Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"
Автор книги: Виктор Бушмин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 103 (всего у книги 198 страниц)
XIV ГЛАВА. Чезаре Висконти.
Каркассон. 14 июля 1221 года.
На следующий день, после всеобщего молебна, который с большим трудом после вчерашнего возлияния возглавлял архиепископ Арно-Амори, Ги, пользуясь случаем, незаметно покинул толпу прихожан и рыцарей. Удаляясь от церкви, он приказал своим слугам спешно накрывать на стол, чтобы Арно-Амори и мессир Бушар могли немного «поправить» свое здоровье, а сам незаметно пошел к небольшой дверце, прорубленной в часовне церкви со стороны крепостной стены замка. К маршалу еще во время утренней службы подошел неприметный монах, который передал ему, где он сможет встретиться с Чезаре.
Ги подошел к двери часовни, возле которой, словно часовые, стояли четыре монаха крепкого телосложения, похожие больше на воинов, чем на священнослужителей.
Они молча поклонились ему и приоткрыли дверь часовни, куда Ги де Леви не замедлил войти. Комната за дверью была плохо освещена и находилась в полумраке, тускло освещаемая рассеянными солнечными лучами, которые еле пробивались сквозь единственное окно, украшенное витражами. Разноцветные и рассеянные блики причудливо освещали обстановку комнаты, еле обрисовывая ее контуры, но скрывая углы в полутьме.
– Чезаре… – тихо произнес маршал, – ты здесь?..
– Здесь нет Чезаре, мессир сенешаль, – ответил из темного угла знакомый голос. – Здесь только брат Пьер…
Из темноты появилась фигура Чезаре, одетого в сутану монаха-бенедиктинца. Он подошел к маршалу и молча обнял его. Ги, с трудом сдерживая переполнявшие его эмоции, ответил:
– Здравствуй, мой старый и верный друг…
– Здравствуй и ты, мой благородный де Леви… – ответил Чезаре и пригласил маршала присесть. Когда они сели на деревянную скамью, он добавил. – Зря ты сюда приехал. Вдвойне зря, что взял с собой наследника…
Ги удивился словам Чезаре:
– Но, прости меня, почему?..
– Здесь просто адское пекло, где нет места таким молодым и наивным созданиям, как твой сын Ги-младший…
– Ничего, Чезаре, мы с тобой и не из таких передряг выбирались. Помнишь?..
– Да, помню, только этим и живу. Но, тогда, мы точно знали, где враг, а где друг… – с грустью в голосе ответил Чезаре. – Сейчас же, враги скрываются всюду, даже среди нас…
– Я уже понял, Чезаре. – Маршал всмотрелся в лицо товарища. – Боже мой, как ты постарел. Стал совсем седой, словно лунь…
– Да и ты, сеньор Ги, совсем не похож на того трепетного юношу, который спас нас с братом Лучано в Италии. Время бежит, оно неумолимо, как арабский скакун, и не щадит никого. Только хранит память о тех, кто умер молодым…
– Это верно, мой друг. Как ты? Что делал эти годы? – Поинтересовался маршал у друга.
– Прямо не могу ответить тебе. Скажу лишь, что, также, как и ты, я верно служил королю Филиппу…
– Прости. Служба есть служба…
Чезаре развернул на столике большой лист тонкого пергамента, который был весь исписан латынью и стал аккуратно разогревать его пламенем свечи. По мере нагрева, на его обратной стороне стали появляться какие-то узоры и символы. Через некоторое время взору маршала предстала карта Окситании с ее городами, замками, реками и мостами, горными крепостями и перевалами, дорогами и границами владений.
– Смотри, Ги, – сказал Чезаре, приглашая сенешаля к карте. Когда он пододвинулся ближе и присмотрелся внимательнее, Чезаре добавил. – Вот здесь расположен Каркассон. На восток от него все, в основном, спокойно и благополучно. Небольшой мятеж в Нарбонне, о котором тебе уже успел поведать архиепископ, сущая мелочь и не заслуживает пристального внимания. Могу отметить, что оттуда готовы предоставить тебе отличных наемников, готовых на многое, лишь бы ты гарантировал им спокойствие и отсутствие угроз со стороны катаров и Прованса. Арагон, после воцарения на его престоле молодого короля Хайме, не представляет угроз, разве что поставка наемников для нужд графов де Фуа и де Комминжа. Так что, мой друг, основная проблема для тебя будет только графство Тулузы, чьи повелители начали свою возню с целью возврата отнятых земель.
– Я в этом уже убедился… – согласился сенешаль, вспоминая бой.
– Это прекрасно, что ты реально смотришь на мир. Но это еще не самое плохое. Хуже всего, что где-то у тебя под носом расположился вражеский лазутчик, который передает самую свежую информацию обо всех ваших передвижениях и планах…
– Ломаю голову, чтобы поскорее его найти…
– Правильно, мы тебе поможем в этом. Но, ты проявил себя молодцом, ухитрившись обмануть повстанцев под Термом. Враги всерьез обеспокоились тем, что новый сенешаль, как оказалось, явно не идиот, раз умудрился так ловко обмануть их…
– Спасибо за комплимент, Чезаре… – смутился Ги.
– Благодари за него не меня, а повстанцев и графов де Сен-Жиль. Именно они, после разгрома возле замка Терм объявили настоящую охоту за твоей головой!..
– Граф Раймон, как был трусом, так им и остался… – буркнул Ги в ответ.
– Не спорю, но его сын, как я знаю, не в пример своему отцу. Да, присмотри за своим сыном, неровен час, его могут выкрасть или, не приведи Боже, убить…
– Неприятная картина… – Ги насторожился. – выходит, что мы практически окружены…
– Правильно, полностью окружены. Кстати, ты еще не забыл мадемуазель Жироду де Лорак-Монреаль?
– Как не помнить! Ух, и бестия же была! Прямо, мороз по коже! Ее Бушар сбросил в колодец…
– Я знаю эти подробности… – перебил его Чезаре. – Есть подозрения, что кто-то из их рода, все-таки, выжил и сейчас возглавляет тайную службу повстанцев. Именно он, или она, находится у нас в тылу и снабжает противника информацией…
– Она? Я не ослышался?.. – Ги не верил своим ушам.
– Да, враг может быть женщиной. В этом случае, нам будет гораздо труднее выследить его…
– Ну и задачку ты мне подкинул!
– С ней мы будем разбираться совместными силами, я оставлю при тебе четырех моих лучших людей, которые и помогут в поисках врага. Но, давай, пока нас не прервали, уточним еще пару вопросов. Что ты думаешь о графе де Фуа?.. – Чезаре пристально посмотрел на Ги.
Сенешаль пожал плечами, подумал и ответил:
– Его светлость очень порядочный рыцарь, который печется о целостности своих владений и опасается, как бы король Франции не укоротил их…
– Угадал! Но, это еще не все. Во многих вопросах, прежде всего, связанных с религиозными нюансами, ему приходится прислушиваться к своей сестре Эсклармонде…
– Как! Эта сволочь еще не издохла? – поразился Ги де Леви.
– К сожалению, не издохла. Она, наоборот, усилилась, стала одной из верховных «Просветленных» среди катаров, ее уважают повстанцы. Эсклармонду стерегут особые части катаров, своего рода военная элита, пополняемая детьми тех дворян, которых вы с покойным графом Симоном поубивали и выкинули из их родовых владений и замков. Эта сволочь отдала им свой горный замок Монсегюр, который они превратили в большой склад, казну и место отдыха для верховных катаров и мятежников…
– Но, как же граф? Неужели, он не понимает, что такая поддержка еретиков может создать большие проблемы, навлечь на его владения новый крестовый поход…
– Папа Гонорий, пока, не горит желанием проповедовать новый крестовый поход. Он озабочен делами в Германии и мечтает возвратить земли графам де Сен-Жиль. Они пообещали папе Римскому, что передадут треть земель и доходов Святому Престолу… – Чезаре посмотрел на сенешаля. Ги де Леви молча и сосредоточенно слушал слова могущественного главы тайной королевской службы. – Между прочим, мой друг, мессир де Марли под Термом столкнулся, как раз, именно с этими отрядами катарской военной элиты…
– Неужели? Тогда мне понятно, почему у него были такие потери…
Чезаре на мгновение умолк и прислушался к звукам, доносившимся снаружи. Прихожане уже покидали церковь, времени на спокойную и незаметную беседу у них практически не оставалось.
– Теперь, самое главное. На последнем королевском совете его величество приказал, чтобы ты со своими людьми удерживал Каркассон, Терм, Нарбонн и Фонфруад. Эти оплоты католицизма пока еще надежно закрывают переходы из Арагона и не выпускают большие отряды мятежников из горных крепостей Керибюс и Сен-Поль-де-Фенуйе. Воины вынуждены практически поодиночке просачиваться на равнинные местности или уходить через Арагон и Фуа. Но, это долгий переход, он занимает несколько месяцев. Если мы сможем вывести графа Раймона-Роже де Фуа из игры, повстанцам придется идти еще западнее, через Комминж или Беарн, а это, еще два или три месяца пути…
– Да-то Бог, чтобы его светлость де Фуа внял голосу разума и вышел из коалиции… – перекрестился сенешаль.
– Вот. А теперь, мы переходим к самому ответственному моменту нашей беседы. Ты и только ты должен отправиться к графу де Фуа и поговорить с ним.
– Я? Чезаре, ты меня поражаешь! Меня же прикончат раз двадцать по дороге, я не успею доехать до Памье, как моя голова будет прочно насажена на копье какого-нибудь катара!
– Риск есть, и он велик. Но, только тебе граф может поверить или, хотя бы, прислушаться к твоим словам. Тем более, что это будет королевское предложение…
– Не понял…
– Очень просто. Хвала Вседержителю, что у нас есть такой проницательный король, как Филипп. Ты скажешь графу, во время охоты или застолья, сам выберешь момент, что его величество чтит и уважает старинные кутюмы и не посягает на его горные аллоды, но равнинная часть графства издревле подчинялась франкским монархам. Граф, а он не дурак, поймет, что хитрить и лавировать у него дольше не получится. Он задумается, а ты, вскользь, заметь, что от него надо пока только перекрыть свои перевалы с Арагоном, да направлять наемников не повстанцам и графам де Сен-Жиль, которые обречены, а королевскому сенешалю.
– Мне? Ты полагаешь, что граф согласится? – Удивился де Леви. – Клянусь мессой, что ты придерживаешься слишком поверхностного мнения о его светлости де Фуа.
– Возможно, мой друг. – Согласился Чезаре. – Но, насколько мне известно, граф всегда с уважением относился к тебе, он считал и продолжает считать тебя, Ги, одним из благороднейших и порядочных сеньоров среди нашего крестоносного сброда, который появился в Окситании вместе с покойным Симоном.
На худой конец, у графа есть сын, который настроен более лояльно к нам, нежели его отец и тетка Эсклармонда. Виконт Роже-Бернар де Фуа прекрасно понимает, что Арагон им не поможет, от катаров одни беды и проблемы, Англия слаба и не скоро оправится после Бувина и английских приключений принца Людовика, а Франция с ее королями уже не отпустит Лангедок и Окситанию. Наследник знает, что лучше потерять чуть-чуть, чем лишиться всего. Думаю, что тебе и с ним не мешало бы поговорить.
– А что мне делать, если он откажется? – Поинтересовался Ги де Леви.
– Скажи ему: «Арриведерчи!», махни ручкой на прощание и возвращайся в Каркассон. Мессир де Марли, тем временем, пусть еще безобразничает вокруг Тулузы, он это любит и умеет! А вот сыну твоему я советую запереться в Каркассоне и не высовывать носа от греха подальше…
– Чезаре, ты полагаешь, что Ги-младшему серьезно угрожает опасность?
– Да, и это меня тяготит. У меня уже не будет детей – я монах, но я полюбил тебя, как доброго друга и товарища, и мне будет, несказанно, жаль, если, не дай Боже, с ним что-нибудь случится…
– Спасибо, мой друг. Чезаре, как ты смотришь на то, чтобы по окончании этой проклятой войны взять, да и перебраться жить ко мне в замок? – Ги посмотрел на друга. – Мы с тобой уже старики, пора детям отдавать бразды правления и фамильный меч. А?
– Спасибо, мой друг, – Чезаре отвел глаза, пряча набежавшую слезу. – Только, я боюсь, что за этой войной последует другая, потом третья…
– Ну и что! Мы уже отвоевали. Вернемся домой, будем пить вино, вспоминать молодость, рассказывать внукам о королях и битвах…
– Клянусь богом, мы так и сделаем, только, пожалуйста, возвращайся целым и невредимым из Фуа. Кроме тебя, мой верный друг и товарищ, меня ничто не удерживает на этом свете… – грустно ответил Чезаре. – Я никогда не забуду, как ты плакал над телом моего брата Лучано и отпустил меня на священную месть…
– Перестань. Это излишне… – Ги положил руку на плечо Чезаре. – У меня есть одна идея. Помнишь, во время первой кампании, я получил из рук старого сеньора де Мирпуа, катара и безбожника, его богатую сеньорию?
– Да. И что? – Заинтересовался Чезаре.
– Сеньория Мирпуа располагается на стыке Фуа и Тулузы. Она была спорной территорией, из-за нее были частые войны между домами Фуа и Сен-Жиль. А, как ты посмотришь на то, если я предложу графу де Фуа свой оммаж за эти земли взамен его нейтралитета?..
– Тут надо хорошенько раскинуть мозгами, Ги. – Чезаре нахмурился. – Его сын и наследник, Пьер-Роже де Мирпуа, насколько мне известно, жив и здоров, да и король Филипп ревностно следит за тем, чтобы его феоды не ускользали на сторону…
– Мирпуа никуда не ускользнет! Наоборот! Граф, приняв у меня оммаж, будет вынужден стать вассалом Филиппа и его наследников. Ему будет некуда деваться, кроме как поддерживать монархию на Юге Франции! А, отозвать оммаж, в конце концов, всегда можно. Так многие делали…
– Изумительно! Клянусь Причастием! Ты просто молодец! Гениальный ход! Простой и красивый!.. – Чезаре весело засмеялся. На этот раз его смех был искренним и шел от сердца. Ги давно не видел своего друга таким веселым. – Граф должен проглотить этот «жирный кусок»! Только, амиго, у меня есть серьезные сомнения в этом. Пьер-Роже считается одним из толковейших командиров военного крыла катаров и командует обороной замка Монсегюр. А это, поверь мне, многое значит. Граф де Фуа, естественно, может заинтересоваться твоим «подарком», но, боюсь, как бы он не подавился…
– Ничего. А, прости меня, что будет, если граф, все-таки, откажется от нейтралитета и союза? – Поинтересовался сенешаль.
– Обычное дело… – хмуро ответил Чезаре. – Зажился он уже на этом свете. Пора уже молодым дорогу давать. Думаю, что с сыном нам будет проще и легче общаться, чем с его несговорчивым папашей…
– Боже мой… – ужаснулся Ги. – Опять…
– Ну, что поделаешь… – развел руками Чезаре, – такова, значит, его судьба. С тобой, на этот случай, поедет один из моих людей. У него будут отличные бумаги, подписанные Его Святейшеством, никто не придерется и не прогонит его из Фуа. Побоятся. Да! А у графа есть молодая и, поговаривают, красивая дочка! Может, попробуешь сосватать ее за своего сынишку?
– Прекрасная мысль! Клянусь Богом, что я бы не отказался породниться с таким древним и славным родом!..
В это время шум голосов на улице возрос. Прихожане вышли из церкви и наводнили весь внутренний двор замка.
– Все! Пора прощаться, – грустно произнес Чезаре. – Полагаю, что в этой суматохе тебя никто не увидит. А если и увидят, скажешь, что исповедовался…
– До встречи, мой верный друг… – Сенешаль встал и пошел к дверям.
– Арриведерчи, амиго мио! Арриведерчи! Форца, амиго мио! – Произнес на прощание по-итальянски Чезаре, крестя своего товарища. – Я буду ждать твоего возвращения…
– Жди, я скоро вернусь! – Улыбнулся Ги. – После войны будем только вспоминать о былом…
– Будем… – грустно ответил Чезаре. – За порогом тебя ждут четверо моих людей. Они надежные, преданные и проверенные люди. Теперь они станут твоей тенью, можешь их не бояться и довериться также, как и мне. Двое из них останутся с тобой в Каркассоне, третьего ты возьмешь с собой в Фуа, а четвертый уедет в Тулузу к епископу Фульку на помощь и станет следить за графами де Сен-Жиль. Сдается мне, что старый граф Раймон уже порядком пожил, и ему пора уходить на покой…
Ги тихо прикрыл дверь и очутился на улице замка, где быстро смешался с толпой. Как ему показалось, визит к Чезаре прошел незамеченным для посторонних глаз. Жаль, что это ему только показалось.
Флоранс следила за ним с самого начала, она удивилась, когда увидела сенешаля, тайком входившего в низенькую дверцу часовни, удивилась дюжим монахам, которые стояли возле двери, словно бдительные часовые на своих постах. Но она не удивилась, когда эти самые монахи пошли за сенешалем, словно личная охрана, хотя и старались держаться от него на небольшом удалении. Девушка решила немного подождать, чтобы попытаться разглядеть лицо и фигуру таинственного монаха, с которым сенешаль так долго беседовал. Она была уверена, что все это неспроста, ведь католик может тайком покинуть мессу только в случае крайней необходимости или важности. Но, простояв около получаса, Флоранс поняла, что этот таинственный гость как-то незаметно для нее ускользнул. Сердце ее сжалось, словно какая-то ледяная рука на мгновение сжала его, но она успокоилась и, стараясь ничем не выдать своего волнения, пошла во дворец сенешаля, где ее ожидала работа по наведению порядка в покоях Ги де Леви.
XV ГЛАВА. Немного о Чезаре, его брате, короле Ришаре Кёрдельон и Меркадьё.
За 23 года до описываемых событий. Франция. 1198г.
Расскажу немного об этом удивительнейшем итальянце.
Наступил 1198 год. Ги де Леви особым Ордонансом короля Филиппа-Огюста сформировал большую роту общей численностью триста человек. Все были на конях, имели две запасные лошади.
Рыцарей в роте было тридцать человек, не считая отдельного «копья командира» из десяти проверенных воинов. Каждый рыцарь в роте имел одного оруженосца и одного конного слугу для боя, вооруженных добротно, но несколько хуже, нежели их хозяин. Им, конечно, позволялось, с разрешения их хозяина, менять амуницию, используя трофеи.
Сорок человек были выделены в обоз, отвечающий за снабжение провизией и прочими тыловыми проблемами, в числе были кузнецы, шорники и портные с костоправами-лекарями. Все остальные слуги, числом сто семьдесят человек, также были на конях и использовались, как конные стрелки-арбалетчики, разбитые на две колонны по восемьдесят пять человек.
Начальниками над ними Ги поставил двоих братьев из древнего рода Висконти – Лучано и Чезаре, возложив на них еще и саперные функции. С ними он познакомился еще в пору своей юности, когда воевал в Северной Италии среди войск германских наемников.
Рота, сразу же после её комплектования и короткой интенсивной подготовки, была брошена в пекло незатихающей войны с англичанами. Действовал Ги де Леви дерзко, своим неожиданными рейдами он измучил противника, заставив себя бояться и уважать, как грамотного и опасного воина. Базировалась рота де Леви попеременно, то под Орлеаном, то под Буржем, в нескольких замках, восстановленных Ги и превращенных в базы отдыха, лечения и доукомплектования.
В 1198 году, во время одного рейда по землям графства Марш, разведка во главе с Ги де Леви наткнулась на небольшой отряд воинов, движущихся со всеми возможными опасениями по лесной дороге. Арбалетчики Ги заняли грамотные позиции для перекрестного огня и были готовы открыть убийственный огонь на поражение, но, что-то неведомое заставило Ги придержать своих людей и самому выехать навстречу этому отряду.
– Прошу вас остановиться! – крикнул де Леви, выехав им навстречу. Он остановился в тридцати шагах от передовой группы и поднял руку, готовый отдать приказ арбалетчиков. – Мои стрелки готовы поразить вас, сеньоры рыцари и слуги, по моему сигналу. Прошу назваться вашего командира.
Вперед выехал, прикрываемый с двух сторон слугами, державшими большие щиты-павезы, крепкий рыцарь в большом горшковидном шлеме, украшенным богатыми перьями и наметом, спускавшимся на спину.
– Я, сеньор де Лузиньян! У меня личное дело в землях графства Марш. Я не воюю в войне королей, у меня свои претензии, но только к графу де ла Марш. Назовитесь и вы, мессир рыцарь.
Ги улыбнулся. Судьба свела его на лесной дороге вражеского графства со своим отдаленным кузеном по прабабке.
– Я, шевалье Ги де Леви! Командир большой роты на службе у короля Филиппа!
Рыцарь махнул рукой, приказав слугам убрать павезы и, поехав навстречу, широко развел руки в стороны:
– Ба! Матерь Божья! Кузен де Леви! Потомок славного Годфруа, умыкнувшего мою родственницу и озолотившего моего деда! Вот это встреча! Никогда бы не поверил, если бы мне сказали, что, вот так, на узкой лесной дорожке в Марше я повстречаю кузена из Иль-де-Франса!
Ги снял шлем. Он, конечно, был наслышан о «словесном поносе», присущем жителям Пуату, Марша и Лимузена, но, чтобы такое!!!
– Я, Гуго «Черный» Лузиньян. Прошу любить и жаловать. Иду воевать лже-графа де ла Марша, которому король Ришар снова вернул корону графов Маршских, права на которую принадлежат исключительно нам! Поехали со мной? А? Пограбим, поворуем неколико….
Удивительный народ, эти пуатевенцы. Вроде, франки с виду, но, какие-то не такие. Только что увидел первый раз человека, к его несчастью, оказавшегося родичем, и уже предлагает ему участие в разграблении и файде против графа де ла Марш.
– Спасибо, кузен Гуго. Мне, к несчастью, надо спешить. Королевская служба… – попытался отговориться Ги.
– Да брось ты, кузен. Какая, к черту, служба, когда такая встреча! Разворачиваемся и шуруем ко мне, мои замки в паре лье отсюда. Они крепкие и большие, вся твоя орава поместится, если оплатишь постой, а? – Заглянул в глаза Гуго.
«Вот прохвост!» – подумал Ги де Леви, но согласился. Его отряд был порядком измотан боями и долгим переходом. Люди и кони требовали отдыха.
– Поехали, кузен. Постой оплачу по первому разряду. Я, как-никак, знатный военачальник у короля!
Они повернули отряды и поехали в обратную сторону, по дороге на замок Лузиньяна.
– Наслышан. Всем с гордостью говорю, что ты – мой кузен! Пусть боятся те, кому положено бояться, и уважают те, кто должен уважать. Это же надо, как ты «допек» Меркадье и самого короля Ришара, что за твою голову назначили богатый выкуп…
Ги сурово посмотрел на кузена.
– Нет, нет! Не подумай ничего плохого! Я что – Иуда, какой, чтобы кузена продавать! Хотя… такие деньги, – мечтательно произнес Гуго, через мгновение рассмеявшись. – Что? Испугался? Здорово я тебя! А?!
– Ты так больше не шути. Я – северянин, с юмором у меня туговато. Не в пример вам – пуатевенским соловьям!
Так, за шутками и пустой болтовней, Ги и Гуго добрались до главного замка семьи Лузиньян. Большая серая громадина донжона в четыре этажа возвышалась над холмом, опоясанная высокими куртинами двух секторов стен, каждый из которых имел несколько крупных башен. Холм был опоясан глубоким рвом, переходящим в реку, что делало бесполезным попытку отвести воду изо рва.
– Как тебе моё гнёздышко, кузен? – Похвалился Гуго.
– Грамотный шато. – кивнул с одобрением Ги де Леви.
– Это снаружи! Посмотришь, каков он изнутри – обалдеешь! – бахвалился Гуго, проезжая по деревянному мосту.
Отряды въехали в замок, Ги дал команду к размещению. Места было достаточно. Замок и его оба внутренних двора были просторные. Стали ставить палатки. Гуго позвал мать, двух своих сестер и представил их своему обретенному кузену:
– Позвольте представить, дорогой кузен, моя мать – Флоранс де Лузиньян, урожденная де Туар.
Старушка присела, протянув руку для поцелуя. Ги поклонился и едва прикоснулся губами, изобразив поцелуй.
– Шевалье Ги де Леви, наш кузен из Франции. Он, матушка, – Гуго наклонился к старухе и громко прокричал – старушка была глуховата, – важный военачальник у короля Филиппа Французского!
– Как Меркадье? – Переспросила старушка. Ги нахмурился.
– Меркадье – это, так, пушинка по сравнению с нашим дражайшим кузеном Ги! – Прокричал Гуго матери.
Потом Гуго, не без гордости, представил де Леви своих детей.
– Мои сыновья! Годфруа и Гуго-младший. – С гордостью представил своих сыновей Гуго «Черный».
– Отличные ребята. – Похвалил их де Леви. – Послушай, Гуго, сколько же тебе лет?
– Тридцать пять лет. Женили меня в шестнадцать лет. Старшему моему сейчас восемнадцатый год пошел. Младшему – десять. Мать их умерла несколько лет назад, царствие ей небесное. – Перекрестился Гуго. Они подошли к сестрам Гуго.
Девицы присели в красивом поклоне, грациозно склонив прекрасные головки на великолепных белоснежных шейках.
– Сестрица Изабелла и сестрица Бланш. – Представил их по очереди Гуго. – Кстати, Ги, нет ли у тебя на примете хороших и богатых женихов? Они у меня обе на выданье!
Сестрицы покраснели и, взвизгнув, убежали в дом.
– Прикажите накрывать на стол, раз побежали домой! – Крикнул им вдогонку Гуго. – Вот, такие пироги, кузен. Прошу к столу!
Они вошли в комнату. Вернее сказать – большую сводчатую залу, где уже заканчивалась сервировка стола, способного вместить человек сто гостей.
Гуго что-то шепнул своему оруженосцу, тот исчез и, через пару минут вернулся со всеми рыцарями отряда де Леви, которых хозяин пригласил к столу…
После третьей перемены скатертей и блюд, Ги и Гуго вышли на воздух.
– Пойдем, кузен. Я покажу тебе еще кое-что такое, что, клянусь Богом, ты нигде не видел.
Они поднялись на верхушку большой надвратной башни. Гуго что-то крикнул воинам. Раздался какой-то скрежет и звук льющейся на колесо мельницы воды. В течение очень короткого времени подъемный мост был поднят. Но, самое удивительное было то, что деревянный мост, соединяющий замок с берегом, вдруг развернулся, встав боком и отрезав дорогу к воротам.
– Как тебе? – Гордо спросил Гуго.
– Поразительно! Нигде такого не встречал! – согласился Ги.
– Этому фокусу меня научили одни знакомые венецианцы, правда, за большие деньги! Зато теперь – полное спокойствие. Вода льется на колесо, наподобие мельничного, механизм вращается и поднимает одну часть моста, разворачивая вторую так, что враг не сможет подвести таран к воротам.
– Здорово.– Кивнул Ги.
– Невероятно! Вот какое слово здесь больше подходит! – Не унимался Гуго.
Ги решил рискнуть и соврал, как приказал король Филипп:
– Гуго, кузен. Я здесь не случайно. Я направлен предложить тебе и твоим детям корону графства Марш и корону графства Ангулем!
Гуго чуть не выпал из бойницы башни от неожиданности.
– Ты не шутишь? Это – официальное заявление короля?
– Ты ведь не ребенок, кузен Гуго. Сам понимаешь, пока всё так зыбко и непостоянно, король не может афишировать такое заявление. Англичане, да прочие соседи забеспокоятся, обвинят, чего доброго, в узурпации прав и такое прочее…
Гуго закивал головой, он был знаком с юриспруденцией и судопроизводством не понаслышке.
– Что я должен делать, кузен? – Спросил он, глядя де Леви в глаза.
– Удивительно, дорогой кузен, но, ровным счетом – ничего!
– ?!
Вот именно. Сидишь в замках и не лезешь в войну на стороне короля Ришара, кося под дурачка.
– А, если он возмутится невыполнением моих вассальных клятв и вздумает отнять мои земли и замки?
– Вот, тогда на сцену выйдет король, вступившийся за дворянина-миротворца. Он направит на выручку войска.
Гуго покривился.
– А командовать войском будет, скорее всего… – Ги указал пальцем на себя.
Гуго хлопнул себя по лбу и расхохотался.
– И мы, под шумок…
– Естественно, кузен…
– Значит… к своим замкам и сеньориям Вувен, Мервен, Лузиньян, Монтконтур и Субиз, я смогу присоединить… – Гуго мечтательно закатил глаза к небу.
Ночью из замка Лузиньяна незаметно выехал монах, верхом на лошади. Он вез устное донесение королю Филиппу: «Павлин распускает хвост. Полосатая лазоревка затрепетала в руках».
Через пару недель Филипп услышит эти слова и улыбнется. Перерезается нить, связывающая земли Плантажене. Юг больше напрямую не сообщается с Севером. Только по морю…
Где-то в августе 1198 года, во время одного из налетов, передовой отряд Ги напоролся на засаду, устроенную Меркадье специально против Ги де Леви. Ввязавшись в бой, Ги вдруг понял, что события последних пяти дней, когда его, словно кабана, оттесняли именно в сторону этой ложбины, были не случайны. Чувствовался холодный, грамотный и расчетливый ум отличного стратега. Это был Меркадье. Ги на ходу перестроил отряд. Вперед, неожиданно для англичан, Ги поставил конных арбалетчиков, чьей задачей было просто попытать смести массированным залпом часть передних рядов пикинеров, чтобы конные рыцари смогли врубиться в их ряды и пробить дорогу к спасению из ловушки. Чезаре командовал второй волной арбалетчиков, а Лучано – первой, самой опасной.
– Не беспокойся, кондотьере Ги! – Усмехнулся Лучано, назвав Ги де Леви на итальянский манер, и повел рысью свою первую волну стрелков. Лучано путал и мешал итальянские и французские слова только тогда, когда начинал нервничать. Грянул залп, но он не дал полностью ожидаемого результата.
Первые ряды конных стрелков перестроились, дав возможность выстрелить второй волне, ведомой Чезаре. Их залп оказался более кучен и точен, сразу пробив две большие бреши в рядах наемников-пикинеров.
Ги понял, что именно сейчас пора вводить тяжелых рыцарей. Пикинеры в небольшом замешательстве, но могут появиться арбалетчики врага и тогда…
– Вперед, рыцари! Готовьте лансы, коли пришла наша пора! – Крикнул Ги и пришпорил коня. Девяносто тяжелых воинов, из которых в первых рядах мчались тридцать рыцарей Ги, а за ними оруженосцы и слуги, устремились стальной лавиной на пикинеров, начавших перестраивать ряды, чтобы заткнуть бреши. Они почти успели…
Рыцари прорвали поредевшие ряды пикинеров, многие из которых бросили свои позиции, испуганные видом мчащейся на них тяжелой феодальной конницы французов. В большой прорыв, словно в разорванную плотину вода, прорвались и остальные воины Ги, ведомые Чезаре и Лучано, который замыкал, возглавляя первую линию атаки, ставшую арьергардом отряда.
Кольцо ловушки разорвалось, и птичка выпорхнула из клетки, когда подоспевшие брабантские арбалетчики дали залп в спину уходившей колонне французов.
Залп был не прицельный, наугад. Болты поранили много коней стрелков, ранив и убив всего пятерых. Часть стрелков успела заскочить за спины товарищей, притормозивших своих коней, чтобы подобрать упавших. Лучано и еще человек двадцати арбалетчиков не повезло. Спасения не было. Они знали, что рутьеры Меркадье не берут в плен. Тем более, если это, надоевшие всем англичанам, воины большой роты де Леви.
– Каре! Каре! Сеньоры арбалетчики, Аттентьёне! Каре!
Оглушенные падением с коней арбалетчики с трудом собрались в нечто, напоминающее каре. Копий у них не было, только мечи и секиры. Времени для перезарядки арбалетов тоже не было, их охватывал в кольцо беспощадный враг.
Меркадье подъехал к окруженным воинам:
– Уроды! Случаем, нет ли среди вас одного мерзкого ублюдка по имени де Леви? Если отдадите мне его живым – отпущу на все четыре стороны!
Лучано выкрикнул:
– Де Леви спокойно ушел, оставив тебя с носом, провансальский выродок!
Меркадье рассмеялся:
– О! Слышу, родную до боли, итальянскую речь! Выходи, земляк! Посидим, вина выпьем, о родине поболтаем!
– У тебя, ля провансале дьяволо, нет нигде родины! Ты сдохнешь, и собаки будут гадить на твои кости!
