Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"

Автор книги: Виктор Бушмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 142 (всего у книги 198 страниц)

– Значит, удалось?..

Анибальди улыбнулся и, не стараясь скрыть свою радость, весело ответил:

– Да, повелитель… – он провел рукой по своим волосам. – Сестрица наговорила невесть чего, но Карлито, словно глупый осел, развесил уши и побрел со всей своей хилой ватагой к Фрезолоне, возле которого провел быстрый смотр и вчера направился к горному проходу в Апулию…

Манфред недоверчиво покосился на него и, бросив быстрый взгляд на молчаливого мавра, сидевшего возле Анибальди, спросил:

– Сколько же голов у Карлито?..

– Чуть больше четырех тысяч пехоты, да пара тысяч кавалерии… – невозмутимо ответил ему Анибальди. Молчаливый мавр – предводитель мусульманской конницы и лучников молча кивнул головой, соглашаясь со словами говорливого итальянца.

– А что скажет нам благородный Селим?.. – Манфред посмотрел на мавра.

– Воистину, повелитель, Аллах ослепил неверных… – Селим запнулся, вспомнив, что и Манфред тоже был христианином, а значит – неверным, – прости, повелитель, многомудрый Манфред, своего глупого и верного раба Селима… – Манфред снисходительно улыбнулся, пытаясь прочесть в стеклянном взгляде мавра хотя бы толику сомнения или испуга. Но Селим был словно каменная статуя. Его холодные и маловыразительные, словно у змеи, глаза не выражали ничего, кроме спокойствия и уверенности. Тонкие и выразительные черты лица предводителя мавританской конницы и лучников словно были сделаны из слоновой кости, лишь слегка прихваченной смуглым загаром. Орлиный нос с резко очерченными ноздрями, изогнутые брови и тонкие губы, охваченные черной шелковистой аккуратно подстриженной бородой, как бы говорил, что его владелец не привык юлить или обманывать. – Повелитель! Ваш великий отец, да воздаст ему Аллах за доброту, которую он проявил обо мне и моих соплеменниках, переселив их под Лючеру и оградив от неправедного меча и костра особо ретивых сторонников папы Римского, дал нам свободу и позволил сохранить веру предков. За это, повелитель, а не горы золота или гаремы красавиц, я и мои верные собратья сложат головы, но не пропустят поганых… – он снова поправил себя, – заблудших братье во Христе к Неаполю и Сицилии. Пятнадцать тысяч кавалерии и лучников станут непреодолимым барьером Аллаха для вас, мой господин и повелитель, потомок великого Фридриха…

– Благодарю тебя, мой верный и благородный Селим. – Манфред, следуя старинному арабскому обычаю, прикоснулся рукой к сердцу, губами и лбу, отдавая дань уважения столь скромному, но верному и храброму воину, уважая его искренние и прямые слова. – Как ты полагаешь, Селим, смогут ли твои воины, да хранит Аллах их сердца от страха и позора, – Манфред решил украсить свою речь оборотами, копирующими витиеватую арабскую речь, – удержать горный замок Арче до того момента, пока свежая трава не покроет равнины?..

– Мой повелитель, – Селим учтиво склонил голову, – мои воины сделают все, о чем прикажет мой господин Манфред. – Мавр открыто посмотрел ему в глаза. – Но, позвольте мне быть честным до конца! Моим кавалеристам и стрелкам сподручнее биться на просторе, а не быть зажатыми тесными стенами крепости. – Он перевел свой взгляд на Теобальдо Анибальди. – Не так ли, благородный Анибальди?..

Теобальдо пожал плечами и согласился со славами мавра:

– Сир, мавры некомфортно чувствуют себя в крепостях. Им словно воздуха не хватает! А вот на равнине от них толку и проку будет, я уверен, гораздо больше! Да и забивать легкой кавалерией и лучниками замок Арче, который и так считается неприступным – явная ошибка…

Манфред почесал подбородок, покрытый густой щетиной и, подумав, согласился со словами Анибальди:

– Верно. Незачем лишать себя легкой и мобильной конницы, способной безо всякого сражения лишить врага половины его армии, измотав засадами и обстрелами на расстоянии. Так и поступим! Пусть Арче примет дон Доменико ди Скальче. С ним мы отправим в Арче сотню швейцарских пикинеров, да три сотни арбалетчиков из Сицилии… – Мавр недоверчиво скривился. Манфред перехватил его взгляд и спросил. – У тебя есть сомнения, Селим? – Мавр кивнул головой. – Изложи их, прошу…

– Повелитель, – Селим медлил, подбирая удобные слова, – я, конечно, не сомневаюсь в храбрости и опыте швейцарских пикинеров и сицилийских арбалетчиков, но… – он посмотрел на Анибальди, который незаметно кивнул ему, дав понять, что поддержит его мысль. – Но, повелитель, наемники изначально ненадежный народ, а сицилийцы имеют… – он задумался, – как это называется по-вашему? А! вспомнил! Они держат зуб на нас – мавров… – Селим едва тронул улыбкой свои тонкие точеные губы. – Старая обида способна на многое. Даже на предательство своего повелителя…

Манфред задумался над словами Селима. Определенный смысл в его словах был, и вероятность сдачи замка была велика. С потерей Арче враг получал оперативный простор и практически бесперебойное снабжение и сообщение Юга Италии и северными землями, где у Шарля де Анжу и папы Климента было полным полно союзников-итальянцев и поддержка Франции.

– Заменить гарнизон Арче апулийскими частями. – Манфред посмотрел на советников. Анибальди едко усмехнулся, а Селим кивнул головой, соглашаясь с его словами. – Апулийцам придется крепко задуматься, прежде чем сдавать замок Арче и открывать проходы на Неаполь. Их семьи будут под моей личной опекой…

– Повелитель, – Селим горько вздохнул, – держать семьи в заложниках – не совсем разумный вариант, хотя, – он погладил свою бородку, – на начальном этапе войны, когда надо просто удержать врагов на дистанции от оперативного простора, и этот вариант сойдет…

– Вот, и прекрасно. – Манфред с довольным видом потер руки. – Сегодня же направить в Арче апулийскую сотню рыцарей и четыреста арбалетчиков… – он кивнул головой Селиму. – Я не смею больше задерживать тебя, мой верный и благородный Селим. Мавр встал и, поклонившись, покинул комнату совета. Когда он закрыл за собой дверь, Манфред кивнул на него и спросил Теобальдо. – Как считаешь, он и его люди не предадут нас?..

– Им деваться некуда, сир! – Анибальди хитро подмигнул ему в ответ. – С трех сторон море. Они будут умирать, но и мертвыми будут грызть глотки франкам. А вот с нашими итальянскими вассалами надо, ох, как серьезно подумать…

Манфред насторожился:

– Что, есть сведения о предателях? Имена и титулы?..

Анибальди нехотя отмахнулся:

– Ничего конкретного, сир. Общие наметки. Но, тем не менее, их надо постоянно держать на виду…

Манфред нахмурился. Он и раньше слышал спутанные и малодоказательные доклады его придворных, но считал все это досужими домыслами и наветами с целью личного обогащения.

– Кто?.. – Манфред прикрыл глаза и сложил руки на столе, сжимая их в кулаки. – Имена и титулы… – он промедлил и добавил. – Всех мерзавцев я должен видеть лично.

Теобальдо почесал затылок, недовольно скривился и ответил:

– Сир, мне кажется, что сейчас преждевременно…

Манфред тяжело выдохнул, открыл глаза и пристально посмотрел на него:

– А когда будет вовремя? – Он изобразил руками какое-то неопределенное движение. – После нашей победы? Тогда, поверь мне, будет еще труднее…

Теобальдо Анибальди, тем не менее, был настроен решительно:

– Мой господин и друг! – Он с мольбой обратился к Манфреду. – Нам надо думать о Шарле, а не о жалкой кучке интриганов, испугавшихся невесть что и возомнивших о себе… – он с усмешкой отмахнулся. – Пусть живут, лишь бы сражались…

– Хорошо, но я не забуду о них… – скулы Манфреда резко выступили на лице, а глаза сузились, став похожими на щелки… – И, все-таки, кто они?

– Прежде всего, мой дорогой король, я хотел сказать тебе, что твои амурные утехи и приключения создают нам всем столько ненужных проблем, что голова кругом идет!

Манфред набычился, покраснел и засопел. Тео сделал успокаивающий жест руками и продолжил:

– Горный проход Фрезолоне ты поручил охранять Джордано да Квона и его брату, чью женушку ты нагло совратил, обрюхатил и опозорил, не так ли?.. – Манфред отвел глаза в сторону и не ответил на прямой вопрос своего советника. Анибальди усмехнулся и продолжил. – Нет нужды отвечать, когда и так все ясно! Именно граф Казерта уговорил Джордано увести войска и открыть вход в горные части твоего королевства. Шарль уже втягивается к нам!..

Фрезолоне. Армия Шарля де Анжу. То же время.

Шарль спокойно окинул взглядом советников, командующих и знатных владетелей, прибывших под его знамена по приказу его брата – короля Людовика. Он коротко кивал многим из них, перебрасывался веселыми и малозначащими шутками с некоторыми рыцарями, был весел и бодр.

– Прошу вас, мессиры, присаживаться! – Он опустился в походное кресло с высокой резкой спинкой, изображавшей страдания Христа. – Слуги подадут нам вина, чтобы мы могли с приятностью обсудить наши скорбные дела… – ему определенно понравилась его же шутка, Шарль крякнул и, вытерев слезинку, набежавшую в уголке левого глаза, коротким круговым жестом приказал слугам подавать вино и ухаживать за сеньорами. Дождавшись, пока приглашенные на совет рассядутся по местам, а слуги разольют вино по кубкам и удалятся из огромной походной палатки, расшитой лилиями Капетингов, граф, а теперь уже король Обеих Сицилий с довольным видом отпил вина и, вытерев губы рукавом своей парадной гербовой котты, произнес. – Сегодня мы начали великий поход, о котором, я уверен, будут слагать легенды, а менестрели будут исполнять сирвенты и тревожить сердца многим дамам Европы! – Он кивнул Гоше де Белло, который встал и, поклонившись ему и гостям, заговорил:

– Мессиры! Ситуация складывается таким образом, что только резким и быстрым маршем мы сможем переломить ситуацию, складывающуюся, пока, увы, не в нашу пользу…

Гости и военачальники возбужденно загудели, брякая кубками и переговариваясь между собой.

Шарль непринужденно улыбнулся и, потерев руки, добавил:

– Мессир де Белло мой казначей и ведает, пожалуй, самым главным, что может быть на войне – финансами… – Все замолчали и уставились на Шарля и Гоше, который развернул большой свиток, внимательно уперся в него глазами и, шевеля губами, несколько минут молча разглядывал его, после чего, посмотрел на собравшихся и сказал:

– Итак, мессиры. – Он с опаской покосился на вход в палатку, но успокоился и заговорил, монотонно выдавая группы цифр и суммы денежного вознаграждения, причитающегося каждому командиру, рыцарю, оруженосцы, конюху, арбалетчикам и пикинерам. Сумма получилась довольно-таки внушительная, что вызвало удивление на лицах многих из командиров. Лишь Ги де Леви, переглянувшись мельком с Лукой де Сент-Эньяном, был спокоен и излучал благодушие, расточая улыбки направо и налево. Гоше перешел к конкретным цифрам довольствия. Он наклонился к бумаге, буквально касаясь носом строчек, и затараторил. – Его величество Шарль де Анжу и де Провен, Божьей милостью и волею его святейшества король Обеих Сицилий, повелевает произвести шевоше сроком до трех условленных месяцев начиная с сегодняшнего дня и определяет следующие величины жалования для сеньоров рыцарей и остальных людей, откликнувшихся на его призыв. – Гоше облизал губы, мельком посмотрел на собравшихся и, убедившись, что они все внимательно прислушиваются к его словам, продолжил свое монотонное изложение. – Мессиры баннереты получают шесть унций золота за один месяц шевоше, рыцари-башельеры – четыре унции золота, оруженосцы, конюшие и конные арбалетчики получают по две унции золота, восемнадцать таренов для пеших арбалетчиков и пикинеров… – казначей оторвался от бумаг и посмотрел на командиров, собравшихся в палатке. – Напоминаю, сеньоры, что в одну унцию входят тридцать таренов или пять флоринов, коли, у нас начнутся, не приведи Господь, проблемы с денежным запасом казны шевоше.

Сеньоры возбужденно зашумели, обсуждая цифры довольствия. Богатым рыцарям не очень понравилось, что разница с однощитовыми и бедными воинами составляла каких-то жалких две унции, но Шарль решительно прервал их, напомнив о своем феодальном долге.

Гоше де Белло, посчитав свою миссию выполненной, кивком головы передал очередь вице-маршалу армии Адаму де Фурру. Тот, слегка прокашлявшись, встал и, высоко подняв руку над головой, попросил всех послушать его слова. Совет снова умолк и стал внимательно смотреть на него. Адам покраснел, смутился, но быстро собрался и заговорил, словно пугаясь своего неожиданно громкого голоса:

– Можете быть спокойны, сеньоры! Мы, как и обещали, удерживали и будем впредь удерживать цены оружейников во Флоренции и прилегающих к ней городов. Генуэзцы готовы поставить всем страждущим вооружение и экипировку по довольно-таки умеренным ценам. Шлем-сервильер с кольчужным оплечьем и латным воротником они готовы продавать от шестнадцати до тридцати двух сольди, в зависимости от качества стали и украшений, применяемых на шлеме. Кольчуги от ста двадцати до ста пятидесяти двух сольди, а если брать весь комплект вместе с поножами, латными рукавицами и коттой, проклепанной стальными пластинами, тогда это обойдется в двести сольди…

Рыцари, мало сведущие в арифметике и прочих подсчетах, связанных с разными курсами валют, заволновались, уточняя итоговые суммы в унциях или граммах серебра или золота.

Гоше де Белло, для которого математика была хлебом насущным, громко заявил:

– Сеньоры! Двести сольди равны десяти генуэзским лирам или восьмистам граммам серебра качества Труа!..

Филипп де Кастр, долгое время молча слушавший все доклады и выступления советников Шарля, встал и громко сказал, адресуя свои слова, прежде всего, к графу и вице-маршалу:

– Сир! – Он поклонился. – Мне, как командующему пехотой вашего шевоше, было приятно услышать добрые суммы вознаграждения, адресованного моим молодцам! – Гоше радостно заулыбался, а Адам подбоченился и стал казаться выше на полголовы от гордости. – Но, простите меня, сир, за прямоту! Кто будет брать штурмом замок Арче, который полностью перекрывает перевал и держит защиту всей Апулии, а вместе с ней и Юга Италии?.. – Он придирчиво вглядывался в лица Шарля и его советников. Гоше сразу же опустил голову и стал ковыряться в бумагах, а Адам де Фурр побледнел и осунулся. – То-то и оно! Выходит, что мне придется голыми руками и без сноровистых вояк брать Арче…

Шарль улыбнулся и жестом попросил Филиппа успокоиться, после чего ответил:

– Мне понятна ваша забота о пехоте и беспокойство насчет предстоящей осады Арче. – Он со всей учтивостью поклонился де Кастру, который замолчал и стал смотреть в рот королю, ловя каждое его слово. Шарль улыбнулся и продолжил. – В копье мессира де Леви, насколько мне известно, имеются рыцари и персонал, знающие толк в осадах и штурмах замков. – Он повернул голову к де Леви. – Не так ли, Груша?..

Ги приподнялся, поклонился королю и молча кивнул головой в ответ.

– Этак, сир, у нас любой скажет, что у него есть опыт штурма замков… – Филипп де Монфор-Кастр не унимался, беспокоясь за успех всей кампании, ведь о того, как быстро замок будет взят, зависит исход всей войны.

Сенешаль графства Анжу, отвечавший за кавалерию, не удержался и выкрикнул:

– Брать осадой наши замки, скажу я вам, плевое дело, другое дело – брать горный и неприступный замок… – он поискал глазами поддержку и, обнаружив кивание многих сеньоров, приободрился и продолжил. – Насколько я понял, мессиры, Арче и в правду неприступен…

Шарль жестом попросил его умолкнуть и, дождавшись тишины, громко произнес:

– Рыцари мессира де Леви имеют такой опыт. Они брали штурмом Монсегюр!..

– Монсегюр! Монсегюр! Он же неприступным считался… – пролетел шепот восхищения и возбуждения над головами собравшихся, – это совсем другое дело!…

– Вот и славненько… – Шарль подмигнул Ги де Леви и добавил. – Кстати, у меня есть еще одна новость! Две тысячи двести рыцарей нас ожидают в пяти лье южнее Капуи! Его святейшество папа Климент сдержал-таки слово, данное мне перед алтарем храма Святого Петра!..

– Сир, и все равно, у нас мало людей… – Филипп де Кастр не унимался. – У нас теперь… – он задумался, складывая в уме численность войск.

– Четыре тысячи шестьсот рыцарей, восемьсот конных арбалетчиков и почти три тысячи пикинеров и пеших арбалетчиков, не считая оруженосцев и конюших! – Шарль сам подвел итог численности, прервав вычисления Филиппа. – На круг у нас около десяти тысяч воинов!..

Сеньоры с довольными лицами закивали головами, но Филипп де Кастр скептически заметил:

– А у Манфреда одних сарацинских лучников, да легкой кавалерии почти пятнадцать тысяч!..

– Милейший де Кастр! – Шарль развел руками. – Зато у него тяжелой кавалерии меньше, чем у нас…

– Зато у него германских и швейцарских пикинеров больше, чем у нас всей конницы! – Снова парировал Филипп.

– Мы раздавим их нашей неудержимой атакой! – выкрикнул кто-то из сеньоров, но Филипп криво усмехнулся и ответил:

– Если Господь позволит, и сарацины не перестреляют нас прежде времени…

Шарлю уже порядком надоело ворчание старого и осторожного Филиппа, но он уважал его мнение и огромный боевой опыт, поэтому улыбнулся и миролюбиво заметил:

– Наши стрелки, кстати, под вашим командованием, мой глубокоуважаемый Филипп, навяжут дуэль сарацинам, а пикинеры прикроют их павезами от легких стел врагов… – король широко улыбнулся. – Только ваш талант и опыт позволят нам выиграть сражение, мессир де Монфор-Кастр!..

Филипп поклонился, но своего мнения не изменил.

– Благодарю за теплые слова, сир. – Буркнул он себе под нос. – Только мои молодцы могут не выдержать натиска, взять, да и побежать…

– Упаси нас всех Господь… – Шарль грустно улыбнулся и перекрестился. – Тогда…

– Тогда мы сметем их конями!.. – заорал какой-то пьяный сеньор, присутствовавший на совете. – Против атаки бронированной феодальной кавалерии еще никто не выстоял!..

– Благодарю вас, мессиры! Совет окончен! Завтра поутру снимаемся и выдвигаемся на Арче!.. – Шарля утомил шум и крики, возникшие на совете после сомнений Филиппа де Кастра. – Больше не смею вас задерживать…

Командиры и гости совета поднялись и, раскланявшись королю, стали шумно покидать палатку. Шарль едва уловимым жестом приказал Ги и Луке задержаться и, когда все оставили их, а их возбужденные голоса удалились, король тихо сказал:

– Филипп, вообще-то, прав. Слава Господу, что остальные уже успели надраться, как следует, и спьяну не расслышали его слов…

Лука нахмурился и посмотрел на Ги. Тот подошел к Шарлю и, положив ему руку на плечо, произнес:

– Сир. Не надо о плохом. Мы еще к Арче не подошли…

Шарль грустно улыбнулся, покачал головой и ответил:

– Отдай своих молодцев Филиппу де Кастру. Между прочим… – он вспомнил что-то, – мне прислали два требюше из-под Перуджи. Пускай они посмотрят на них, починят, если надобно. – Шарль грустно посмотрел на рыцарей. – Филипп, конечно, старый ворчун, но зато у него просто колоссальный боевой опыт. – Лука хотел, было, что-то сказать, но король добавил. – Нас, естественно, сметут, слов нет. Против дождя из пятнадцати тысяч стрел за один залп еще никто не мог выстоять…

– Сир, может, нам все-таки отложить наступление?.. – Лука встревожено посмотрел на Ги и Шарля. – Попросите у своего брата флот, да высадитесь на побережье возле Неаполя…

– Нет! – Шарль покраснел, сделался пунцовым и в сердцах топнул ногой. – Я и так по уши в долгах у своего братца-святоши! Знали бы вы, во что мне вылился этот поход! У Луи холодный рассудок, способный думать лишь о выгоде для себя, Франции и церкви! Это проклятая корона Фридриха так ослепила меня и затуманила рассудок, что я дал слово принять участие в очередном походе своего братца на Восток и вскорости примерить на свою дурную голову корону королей Иерусалимских, чтобы защитить и отвоевать все то, что другие утратили по глупости, дикости или предательству!.. – Он устало повалился на стул и, опустив голову, добавил. – Мне нужно только одно – чтобы сарацинские лучники тронулись с места и кинулись догонять бегущих пехотинцев де Кастра… – Шарль вскинул голову и решительно добавил. – Если они не тронутся с места – мы все погибнем под их стрелами! Лишь бы они бросились добивать пехоту…

Лука подошел ближе, преклонил колено перед ним и произнес:

– Сир! Вы можете всецело и без остатка располагать мной, моей жизнь и честью!

– И на меня, Шарло, ты можешь положиться! – Ги встал на одно колено перед королем.

Шарль выдохнул, грустно улыбнулся и, положив им руки на плечи, произнес:

– Спасибо. Я был уверен, что именно вы не испугаетесь и пойдете со мной до конца. – Он посмотрел на Ги. – Умоляю, пусть твои молодцы, как можно скорее, возьмут этот треклятый замок Арче и откроют проходы на Юг…

– Они сделают это, Шарло. Будь покоен… – ответил де Леви, кладя свою руку на сердце. – Иначе ты увидишь, как я вскрою себе вены перед замком…

– А вот это брось! – Шарль де Анжу нахмурился. – Мне только не хватало лишиться одного из лучших воинов перед решающей битвой!

Лука скептически посмотрел на него:

– Сир, вы полагаете, что война за наследство решится одной битвой?..

– Я бога молю об этом. – Шарль говорил твердо и решительно. Ни малейшей тени сомнения или слабости не проскальзывало у него на лице. – Лишь бы взять Арче, лишь бы сарацинские лучники кинулись добивать мою пехоту и… – он с силой сдавил плечо Ги де Леви, – лишь бы твой резерв опрокинул главные силы Манфреда…

– Флорентийцы не подведут вас, сир… – Ги склонил голову перед ним.

– Благодарю, мой верный и благородный де Леви. – Шарль гордо вскинул голову и произнес. – Примешь под командование всю провансальскую конницу. Я оставлю себе лишь сотню гвардии из графства Форкалькье. С ними я или умру, не опозорив памяти своего батюшки Людовика Льва, или…

– Вы не умрете, сир. – Лука поднялся на ноги, и смело взглянул в глаза королю. – Вы только прислушивайтесь к моим словам во всем, что касается охраны вашей бесценной жизни, а там уж мы позаботимся, чтобы вы, сир, дожили до старости.

Шарль покачал головой и ответил:

– Да будет так, мессиры… – король задумался на мгновение, после чего добавил. – Я прикажу издать Ордонанс, запрещающий насилие и грабежи на моих землях. Полагаю, что это привлечет ко мне часть местного населения и придаст популярность среди неаполитанцев.

– Тогда, сир, надо подумать и о рыцарстве… – Лука пристально посмотрел на него. – Можно сохранить оммажи тем сеньорам, которые не уклонятся от участия в армии Манфреда или прибудут под ваши стяги.

– Ты всерьез думаешь, что это поможет мне увеличить армию за счет местных феодалов? – Шарль отмахнулся от Луки, словно от назойливой мухи. – Бред! Они станут выжидать и смотреть, чья возьмет, а уж потом, когда определятся с победителем…

– И, тем не менее, сир, можно попробовать… – Лука де Сент-Эньян пересекся взглядом с Ги де Леви, который одними глазами дал понять, что согласен с ним. – Возможно, сир, это и не увеличит нашу армию, но то, что это посеет семена раздора, сомнения и неуверенность в стане врага, – Лука положил руку на сердце, – здесь я уверен полностью.

– Ладно, быть посему… – Шарль согласился с Лукой.