Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"
Автор книги: Виктор Бушмин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 29 (всего у книги 198 страниц)
Людовик приподнялся на стременах и крикнул:
– Де Муши! Довольно ли тебе крови твоих людей?! Сдавайся! – И, не дождавшись ответа, принц на коне раздвинул воинов и выехал вперед. Он снял с головы шлем, чтобы все присутствующие узнали его, и крикнул:
– Сдавайтесь! Я ваш принц Людовик! Сдавайтесь! Пока ещё не все потеряно вами!!!
К нему подъехало несколько рыцарей во главе с Годфруа де Леви. Они тяжело дышали, пот струился по их лицам. Годфруа в пылу боя потерял свой шлем и теперь был в кольчужном капюшоне «хауберке», прикрывавшим голову. Сюркот его был порван в нескольких местах, щит представлял собой удивительный вид. Помимо нескольких стрел, наконечники которых глубоко сидели в нем, щит был весь во вмятинах от ударов мечами и палицами врагов. Он был поцарапан так сильно, что герб его владельца уже с трудом просматривался на нем. Годфруа прикрыл на всякий случай своим щитом принца. С другого бока к Людовику подъехал Фульк, младший сын графа Анжуйского, на щите которого красовался полумесяц поверх основного родительского герба, означающий второго сына. Рыцари и сам де Муши осознавали, что дело их проиграно, они полностью окружены, замок их практически уничтожен, а большая часть войска погибла, но, тем не менее, это были храбрые сеньоры, презиравшие смерть и больше всего не желавшие пережить позор. Вот и сейчас, когда враги их обложили, словно собаки волков, эта последняя горстка людей все еще хотела продолжать бой, лишь бы никто не смог сказать про них: «опозорены!».
Людовик прекрасно их понимал, но его раздражало и то, что это были, прежде всего, его враги, противники его интересов и устремлений, но враги смелые и, безусловно, благородные, к которым нельзя применять ничего, что бы могло ущемить их родовой гордости.
Дав сигнал своим рыцарям немного отступить и прекратить бой, Людовик, прикрываемый с двух сторон де Леви и виконтом Анжуйским, стянул с головы кольчужный капюшон и, подняв вверх правую руку, крикнул ещё раз:
– Благородные сеньоры рыцари! Мессир де Муши! Это я, ваш господин, принц Франции и соправитель короля Филиппа, Людовик!
Противник немного отступил назад, но ещё был по-прежнему готов к битве. Рыцари де Муши всматривались в молодое лицо Людовика, раскрасневшееся от боя и развевающиеся по ветру светлые волосы.
Заметив, что он привлек внимание противника, принц продолжил:
– Вы все уже сполна доказали свою храбрость и честь, верно служа своему хозяину, не менее храброму сеньору де Муши! Теперь же, перед лицом его господина, не навлекайте на свои головы позор и проклятия! Сдавайтесь! Я не вижу в вас своих врагов! Передо мной лишь верные и храбрые вассалы, честно выполнявшие свой долг сюзерену!
Рыцари стали переглядываться между собой. Пользуясь минутной заминкой, Людовик обратился к самому Дрё де Муши.
– Мессир де Муши! Мне до сих пор непонятна ваша обреченная упорность. Вместо того чтобы мы могли спокойно, я повторяю – спокойно, побеседовать и попытаться урегулировать недоразумения, приведшие к моему визиту в здешние края… Вы сами решились на атаку своего верховного сюзерена, чем навлекли немалый позор на головы своих верных рыцарей и слуг! Сдавайтесь! Бросайте свой меч и преклоните колена передо мной! Я приказываю!!!
Взгляд принца, до этих слов бывший миролюбивым и мягким, вдруг стал ледяным и отрешенным, давая понять противнику, что больше уговоров не последует. Годфруа де Леви и остальные рыцари, понимая, что близится развязка, еще теснее сплотили свои ряды и приготовились к решающему моменту.
Дрё де Муши оглядел своих воинов, многие из которых были ранены и еле держались в седле, потом выехал вперед своего отряда и, сбросив шлем, произнес:
– Мы сдаемся!..
Он спрыгнул с коня, склонил свою голову и, встав на колени перед конем принца, протянул ему свой меч:
– Простите моих людей, ваше королевское высочество! О себе милости не прошу, ибо не заслуживаю её, подняв руку на своего повелителя, самого благороднейшего из рыцарей Франции!
Людовик посмотрел на Дрё де Муши, потом на его воинов, бросавших своё оружие и, спрыгнув с коня, произнес:
– Принимаю сей меч в качестве залога нашей, я надеюсь, долгой и верной дружбы в дальнейшем! Хотя… – принц посмотрел на своих воинов, рыцарей де Муши и добавил. – Я решил вернуть вам этот меч. Сие грозное оружие, я надеюсь, будет, в дальнейшем, верой и правдой служить королям и принцам Франции!
Людовик протянул меч ошеломленному и растерянному сеньору де Муши, не до конца осознающему, что происходит.
– Принц! Ваше благородство превосходит вашу отвагу в бою! Разрешите мне, Вашему верному слуге, принести новую вассальную клятву Вам, моему сюзерену и благодетелю! Разрешите мне покаяться во всех своих проступках и искупить вину перед всеми теми, кого я ранее обидел или обездолил…
Принц несколько минут молчал, взвешивая в уме – не допустил ли он какой-нибудь просчет, позволив так, практически безнаказанно, выскользнуть де Муши из его рук. Хотя, судя по искреннему и ошеломленному виду его сегодняшнего противника, де Муши, в общем и целом, был и остается благородным рыцарем, которому не чужды эмоции раскаяния и осознания своих прошлых ошибок.
– Вижу ваше искреннее желание покаяния, дорогой де Муши. Вы осознаёте, что глубина Ваших прошлых проступков вынуждает меня применить более жесткие формы оммажа по отношению к Вам и землям, коими Вы и ваши предки владеете от королей Франции?..
Наступила пауза. Людовик прекрасно понимал, что загнал де Муши в безвыходную ситуацию, ведь именно он сам первым предложил принцу принести оммаж заново.
– Соглашаюсь на все условия! Ибо недостоин большего, сир!– Ответил сеньор де Муши и протянул к принцу Людовику обе руки.
– Де Муши! Ввожу тебя и твоих потомков в наследование ленов, ранее отданных моими предками, королями и герцогами Франции, твоим предкам. Ты обязуешься, по первому зову своего сюзерена, принца Франции Людовика, выдавать свои замки, башни и владения, ему или людям его. – Людовик начал произносить новый текст оммажа.
– Обязуюсь… – стоя на коленях, повторял де Муши.
– Ты обязуешься свято соблюдать законы мира Божьего на своих землях и требовать его соблюдения от своих людей!
– Обязуюсь…
– Ты обязуешься предоставлять вооруженный отряд в количестве пятидесяти конных рыцарей и ста арбалетчиков, полностью вооруженных и экипированных надлежащим образом, содержать их за свой счет в течение ста дней похода, включая время нахождения в лагере королевских войск!
– Обязуюсь…
– Ты обязуешься допускать в свои замки, башни и поместья моих Прево и бальи для инспекции.
– Обязуюсь…
– Мессир Дрё де Муши! Согласен ли ты, стать моим человеком с полным соблюдением вышеперечисленных обязанностей?
– Согласен, Ваше королевское высочество!
Людовик принял руки де Муши, протянутые к нему, и поднял его с колен.
– Принимаю тебя в число своих людей и вассалов, благородный де Муши! – Принц поцеловал своего новоприобретенного вассала. Он повернулся к своим рыцарям и сказал. – С этого момента сеньор де Муши и его вассалы находятся под моим личным попечительством и защитой.
– Благодарю Вас, принц… Вы – великий человек! – ответил де Муши.
– Оставьте… За время, потраченное на вас, я буду вынужден взыскать сумму издержек, не обессудьте…
Дрё понуро опустил голову:
– Сам виноват, мой господин…
– Вот и прекрасно! Пока, это не от недоверия, в замке будет размещаться мой личный гарнизон в количестве ста рыцарей, согласно права постоя… Мне необходимо удерживать направление на север, чтобы обеспечить постоянное и спокойное сообщение с землями Вермандуа, Понтьё и Фландрией. Ваша помощь теперь будет крайне необходимой. Прошу завтра же выехать в Париж к Сугерию, это монах и мой личный помощник… Он даст вам все необходимые предписания… – Людовик спешил поскорее закончить со всеми этими делами, так как увидел де Леви, показывающего ему знаками, что пришло какое-то очень важное известие.
– Я все исполню, сир! Я не заставлю Вас сожалеть о доброте, которую Вы проявили ко мне и моим людям! – Ответил де Муши.
– Великолепно! – Людовик повернулся к де Леви и сказал. – Мессир Годфруа! Прикажите оставить в замке мессира де Муши тридцать рыцарей, во главе с виконтом Анжуйским, и сто арбалетчиков мессира де Кран. Вас же, Годфруа, я жду через два часа в своей палатке с докладом. – Людовик обернулся к мессиру де Муши.– На всякий случай, будьте любезны подготовить из ваших людей отряд в пятьдесят рыцарей… Они мне могут понадобиться. И вот ещё что, ваши необдуманные действия уже принесли вам большие издержки и убытки… Рельеф за вступление в феод я с вас удержу через год. Если же вы, де Муши, докажете мне всю глубину раскаяния и верности сюзерену, мы вернемся к обсуждению данного вопроса… вам всё ясно?
Де Муши, не веря до сих пор в своё спасение и везение, заявил:
– Ошибки бывают у всех. Но наш род славится тем, что помнит доброту и благородство и отплачивает тем же!
Людовик посмотрел на него:
– Ладно. Оставим пустые слова для трубадуров. Больше не задерживаю…
В палатке принца, куда вошел Людовик, его уже поджидал де Леви, нетерпеливо прохаживаясь из угла в угол. Известие, скорее всего, действительно было значимым и важным, судя по нервозности Годфруа.
Людовик присел на стул и его начали раздевать оруженосцы. Сегодняшний бой, несмотря на кажущуюся легкость победы, отнял много сил и нервов у принца. И, хотя потери его отряда были не такими значительными, чем у его бывшего противника, тем не менее, принц был сильно расстроен. Это были его люди, его верные и преданные воины, готовые по малейшему его знаку броситься на любого врага…
После переодевания Людовик отогнал от себя назойливого пажа, предлагавшего ему принять ванну:
– Знаешь, Рауль… позже… – он повернулся к Годфруа и кивнул головой. – Ну, что там у тебя? Вижу по твоему виду, что отнюдь не из приятных известий привезли нам… Так?
– Истинно так, сир. – Вздохнул де Леви. – Весьма неприятные известия из Шампани…
Принц взглянул на Годфруа. Лицо того было серым:
– Говори, не тяни лошадь за хвост!
– Его светлость Эбл граф де Руси, и его сын Жискар… – замялся де Леви, робея перед этими грозными и родовитыми именами. – В общем, жутко неспокойно вокруг Реймса и его монастырей. Канцелярия королевства завалена кучей жалоб на них… Сугерий…
– Сугерий!!! – перебил Людовик де Леви, заставив его примолкнуть. – Сугерий! Он вообще обалдел, и дальше своего носа ничего не видит! Одно дело Монморанси и прочая свора в моем домене, а граф де Руси, – принц придал многозначительное и серьёзное выражение своему лицу.– Так вот, граф де Руси – крепкий орешек. Как бы нам зубы об него не сломать! Когда я был совсем мальцом, он организовал такой поход в Испанию, о нем до сих пор легенды слагают! Эбл!.. Надо же, куда хватил!
Известие это настолько ошеломило принца, что он даже покраснел и сидел, глотая воздух ртом, словно рыба, выброшенная на берег.
– Но сир!.. – начал было Годфруа. Он подумал, что Людовик испугался грозного противника.
– Эбл… – Людовик поднял голову и в упор посмотрел на Годфруа. В его юношеском взоре мелькнула искорка шаловливой бесшабашности, свойственной многим сорванцам, задирам и хулиганам во все времена. – А что! Это даже интересно! Эбл, говоришь!.. Ну, и что же там пишет мне наш сердечный друг Сугерий?…
XVI Война у ворот Реймса. Или, как Годфруа де Леви познакомился с братом своей невесты Луизы.
Немного слов о графе де Руси.
Эбл, граф де Руси, был крепкий мужчина лет пятидесяти пяти. Род его был, пожалуй, одним из древнейших и знаменитых на территории Франции. Он был опытный воин, тонкий политик, обладающий, к тому же, огромными ресурсами, позволяющими жить на широкую ногу и пускаться в различные авантюры и приключения.
Будучи шурином одному из королей Арагона, граф де Руси в 1073 году отправился в поход против мавров, собрав довольно-таки огромную и внушительную, по меркам того времени, армию. Сам папа Римский освятил этот поход. Успехи графа де Руси были такими головокружительными, что многие знатные сеньоры Франции и Европы устремились по проторенной графом «дорожке»… Многие, среди которых был даже герцог Бургундии, искали счастья в мавританской Испании, но мало кому улыбнулась удача.
Сейчас же граф, как и многие сеньоры-владетели, занялся элементарными грабежами и притеснениями беззащитных, но крайне богатых, церковных сеньорий и монастырей, пользуясь очевидной для даже слепых и глухих слабостью и, порой очевидным, бессилием королевской власти. Граф неоднократно заявлял, что его родство с Каролингами, ведь в его жилах было действительно много каролингской крови, возвышает его над королями-выскочками и самозванцами, к коим он причислял и молодого принца Людовика.
Лагерь принца возле замка Дрё де Муши. 6 апреля 1102 года.
Такие оскорбления сносить было нельзя и невозможно! Сугерий, заранее просчитав и предугадав, скопил более двух сотен жалоб от духовных лиц диоцеза Реймса. На основании этих жалоб, он смог причислить графа де Руси к «тиранам», что, по законам и канонам «мира Божьего», позволяло ввести против него жестокие и суровые санкции, вплоть до военных, включающих в себя захваты заложников, поджоги и разорения. Направив письмо Людовику, Сугерий без позволения принца произвел созыв нескольких отрядов рыцарей, включая отдельный отряд из наиболее знатных и владетельных сеньоров, что придавало более грозный вид предстоящей военной операции Людовика.
– Толку будет мало от наших «родовитых»! – Кисло улыбнувшись, сказал принц Годфруа де Леви. – Ты лично, что думаешь?
Годфруа почесал затылок и ответил:
– Ничего! Зато они нам таким щитом послужат, что мессир Эбл не раз крепко подумает, прежде чем атакует или решится напасть на нас или наш лагерь.
– А ведь верно! Здорово! Пустим мы, пожалуй, наших родовитых рыцарей на осаду и блокаду главного замка графа, а сами малость «прогуляемся» по его землице… Как?! – Лицо Людовика приняло луковое и хитрое выражение.
– Ух, ты! А можно?! – Не верил своим ушам Годфруа. – Пограбим, пожжем малость… Красотища! – Он мечтательно закатил глаза.
– Но, но, размечтался! – Рыкнул на него Людовик и засмеялся своим заливистым и звонким смехом. – Собирай всех завтра, да не забудь прихватить отряд у мессира де Муши, лучше с ним во главе.
– А он…
– Ничего, жена да племяннички пусть чинят замок и башню. Он мне, как вассал, нужнее в походе будет. Заодно проявит шанс на смягчение рельефа за феод и штрафов, которые Сугерий насчитает ему!
Лагерь принца возле замка Дрё де Муши. 13 апреля 1102 года.
Потратив с неделю на приведение в порядок и отдых своему войску, Людовик выступил в направлении Реймса. Как и ожидалось, с ним выступил отряд рыцарей, которых лично вел за собой Дрё де Муши. Грамотность и расторопность нового вассала принца не знала пределов в надежде угодить Людовику. Принц не протестовал и передал в руки де Муши всю разведку, охранение на марше и во время стоянок. Сугерий выслал всех имевшихся конных рыцарей, оставив только сто пятьдесят молодых и неопытных еще учеников во главе с мессиром Антуаном де Сент-Омером. Людовик улыбался, представляя себе ворчания и ругательства старого рыцаря, вновь оказавшегося не у дел.
Лагерь королевского «оста». 15 апреля 1102 года.
На второй день перехода отряд принца подъехал к лагерю, в котором расположились все его рыцари, присланные заранее Сугерием, включая отряд знатных сеньоров-владетелей. Их расписные шатры и палатки было видно издалека. Всюду, куда ни бросишь взгляд, пестрели шелка, бархат и знамена, висели щиты с гербами старинных дворянских родов Франции. На другом краю лагеря размещался отряд принца. Строгие ряды скромных палаток, расставленные в четком шахматном порядке, напоминали вид древнеримского лагеря. Там царил строгий порядок, привитый с первых занятий строгим мессиром Антуаном. Если бы сейчас или ночью какой-либо противник вздумал напасть на расположение войск, только части принца, скорее всего, смогли бы быстро и организованно дать ему отпор.
Зоркий взгляд принца вылавливал из пестрого соцветия флагов и гербов знакомые ему.
– Смотри, герцог Бургундии, вернее, его сын и наследник, пожаловал! – Удивлялся Людовик. – Ого, сам старик Фульк Анжуйский с группой своих рыцарей… Мама родная! Графы Невера, Оксерра, Бретани тут! Боже мой…
Он повернул голову к оруженосцам и сказал:
– Быстренько приготовьте мне красивую палатку, вытащите самые нарядные одежды, новый сюркот для кольчуги и корону! Будем и мы пыль в глаза пускать и надувать щёки. – Он повернул голову к Годфруа и засмеялся. – Верно, я говорю, а?!
– Верно, сир! – Засмеялся в ответ де Леви. Он увидел издали флаг, до боли знакомый ему. Это был флаг сеньора де Лузиньян, брата его любимой девушки Луизы, на которую он, уже давно, ещё на свадьбе мессира де Фиенн положил глаз. Самое смешное и обидное было то, что и он также понравился ей. Только тогда он был «новообращенный рыцарь», а теперь, ко всему прочему ещё и урод! Шрам ведь никуда не делся!..
Людовик перехватил взгляд Годфруа в сторону шатра де Лузиньяна и, словно мимоходом, сказал:
– О! А вот и твой будущий тесть пожаловал! Или кто там?..
– Тесть, это отец невесты. А тут, скорее всего, её брат старший… – вздохнул де Леви.
Людовик хлопнул по плечу де Леви:
– Ничего! С братцем поговорим… Значит так, въезжаем. Слуги быстренько разворачивают мою самую красивую палатку, ту, что в лилиях. Подарок отца. Ты переодевайся во всё нарядное, шлем возьмешь вот этот… – принц протянул де Леви небольшой фламандский шлем с полу-личиной. – Он, как раз, прикроет немного твой рубец.
Годфруа взял протянутый принцем шлем и ответил:
– Спасибо, сир.
Людовик подумал немного, взвешивая что-то в своей голове, потом посмотрел на Годфруа и добавил:
– Нет! Шлем, ты одевать не станешь…
– Это почему же?! – Лицо де Леви вытянулось от неожиданности.
– Почему, почему… Потому! Эти Лузиньяны, если память мне не изменяют, отчаянные разбойники, рубаки знатные и проходимцы ещё те! Твой боевой и отмороженный вид, я уверен, придется им по нраву! Они в свое время, помнится, так запудрили мозги и замордовали своих соседей, а там были и граф Анжуйский, и виконт де Туар, и граф де Марш, и, самое смешное, своего сюзерена, графа де Пуату! Во как!!! – Засмеялся Людовик, что чуть не выпал из седла.
– Но я… – грустно начал де Леви.
– Безземельный! Ерунда! Кстати, не обманывай меня. Тебе же мой отец, еще два года назад вручил ордонанс о выделении ленов и замков в графстве Дрё? Кстати, в казне тебе еще причитается большая сумма налогов и податей, удержанных прево с земель. Сегодня вечером ты «голь перекатная», а вот, что будет завтра утром, к примеру, не скажет никто. Короче, прихорашивайся. Завтра учиню всем смотр войск и амуниции, насмеёмся всласть! Ты такие брони увидишь… закачаешься! В них еще Гильом Завоеватель воевал, и то вряд ли! Всё! Давай, занимайся делами! Командиров всех моих отрядов утром ко мне в палатку. Чтобы были во всем новом и красивом! Негоже позориться перед знатными рыцарями. Пусть все видят, что принц не жалеет денег на своих людей!!!
Людовик остался наблюдать, как его расторопные слуги и оруженосцы проворно разворачивают палатку, а Годфруа направился к командирам отрядов рыцарей и арбалетчиков, присланных заранее Сугерием.
Командиры находились у де Нанси, который что-то оживленно рассказывал, приукрашивая свои слова красноречивыми жестами рук и мимикой лица. Таким радостным, оживленным и многословным Годфруа ещё ни разу не видел коннетабля. Но, присмотревшись внимательнее, Годфруа обнаружил, что это не Мишель, а его младший брат, почти точная копия молчуна де Нанси, кроме, пожалуй, излишней разговорчивости и неуемной энергии, вылезавшей из него наружу. Он вошел и прислушался…
– Да вы все представить себе не можете, что сейчас творится в соседних с королевством землях!.. – продолжал рассказывать собравшимся рыцарям молодой брат Мишеля де Нанси. – Особенно, после того, как Его высочество наградил многих своих верных рыцарей землями в Понтьё и около Сен-Дени, молодежь в Лотарингии, Брабанте, Эно и других княжествах просто потеряла покой! Все хотят только одного – попасть на службу к принцу Людовику! Творится что-то невообразимое… А у нас дома, когда пришла весточка от брата, что его назначили коннетаблем в войске самого принца Франции, я вообще молчу!..
Говоривший рыцарь сделал такое лицо, что вся палатка вздрогнула от мощного взрыва хохота. Годфруа покосился на Мишеля де Нанси, который с укоризной посматривал на своего младшего братца-балабола, видимо, мало довольный его непрерывающейся болтовней.
Годфруа решил привлечь к себе внимание:
– Мессиры рыцари! Принц желает вас видеть у себя в палатке завтра по утру с докладом о готовности рыцарей к действиям. Его высочество также приказал всем надеть самое дорогое и красивое, собралось море знати. Его высочеству будет крайне неприятно, если кто-нибудь из вас и ваших рыцарей будет выглядеть неподобающе одетым…
Мишель де Нанси, обрадовавшись возможности прекратить «выступление» своего брата, произнес:
– Сеньоры! Живо по своим отрядам! Исполнять повеление Его высочества! Лично потом спрошу с вас, ежели, хотя бы один из рыцарей из ваших сотен явится как пугало!
Командиры откланялись и, весело переговариваясь между собой, вышли из палатки коннетабля. Мишель подошел к Годфруа:
– Спасибо тебе, де Леви, что избавил меня, наконец-то, от болтовни моего брата-трещотки! Он ещё с детства такой баламут. Думал, что годы его утихомирят… Познакомься, мой младший брат Готье де Нанси. – Он повернул голову в сторону юноши, лет шестнадцати от роду.
– Готье! Позволь представить тебе мессира рыцаря Годфруа де Леви! Мессир Годфруа был произведен лично в рыцари нашим королем, сиром Филиппом Первым! Его заслуги перед короной…
– Что ты, Мишель! – Не дал договорить де Нанси Годфруа. – Я обычный и простой шевалье, каких очень много в Европе…
– И, тем не менее, в своих письмах домой, я неоднократно приводил тебя в пример, как образец истинной верности и преданности своему сюзерену… – спокойно договорил Мишель и поклонился де Леви.
Готье вспыхнул и произнес, запинающимся от волнения голосом:
– Мессир Годфруа. Я зачитывался письмами моего дражайшего брата и мечтал познакомиться с Вами. Ваши подвиги и служение…
Тут уже не выдержал Мишель. Он посмотрел на Готье и, давая понять ему, что он должен выйти, произнес:
– Прости, брат, но у нас сейчас важные государственные дела, которые необходимо обсудить с сеньором де Леви.
Готье поклонился и, выходя из палатки, все-таки не удержался и спросил:
– А можно мне быть зачисленным в Ваш отряд рыцарей, мессир Годфруа?
Мишель строго посмотрел на него и сказал:
– Опять ты за своё! Сначала, пройди школу подготовки у мессира Антуана де Сент-Омера. А уже потом, если фортуна будет к тебе благосклонна, и ты не опозоришь имя нашего древнего и славного рода де Нанси, подумаем. Всё. Свободен…
Готье вздохнул и ушел. Они остались вдвоем в палатке.
– Спасибо, что помог мне избавиться от моего брата-баламута. Рассказывай, что и как.
Годфруа сел, и они очень долго беседовали на различные темы и вопросы, время незаметно летело. Когда они прощались, сменялась уже вторая ночная стража в лагере, то есть шел третий час ночи. Начинался новый день…
Утром, после торжественного молебна, который провел архиепископ Реймса, принц собрал всех своих командиров в палатке.
– Сеньоры! Дело, которое предстоит нам в этот раз, крайне серьёзное и ответственное. Мессир Эбл де Руси и весь его род, очень знатные фигуры во всей Европе. У них за плечами большой и богатый военный опыт, плюс возможная поддержка многих рыцарей из Лотарингии. – Людовик посмотрел на Мишеля де Нанси. – Часть их земель, а также ленов расположена как раз в этих землях. Правильно я излагаю, мессир коннетабль?
Мишель де Нанси, одетый по данному случаю крайне богато и даже чересчур вычурно, несколько замялся и, после небольшой паузы, ответил:
– Вероятность есть, сир. Но, я считаю, что поддержка возможна только из северных или южных земель Лотарингии. Районы Меца, Нанси и других сеньорий, вряд ли, выступят на его стороне.
– Вот именно, вряд ли! – Перебил его Людовик. – Нельзя сбрасывать со счетов эту вероятность, сеньоры. Посему, мы должны действовать предельно жестко и оперативно! Сразу же после смотра мы своими силами, подчеркиваю, своими силами, блокируем основной замок графа Эбла. Затем, желательно ночью, сменяемся на отряд знатных сеньоров, который пусть занимается неторопливой осадой этого замка. Сами же, разбиваемся, небольшие конные группы, и пускаемся на разорение земель нашего дорогого графа де Руси, в чьих жилах так много крови Карла Великого! – Обида принца на высказывания строптивого сеньора прорвалась наружу.
Рыцари молча слушали Людовика. Он кивнул и добавил:
– Второе. Всех арбалетчиков мы оставляем в поддержку нашим сеньорам, прибывшим по моему зову. Пусть, по возможности, оберегают их. А то, не ровен час, мессир Эбл или его сынок-баламут Жискар ещё, чего доброго, вздумают их «пощипать», сделав вылазку. А теперь давайте пройдемся и посмотрим экипировку моих отрядов. Молите Бога, если мне что-нибудь не понравится…
Они вышли из палатки и направились в сторону лагеря, где уже выстроились части для смотра.
Смотр удался на славу. Людовик был доволен, судя по всему. Сугерий расстарался вовсю, и позаботился о таких мелочах, как общий цвет сюркотов для всех арбалетчиков и большинства рыцарей, преимущественно безземельных и худородных.
Ярко-голубые сюркоты рыцарей, надетые поверх новеньких плетеных кольчуг итальянского производства, блестели свежей тканью. Спереди, сюркоты были украшены небольшими щитами с гербами самих рыцарей, сзади на спине, у них были вышиты три серебряные лилии дома Капетингов. Шлемы у большинства были уже нового вида, видимо, начали свою работу привезенные мессиром Антуаном обещанные мастера-оружейники из Италии.
Арбалетчики были одеты значительно беднее, чем рыцари. Сюркоты их были темно-синего цвета, безо всяких лилий и знаков, кольчуги были короче. И, тем не менее, их вид был солиден и внушал уважение к их хозяину, позволившему себе подобные расходы на унификацию вооружения и одежды.
Людовик похвалил командиров и, распустив по палаткам рыцарей и арбалетчиков, направился вместе с командирами на смотр прибывших феодальных рыцарей королевства.
– Сильно не смейтесь! Держите себя в руках, иначе!.. – он показал кулак своим рыцарям, намекая на сдержанность при осмотре устаревшего снаряжения многих знатных и родовитых сеньоров, прибывших в войско Людовика.
Многие знатные владетели и сеньоры, прибывшие в войско Людовика во главе отрядов от своих ленов или вотчин, кичились своей знатностью и родовитостью, у многих корни терялись в глубине веков, претендуя на мнимое или реальное родство с Меровингами, самим Хлодвигом Великим и прочими полузабытыми и ставшими легендами личностями.
Вооружение, как и предсказывал принц, было у большинства древним и устаревшим. Преобладали, правда, кожаные брони, представлявшие собой некий переходный тип между кольчугой и пластинчатыми формами защиты.
Изготовлялась броня из двух слоев крепкой кожи, прошитой квадратами, внутри которых находились металлические или бронзовые пластинки. Броня была пригодной для быстрого ремонта даже в полевых и боевых условиях, но крайне тяжелой и неудобной в ношении.
Некоторые были даже в чешуйчатых бронях, которых еще называли византийскими или датскими. Эти брони представляли собой тип пластинчатой кожаной брони, у которой металлические пластинки были нашиты сверху в шахматном порядке и имели, как правило, вид рыбьей чешуи. Только у немногих были современные типы и виды кольчуг, шлемов и щитов. Большинство прибывших сеньоров имели старые типы щитов, в металлическими выступами-умбонами в центре, что не позволяло им наносить полноценный герб на щит, нося его только на флаге-баннере прямоугольной формы, крепившемся на копье. Сюркоты же вообще были у единиц. Это были те рыцари, которые или возвратились из крестового похода, или следили за изменениями в моде рыцарских одежд того времени. Да! Да! Даже в ранние средние века уже существовала мода, правда они, чаще всего, носила специфический и несколько утилитарный характер.
Убедившись в правоте своих предположений, Людовик приветствовал прибывших сеньоров и прочих знатных владетелей. У него нашлись теплые и приветливые выражения практически к каждому прибывшему. Отметив их верность, Людовик, нагнав на себя серьёзности и солидности, кратко обрисовал суть дела, делая упор на то, что без их присутствия и реальной поддержки он бы самостоятельно не смог осуществить данное мероприятие по наведению «мира Божьего» в Реймсе и его округе.
Принц все правильно рассчитал, упование на их знатность, опыт и родовитость, подкупили большинство сеньоров, возомнивших после этих слов принца о себе не знамо что! Попросив их находиться пока в лагере до дальнейших указаний, принц и его отряды рыцарей спешно, но организованно снялись и в течение двух дней блокировали два замка и три башни с большими гарнизонами, принадлежавшие графу де Руси и его вассалам.
Замок графа де Руси. 16 апреля 1102 года.
Эбл де Руси был просто взбешен! Он прохаживался по верхней площадке своего огромного, по тому времени, каменного донжона и смотрел вниз, где возле моста воины принца Людовика, а это, без всякого сомнения, судя по голубому знамени с лилиями, были они, спешно возводили некое подобие деревянного барбакана, чтобы прикрыть мост, ведущий в замок графа. Несколько других конных отрядов сновали вокруг замка, расставляя дозоры и перекрывая все возможные пути к отступлению или возможной вылазке графа и его воинов.
– Ты смотри! – Указал граф пальцем своему сыну Жискару в сторону работающих на барбакане рыцарей.– Верно, мне говорили, что старик Антуан де Сент-Омер научил рыцарей многим полезностям в войне.
– Да ладно тебе, отец! Их не очень много… сейчас выйдем из замка и передавим их, как гусят. – С деланным безразличием в голосе, ответил сын, мужчина чуть старше тридцати.
– Болван ты, Жискар! – Отрезал отец. – Я воевал в Арагоне вместе с мессиром Антуаном и знаю, что говорю. Он научил их многому, и они не дадут себя «передавить». Гляди! – Он ткнул пальцем в сторону одного из конников. – Это, если меня глаза не подводят, судя по его гербу на флаге, их коннетабль. Граф Мишель де Нанси. Лотарингец. Опытный и грамотный рыцарь, прошел уже несколько успешных кампаний с принцем в Понтьё, Сен-Дени, громил самого Монморанси! А что он вытворял в поединках на турнире в Бурже! С этим воином, пожалуй, я бы и сам не хотел столкнуться в бою. – С уважением к опыту и отваге в голосе, сказал граф де Руси.
