Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"

Автор книги: Виктор Бушмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 113 (всего у книги 198 страниц)

Сенешаль погрозил ей пальцем и произнес:

– Так! Прекрати меня дразнить! У меня много дел! И, вот еще что – ты, случаем, не сможешь пригласить парочку приличных дам сегодня на ужин. Только, умоляю тебя, не уродин и не недотрог! Есть у меня одна мысль – я хочу познакомить своих славных помощников, чтобы они не метались, как зайцы, а спокойно жили, как мы с тобой…

– Будет исполнено, сеньор сенешаль! – Бодрым голосом ответила Мария, стараясь ответить по-военному.

Ги засмеялся – настолько милым был ее вид и, особенно, смешным было ее подражание военному ответу:

– И кто, если не секрет?

– Мадам Изабелла де Манд из Жеводана и мадам Розалия де Люнель. Обе они вдовы, потеряли своих мужей несколько лет назад и служат, как я раньше, при дворе графа фрейлинами его матушки Алисы де Монморанси-Монфор…

– Не страшные, говоришь… – задумался Ги, пытаясь вспомнить этих женщин.

– Отнюдь, мой дорогой! Обе – писаные красавицы! И помоложе меня будут. Изабелла, так вообще, по уши влюблена в мессира Бушара! Ходит, вздыхает, краснеет до ушей, как только увидит его фигуру или, не дай Бог, услышит его грозный рык! Вдовушка небольшого роста, точеная фигурка, жгучие глаза, молчу уже, как она командовать любит! Ей Богу, мессиру Бушару не поздоровится, если они сойдутся. Клянусь, что после ночи с ней он будет еле живой ходить…

Сенешаль засмеялся, ему нравилось такое образное и яркое описание женщины.

– А Розалия, чего греха таить, давно вздыхает по нашему хмурому англичанину. Ей, видите ли, нравятся такие вот серьезные мужчины…

– Распоряжайся! – Ги открыл двери и добавил. – Организуй приличный стол, можешь приказывать слугам все, что заблагорассудится…

– Будет исполнено, сеньор сенешаль. – Голая Мария встала и приложила руку к своей левой груди, кладя ее на сердце. – Ваши приказания будут выполнены!..

– Я рад. – Смеясь, ответил сенешаль, покидая комнату, – эх, все бы воины были такими как ты!..

– Нет уж! Тогда бы это была не армия, а бордель!.. – Ответила она, закрывая за сенешалем двери.

XXV ГЛАВА.   Экстренный совет в башне.

Каркассон. 19 августа 1221 года. Вечер.

Сенешаль спустился по лестнице и вышел во двор, где позвал слуг и приказал им спешно пригласить мессиров де Марли и де Клэра в западную башню для проведения экстренного совета. Когда слуги убежали, он кивком головы подозвал своего оруженосца и тихо произнес:

– Пригласи мне тех двух монахов, что оставил в Каркассоне архиепископ. – Когда оруженосец поклонился и пошел искать монахов, и прибавил. – Оцепи башню и стены, прилегающие к ней. Ни единая душа не должна даже приблизиться к ней на расстояние выстрела из арбалета. Понял?..

– Будет исполнено, ваша милость… – оруженосец побежал выполнять приказы рыцаря.

Ги спокойно прошелся по внутреннему двору цитадели, заглянул в амбары, наведался в конюшни, где перекинулся парочкой веселых шуток с конюхами, чистившими коней крестоносцев, и заглянул в кузницу, откуда раздавались громкие удары молотков и веселые разговоры кузнецов.

Когда он вошел, звон молотков прекратился, кузнецы умолкли и поклонились сенешалю.

– Бог вам в помощь! – Громко произнес де Леви, осматривая кузницу и работников. – Как настроение?

– Вашими молитвами, сеньор сенешаль! – Весело ответил старший кузнец, вытирая пот со своего бородатого лица. – Мы, слава Богу, постоянно при деле и нашим семьям грех жаловаться…

Ги скользнул взглядом по лицам работников, ничего не ответил, развернулся и вышел из кузницы. Проходя мимо часовни, его окликнули два монаха, которые почти бегом нагнали его, спеша к башне.

– Отлично! Вы мне и нужны… – сенешаль молча кивнул им в сторону башни. – Я решил провести совет, после которого заслушаю вас, святые отцы…

Последние слова он произнес с еле заметной улыбкой. Монахи, широкие плечи которых и гордая осанка больше подходили рыцарям, а не слугам церкви, молча пошли за ним, встав по бокам.

– Вы бы, хоть, сутулились, что ли… – Ги покосился на них. – Смахиваете на рубак, а не на монахов…

– Сильно заметно, сеньор сенешаль? – Спросил один из них.

– Издали… – ответил Ги де Леви. – Только долгое и постоянное ношение тяжелой кольчуги делает осанку такой гордой и прямой…

– Будет исполнено… – коротко ответили монахи.

На сторожевой дорожке крепостной стены их уже ждали Бушар де Марли и Жильбер де Клэр, которые стояли возле дверцы в башню, куда их отказывался пропустить копейщик, ссылавшийся на личный запрет сенешаля пропускать, кого бы то ни было, без его личного приказа.

Ги вместе с монахами поднялись на стену.

– Ги, дружище! – Бушар развел руки в стороны и кивнул в сторону часового. – Этот разбойник не желает нас впускать в башню без твоего разрешения…

Сенешаль улыбнулся, подошел к копейщику и произнес:

– Молодец! Так и поступай. – Он повернулся к рыцарям и сказал. – А теперь, дорогие мои, прошу на совет!

Копейщик посторонился, пропуская их в башню. Они вошли в небольшое круглое помещение второго этажа, которое освещалось мерцающим светом факелов, прикрепленных на стенах башни.

Ги сел на стул и пригласил собравшихся присесть. Два оруженосца проворно расставили козлы, на которые установили деревянный щит, сделав импровизированный стол совета. Когда они ушли и закрыли дверь, сенешаль произнес:

– Я созвал вас, сеньоры и святые отцы, чтобы обсудить наболевшее. В Каркассоне действительно действует вражеский лазутчик, точнее сказать – лазутчица. Ее мы и будем ловить…

– Лазутчица? – Удивился де Клэр. – Значит ли это, что глава шпионов – женщина?..

– Ты не ослышался, мой друг де Клэр. – Подтвердил сенешаль. – К сожалению, ни ее имени, ни возраста, ни состава группы шпионов мы пока не знаем…

– Будем ловить с завязанными глазами? – Произнес де Марли. – Ты, хотя бы, знаешь, сколько в городе и крепости женщин? Мы с ума сойдем, пока отыщем эту стерву!..

– Полагаю, что с ума мы, все-таки, не сойдем… – ответил Ги де Леви. – Мы знаем, что она, или кто-то из ее группы, пользуется голубиной почтой, а, следовательно, должен держать голубей…

– Да ты выгляни в окно! – Не унимался Бушар. – Над городом столько голубей летает, что, клянусь Богом, у меня руки чешутся от сожаления, что я не взял с собою соколов! Пройти и проехать уже невозможно! Эти летающие сволочи так и норовят обгадить сюркот или, что более обидно, шлем испоганят! Как же мы найдем этих голубятников?..

– Очень просто, мой храбрый де Марли… – засмеялся Ги. – У меня есть список всех голубятников, живущих в городе и цитадели…

– Голова… – похвалил его де Марли, разводя свои здоровенные руки в стороны. – Голова, ничего не скажешь…

– Спасибо, де Марли. Сейчас не время для комплиментов и взаимных расшаркиваний. Мой план таков…

И сенешаль рассказал свое видение по решению этой проблемы.

– Значит, мы объявим вспышку заразы в крепости, и закроем все выходы из города? – Спросил де Клэр, дослушав предложение Ги де Леви.

– Не совсем так, мессир Жильбер. – Поправил его сенешаль. – Это сразу же станет слишком подозрительно для шпионов. Они могут затаиться и, чего доброго, лечь на дно…

– Значит, мы станем следить за всеми голубятнями в городе… – решил де Марли.

– Нет. За евреями следить мы не будем… – поправил его Ги. – Они молятся на нас своему богу и умоляют его, чтобы мы, все-таки, остались хозяевами в Окситании.

– Евреи-то?! Не поверю… – покачал головой Жильбер. – Эти скользкие и богопротивные людишки…

– Не стану вас разубеждать, но замечу что именно мы, когда еще был жив Симон де Монфор, разрешили евреям селиться в наших крепостях, городах или бургах. Именно мы, крестоносцы, обеспечили им надежную защиту от местных феодалов-разбойников, которые вымещали свою злобу за неудачи именно на этих, как вы изволите их назвать, скользких и богопротивных людях. С этих самых пор, евреи исправно платят нам подати и ссужают любые суммы, кстати, под небольшой процент. Евреи тут отпадают. Но, чтобы рассеять ваши сомнения, я решил побеседовать с главой их общины в Каркассоне…

– Как тебе будет угодно, ты ведь у нас сенешаль… – недоверчиво проворчал Бушар.

– Да, сенешаль, именем короля, здесь пока я. – Ги развел руками, давая понять, что спор больше не имеет смысла. – Но, с остальными голубятниками нам придется повозиться.

– Повозимся… – ответил де Клэр. – Нам теперь деваться некуда…

– Теперь, сеньоры, перейдем к нашим лже-пленникам. – Ги пристально посмотрел в окно, за которым неотвратимо набегала вечерняя мгла, зажигая первые звезды на чернеющем небосводе. – Можете всем рассказывать, как нам сильно повезло, и мы поймали старика и молодого катарского священника. Всем! Можете прибавить, что старик совсем плох и может помереть от пыток или от слабости, а вот молодым мы займемся, как следует! Болтайте без остановки, на всех перекрестках, во всех лавках, тавернах и борделях, что пока не трогаете их, надеясь миром склонить к сотрудничеству. Но, намекните, к слову, что терпение, в конце концов, может лопнуть…

– И, когда же оно может у нас лопнуть? – Подмигнул ему Жильбер де Клэр.

– Полагаю, что дней десять мы еще протерпим… – Засмеялся Ги де Леви. Он повернул голову к монахам. – Так, святые отцы, у вас, надеюсь, есть новости?

– И, да, и, нет. – Ответил монах. – Шпион пока неизвестен, но за всеми фигурантами мы продолжаем следить. Круг сужается…

– Что-то медленно он у вас сужается, святые отцы… – сенешаль покачал головой. – Есть наметки?..

– Да, лавка Катерины-вдовы, двор его светлости графа Амори, сирота Флоранс и дом городского старшины…

– Не густо…

– Есть еще парочка постоялых дворов и один городской бордель… – ответил монах.

– Отлично! Бордель и таверны я возьму на себя! – Засмеялся Бушар де Марли, стукнув себя в грудь кулаком. – Клянусь спасением своей души, что я отыщу там парочку заблудших душ, которых с превеликим удовольствием обращу в нашу веру!..

Монахи недоверчиво покосились на него. Сенешаль прыснул от смеха и произнес:

– Спасибо, де Марли. Мы не сомневались в вашем религиозном рвении. Но, этими заведениями, пусть, займутся святые отцы. Насчет вас, де Марли, и вас, Жильбер, у меня на сегодня совершенно иные планы…

– Какие, если не секрет? – Удивились оба рыцаря.

– После совета увидите. Я уверен, что жалеть вам не придется… – Он рассмеялся, правда, совсем недолго. Потом, сенешаль взял себя в руки, успокоился и добавил. – Как обстоят дела с поставкой наемников и продовольствия? Зима, сеньоры, не за горами…

– Из Нарбонна, Монпелье и Прованса к нам поступило двести шестнадцать человек, сеньор сенешаль. – Отрапортовал Жильбер де Клэр. – По чести сказать, большинство из них пришли невооруженными, и нам пришлось докупать арбалеты, копья и прочую экипировку. Я был вынужден залезть в казну графа Амори…

– Ничего, мы ведь охраняем его владения, он и должен платить… – Согласился Ги де Леви.

– К концу сентября нам обещали прислать около сотни всадников и профессиональных арбалетчиков из Генуи и Прованса. Посмотрим, тогда, кто кого… – закончил свой короткий доклад де Клэр. Он вынул из небольшого кожаного мешочка табличку, разграфленную, словно шахматная доска, присмотрелся и продолжил. – Так, теперь перейдем к поставкам продовольствия.

Сенешаль с интересом и уважением смотрел на рыцаря, сведущего в системах учета. Англичанин пробежал ровные ряды цифр и условных обозначений, понятных лишь ему одному, довольно крякнул и произнес:

– Пшеница складирована в амбары полностью, даже с увеличением объема на десять подвод, что составляет сто сорок мешков излишка. Рожь, ячмень и овес будет полностью поставлены к концу августа или к середине сентября, если Бог даст хорошую погоду, и мы сделаем приличный запас, которого может хватить до весны следующего года. Мясо и птицу придется, как всегда, закупать у населения. Наших объемов солонины хватит только на три месяца осады…

– Клянусь Спасением души! Жильбер, вы, воистину, великий шателен! – Похвалил его Ги де Леви. Он поклонился англичанину и, обращаясь к остальным членам совета, произнес. – Вот, сеньоры, именно так и надо вести дела! А наши рыцари до сих пор ведут учет на глазок. Кстати, мессир де Клэр, что это за табличка у вас, да и графы на ней какие-то особенные?..

Жильбер смутился такому вниманию, проявленному к его стараниям, но ответил:

– Сеньор сенешаль, благородный де Марли и святые отцы, данная табличка ни что иное, как разновидность учетной системы, применяемой в Нормандии и Англии. Называется она очень даже просто – шахматная доска. Ее стали применять норманны во всех покоренных землях. Даже в Неаполе!..

Бушар с нескрываемым интересом взял ее в руки и стал рассматривать.

– Насколько мне известно, даже его величество Филипп Французский после завоевания герцогства приказал своим министрам учиться такой системе…

– Благодарю вас, де Клэр. – Еще раз поклонился ему сенешаль. – Полагаю, сеньоры, что на сегодня мы закончим все обсуждения. И, умоляю вас, все усилия надо приложить к поимке шпиона, и днем, и ночью, все наши помыслы должны быть направлены именно на это…

Совет был окончен. Монахи незаметно покинули башню и растворились в ночной тьме словно призраки. Ги вместе с рыцарями поднялся к «пленникам», которых разместили в верхней комнате. Гуго и Робер играли в шахматы, спорили и оживленно жестикулировали, переживая над каждым ходом партии. Они услышали скрип открываемой двери, накинули на головы капюшоны и незаметно потянулись за оружием, лежащим возле кроватей.

– Доброй вам ночи, сеньоры. – Веселым голосом произнес сенешаль.

«Пленники» поклонились рыцарям, вошедшим к ним в комнату. Ги мельком осмотрел ее и остался доволен условиями, в которых они содержались. Его незаметно толкнул Бушар, который кивком головы показал на мечи и кинжалы, лежавшие возле кроватей.

– Я вижу, что вы приготовились к внезапному визиту. Что ж, молодцы… – Ги похвалил их. – Но, будьте предельно осторожны, ребята, даже с караульными. Никто не должен видеть ваши лица, особенно, твое, Гуго! Ты меня понял?..

– Да, сеньор сенешаль. – Поклонился де Арси. – Я должен играть роль старика…

– Прекрасно! – Отметил Ги де Леви.

Робер смущенно стоял возле кровати, переминая с ноги на ногу. Сенешаль подошел к нему, похлопал по плечу и постарался приободрить:

– Ничего, мэтр Робер, не вешайте носа! Клянусь Спасителем, что мы не дадим вас в обиду и сделаем так, что ни один волос не упадет с вашей ценной головы…

– Головы предателя… – глухо проворчал Робер. – Головы Иуды Искариота…

– Нет, мэтр, вы ошибаетесь! – Громко ответил сенешаль. – Головы первого человека, который встал на путь истинный, чей пример достоин похвалы и подражания многими местными жителями. Простите, мэтр, что мы не можем, пока, показать вас всему Каркассону и громко протрубить на всю Окситанию о вашем смелом и искреннем поступке!

Робер не ожидал таких слов от Ги де Леви. Бушар и Жильбер единодушно закивали головами, выражая свое согласие со словами сенешаля.

– Я польщен, ваша милость… – Он еле сдерживал слезы. – Клянусь, что не подведу вас и не обману ваших ожиданий, сеньоры…

– Это излишне, мэтр Робер. – Ги протянул ему руку.

Робер встал на колени и поцеловал руку сенешаля.

Сенешаль еще раз осмотрел комнату, подошел к окну и выглянул и через решетку. Кромешная тьма не позволяла ему рассмотреть лес, росший возле башни.

– Отлично! Мэтр Робер, вы можете чаще бывать возле окна. Пусть враги увидят ваше лицо. – Он повернулся к Гуго де Арси. – Так, а вам, мой друг, придется изображать старого и больного человека…

– Будет исполнено, сеньор сенешаль! – Бодрым голосом отрапортовал рыцарь.

– Вот и славно. Не будем вам мешать, спокойной ночи… – Ги покинул комнату, подозвал караульного воина и приказ ему закрыть дверь.

Бушар и Жильбер покинули башню и вместе с Ги оказались во внутреннем дворе замка, слабо освещенном несколькими факелами и рассеянным светом звезд, усыпавших ночное небо над Каркассоном.

– Ну, вроде бы, все на сегодня. – Сенешаль поежился. – Приглашаю вас, мои дорогие товарищи, к себе на ужин.

Бушар попытался отговориться, сославшись на какую-то мелочь, но Ги настоял, и троица направилась к его дому. Слуги встретили их на крыльце, освещая ночь смолистыми факелами. Сенешаль и рыцари поднялись на второй этаж и прошли в большую комнату, где их уже ждал роскошно сервированный стол, заставленный всевозможными яствами, фруктами и винами.

Ги де Леви жестом отпустил слуг и пригласил сеньоров войти. Мария постаралась на славу, женская рука и любовь чувствовалась в каждой мелочи, составлявшей убранство комнаты и праздничного стола. Золотая и серебряная посуда, прекрасно приготовленные блюда из мяса и птицы гармонично дополняли вазы, полные фруктов и цветов. Огромный камин, горевший прямо по центру стены своим приятным мерцающим светом, наполняя уютный зал теплотой. Вместо чадящих факелов, своим запахом и треском мешающих романтической обстановке, женщины расставили столах свечи в витых бронзовых и серебряных канделябрах испанской работы с примесью той изысканной и утонченной мусульманской витиеватости, и красоты, что придавало столу и комнате какой-то свой, отдельный, колорит, утонченность и шарм.

Рыцари вошли и словно очутились в сказках о тысяче и одной ночи. Ги незаметно улыбнулся. Бушар и Жильбер были ошеломлены увиденным и не находили слов, восхищенно хлопая глазами. Три прекрасные дамы играли на лютнях и мандолинах и сидели на низеньких и широких диванах возле стены, украшенной красивым гобеленом. Тканое полотно, закрывавшее грубую каменную кладку стены, было испещрено сценами греческих и римских мифов, посвященных красавицам, героям и богам прекрасной и легендарной, но давно ушедшей эпохи.

Ги жестом пригласил рыцарей пройти к столу, а не толпиться возле дверей.

– Сеньоры, прошу вас разделить со мной эту скромную трапезу в честь моего счастливого возвращения в Каркассон! Мессир де Марли, мой дорогой Жильбер, не надо жаться к дверям, проходите…

Бушар растерянно смотрел по сторонам, не решаясь сделать шаг. Такой красоты и чувственности он давненько не встречал.

– Клянусь спасением души, я видел такую красоту лет двадцать назад! Да и то, в Константинополе…

Ги незаметно кивнул Марии, взял под руки рыцарей и повел их навстречу женщинам. Дамы прервали музыку, скромно опустили глаза.

– Ги, а ты, однако, кудесник… – шепнул ему на ухо де Клэр, – надо же, ухитрился отыскать среди войны таких прелестных розанчиков…

– Как видишь… – улыбнулся сенешаль. Он подвел рыцарей к женщинам и вежливым тоном представил рыцарей дамам. – Барон Бушар де Марли и мессир Жильбер де Клэр граф Глостер и Герефорд. Благородные дамы, прошу любить и жаловать моих соратников и самых близких друзей!

Женщины присели в изысканном реверансе, Жильбер учтиво поклонился, а Бушар растерянно кивнул, потоптавшись ногами для солидности. Ги улыбнулся, его забавляла неуверенность и нерешительность де Марли, которая проявлялась в общении с женщинами.

– Мессир де Клэр, мессир де Марли, позвольте вам представить донью Марию де Ла Роом, мою верную подругу и женщину, поддерживающую меня в трудную минуту. – Ги представил свою подругу рыцарям.

– Донья Мария… – поклонились рыцари.

Мария густо покраснела и прижалась лицом к плечу сенешаля. Она была рада и счастлива, что наконец-то услышала от Ги такие искренние слова. Ги нежно обнял ее и представил дам:

– Мессир Жильбер, представляю вам, – сенешаль специально сделал акцент на этом слове, – донью Розалию де Люнель, подругу доньи Марии и фрейлину графини Алисы де Монморанси-Монфор…

– Польщен честью, донья Розалия… – ответил Жильбер, потрясенный красотой прекрасной южанки.

Ги перехватил его восторженный взгляд, улыбнулся и, повернув голову к Бушару де Марлю, сказал:

– Мой друг Бушар, позволь представить тебе сеньору Изабеллу де Люнель, даму удивительной красоты и благодетельности!

Бушар покраснел, словно рак, неуклюже поклонился. Сенешаль взял руку Изабеллы и положил ее нежную белую ладонь на огромную руку рыцаря, прибавив:

– Мессир де Марли, что же вы стоите, как каменное изваяние? Ведите даму к столу, ухаживайте, черт меня подери!..

Бушар осторожно, словно боялся раздавить хрупкую руку дамы, повел Розалию к столу.

Мария нежно обняла Ги и прошептала:

– Спасибо, я так счастлива…

Сенешаль улыбнулся в ответ. Они сели за стол, слуга разлил им вино и удалился, оставив их одних. Рыцари постепенно отошли от неожиданного сюрприза, развеселились и стали мило разговаривать с дамами, которых Мария пригласила к столу. Даже суровый Бушар, в конце концов, растаял и стал произносить неуклюжие комплименты.

Розалия скромно отвечала на изысканные знаки внимания, которые проявлял Жильбер, краснела и томно опускала глаза, прикрывая их своими длинными и пушистыми ресницами.

Бушар же, наоборот, что-то невпопад отвечал Изабелле, которая взяла нити беседы в свои руки и скромно улыбалась, бросая при этом хищный взгляд на могучую фигуру крестоносца.

Ги несколько раз поднимал тосты за короля, прекрасных дам, победу и, в конце концов, компания сбросила ненужное смущение, приобретя раскованность и игривость. Мария незаметно шепнула Ги:

– Я что-то устала сегодня. Может быть, мы покинем их и пойдем спать?..

– Как-то неудобно, что могут подумать рыцари… – засомневался сенешаль.

– Я полагаю, что рыцари сейчас настолько увлечены своими гостьями, что не заметят наше отсутствие… – улыбнулась в ответ она, нежно сжимая своей горячей ладонью руку рыцаря.

– Ну, раз так, тогда пошли… – Ги кивнул ей в ответ. Он встал и произнес, обращаясь к своим гостям. – Сеньоры и дамы, мы вынуждены покинуть вас.

Гости стали протестовать, но Ги настоял на своем решении:

– Ради Бога, веселитесь и отдыхайте! Я полагаю, что наше отсутствие не сильно омрачит вас…

Бушар попытался встать, чтобы задержать уход сенешаля, но Изабелла нежно взяла его за руку, и он сел на стул возле нее.

– Спокойной вам ночи, сеньор де Леви и донья Мария. Мы, скрепя сердцем, отпускаем вас…

Она нежно посмотрела на Бушара де Марли, который, словно ученый пес закивал головой, соглашаясь с ее словами. Жильбер поклонился уходившей паре и добавил, расплывшись в широкой улыбке:

– Спокойной вам ночи, сеньор сенешаль…

Ги улыбнулся ему в ответ, а де Клэр хитро подмигнул. Они вышли из комнаты, оставив гостей веселиться дальше. Сенешаль шел по темному коридору, держа в правой руке факел, который освещал им путь. Мария нежно прильнула к его плечу и прошептала:

– Они, на редкость, подходят друг другу. Не правда ли, мой друг?..

Ги улыбнулся и ответил:

– Конечно. Теперь я спокоен за своих друзей. Надеюсь, они в надежных руках…

Они весело засмеялись и пошли дальше по длинному коридору второго этажа. Их тихие шаги разбудили нескольких слуг, которые спали в закутках дома, но сенешаль жестом показал, что не нуждается в их сопровождении, и отпустил их отдыхать до утра.

Ночь, разбрасывая свои звездные крылья, погружала в тишину засыпающий замок и город Каркассон. Редкие крики ночной стражи проносились еле слышными всплесками среди умиротворяющей тишины. Луна ярко освещала башни, стены и дома города, спокойно отдыхавшего среди непрекращающейся войны.

Лес. 3 лье южнее Каркассона.

– Ну, ты их видел? – Пьер-Роже де Мирпуа нервно мял в руке перчатку, обращаясь к воину, одетому горожанином. – Это, точно они?..

Воин, сухощавый южанин тридцати лет с вытянутым как у лошади рябым лицом, поклонился и ответил:

– Вроде бы они, дон Мирпуа. По крайней мере, лицо одного из них я смог разглядеть…

– Говори, не тяни жилы!..

– Это молодой Робер, младший облаченный. Он всегда ходил в паре с мэтром Бернаром…

Пьер-Роже нервно дернул плечом, посмотрел себе под ноги, поднял голову и уточнил:

– А самого Бернара ты видел?..

Воин пожал плечами и ответил:

– Их очень быстро провезли в повозке мимо меня. Я еле смог разглядеть лицо Робера, но могу сказать с уверенностью, что пленников было двое. Второй человек, лица которого я не видел, видимо, был очень слаб или ранен. Он прислонился к Роберу, который поддерживал его…

– Да-да. Видимо, мэтр Бернар ранен… – кивнул Пьер-Роже де Мирпуа. – Или его уже пытали крестоносцы.