Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"
Автор книги: Виктор Бушмин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 198 страниц)
Замок Монкруа. Владения короля Франции. Весна – лето 1098 года.
Первый военный триумф не вскружил голову принцу Людовику, а сделал его как-то, не по годам взрослее, осторожнее в выражениях и мудрее. Принц много времени проводил в библиотеке и архивах монастыря Сен-Виктор в Париже, куда на должность настоятеля, усилиями Мишеля де Немура, был переведен Гуго, большой просветитель и видный богослов того времени, долгое время бывший наставником молодого принца Людовика в Клюни, где он обучался грамоте, математике, латыни и римскому праву. Только испытав ужас войны, принц понял, что многому ему еще только предстоит обучиться в жизни.
Всё лето, осень и зиму 1097 года принц, настоятель монастыря Гуго Сен-Виктор и молодой священник-каноник Сугерий, которого Мишель де Немур отобрал специально для помощи принцу, так как почувствовал в этом молодом монахе острый и пронзительный ум, уравновешенность, граничащую с какой-то кажущейся заторможенностью, но дающую ему превосходство перед излишне эмоциональными людьми, а самое главное – беззаветную преданность традициям галликанской церкви и верность правящей династии. Миль заметил, что молодой Сугерий прекрасно понимает основную цель монархии и всецело горит желанием помочь королям Франции прижать суверенных вассалов, укрепив вертикаль королевской власти.
Даже удивительно, как эти двое молодых людей, принадлежащих разным слоям общества, быстро нашли общий язык, сдружились и стали проводить много времени вместе, роясь в пыльных архивах и библиотеке монастыря, находя старинные документы и споря до хрипоты над различными вопросами, причем делали это, чаще всего, в виде диспута, где один отстаивал одну точку зрения, тогда как другой – иную сторону. Настоятель Гуго с умилением наблюдал, как в этих двух молодых головах зарождаются интересные идеи и теории обустройства страны и методы воздействия на подданных. Учитель радовался тому, что, несомненно, с годами Сугерий вырастет в великого царедворца, преданного до последнего удара сердца королю Людовику, причем в искреннего и, до разумных пределов, упертого.
Друзья детства принца из числа оруженосцев, среди них Гуго Носатый и Годфруа Леви, по началу не понимали, с чего это принц вдруг стал проводить больше времени с молодым монахом, выходцем из средней семьи, ревновали его и думали о всякой ереси, в том числе и содомии, но несколько веселых и бесшабашных гулянок с морем вина и кучами девок успокоили их. Они с головами ушли в совершенствование своих воинских навыков, рассчитывая своей отвагой и своим мечом вновь завоевать место в сердце принца. Эти молодые ребята не понимали, что в огромном сердце Людовика их место никто не занимал.
Пролетела холодная и темная зима, когда, копаясь в одном старинном манускрипте времен Шарля Лысого, двое молодых учеников, Людовик и Сугерий, пришли, заспорив друг друга до немоты, к одной интересной идее. Гуго Сен-Виктор был ошеломлен простотой и, одновременно, скрытой мощью новой теории принца и монаха.
Суть её сводился к тому, что король, как олицетворение высшей судебной и сеньориальной власти, должен служить делу защиты слабых и беззащитных от произвола светских и церковных феодалов. Вторая часть теории усиления власти сводилась к необходимости поддержки и расширения коммунальных привилегий и свобод в городах, находящихся под властью его врагов – суверенов провинций, которые безнаказанно грабили и обижали священнослужителей и прочих слабо защищенных людей королевства. Вторая составляющая их плана опиралась на ранний, и несколько забытый опыт города Камбрэ, который самовольно пытался освободиться от гнета епископа-тирана в 957 году и, наоборот, положительный пример 967 и 984 годов, когда аббатство святого Арнульфа в Меце даровало хартию вольностей местечкам Морвиль-на-Сейле и поместью Брок. Относительно свежий пример города Сен-Кантен во Фландрии, получивший хартию вольности в 1077 году и постоянно поддерживающий после этого практически все действия королевской власти по уменьшению самоуправства местных сеньоров, вообще был идеальным примером возможных итогов подобных начинаний молодого принца, как бы показывая ему направление верного пути в деле достижения мощи монархии.
Судебная палата королевства была завалена кучами жалоб и исков о притеснениях и нарушениях подобного рода, творимых на местах сеньорами-разбойниками. Эти народные жалобы, при умелом подходе, и решили использовать принц и его помощник Сугерий в интересах укрепления капетингской монархии. Настоятель монастыря Сен-Виктор совместно с другими аббатами и епископами королевства полностью одобрили идеи молодых ребят и направились на прием к королю и главному советнику Мишелю де Немуру.
Простота и гениальность идей ошеломила их обоих так, что король, схватившись за сердце, как бы не выскочило от смеха, долго не мог собраться для ответа Гуго Сен-Виктору, аббатам Клюни и Сен-Дени, а также Людовику и Сугерию. Принц, несколько испуганно озираясь по сторонам, как бы ища поддержки у прибывших вместе с ним священников королевства, начал первым разговор, разрывая пелену неясности:
– Ваше Величество, сир и отец! Неужели ничего, кроме смеха, наши идеи не вызвали у Вас?
– Отнюдь, мой сын Людовик. Мы поражены глубиной, красотой и неожиданной простотой Ваших идей, видя в них залог будущего процветания монархии Капетингов и Франции. Смеялись же мы потому, что сами все эти годы не смогли додуматься до таких простых и, одновременно, великих мыслей. Браво! Мой сын и наследник проявляет себя не только, как воин, но и как политик и законотворец. Мы всецело поддерживаем все Ваши начинания и благословляем Вас на успехи. – Ответил король Филипп собравшимся лицам, затем повернул голову в сторону Мишеля де Немура и добавил. – Вот так, мой добрый и старый друг. Молодёжь у нас выросла резвая и, не в пример нам, умная. Пусть займутся…
Присутствующие поклонились королю и смиренно покинули зал королевского совета.
– А теперь послушай главное, старик. Если у моего ребенка все это, или большая часть, получится – это просто триумф и победа. Мы, наконец, гордо расправим плечи и выйдем на равных со многими домами Европы, перестав быть «корольками» в лоскутной стране. Если же, не дай Бог, эта затея провалится, мы найдем способ списать все на юность и горячность принца. В его годы многие могут заварить такую кашу, что потомкам не расхлебать. Тем более что своей любовью к арбалетам принц вызвал небольшое ворчание у папы Римского, нашего любезнейшего Урбана II, – лицо Филиппа скривило так, словно он съел наикислейший в мире лимон, до такой степени он не мог терпеть Урбана, с его вечными придирками и отлучениями от церкви, одна только нервотрёпка в Клермоне чего стоила.
Действительно, после победы в графстве Вексен, папа Римский, хотя и осудил за неправоту короля Англии Гильома II Рыжего, но с большим гневом пытался осудить молодого принца Людовика за применение арбалетов против христиан.
Вот и сейчас, если папа Римский увидит что-нибудь неправедное в действиях принца, то ответственность целиком можно свалить на неопытность и молодость, а король в данной ситуации, вроде, как и не при чем.
И так, на Совете, который состоялся в замке Монкруа в четырех лье восточнее Парижа, было принято следующее постановление:
«Поскольку старость и болезни вынудили Филиппа I сойти с высот королевского достоинства, сила правосудия слишком ослабла, то нашему любимому принцу и защитнику королевства Людовику необходимо обратиться за помощью к епископам всей Франции. Прелаты тогда постановили, что священники со знаменами и всеми прихожанами будут участвовать с принцем Людовиком во всех осадах и сражениях…» – Так написал хронист, и очевидец того времени Ордерик Виталий. Именно, с таких вот, карательных походов с развевающимися церковными хоругвями против замков сеньоров-грабителей и начинает свое восхождение к трону и последующему величию принц Людовик.
Оставалось только выбрать направление первого удара.
На Малом королевском Совете присутствовали только король Филипп, советник Мишель де Немур, Гуго Сен-Виктор, принц Людовик, его помощник Сугерий и коннетабль армии граф Симон де Монфор, только что вернувшийся из графства Дре, где он наводил порядок, попутно проведав и, как следует, перепугав своих соседей.
Это была, поистине, нелегкая задача. Врагов и нарушителей спокойствия было просто кошмарное количество, что решить, куда и по кому наносить первый удар, было очень непросто.
В конце концов, после двух бессонных ночей, проведенных в спорах за картами провинций, было решено начать с незначительных карательных операций. Аккуратные и маленькие военные акции не должны вызвать волну массового недовольства со стороны могущественных вассалов короля. Но, в тоже время, акции должны быть направлены на упрочение королевской власти в этих независимых регионах. Создание благоприятного впечатления о деятельности принца у простого народа, мелких феодалов, епископальных и сеньориальных городов и, что особенно важно на этом этапе, у Римской католической церкви, ведь эти походы должны иметь вид разбирательств и суда королевской власти по жалобам епископов и прелатов.
– Давайте, наконец, врежем этому негодяю де Марлю, он надоел мне своими гнусными выходками в окрестностях Лана так, что даже граф де Мелен чуть было не погиб, пытаясь отбить своих домочадцев, захваченных для выкупа подлецом де Марлем. И, хотя он сейчас в крестовом походе и пользуется правом защиты и неприкосновенности земель, его сыночки и женушка дома. – Негодующе прорычал де Монфор. Мелены были его давними врагами, но это не снимает ответственности с семейства де Марль. – Не взирая, что Вы можете посчитать, будто я преследую кровные интересы, заверяю весь Совет, что в Ланнуа надо идти в первую очередь.
– Да, но не лучше ли наказать в графстве Понтье мессира де Фонтенэ, расшалившегося вокруг городов Аббевилль и Перонн, а это наша вотчина и часть королевского домена, он устраивает, презрев жалобы епископа Перонна, настоящую охоту на всех проезжающих, купцов и священников.
Заодно укрепим свои позиции в самом графстве и городах. – Предложил, скромно опустив глаза, тихим голосом Сугерий.
– Сеньоры присутствующие, коли нам необходимо закрепляться в провинциях, ослабляя местных владетелей и перетягивая города на нашу сторону, лучше и удобней, чем Овернь и Бургундия не будет мест. Герцога Бургундии мы еще крепче привяжем к короне, если ослабим его власть в городах провинции. Они сами, со временем, станут обращаться к нашей помощи в вопросах наведения порядка. Города же станут тем самым поводком, с помощью которого мы попробуем сделать более покладистыми наших славных герцогов. – Высказал свои мысли советник Мишель де Немур, владеющий многими землями в Бургундии и Оверни, но бывший, прежде всего французом и верной слугой короля, а уже магнатом и владетелем потом. – Лучше всего начать с пары походов по отдаленным провинциям и нескольких «возмездий» вокруг королевского домена и в нем самом.
– Жало, что у нас мало сил, чтобы разделаться с графами Эблем II де Руси и Робертом III, графом де Мёлан, разошедшимися от безнаказанности к северу от Парижа, – добавил настоятель Гуго Сен-Виктор. – Но я надеюсь, что со временем принц сможет найти на них управу.
– Ну, сеньоры члены Малого Совета, на том и решим. Первым делом укрепимся в Понтье, выход к морю и укрепление власти рядом с Нормандией нам не помешает. Оттуда скорым переходом в Ланнуа, в гости к «прелюбезнейшему» мессиру де Марль и его «распрекраснейшей» семейке. «Пройдитесь» так, чтобы камня на камне от его замков не осталось. Земли, Людовик, изымете в пользу короны в качестве покрытия издержек армии и судопроизводства, а также убытков безвинно пострадавших. Вернем мы им или нет их потерянное добро, дело долгое и канительное, а угодья нам не помешают, надо ведь и о вассалах своих принцу задумываться, чтобы было потом, с кем воевать против других врагов короны. И, напоследок, к кузену нашему в Бургундию… – Подвел итог совещания Филипп. Он прошелся по комнате, разминая затекшие ноги, обернулся:
– Если все пройдет гладко и останутся силы и желание, можно и в Овернь, там сами сориентируетесь у местного епископа, кто ему более всего насолить успел. Только не лезь, прошу тебя, сынок одновременно на двух или трёх сеньоров в одной местности. Неравен час, они объединятся и натворят беду какую-нибудь с тобой или с кем из епископов. Папа Римский меня тогда живого похоронит и отдаст корону какому-нибудь уроду, не приведи Господь, – король перекрестился, – типа покойного Гильома Завоевателя, такого же деятельного авантюриста. С богом, сын мой Людовик. Собирай армию, небольшую, но мобильную и шуструю. Бери всю свою молодежь, произведи несколько оруженосцев из средних и мелких родов в рыцари, они тебе голыми руками стены у врагов разберут, и в поход. Как раз, после Светлого Христова Воскресенья и начнешь…
Окрыленный и благословленный отцом, принц, не мешкая, приступил к формированию отрядов. Затраты оказались довольно внушительными. Так, экипировка одного конного арбалетчика принца обходилась в целых 4 турских ливра. Цифра довольно существенная по тому времени, а включала она шлем-шапель, короткую кольчугу с капюшоном-хауберком, стеганый подкольчужный камзол «гамбезон» или «пурпуэн», сапоги и перчатки из воловьей кожи, арбалет с комплектом в 50 стрел различного назначения, включая зажигательные стрелы, большой щит-павез для укрытия при стрельбе, короткий меч и средний топор. Две лошади, включая вьючную лошадь, стоили 1 турский ливр. Экипировка рыцаря была дороже, но эти издержки несли сами дворяне, сюзерен же оплачивал только нахождение в его войске, начиная с сорок первого дня, включая сборы. Людовик и его, ставший уже незаменимым советником и консультантом, Сугерий рассчитали, что экономичнее использовать небольшие отряды своих вассалов, рассчитывая преимущественно на однощитовых рыцарей, да младших отпрысков родовитой знати, пришедших служить принцу, в надежде обзавестись ленным владением. Эта категория требовала незначительных затрат на содержание, но предусматривала будущие награждения землями, которых у Капетингов было недостаточно, разве только за счет нарушителей законов и притеснителей. Но этот первый поход был пробным и испытательным, от него зависел весь дальнейший или успех, или провал.
Принц предполагал, что заинтересованные в наведении законного порядка епископы, а также города, желающие получить королевские коммунальные грамоты, позволяющие несколько ослабить власть сеньоров на них, пришлют какое-то число своих вассалов и пешие ополчения, необходимые для штурма и осады замков и донжонов сеньоров-нарушителей.
В серьез же рассчитывать на эти силы Людовик не мог, так как сам несколько сомневался в полном успехе своих планов.
Подведя итог смете предстоящих расходов, Людовик и Сугерий даже несколько испугались, какая сумма могла бы сгореть даром в случае неудачи.
Двести конных арбалетчиков в полной экипировке обходились в тысячу турских ливров.
Для рыцарей принц приготовил, на всякий непредвиденный случай, две тысячи турских ливров. Из толковых командиров Людовик решил взять с собой только четырех надежных сеньоров: мессиров де Гели и де Омаля, командиров сотен конных арбалетчиков, мессиров де Нанси и де Монтонкура, для командования рыцарями и ведения осадных действий. Старый и добрый наставник принца, командир его охраны, Антуан де Сент-Омер, несмотря на все увещевания принца и объяснения, что «он уже большой и может сам позаботиться о себе» решил ехать вместе со всеми.
– Не к лицу мне, крепкому воину, садиться и греть кости у камина, рассказывая сопливым пажам и придворным чопорным дамам военные байки, легенды и истории. Да и король Филипп последнее время стал больно часто намекать мне о покое и желательности жениться на какой-нибудь знатной вдовушке, чтобы моя ветвь славного рода де Сент-Омеров не пресеклась на мне. – Ворчал наставник принца. – Да и какой там опыт у этих сосунков, вроде де Нанси и де Монтонкура в осадах и штурмах укрепленных замков и донжонов сеньоров-владетелей.
В числе рыцарей, которых принц стал подготавливать к предстоящей многоэтапной экспедиции, было много молодежи, в том числе посвященной в рыцари самим принцем накануне сражения у Манта-на-Сене. Личными оруженосцами, спутниками и телохранителями принца были Гуго Носатый и Годфруа Рыжий – Леви, также как и все, тайно мечтающий стать настоящим рыцарем, носить шпоры, пояс и меч, обзавестись землей. Но эти мечты казались ему такими несбыточными и недостижимыми, как небо, что он хранил их где-то в самом удаленном уголке своего сердца, боясь рассказать кому-либо и стать предметом шуток и насмешек со стороны природных дворян и благородных оруженосцев, пажей и прислуги.
Командиры сотен арбалетчиков, мессиры Оливье де Гели и Гастон де Омаль, муштровали своих арбалетчиков денно и нощно, обучая премудростям перестроений и взаимодействия с рыцарским отрядом принца.
Старик Антуан де Сент-Омер, невзирая на своё несогласие, единодушно был назначен как бы коннетаблем этого небольшого отряда числом двести конных арбалетчиков и сорок рыцарей, каждый из которых решил взять с собой по два оруженосца и двух человек прислуги, с правом участия в сражении: конюший и стольничий. Отряд казался внушительным для наказания или устрашения одного рыцаря-разбойника, но явно незначительным, если эти самые нарушители и притеснители надумают объединиться и дать вооруженный отпор. К тому же, большинство из собравшихся не имело практически никакого боевого опыта, кроме одной битвы при Манте, некоторые не участвовали даже в ней, будучи отправленными, на оборону замков, которых англичане толком не успели окружить.
Понимал это молодой принц Людовик. Утром после богослужения, он попросил рыцаря Антуана де Сент-Омера уделить ему некоторое время для важной беседы:
– Мессир Антуан, добрый и требовательный мой наставник. С пеленок ты возишься со мной, помню, как ты вырезал мне из дерева первые мечи, как хмурился и переживал за меня, когда я неосторожно располосовал себе кинжалом руку. Ты старался учить меня всем премудростям и тонкостям ратного искусства, передавая свой утонченный, благородный и рыцарский подход ко всему, что меня окружало. Помоги мне и на этот раз. Я совсем еще неопытен.
– Но сир Людовик. Я слышал лестные отзывы о Вашем поведении и командовании под Мантом, – попытался успокоить принца Антуан де Сент-Омер.
– Нет, рыцарь Антуан. Я лишь четко исполнял план мессира графа де Монфора. Это он придумал и довел до победы тот бой. Спасибо тебе, что научил меня не бояться, когда на тебя на полном скаку несется лава рыцарской тяжелой кавалерии. Я понимаю бедных крестьян и другую голытьбу, когда их сотнями гоняют по полям пара-тройка рыцарей на конях.
– Что Вы, принц. Я мало чему Вас научил. Кровь Гуго Капета сильнее многих учителей, она сама Вас научит всему.
– Мой добрый друг. Да, мессир Антуан, мой добрый друг. Мне всегда хотелось когда-нибудь Вас так назвать. Раньше, будучи маленьким, я Вас боялся и не любил за строгость и придирчивость. Теперь я понял, что все нагоняи спасали мне жизнь на том поле Манта.
– Перестаньте, ради бога, принц. Я старый человек и, признаться стыдно, становлюсь с годами ужасно сентиментальным, что у меня глаза буквально на мокром месте от Ваших слов. Вы прекрасно знаете, что мой меч, моя голова и мое сердце принадлежит Вам без остатка.
– Спасибо, мессир Антуан. Я и не ожидал от Вас услышать иного ответа. Теперь перейдем к делу. Вы уже видели наших рыцарей. Все они, как и я, молодые и неопытные юнцы. Сойдись с нами разбойник и грабитель де Марль, половину перекалечит, прежде чем мы ему что-нибудь сделаем. Научите моих молодцев подчинению и, хотя бы, простейшим азам воинской науки.
– Я согласен. Сколько у меня есть времени, принц?
– От силы три месяца, мессир наставник.
– Тогда прошу Вас довести до молодых сеньоров, чтобы они забыли о сне и отдыхе или сразу же уезжали по домам. Моя наука будет трудна и сурова, даже можно сказать – жестока, но только она, я надеюсь, нет, даже гарантирую, поможет большинству из них остаться в живых и дожить до старости. Меня лично пороли до четырнадцати лет и ничего, только на пользу пошло, вон, сколько прожил и надеюсь еще пожить и послужить на Ваше Высочество. Гонять буду их сильно.
– Вот и прекрасно. Сегодня продумайте план подготовки, завтра на собрании рыцарей согласуем, и Вы начнете гонять их до седьмого пота.
– Слушаюсь Ваше высочество. – Ответил де Сент-Омер и пошел готовиться к предстоящим занятиям с рыцарями.
Каждое утро, после обязательной утренней церковной службы – принц был ревностным католиком, свято соблюдавшим все основные каноны и заповеди церкви, молодые дворяне собирались в большой просторной зале замка Монкруа. Утренние завтраки быстро пролетали под веселые шутки и рассказы молодых ребят о своих похождениях преимущественно амурного характера, причем, все рассказчики клялись в подлинности, так как все собранные принцем были ровесниками, весело и быстро прошел завтрак.
Людовик с интересом наблюдал за собравшимися ребятами, зная и догадываясь, что старый Антуан наверняка придумал наисложнейшую и насыщенную программу обучения этим бездельникам.
После завтрака все толпой высыпали во внутренний двор замка, где их поджидал мессир Антуан с пятью своими рыцарями-помощниками. Возле них, около глухой стены большой кузницы стояло оружие различных типов и видов. Пики, копья-лансы, копья с крючьями, мечи обычные, с рукоятью в полторы руки, длинные, только входящие в моду (и то в Германии). Шестоперы, палицы, цепники, кинжалы и топоры различных размеров и типов, причем последних было преобладающее количество. Вдоль старой, еще с первых Капетов, крепостной стены, которая после всех перестроек и расширений замка, стала внутренней и не имела важного стратегического значения при обороне, стояли и лежали несколько приставных лестниц. Юноши, раскрыв от удивления рты, несколько минут глазели на всё это имущество, не понимая, для чего «Старый ворчун», так они за глаза называли мессира Антуана де Сент-Омера, притащил все это.
Дав им вволю насмотреться всем этим оружием, принц прервал их созерцание и сказал:
– Мессиры рыцари и благородные оруженосцы (он увидел, как вспыхнул и покраснел Годфруа Рыжий-Леви, простолюдин), прошу Вас соизволить построиться по росту, я подчеркиваю – по росту, забудьте с сегодняшнего дня при нахождении в моем отряде рыцарей о том, кто из Вас более родовит. Представляю Вам мессира рыцаря Антуана де Сент-Омера, моего наставника и командира моей личной охраны. Как Вы все прекрасно знаете, вчера, на общем собрании командиров отряда, где Вы присутствовали, мессир Антуан был единодушно избран коннетаблем нашей маленькой армии, которой необходимо выполнить несколько очень важных для короны, а, следовательно, очень трудных и опасных предприятий. С сегодняшнего дня мессир Антуан и его благородные рыцари, согласившиеся любезно помочь своему командиру, станут обучать всех нас, собравшихся сегодня во дворе этого замка, трудной науке выживания и победы в бою. Это будут очень тяжелые и изнуряющие плоть, но укрепляющие дух, занятия. Я буду лично присутствовать и принимать участие во всех упражнениях наравне с каждым из вас, надеюсь, что это сплотит нас и поможет потом победить врагов короны, – принц обернулся в мессиру Антуану и сказал, – принимайте командование и не жалейте никого из присутствующих здесь, включая меня, мессир рыцарь. Для Вас я теперь обычный новобранец. – Принц повернул голову к рыцарям. – Если кто сомневается в своих силенках, может уйти, никто его осуждать не станет. Но, если Вы не уйдете сейчас, потом Вас уже никто не отпустит. Мы становимся, как бы проданными в обучение мессиру рыцарю, значит, только он волен отпускать или нет. Ясно?
Молодежь, явно не ожидавшая такого поворота после веселого завтрака, несколько растерялась и молчала, переминаясь с ноги на ногу. Отказаться и уйти, чтобы прослыть слабаком и трусом, из них потомков гордых франков, никто не решался. Из толпы вышел здоровяк Готье де Перш, третий сын сеньора де Перш, вассала короля, считающийся кем-то вроде лидера у молодых дворян и произнес, кивая по сторонам на своих товарищей:
– Мессир принц. Вы знаете многих из нас с детства. Мы росли и мужали вместе. Нас вместе пороли за баловство или невыученные уроки монахи. Неужели, Вы можете подумать, что среди нас есть трусы, которые бросят Ваше королевское Высочество одного. – Раздался дружный смех поддержки и одобрения сказанных слов.
– Прекрасно, мессир рыцарь. Извольте принять командование и приступить к обучению, – сказал Людовик мессиру Антуану, вставая в общий строй. Он встал по росту третьим, после Готье де Перш и Бернара де Понтье, виконта, сына графа де Понтье, посвятившего в рыцари принца Людовика.
Антуан де Сент-Омер лукаво улыбнулся, посмотрел на своих помощников, потом снова посмотрел на собравшихся, но взгляд был уже колючий и суровый, как старый солдат осматривает прибывших новобранцев и рявкнул так, что от испуга заржали кони в стойле замка, а это в ста шагах от места сбора:
– Стоять и слушать! Вы теперь мои рекруты! Я буду гонять Вас так, что Вы все будете молить о том, чтобы ваши благородные мамаши родили вас всех обратно!
В ответ из толпы раздался веселый смех.
– Ржёте, как молодые жеребцы! Ну, так я вам устрою веселенькие скачки. Эй, Морис, Жак, Оноре и ты, Гоше, быстро пересчитайте мне этих олухов и разбейте их по десяткам. Все равно, рыцари там будут или мессиры благородные оруженосцы, – Антуан придал лицу при этом такую мину, что у молодежи не хватило духа засмеяться (Вот дает, старый ворчун). Принц был доволен, стадо его дворянчиков стало слушаться старого волка с первого крика, это уже половина дела.
Помощники быстро пересчитали и разбили по десяткам собравшихся ребят. Сорок рыцарей, включая самого Людовика, у каждого по четыре слуги, итого двести человек.
Антуан с упоением ушел в свой любимый процесс обучения молодежи. Десятки поставили по разным местам, отмеченным разноцветными флажками, дали различные виды оружия, каждой десятке свой вид. Учеба началась. Целый день до вечерней службы длилось обучение. Нужду справляли все вместе, во время небольших перерывов, когда времени было совсем мало, чтобы толком отдохнуть. После часового стояния на церковной службе, большинство молодых рыцарей и оруженосцев попадали, как убитые, отказавшись от ужина.
За общим столом собралось всего человек пятнадцать. К ним присоединился принц и мессир учитель Антуан.
– Что-то вас мало собралось, птенчики мои, – улыбнулся Антуан. – Завтра всем усиленные занятия для развития силы и выносливости.
Присутствующие засмеялись. Антуан сурово посмотрел на них и, с улыбкой, добавил:
– Для Вас, мессиры хохотуны, завтра я приготовлю особое упражнение, чтобы не смеялись над своими товарищами по оружию.
Смешки сразу утихли и все сосредоточенно принялись за еду, словно голодали и постились месяц.
После плотного ужина все разошлись спать. Принц сидел в своей комнате возле камина и собрался, было почитать Вегеция перед сном, как в дверь его комнаты постучали. Вошел слуга с факелом и доложил, что мессир Антуан де Сент-Омер просит Его королевское Высочество уделить ему несколько минут.
– Проходите, мессир Антуан. Мои двери открыты для Вас всегда, – сказал принц.
– Спасибо Ваше высочество. Простите меня, старого дурака, ежели загонял Вас сегодня…
– Что вы, спасибо за науку…
– Мне бы хотелось еще немного побеседовать с Вами о плане моих последующих занятий. Как я понял из Ваших слов вчера, у меня довольно-таки мало времени на обучение этих сорванцов. Хотелось бы знать, сколько конкретно?
– От силы три месяца, мессир Антуан.
– Ну что же, совсем неплохо. Тогда, позвольте, я поделюсь с Вами рядом моих соображений. Первое, через месяц интенсивных тренировок с различными видами оружия я начну переходить к конной подготовке. Она будет включать в себя помимо управления боевым конем еще несколько важных, на мой взгляд, новшеств. Эти новшества использовал, я слышал, Ваш достославный предок по бабушке, норманнский князь Святой Слав (мессир Антуан несколько офранцузил имя Святослава), когда воевал с византийцами и язычниками-тюрками. Суть этих упражнений такова: рыцари должны стать мобильными, выносливыми и неприхотливыми в походе, как древние спартанцы или венгры времен их нашествий в X веке.
Второе, рыцари должны уметь владеть близко к совершенству практически любым видом оружия, включая такие, как лук и арбалет.
Третье, они должны уметь в полном вооружении вскакивать на коня, не ставя ногу в стремя; вскакивать с земли на коня за спину движущемуся всаднику, ухватившись рукой за рукав этого всадника; взявшись одной рукой за луку седла, а другой, ухватившись за холку, перепрыгивать через боевого коня.
Четвертое, между двух стен, стоящих на расстоянии сажени одна от другой, высотой в два роста всадника на коне, уметь подниматься и спускаться до верха, упираясь только руками и ногами.
Пятое, в полном вооружении подниматься по обратной стороне приставной лестницы до самого верха без помощи ног, хватаясь только руками за поперечины.
Шестое, уметь переплывать до десяти-двадцати саженей в полном вооружении.
Людовик слушал, как завороженный. Поразительно, сколько мудрости и смекалки у этого, казалось, огромного и несколько грубоватого в поведении, рыцаря. Принц был потрясен:
– Мессир Антуан. Если Вы сможете обучить, всему сказанному Вами, моих молодых рыцарей, вы воистину великий воин и учитель, а я получу отряд непобедимых паладинов, которым позавидовали бы рыцари Карла Великого.
– Спасибо, принц Людовик. Я постараюсь. Только и Вы, чур, не обижайтесь на меня, ворчуна, если и Вам попадет от меня, невзначай, на орехи, – улыбнулся мессир Антуан, поднялся, поклонился и вышел из покоев принца.
Следующие три месяца прошли в ужасных и изнурительных тренировках. Молодые ребята поначалу валились с ног от усталости. Потом, привыкнув к нагрузкам и освоившись, втянулись в процесс обучения и требовали старого рыцаря научить их еще каким-нибудь премудростям боевого искусства. Антуан де Сент-Омер все также покрикивал и гонял нерадивых, в душе радуясь тому, как эти, еще вчерашние юнцы, за жизнь которых в схватке с опытным рубакой он не дал бы и денье, крепли, мужали и превращались в грозные боевые создания. Некоторых старик начинал уже и сам побаиваться, учитывая их возраст и силушку.
