Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"

Автор книги: Виктор Бушмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 191 (всего у книги 198 страниц)

ГЛАВА XII   Суровая действительность

Рыцарство постепенно, как-то незаметно, покидало Симона де Монфора.

Сорок дней обязательной и бесплатной феодальной службы, как им и повелел король Филипп, закончились.

У нового владельца земель не было денег для оплаты их услуг.

Вокруг Симона сплотились только его верные друзья и около сотни бедных рыцарей, надеявшихся своим мечом и службой, заслужить земли и замки в покоренной, но еще не сломленной, земле южной Франции.

Король Арагона не пришел на помощь своему вассалу.

Педро, даже если бы он захотел, не мог бросить оборону границ своего королевства от воспрянувших мусульман.

Словно по злому уговору, молчавшие до этого года мусульмане Испании, снова стали затевать пограничные стычки и совершать рейды по землям королевства…

Народ захваченной, но еще непокоренной им страны не спешил «изъявлять верность» своему новому господину.

Симон и его рыцари были «франками», выходцами с «дикого и страшного севера». Они даже говорили не на «ок», а на «ойль»!

И этим было все сказано…

Чужаки. Захватчики. Франки.

Отчаявшись, Симон де Монфор решился на крайне необдуманный «поступок» …

– Прикажите согреть вина, да специй и мёд не экономьте, – приказал слуге граф и теперь еще виконт Безье и Каркассона. – Экономите на всем, скоро будете счиать сколько я сделал вдохов и выдохов, наверное.

Никого, на счастье Симона, из его боевых товарищей не было в тот момент рядом.

Бушар с отрядом пытался пробиваться на юго-восток к Нарбонну.

Ги де Леви всерьез озаботился состоянием южных границ и пытался захватить хотя бы один из горных перевалов, соединявших земли виконтства с Руссильоном.

Ну а Робер де Мовуазен вместе в легатом Арно-Амори занимался объездом и проверками оставшихся католических миссий, разбросанных по всей территории.

Время выпало самое, что ни на есть, удачное.

Когда слуги принесли вина и поставили перед графом на подносе огромные куски дымящегося мяса, тот показно зевнул, перекрестил рот и, произнес:

– Мясо и все это отнесите к его светлости виконту, я изволю отужинать с ним и пообщаться.

Слуги засуетились и стали убирать со стола еду. Один из них, неуклюже толкнул другого и чуть не опрокинул большой кувшин с горячим ароматным вином.

Симон резко схватил кувшин, гневно сверкнул глазами, выругался:

– Вашими руками только дерьмо разгребать. Сам донесу…– Он бережно, словно дитя малое, прижал кувшин к груди.

Когда слуги стали спускаться вниз по винтовой лестнице, граф уже знал, что ему надлежит совершить..

Виконт Раймон-Роже был удивлен неожиданному и столь позднему визиту своего тюремщика. Он еще больше удивился, когда в открытую дверь его узилища вошли сначала слуги, принесшие много вкусно пахнущей еды, а затем и сам граф Симон де Монфор.

– Доброй ночи вам, серьор Раймон-Роже, – лицо графа было каким-то наигранно беззаботным. – Вот, если не возражаете, решил я с вами отужинать. Ну и сами понимаете, что нет ничего лучше приятной и доброй беседы после ужина за бокалом доброго согретого вина с медом и специями.

Слуги закончили расстановку блюд и по едва уловимому жесту Симона удалились, оставляя их наедине.

– Милости прошу, граф. – Виконт криво усмехнулся. – Не могу похвалиться прекрасным видом из окна и свежим воздухом, но, тем не менее, всегда рад гостю.

– Угощайтесь и откушайте, чем Бог послал… – с улыбкой произнес граф и, когда виконт чуть отвлекся и перевел взгляд в сторону небольшого зарешеченного окна, высыпал что-то из своего перстня в его бокал.

10 ноября 1209 года в башне Каркассона умер от дизентерии виконт Раймон-Роже де Тренкавель…

Друзья немного расстроились, ведь до странности подозрительная смерть пленника, чья вина была условной и спорной, могла разом перечеркнуть все начальные успехи похода и лишить их вместе с Монфором всех захватов, но Симон сумел их убедить в «самостоятельности» смерти виконта.

Или, они сделали вид, что поверили. Это сейчас уже не так важно…

Важно было только то, что, именно Симон де Монфор был наиболее всех заинтересован в смерти виконта Раймона-Роже.

Симон ясно это всем показал, решив выставить тело покойного виконта в церкви Каркассона для прощания с ним всего народа земель…

Три дня длилось трогательное прощание народа со своим добрым повелителем. Длинная живая вереница людей тянулась на протяжении нескольких лье по дорогам на Каркассон. Люди шли и шли, словно на поклонение святым местам… или могиле мученика?

К началу декабря король Арагона согласился. Симон де Монфор торжественно получил инвеституру на земли Безье и Каркассона из рук архиепископа Барселоны, присланного королем Педро…

Казалось бы, все шло хорошо для Симона де Монфора. На самом же деле… все только начиналось для Симона де Монфора, нового виконта Безье и Каркассона, и его верных товарищей…

ГЛАВА XIII   В которой верные товарищи продолжают свой «крестовый поход» против альбигойцев.

К концу 1209 года крестовый поход,, как могло показаться, был завершен.

Бароны королевства Франции, после сорока дней службы, покинули Симона де Монфора и его верных товарищей, оставив их практически одних в еще толком не завоеванной и не обустроенной земле.

Оставались лишь самые преданные друзья и соратники.

Рыцарь Ги де Леви, он же маршал де Ла Фо, со своими сорока рыцарями и оруженосцами.

Бушар де Марли со своим небольшим отрядом, который вместе с рыцарями и конными арбалетчиками не превышал сто пятьдесят человек.

Робер де Мовуазен возглавил командование бедными «однощитовыми» рыцарями, которых было около двухсот человек.

Вооружение большинства из них оставляло желать лучшего. Старого образца конические шлемы и толстые кожаные брони времен покорения Англии герцогом Гильомом Нормандским были не редкостью среди этого воинства.

Удерживалась только часть равнины с городами Безье и Каркассон, удаленными друг от друга на приличное расстояние.

К тому же Безье, после той памятной резни и разрушения, еще не был толком отстроен. Ги де Леви отправился туда и собственноручно занялся восстановлением стен цитадели города.

О большем пока не стоило и задумываться. Бреши в стенах кое-как были заделаны бревенчатыми палисадами, что давало призрачные надежды на мало-мальски нормальную защиту.

Ги оставил в цитадели десять рыцарей с оруженосцами и прислугой и, попрощавшись с ними, словно он их уже не увидит никогда, отправился обратно в Каркассон.

Единственным лучом надежды, хоть как-то смягчавшим сумрак, было то, что во главе Тулузского диоцеза был поставлен Фульк Марсельский, ярый католик и верный помощник крестоносцев.

Это был замечательный и удивительный, для своего времени, человек. Во времена третьего крестового похода его знали, как знаменитого и модного в то время трубадура по имени Фолькет.

Фульк искоренял ересь и стал, невзирая на протесты графа Раймона де Сен-Жиль, организовывать нечто наподобие военизированной организации католиков под названием «Белое братство».

Эта организация, сочетая церковные песнопения и воинские упражнения, со временем станет сильной и еще сыграет свою роль, когда окажет помощь крестоносцам де Монфора в самый трудный и критический момент их истории. Но, это будет значительно позже…

Епископом Каркассона Симон де Монфор назначил своего старого знакомого, буквально соседа по владениям, клирика Ги из Во-де-Сернея. Его младший брат Пьер служил писцом и нотариусом у Симона, помогая управлять захваченным городом Каркассон.

Население, которое было буквально раздавлено и деморализовано жуткими «выходками» крестоносцев в Безье, стало потихоньку приходить в сознание.

Они вдруг увидели, что крестоносные армады ушли, оставив только горстку завоевателей-чужаков, убивших их властителя и пытавшихся поработить их.

Местные сеньоры, прятавшиеся в лесах и в горных местечках, вернулись назад. Мощные крепости и замки, такие как Минерв на востоке, Кабаре и Сессак в центре, и Терм в горах, представляли грозные опасности для отважных рыцарей.

Но, самое страшное было то, что открыто на стороне катаров и юного наследника виконта де Тренкавеля выступил граф Раймон-Роже де Фуа, последний грозный властитель независимого юга Франции.

Властитель плодородных долин и неприступных горных крепостей, Раймон-Роже де Фуа достиг зрелого для мужчины возраста тридцати пяти лет.

Он немного покрупнел и отпустил брюшко, которое не мешало ему сражаться в первых рядах своих рыцарей. Чувственный и склонный к поэзии, граф де Фуа приютил у себя при дворе много трубадуров и мыслителей-вольнодумцев.

Его сестра-погодок Эсклармонда была красивая и стройная девственница, соединив с красотой блестящий ум и ставшая одной из «верховных просветленных» у катаров.

Её поддерживал Жильбер де Кастр, верховный катарский архиепископ.

Граф де Фуа и его предки постоянно лавировали между грозными властителями Аквитании, Тулузы и Кастилии с Арагоном, создавая и укрепляя свое независимое, по сути, княжество в предгорьях Пиренеев.

Симон де Монфор рано уверовал в свою полную и окончательную победу. Он направил гонца к графу де Фуа, требуя от того подчинения и началу гонений еретиков. Видимо, тон письма был таким вызывающим, что взбешенный граф повесил на башне гонца и отправил вызов Симону, приняв сторону «потомков законного властителя земель Безье и Каркассона».

Все это произошло в то время, когда Ги де Леви занимался восстановлением цитадели Безье и не мог помешать графу де Монфору совершить такую непростительную ошибку.

Теперь было уже поздно…

ГЛАВА XIV   Граф Раймон-Роже де Фуа

Ги де Леви, пользуясь своим высоким титулом «маршала де Ла Фо», отправился с визитом к Раймону-Роже де Фуа, которого он знал еще со времени своего посольства в Арагон десять лет назад.

Всю дорогу Ги с интересом и ужасом наблюдал военные приготовления графа. Наемники и воины стекались в города Памье, Мирпуа и Фуа, а крепости приводились в порядок.

Обрадовало Ги, пожалуй, только то, что новых крепостей построено не было, а Фуа все также можно было легко блокировать, построив форт у подножия горы, на которой, и была расположена столица графства.

Раймон-Роже де Фуа прохладно, но с соблюдением всех норм этикета, встретил Ги де Леви, припомнив давнее мимолетное знакомство.

Но, в остальном, граф остался непреклонен. Единственное, что смог четко определить де Леви, была определенная уверенность, что граф не атакует их силы в течение этого года.

Большая часть регулярной феодальной конницы ушла на помощь королю Арагона, который вызвал графа де Фуа для защиты своего сюзерена.

С этими известиями Ги вернулся к Симону, властный характер которого начал приобретать грубоватые формы.

Однако при всех этих сложностях Симон де Монфор не потерял разум. Он прекрасно понимал, что только Папа Римский может ему помочь.

– Робер. – Обратился однажды Симон к де Мовуазену. – Окажи мне помощь.

Робер де Мовуазен ответил:

– Чем же я могу тебе помочь, кроме своего меча, Симон?

– Робер, отправляйся за помощью к Его святейшеству. Я знаю, что он меня недолюбливает, но, только он может нам помочь, разрешив снова проповедовать крестовый поход в земли юга Франции.

– Ох. Ну, и задачку ты мне подкидываешь, Симон… – вздохнул Робер. Он почесал свой длинный нос (хороший знак), сделал хитрое лицо, и ответил: – Ладно… сделаю, что смогу.

Симон с помощью Робера, а тот был знатный «крючкотвор», составил письмо папе Римскому, в котором описал «бесчинства и безбожия, творимые еретиками на землях Фуа, Комминжа», заодно прихватив и Тулузу.

Робер тайно уехал.

Следующее письмо он отправил с рыцарем из отряда Бушара де Марли, уезжавшего погостить домой.

Письмо предназначалось его супруге, Алисе де Монморанси, кузине Бушара де Марли. В нем Симон попросил «свою дражайшую супругу незамедлительно обратиться к сеньорам баронам и прочим верным рыцарям в землях королевства франков» для того, чтобы попытаться собрать, хотя бы, немного войск для поддержки…

В это время вернулся Ги де Леви. Симон долго слушал рассказ Ги, после чего сказал:

– Дружище мой, у нас совсем мало времени, чтобы «навести порядок» …

ГЛАВА XV   Чезаре, или весна в Каркассоне

Зимние месяцы они провели в Каркассоне, лишь изредка совершая небольшие рейды по окрестностям. Это были скорее демонстрации силы и страха, нежели четкие боевые операции…

В конце марта в комнату Ги постучались.

Ги сидел, задумчиво попивая вино, и вспоминал родные края, свою молодую жену Жанну, которая уже с год, как родила ему сына, которого даже не посоветовавшись с супругом, назвала Ги, хотя сам маршал думал дать первенцу имя Филипп, тем самым решив дать начало феодальной династической практике.

«Старшему моему сынишке Ги уже второй годик пошел. Супруга написала мне, что он будет крепким мальчиком. Слухи доходят, что сам король его решил взять к себе в оруженосцы, когда тот подрастет до положенного срока! Это большой почет для меня…» – размышления Ги прервал настойчивый стук в дверь.

– Войдите, открыто! – Крикнул Ги, думая, что это кто-то из слуг.

Дверь открылась, и на пороге появился невзрачного вида монах в серой сутане. Он учтиво поклонился и сказал, до боли знакомым певучим голосом:

– Бог вам в помощь, мессир маршал…

Сердце Ги вздрогнуло и сжалось в комок. Монах снял капюшон и обнажил седую голову. Это был… Чезаре!

– Чез… – хотел, было крикнуть Ги, но монах приложил палец к своим губам, прося Ги замолчать.

– Брат Пьер… – тихо с улыбкой представился монах. – Его величество посылает привет своему верному маршалу де Ла Фо. Король просил передать, что он очень доволен вашей работой и не забудет своего верного слугу. Ваш сын и наследник, Ги Младший де Леви, находится постоянно при надлежащем надзоре короны и вашей дражайшей жены. Вашу старшую дочь, Жанну де Леви-Лара, взяла к себе в воспитанницы и фрейлины супруга кузена короля – графа Робера де Дрё. Ваша Супруга Жанна, урожденная де Вуазен, жива и здорова, крепко ведет хозяйство.

– Спасибо, Чеза,… ой, прости, брат Пьер. – Обрадовался новостям Ги.

Чезаре, он же брат Пьер, присел и тихо заговорил:

– Его величество просил вас не медлить и начинать «охват» земель вокруг графа де Сен-Жиль. Прежде всего, захватите герцогство Нарбоннское. Город верен католикам, хотя вокруг него – сплошь катарские земли. После Нарбонна атакуйте Минерв. Это – отличная горная крепость. Но… вам помогут жители Нарбонна, которые «спят и видят», как бы наказать катаров в Минерве. После Минерва, не теряя даром времени, забирайте под свой контроль равнинные замки и крепости. Желательно, чтобы при этом было, как можно, больше шума и огня. Еретиков будут жечь…

– Как! Опять? – вздохнул Ги.

– Да. Опять… подъедут инквизиторы, посланные папой Иннокентием. Но, самое главное для вас – это крепость Терм в Корбьерах. Надо отрезать сообщение с Арагоном. Врагам придется двигаться в обход, через дальние перевалы. А это в Фуа, Комминже, Беарне. Будет повод, потом и их обвинить в ереси или пособничестве катарам, как минимум!

– Трудная будет задачка…

– Ничего. Скоро к вам прибудет подкрепление. Алиса де Монморанси, мы даже удивились, умудрилась насобирать и отправить к вам около тысячи различных воинов! Правда – сплошные проходимцы и разбойники, но ничего, сойдут и такие…

– Это отличная новость.

– Пусть это станет для него сюрпризом.

– Ладно…

Брат Пьер постарел, но глаза сохранили свой былой блеск и азарт. Он продолжил:

– Весь следующий год, не дожидаясь, пока вас атакует граф де Фуа, сами отнимайте его крепости, под шумок заберите несколько замков, подчиненных и графу Тулузы. Он должен, просто обязан, разозлиться и сделать ошибочный шаг…

– Да, такие планы… просто голова кругом идет! Что нового в королевстве?

– В целом ничего… короля Жана Английского отлучили от церкви за косвенную причастность к убийству Артура де Бретань.

– Вот это да!

– Да. Поймали Гильома де Бриуза, он и рассказал все об этом жутком убийстве. Жан вместе с ним зарезали молодого принца и утопили его тело в Сене, напротив замка Руана…

– Кошмар какой-то!

– Кошмар, дорогой Ги, совсем в другом! У Жана появились несколько новых и опасных союзников! Первый и самый страшный из них – германский император! Им стал Оттон, племянник Ришара и Жана.

– Тот, который управлял Пуату и Аквитанией при Ришаре Кёрдельон?

– Тот самый…

– А другой?

– Мессир Ферран Португальский, граф Фландрии и Эно, муж Марии – дочери покойного Бодуэна, византийского императора…

– Да… весь северо-восток королевских границ. – Кивнул головой Ги, оценив ситуацию.

– Это, еще мелочи, Ги…

– ?

– Короля Филиппа предал один из его друзей…

– Кто этот подонок?..

– Мессир Рено де Даммартен, которого Филипп сделал графом де Мортэнь и наградил другими титулами и землями, сделав его одним из могущественнейших сеньоров королевства…

– Но, как же такое могло случиться? Они с графом Рено дружили еще с детских лет Филиппа. Филипп посвятил его в рыцари самолично…

– Гордыня, Ги, гордыня! Граф Рено де Даммартен отверг невесту, предложенную ему Филиппом, и решил жениться на дочери и наследнице графа де Булонь!

– На этой уродине? – Удивился Ги. – Но, зачем?

– В её жилах течет кровь Карла Великого. Рено решил, что сможет претендовать на престол по праву потомства. Если…

– Он, что, с ума сошел! Желать смерти королю Филиппу…

– Наверное, сошел. Но, и это еще не все…

Ги поражался все больше и больше:

– Куду уж, дальше…

– Наша секретная служба установила, что короля, вот-вот, предаст и Эрвэ де Донзи, которого он женил на наследнице Невера и Осерра после смерти её первого мужа, Пьера де Куртене – кузена Филиппа.

– Но… Эрвэ… он же смелый и благородный рыцарь! Мы с ним бились под Безье!

– Он, тоже, «обиделся» на короля…

– А, он-то, за что?

– Король предоставил часть Оверни другому сеньору, а не ему!

– Какие жадные!

– Не то слово, Ги!

Ги де Леви налил в бокалы вина и, протянув один из бокалов «брату Пьеру», спросил:

– Расскажи, как ты?

«Брат Пьер» задумчиво посмотрел в небо, синеющее в окне, грустно улыбнулся и начал свой долгий рассказ:

– После смерти моего брата Лучано, ты помнишь… в общем, я объявил вендетту его убийцам. Всем, до единого. Сначала, я и воины, ушедшие со мной, убивали из арбалетов англичан. Потом, резали, словно баранов, стрелков Меркадье. Но, поверь мне Ги, пустота на сердце не проходила!

Ги кивнул головой.

– Вместо пустоты сердце мое стала заполнять какая-то чернота, делавшее весь мой мир мерзким и пустым для меня. И вот, однажды утром я проснулся и понял, что готов для последнего акта своей мести. Я решил убить своими руками… короля Ришара Кёрдельон.

– Так, это был ты?! – Открыл рот Ги.

«Брат Пьер» отхлебнул большой глоток вина и скривился, словно вино застряло у него в горле. После этого он продолжил:

– Так вот, утром я проснулся с одной ясной и новой для меня мыслью. Я вдруг понял, что король – такой же человек, как и остальные враги. Такие же кости, мясо на них…

– Но… он же…

– А! Все эти россказни о помазанниках и прочих бреднях созданы для нищих духом людей. А тут, как на грех, пришли известия о начале войны Ришара с графом Лиможским. Я решил податься туда. Меня приняли за обычного наемника и впустили в замок Шалю. Дальше ты знаешь…

– Да. Ришар Кёрдельон умер от заражения крови в ране, полученной от арбалетного болта. – Согласился Ги.

– Да. Но болт был, как и положено, красного цвета. Цвета вендетты. Потом меня предупредили «добрые люди», позволив мне ускользнуть из замка, чтобы продолжить свое незаконченное дело вендетты.

– Я и не знал таких подробностей. – Поразился Ги де Леви.

Чезаре пожал плечами и продолжил свой рассказ:

– Где-то, через год, эти же «добрые люди» помогли мне найти Меркадье в Бордо. Все. Я выполнил свою клятву. Жизнь вообще потеряла после этого смысл для меня. Я вдруг понял, что всё это время только и существовал благодаря тому, что у меня была цель в жизни. Когда же я достиг цели – мир опустел. Признаться, уже хотел руки на себя наложить… но…

– Что, но? – Заинтересовался Ги.

– Ничего, в сущности. Я стал «братом Пьером» на службе короля Филиппа… вот, и весь рассказ. Давай, перекусим. А то, мне уже надо уезжать обратно в Париж.

Ги позвал слуг и приказал им быстро накрыть стол. Они молча поели, лишь изредка посматривая друг на друга. Они просто наслаждались тишиной и своими воспоминаниями о прошлом…

Порой, среди близких друзей и боевых товарищей, вот такое молчание куда красноречивее тысячи слов.

Чезаре засобирался обратно. Он попрощался с Ги, передав ему напоследок три больших кошеля с золотом:

– Пригодятся на «черный день». Мессир Герен, как и обещал…

Они обнялись, и Чезаре собрался уже закрыть за собой дверь, но остановился и добавил:

– Я бы, на твоем месте, взялся осаждать Терм. Там тебе будет спокойнее и, так сказать, честнее…

2 апреля 1210 года к Симону де Монфор прибыло пополнение, собранное его женой Алисой де Монморанси. Около тысячи воинов.