рыцарь! Прошу вас быть моим личным гостем! Если пожелаете, я могу немедленно отпустить Вас к своему хозяину.

– Спасибо, мессир Фульк. Но я предпочел бы остаться до окончания войны со своим хозяином у вас в качестве пленника. Боюсь, что не сносить мне головы, если я теперь вернусь к графу де Руси с докладом, что не сберег его добро от разграбления и пожара!..

Рыцари засады подожгли ближайшие к выходу дома и стали отступать к месту сбора на опушке леса. Прибыв, они обнаружили там почти весь отряд де Леви, ожидающий возвращения своего командира. Селение было охвачено огнем, защитники, отчаявшись вырваться из него, метались среди пожарищ, перепрыгивали через изгороди и ныряли в грязный ровик, окружающий селение со всех сторон. В скорости возвратился де Леви и его рыцари, везя с собой раненого Лузиньяна и его людей.

Годфруа де Леви и принц Людовик быстро пересчитали своих воинов. Убитыми у них было всего десять рыцарей и четырнадцать оруженосцев, ещё семеро было ранено. Налет в целом был удачным! Они спешно покинули опушку и поехали в сторону главного замка графа де Руси, который заканчивал окружать мессир Мишель де Нанси и его воины. Раненого Лузиньяна, потерявшего сознание, воины уложили на импровизированные носилки, сделанные из нескольких копий и натянутой между ними нескольких слоев холстины. Ему перемотали голову и подложили под нее ворох одежды, чтобы немного приподнять ее. Людовику доложили о потерях, захваченных пленных и трофеях.

– Всё, сеньоры! В путь на главный замок графа Эбла! – Крикнул принц и отряд тронулся в путь. Людовик подозвал к себе де Леви и спросил его, улыбаясь. – Ты, случаем, не перестарался, когда выжидал время для спасения своего будущего шурина?

Годфруа пожал плечами и сказал:

– Хрен его знает, сир! Может, и перестарался… Хотя, мессир Годфруа, вроде бы, толково отбивался от рыцарей, видимо ему двинули от всей души, чтобы не грабил!..

– Но-но, легче с выражениями, я ведь, все-таки, принц Франции и твой господин! – Засмеялся Людовик. – Завтра проведаем нашего «крестника», посмотрим, как он себя чувствует.

– Посмотрим, сир…

Людовик повернулся к де Леви и тихо сказал:

– А знаешь, что умудрились захватить твои молодцы, стоявшие в засаде в тылу селения?

Де Леви пожал плечами.

– Они захватили четырех вьючных коней, шедших под охраной коменданта гарнизона…

Годфруа не понял:

– И всё?!

Принц посмотрел на него и сказал:

– Истину говорят, тебе подол юбки милейшей Луизы де Лузиньян, в особенности то, что под ним, между её прелестных ножек, затмил глаза! На этих конях тащили часть казны, причем, как я понял, большую часть, графа де Руси! Мы одним махом убили нескольких зайцев! Теперь, мне не надо будет ломать голову, где взять денег на уплату рыцарям, если поход против Эбла затянется. А милейшему графу Эблу придется покрутить свою голову и напрячь свои жилы, в которых, как он не перестает талдычить на всех углах, течет много каролингской крови!

Годфруа улыбнулся. Ему нравились такие вот, цветастые, обороты речи принца. Людовик посмотрел по сторонам, словно опасаясь быть услышанным посторонними ушами, и добавил:

– А чем поживился твой родственничек, так рисковавший сегодня?

Годфруа скривил лицо:

– Пару тройку отрезов парчи или шелка византийского, несколько небольших кожаных мешков, скорее всего с серебром или столовой утварью. Один большой мешок, вроде, со специями.

Людовик, любивший вкусно поесть, заинтересовался:

– Со специями?.. И где же он?

– Так мои рыцари свалили их все в кучу и везут в хвосте колонны на телеге с ранеными.

– Чего же ты молчал! Живо туда поехали!!!

Они повернули коней и переместились в хвост колонны.

– Который из них? – Спросил Людовик, показывая на мешки.

– Если не ошибаюсь… этот! – Сказал де Леви, указывая на кожаный мешок, весь покрытый арабской вязью.

Людовик наклонился в седле и кинжалом надрезал завязки мешка. Он просунул в него руку и вытащил несколько пакетиков с перцем, корицей и еще чем-то, источавшим тонкий и приятный аромат.

– Ты знаешь, сколько всё это стоит? – Глянул Людовик на де Леви.

– Нет, сир! – Пожал плечами Годфруа.

– Я думаю, нет, просто уверен, что этот мешочек перетянет все наши мешки с ливрами, захваченными сегодня!!!

– Да ну!!! – Искренне удивился де Леви.

– Баранки гну! – Ответил повеселевший принц. – Быстро пересыпаем этот мешок в наш трофейный, тот, что с серебром… А серебро кладем в этот мешок!