Текст книги ""Фантастика 2025-15". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Данияр Сугралинов

Соавторы: Максим Злобин,Ярослав Горбачев,Вова Бо,Ирина Итиль,Диана Рахманова,Валерия Корносенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 215 (всего у книги 350 страниц)

Глава 3

Проснулась я от раздражающего звука шелестящей бумаги. В поисках источника звука попыталась осмотреться, но стоило повернуть голову, как она отозвалась адской болью. Непроизвольно застонала. Болела не только каждая извилина моего мозга, но и каждая косточка черепной коробки. Звуки перелистываемых страниц тут же стихли, зато в поле зрения появился смутно знакомый мужчина.

– Ты, наконец-то очнулась, – шепотом поинтересовался он, присаживаясь на табурет возле кровати. Дежавю какое-то ощутила, ей-богу. Не так давно в таком же положении рядом со мной сидел Флин. – Ну, как ты себя чувствуешь?

– Голова болит ужасно, – пожаловалась севшим голосом. Даже для меня самой фраза получилась невнятной. Удивительно, как мужчина разобрал слова.

Через пару мгновений мне протянули странную посудину с водой. Что-то вроде поильника для лежащих больных. У меня получилось взять эту поилку и самой вполне благополучно напиться. Однако живем.

Я осмотрела помещение, в котором находилась. Ну, насколько это было возможно, потому что при любом движении мне хотелось взвыть от режущей головной боли. Больничную палату ни с чем не перепутаешь, даже большую. Конечно, здесь не было привычного земного медицинского оборудования, зато был явный лекарственный запах и едва уловимый налет казёнщины.

А ещё здесь был Флин, крепко спавший на соседней кровати. Щеки бедолаги ввалились, нос заострился, а и без того серые волосы были тускло-безжизненными. Возможно, я утрирую, но почему-то именно сейчас, глядя на то, как он свернулся калачиком прямо в одежде, с зажатыми ладонями между коленок, мне было его чертовски жалко. Интуиция шептала, что мужик опять наизнанку вывернулся, спасая горемычную меня. Я хорошо помню намерения Дерека, и то, что по замыслу Матильды, жить мне не полагалось. В душе поднималось какое-то непередаваемое чувство к этому странному типу, что так беззастенчиво читал мои мысли при каждом удобном случае. И дело было не только в благодарности.

– В прошлую нашу встречу я не представился, – начал издалека мой собеседник, прерывая мои размышления. – Я Веррес фон Риштар, дядя Эмилии.

С удивлением уставилась на него, как баран на новые ворота.

– О, – слов не было. Вот уж не ожидала встретить несостоявшегося родственника. И уж точно не в тот момент, когда я к этой встрече ну вот совсем не готова. – И почему же вы здесь?

– Наверное, потому что задолжал тебе извинения. Мало того, что я повел себя как дурак, так ты ещё из-за меня прошла через этот кошмар. Если бы я тогда не позволил взять эмоциям верх, а действовал с присущей мне рациональностью, то ничего подобного не произошло.

Я чуть покачала больной головой, категорически не согласная с его выводами.

– Вы не могли знать, что Матильда пойдёт на такой шаг. Никто не мог знать. И наше с вами общение никак бы этого не изменило. Кстати, не расскажете мне, как я здесь оказалась? И где мы собственно находимся? Дети?

– Дети успокоены, накормлены и сейчас отдыхают в общей палате, – с добродушной улыбкой рассказывал Веррес, с видимым облегчением меняя тему разговора. – Заставили понервничать персонал госпиталя, отказываясь расставаться хоть на миг. Даже в туалет ходят по двое.

Хм. Ничего удивительного. Было бы странным, будь оно наоборот. Скорее всего, эта группа детей сплотится, после пережитого.

– Дерека и Офелию фон Тризер арестовали, – продолжил рассказывать Веррес, вырывая из размышлений.

– Офелия? – тут же переспросила, это имя было мне незнакомо.

– Это настоящее имя Матильды, – прояснил ситуацию дядя Эмилии, и тут же продолжил рассказ. – Если коротко, то дела обстоят так: эти двое под следствием, расследование уже на текущий момент выявило связь с несколькими очень влиятельными людьми, так что быстрым оно не будет. Но на этот раз дело замять не получится, и все виновные предстанут перед законом.

– Это хорошо. А что с Дереком?

– Что именно тебя интересует?

– Мне показалось, что он… как бы это сказать… не совсем здоров психически.

– Ах, это. Ты правильно подметила. С ним сейчас работают менталисты. А дальше… дар запечатают и, скорее всего, отправят в специальное закрытое учреждение. Он уже никому не сможет навредить, в том числе и себе.

Веррес дал мне немного времени на обдумывание информации. Я чувствовала, что с каждым его словом внутри ослабевает скрутившее кишки напряжение. Неужели этот кошмар позади? И старая сутенёрша, и сумасшедший Дерек, который хотел сделать из меня идиотку. И никто…

– А где Мейала? – отступившее на миг волнение ударило под дых. Матильда планировала уйти, прихватив с собой ценный товар.

– Спит.

Я растерялась от противоречивых эмоций. Ещё секунду назад дышать было сложно от переживаний, а сейчас, после ответа мужчины, захлестнула волна радости, не давая рассуждать трезво. Всё действительно закончилось.

– Спасибо, – произнесла на выдохе.

– За что?

– За то, что спасли нас. Это ведь ваш голос я услышала в доме?

Мужчина молчал некоторое время, пристально вглядываясь в мои глаза. А я, в свою очередь, рассматривала его, и то, что я видела, мне нравилось. Импозантный мужчина лет пятидесяти, крепкого телосложения. На лице печать застарелой усталости. Как даётся хорошая карьера, я знала из собственного опыта. Это непрерывный изматывающий труд. Такую усталость никаким аристократизмом не прикроешь. Волосы, что называется, соль с перцем, несолидно кудрявились и жили собственной жизнью. Зато глаза хоть и были просто серыми, но несли в себе «всю печаль еврейского народа». Впрочем, эти развеселые искорки в глазах и едва заметная улыбка давали понять, что мои мысли ему известны. И его, видимо, это весьма забавляет. Сплошь и рядом одни менталисты, вот ведь!

Странное чувство, когда твои мысли тебе не принадлежат. Ты словно под колпаком. Надо бы озаботиться каким-нибудь закрывающим амулетом или артефактом. А то я так и чихнуть не успею, а все мои знания и идеи разлетятся со скоростью света, и останусь я ни с чем.

– Да, это я вас вытащил из разрушающегося дома. Не думал, что ты вспомнишь. Когда я вас нашел, ты была уже без сознания.

Очевидно, мозг не выдержал нагрузки и отключился. В тот момент меня, как волны цунами, захлестывали воспоминания из жизни моей предшественницы, путаясь с картинами моего собственного прошлого. А сейчас осталась всего лишь головная боль, которая правда, сильно мешала думать. Не верится, что такое вообще возможно.

– А сколько времени прошло?

– Три дня.

– Сколько? – я подорвалась с места и тут же взвыла: организм напомнил, что лучше соблюдать постельный режим. – Нам домой нужно!

– И ещё столько же проведешь под присмотром специалистов, – припечатал несостоявшийся родственник. – Но не переживай, в приюте всё в порядке. Воспитателей предупредили, что вас нашли и всё хорошо, а ваше отсутствие им объяснили тем, что вы тут нужны для расследования, как свидетели и потерпевшие. К тому же я отправил в приют своих парней, для охраны. Правда, твои воспитанники придумали себе забаву и следят за силовиками, устраивают каверзы и всеми способами раздражают командира.

Веррес тихо смеялся.

– Позвонить-то им хотя бы можно?

– Не сейчас. А позднее, когда Флин разрешит, пожалуйста.

До меня только в этот момент дошло, почему на протяжении всего разговора он шептал, и даже сейчас, когда его одолевал смех, он прикрывал ладонями рот, заглушая звуки. Зная, что от любого громкого звука я буду испытывать болевые ощущения, он таки образом заботился?

– Я хочу объяснить, почему тогда сорвался и не принял тебя. Дело ведь совсем не в тебе, это я себя повел как дурак, – Веррес завел разговор, которого я искренне желала бы избежать. Не готова я сейчас к задушевным беседам, выворачивающим души наизнанку. – Знаешь, Эмилия мне была не просто племянницей. Я любил эту девочку, как родную дочь, которой у меня никогда не было. Она незаконнорождённый ребенок, дочка моего сводного младшего брата, которой лишь по требованию главы семейства дали имя рода. Её растили в имении как урожденную Риштар, вот только относились совсем иначе. Её мачеха, та ещё мерзавка, считала, что всё, что перепадает девчушке, обездоливает законных отпрысков. И, конечно, для неё Эмилия была живым напоминанием о неверности супруга. Так что материнской любви моя племянница в своей жизни не видела. Лишь наши родители принимали девочку как родную внучку, дали ей хорошее воспитание и магическое образование, несмотря на то, что резерв был мизерным. В общем, привязался я к ней за эти годы. Она была доброй и тянулась ко мне своей светлой душой. Боль утраты затмила мне разум. Твое появление настолько выбило меня из колеи, что я даже не мог нормально работать. Видеть её тело и понимать, что это совсем другая личность невероятно сложно. Мы ведь даже не попрощались. А сейчас мне остаётся лишь верить, что боги уготовили ей хорошую судьбу в твоём мире.

– Мой мир прекрасен, хотя он совершенно другой. Совсем непохож на мир Араш. Там нет королей, и на незаконнорожденность всем плевать с высокой колокольни, – я положила свою ладонь на стиснутые в замок мужские руки, желая утешить. – И у нас нет магии, так что Эмилия не будет чувствовать себя неполноценной, а если она не дурочка, то обладая моими знаниями, устроится очень хорошо. К тому же я была очень обеспеченной женщиной. И пусть я старше её по возрасту, но моё тело, здоровое и ухоженное, не уступает телу Эмилии. Думаю, ей будет комфортно.

Веррес молчал, обдумывая мои слова. А я вдруг впервые осознала, что очень скучаю по своему родному миру.

Уставившись в белый потолок, я вспоминала свою налаженную жизнь, где у меня была успешная карьера, хорошие друзья и высокое положение. Где не нужно в авральном режиме решать кучу проблем, в которых я не разбираюсь, просто тыкаюсь как кошка в каждый угол надеясь, что повезет. Там у меня был лишь Димка, а сейчас за спиной четыре десятка детей со сложной судьбой. Прошло так мало времени с момента моего появления в этом мире, а я уже невероятно устала, была пару раз на волоске от смерти, столкнулась с местной преступностью, коррупцией и жестокостью людей. Ни семьи, ни друзей…

Никакой поддержки и рассчитывать я могу только на себя.

– Лизавета, давай попробуем построить наши отношения заново. Я виноват перед тобой, но очень хочу все исправить. Ты умная, понимаешь, что это полезно не только мне. Не готов я вот так просто отпустить Эми. Всё понимаю, но это как предать и её и себя, а на это я пойти не могу.

В голове бился вопрос: это личная идея Верреса или она навеяна подслушанными размышлениями с моей стороны?

– Мне бы очень этого хотелось, очень. Но вы же понимаете, что я не ваша племянница? И вы будете видеть это в каждом моём жесте, повороте головы, словах… Сомневаюсь, что вам полегчает от этого. И да, мне эти отношения выгодны, тут вы правы. Я и мои воспитанники нуждаемся в помощи и поддержке. Иметь рядом человека, которому я бы со временем смогла доверять, в моей ситуации – редкая удача, такими вещами не разбрасываются. В этом мире единицы знают о том, кто я на самом деле, так что мне иной раз даже обратится за советом не к кому.

– Легче может и не станет, но я хотя бы привыкну к этой мысли и примирюсь со сложившейся ситуацией. Да и мне бы хотелось больше узнать о твоём родном мире, в котором оказалась Эмилия…

– Значит, пробуем?

– Посмотрим, что из этого получится, – утверждает он странную договоренность между нами.

– Отлично, – кивнула, и вновь поморщилась. – А сейчас нужно сделать что-то с этой ужасной головной болью. Такое ощущение, что внутри шевелящийся клубок змей. Ужасное чувство! Может, у вас тут есть какие-нибудь таблетки или снадобья?

– Сможешь немного потерпеть? – участливо интересуется Веррес, в то время как я до сих пор не осознаю, как реагировать на эти перемены. – Флину надо поспать ещё немного, часа два. Попробуй выпить вот это зелье, оно хоть и не полностью устранит симптомы, но оно тебе поможет. Этот гений запретил давать тебе что-нибудь другое.

Веррес отклонился назад ровно настолько, чтобы достать рукой до стоявшей на тумбочке странной подставки с пробирками, коих было штук десять, не меньше. Мужчина протянул мне одну из них, внутри которой плескалась желтоватая жидкость.

– Он занимался моим лечением? Я помню, что Дерек пытался взломать какие-то блоки на моей памяти, что, к слову, было адски больно. А потом словно прорвало плотину воспоминаний, после чего я с трудом различала реальность.

Пока пила неприятную на вкус жидкость, Веррес рассказывал подробности того ужасного вечера.

– И ты даже в таком состоянии умудрилась найти запертых детей, – Веррес восхищенно покачал головой, забирая из моих рук опустевшую пробирку. – Я когда вытаскивал вас, решил, что мозг тебе всё же спалили, такую ерунду ты бормотала в бреду. А в один момент даже решил, что вернулась моя Эми, но дальнейшая твоя речь вернула меня с небес на землю.

– Мне жаль. Я ведь не рвалась сюда, Веррес, – словно оправдываюсь, но сообщить об этом казалось правильным и уместным. – Можно мне к тебе так обращаться?

– Да, конечно, – мужчина улыбнулся уголком губ.

– Договорились. Тогда наедине я Лиза, а в остальное время Эмилия. Так что там с Флином? Он выглядит уставшим.

Вновь перевела взгляд на спавшего мужчину, который за это время даже не шелохнулся.

– Парень очень сильно выложился во время поисков. Знаешь, он самый сильный менталист из известных мне, но этот Дерек – что-то невероятное. Жаль, что такой удивительный дар достался человеку, неспособному воспользоваться им правильно, в благих целях. Флин удерживал его натиск почти десять минут, которые понадобились опытному магу, чтобы изловчиться и набросить на этого сумасшедшего сдерживающее заклинание. А потом новая проблема – Флин удерживал тебя на грани безумия несколько часов, пока команда менталистов решала, каким образом спасти твой разум.

– Дерек нанес сильные повреждения?

– Он грубо сковырнул блоки с памяти Эмилии, мощь и объем этих блоков несравнима ни с чем. Твой разум не был готов к такому потоку воспоминаний, так что ты вполне вероятно могла стать…

– Идиоткой? – закончила предложение, так как мужчина замялся, подбирая слова.

– Дурочкой, – сгладил ответ Веррес. – Наши специалисты до сих пор в недоумении оттого, что увидели у тебя в мыслях. А когда до них дошло, откуда такие блоки… в общем, не единожды приходилось призывать их к порядку, а в итоге взять клятву молчания. Пока мы их сдерживаем, ссылаясь на твоё состояние, но они всё равно придут к тебе с миллионом вопросов.

– Было бы у меня ещё время на беседы с ними, – пробурчала, недовольная вырисовывающимися перспективами. – Домой надо как можно скорее. Там проблем выше крыши.

– Думаешь, их остановит расстояние? – насмешливая ухмылка говорила об обратном. Хотелось застонать от отчаяния, но я решила припугнуть, что ничего просто так им не дам. Никакой информации.

– Предупредите, что бездельников, мешающих мне работать, я в гостях не потерплю.

Веррес засмеялся, понимая мой толстый намек.

– Я передам им. Только едва ли их и это испугает.

– Ну и хорошо, – широко улыбнулась, глядя на него. У меня есть рычаг давления. – Значит, стройка завершится в рекордные сроки. Зима на носу, знаете ли, много чего нужно успеть до холодов. А информации у меня столько, что расплачиваться за работу могу очень-очень долго, и строго дозировано. Только бы мне какой-нибудь артефакт защищающий мысли. Надоедает уже, если честно, что все кому ни попадя роются у меня в голове, словно в своей сумке.

– С этим тебе Флин поможет. Я до сих пор не понимаю, что он сделал, чтобы устранить последствия вмешательства Дерека. Это за гранью моих знаний и возможностей. А теперь поспи ещё немного, лекарство должно уже было подействовать.

– Да, голова меньше болит, – боль и в самом деле утихла, хоть и не исчезла полностью, к моему огромному сожалению.

– Вот и хорошо. А я пока ещё поработаю, уйма бумаг скопилась, – Веррес указал на широкий подоконник заваленный документацией, приспособленный под импровизированное рабочее место. – Я в твоей палате прячусь, тут меня хотя бы не так часто дергают. Засыпай, девочка.

И я с удовольствием перевернулась на другой бок, отворачиваясь от мужчины, кутаясь в казенное одеяло. Спать и в самом деле хотелось сильно. Этот долгий разговор меня вымотал, так что отдых не повредит, а о переменах я подумаю тогда, когда мои извилины придут в норму.

Глава 4

В следующий раз я проснулась как от толчка, не сразу понимая, что происходит. Открыв глаза, увидела глазеющего на меня в упор Флина, и причина такого резкого пробуждения сразу стала понятна. Мой благодетель сидел на соседней кровати в позе лотоса и беззастенчиво на меня пялился. И правильно, надо заметить сидел, с вывернутыми вверх пятками, которые прикрывали непомерно длинные штанины. А т-образная рубашка была коротковата и явно широка, болталась, как на вешалке. Уличную одежду, в которой я его видела в момент общения с Верресом, заменила эта безликая пижама серого цвета. С какого плеча он снял эту робу?

Вот негодник, опять забавлялся за мой счет, без какого-либо стеснения читая меня как открытую книгу. Взъерошенный, одетый в несуразную клоунскую одёжку, хихикающий Флин был очарователен. Смотреть на него было невероятно приятно: сама не заметила, как губы растянулись широкой в улыбке. Детский сад, штаны на лямках. Устроились на соседних кроватях и перехихикиваемся, глядя друг на друга, словно великовозрастные дети.

Смех смехом, а организм требовательно заявил, что у него есть потребности, которые стоит удовлетворить в первоочередном порядке. Напарник по гляделкам коснулся какой-то штучки в изголовье кровати и сказал:

– Поднимайся, сейчас придет сиделка и поможет решить твои проблемы. А потом мы поужинаем и поговорим.

Удобно, однако, общаться с менталистами. Вопрос ещё не сформировался, а ответ уже получен.

– Да я и сама дойду, – слегка смутилась из-за того, что ему известны абсолютно все мои размышления, и даже столь интимные. – Ты только направление укажи.

– Стоит тебе принять вертикальное положение, как голова закружится. Организм ещё слаб. Так что не спорь, тем более сиделка вот-вот придет.

Пришлось согласиться с доводами. Хоть сильной головной боли я не испытывала, но общая слабость в организме всё же присутствовала и это я поняла, стоило мне усесться.

За окном уже стемнело. В прошлый раз я просыпалась в разгар дня, а сейчас уже точно был поздний вечер. Верреса в палате не оказалось. Импровизированный рабочий стол опять стал просто подоконником, на котором царил единственный горшок с каким-то комнатным растением.

Сиделкой оказалась женщина средних лет, которая обошла кровать Флина по большой дуге и намеренно отводила взгляд от мужчины, что со стороны выглядело весьма странным. Флин на это лишь подмигнул. Это что же у него за репутация среди персонала?

Поднимаясь с кровати, обнаружила, что я и сама облачена в такую же серую робу, мда, не стоило мне потешаться, не стоило. Правда, размер мне подходил больше, разве что было бы неплохо подогнуть штанины.

Далеко идти не пришлось: туалетная комната нашлась за стенкой. Сил на водные процедуры я в себе не нашла, в этом Флин был прав. Пришлось ограничиться лишь необходимым, надеясь, что завтра моё состояние улучшится и таких проблем не возникнет.

По возвращении в палату я обнаружила накрытый на двоих средних размеров кроватный столик, размещенный посередине моей койки. Помнится, у меня раньше был подобный, только по габаритам в два раза меньше, и использовался для завтраков в постель в какие-нибудь праздничные дни типа восьмого марта.

– Верреса разве не будет? – мне почему-то казалось, что родственник обязательно должен появиться.

Сиделка помогла мне устроиться в постели, не потревожив столик, прикрыла мои ноги одеялом и поправила подушку за спиной, после чего удалилась с прежними предосторожностями. Догадываюсь, кто ее зашугал.

– Ты не будешь против, если я тоже устроюсь тут? – Флин оказал на изножье мой кровати, куда он планировал усесться. Я отрицательно мотнула головой. – Отлично, спасибо. А то держать тарелку на весу неудобно. Горячая, зараза.

Я наблюдала, с какой ловкостью мужчина устраивается напротив меня, аккуратно придерживая столик, чтобы тот не перевернулся.

– А Веррес застрял в конторе на очередном заседании. Расследование затронуло таких шишек, что необходимо юридически оправдывать каждый вдох. Вот и планируют с крючкотворами, кого, как и по какому уложению. Давай поедим, нам предстоит трудный разговор.

Под сберегающим тепло колпаком обнаружилась большая тарелка душистой похлебки, румяный хлеб и мясное нечто, напоминающее запеканку под соусом карри. Очень неплохо для больничной еды.

– В наших больницах кормили кашами, и считали особым везением, если туда добавляли кусочек масла. Особенно в маленьких городках.

– А, это еда из хорошего ресторана. Веррес позаботился, позже принесут чай и десерт, – Флин ел быстро, но ощущения что он спешит, не создавалось, настолько выверены были его движения. – Еда в госпитале тоже не ахти какая, да и в такое время нас бы никто кормить не стал. Сидели бы голодными до утра.

С удовольствием принялась за ужин. Десерт – это хорошо. Было бы неплохо повысить уровень сахара в крови, может соображать тогда быстрее стану.

– Десерты тебе будут хоть всю ночь носить, не волнуйся. А почему в крови сахар, она же соленая?

Я даже не отреагировала, когда Флин прокомментировал мой внутренний монолог. Кажется, привыкаю. Хотя, возможно, мне просто не хочется закрываться от этого удивительного человека. Ведь с Верресом всё же мне было некомфортно в этом плане.

– Я не биолог и не медик, толком объяснить не могу. Но то, что уровень сахара в крови влияет на качество жизнедеятельности – общеизвестный факт, доказанный наукой в моём мире. Хотя и избыток, и недостаток сахара пагубны для организма. Тебе, с твоей работой, не помешало бы завести привычку носить с собой что-нибудь сладкое в кармане, меньше будешь уставать и быстрее восстанавливаться. Вон тебя как скрутило, днём вообще было страшно смотреть. Веррес говорил, ты выложился до предела.

– Угу, и меня от дела отстранили его стараниями, приказав восстанавливаться. Решил, раз уж такое дело, занять свободную койку рядом с тобой, не оставлять же тебя без присмотра.

Мне послышалось или в его голосе прозвучали теплые нотки? Тот ли это мрачный тип, который разгонял всех на своём пути одним свинцовым взглядом? Впрочем, мне и до этого было с ним комфортно, а сейчас, невзирая на мой кошмарный вид и аховое самочувствие, я была полностью расслаблена. Мне было хорошо сидеть с ним на одной койке, ужинать и непринужденно болтать ни о чем. Мне случалось так сиживать с почти сестрой, лучшей моей подругой, Иркой, которая была пираньей для всех и золотой рыбкой для меня. Только вот в отличие от наших девичников, сейчас я уютно трапезничала с человеком малознакомым, хоть и очень приятным. Стукнуть друг друга по рукам, потому что собеседник схватил более румяный кусок хлеба или стащить с его тарелки аппетитный ломтик было так естественно, что даже не верилось, что так бывает. Я позволила себе задуматься, о том, как было бы замечательно иметь такого родного человека, к которому можно прислониться, разделяя радости и напасти. Не кровного родственника, как это в случае с Верресом, а близкого мне по духу.

Очнувшись от размышлений, поспешила вернуться в реальность, в этот самый момент нам принесли чай с пирожными. Десерт не шибко меня впечатлил. Надо бы узнать у Василы, умеет ли она готовить Безе, а если не умеет – научить. Детям точно должно понравиться.

– Ты чего притих? – я посмотрела на Флина, что задумчиво сверлил взглядом стену. – Тебя мои мысли смутили?

– Скорее удивили. Я не предполагал, что наши чувства будут так схожи. Думал, это отразится только на мне. Такое глубокое погружение в чужую память оставляет свой отпечаток. Либо ненавидишь, либо прикипаешь душой. После операции я тебя знаю лучше, чем кто бы то ни был, – Флин глянул на меня с какой-то натянутой веселостью. – Но некоторые подробности я бы с удовольствием попустил, вот честно, – под конец вся веселость исчезла, уступая место ворчанию и кислому выражению лица.

Я фыркнула, с трудом удерживая смешок, прекрасно понимая, что он имеет в виду. Всё же мужчинам далеко не всё стоит знать о женщинах. Вернее, не так обстоятельно и детально. Воображение, как правило, не так жестоко.

– Так чем нам грозит это полное погружение? Какие побочные эффекты?

– Да, собственно, никаких, – мужчина небрежно пожал плечами. – Разве что подсознательно будем тянуться друг к другу, как близнецы.

– Испугал ежа… – На душе стало легко. Уу, я-то себе разных страшилок напридумывала.

Флин внезапно захохотал.

– Слушай, ты иногда думаешь очень метко и образно. Это так забавно.

– Это пословицы и поговорки моего народа. И всё-таки, давай ты просто расскажешь, что именно со мной происходило с момента спасения из лап сумасшедших, и закончим с этим. Веррес все стрелки на тебя перевел.

– Кто бы сомневался, – мужчина как-то разом сник.

Но объяснять произошедшее не спешил. Для начала он убрал поднос на подоконник, и устроился на своей кровати. Это он что, дистанцироваться пытается?

– Я боюсь, что тебе это не понравится, но и выбора особого у меня не было. Да вообще никакого не было. В твоем разуме были сильнейшие блоки, разграничивающие твои воспоминания и память Эмилии. Дерек оказался настолько силен, что смог сорвать их, причем очень грубо. Воспоминания Эмилии, её знания и опыт, хлынули с такой мощью, что твой разум стал разрушаться. Проще говоря, ты начала сходить с ума, – я поморщилась от представленной картины.

Жуть какая! Не хочу я такой участи. Флин продолжил, и мне пришлось выбросить из головы посторонние мысли, чтобы не упустить подробностей.

– Я и ещё трое моих коллег решили, что сможем сохранить память в полном объёме лишь одной из вас. Либо твою, либо Эмилии. Вариант превращения тебя в бледную копию леди Риштар, наложив на твоё сознание её память и стирая твою, был отвергнут в самом начале. Сохранить же её воспоминания не удалось. На то, чтобы разграничить личный опыт Эмилии и её интеллектуальный запас ушла бездна времени и сил. Так что теперь тебе доступна лишь сухая выжимка из её знаний, теория, но недоступны её навыки. Извини, но осваивать этот ресурс тебе придется самостоятельно.

– Спасибо, что выбрали меня, а не Эмилию, – тихо пробормотала я, понимая, чего избежала. Ведь я могла уже проснуться совершенно другой…

– Если Арис переместил сюда тебя, значит, у него была некая цель. И мы не имели права вмешиваться в божественный замысел. Это неправильно. Даже Веррес это понимает, хотя решение далось ему тяжело. А Эмилию я не знал. Зато знаю тебя и рядом с тобой мне комфортно. Не помню, говорил ли я тебе, но я ещё и эмпат, то есть чувствую эмоции людей. А твой эмоциональный фон изначально был мне приятен, тем более сейчас, после такого глубокого погружения в твою память, когда стали прозрачны все твои побуждения.

– Ты не должен чувствовать за собой вину, ты сделал даже больше, чем я рассчитывала. Ты не только меня спас, но и дал мне доступ… – я зависла на полуслове, только сейчас осознавая, в какой переплет меня втянули нимбоносные. – Кажется, такой исход был предопределен с самого начала. До меня только сейчас это дошло!

– О чем ты?

– Ну как же! Когда меня сюда переселяли, мне обещали оставить мою память, дать магию и сохранить знания предшественницы, – глядя на вытянутое от удивления лицо мужчины, я нахмурилась. – Что не так?

– Я этого не видел.

– Ты же сам сказал, что прошерстил мою память от и до.

– Да. Но такого события не было, – глаза Флина сверкнули азартом. – Поверь, я бы запомнил. Можешь сейчас прокрутить воспоминания?

Я честно и детально вспоминала время своего пребывания на небесах, разговор с ангелами и уговор. Событие не из рядовых, так что память услужливо подкинула все необходимые детали.

– Ничего, совсем ничего. Но, может, когда восстановлюсь… Не смей потешаться надо мной! – Шокированный Флин выглядел очень забавно, а его разочарованно-удивленный взгляд придавал выражению лица какую-то наивную детскость. Лапочка!

– Вместо четких картинок просто белый туман, – и голос такой жалобный. Только бы не захохотать!

После некоторого времени потраченного на эксперименты стало ясно, что стоит мне задуматься об ангелах, то Флин тут же теряет нить моих мыслей. Пришлось рассказывать ему про договор с нимбоносными. И то, как я лоханулась, когда не продумала условия выполнения обязательств. Сказали, что Димку перенесут вместе со мной? Да, но только получилось всё шиворот-навыворот. Мне его ещё и искать пришлось, благо, хоть он оказался в теле одного из воспитанников. Только вот в каком состоянии, а? Обещали мне знания Эмилии? Но не удосужились уточнить, каким способом я получу к ним доступ, и какую цену придется за это заплатить. И кому предъявить претензии? Разве что самой себе, ведь виновата я одна. Хотела предусмотреть всё, а в итоге села в лужу собственной недальновидности. Кто ж знал, что эти божественные сущности такие… И ведь проходимцами не назовешь.

– Слушай, а ведь магия должна быть и у Димы… – осенило меня. – Почему она до сих пор не проявилась?

– Если должна быть, то она есть, просто запечатана, как и у любого другого ребенка.

– В смысле? – я растерялась. Что значит запечатана?

– Лиза, – Флин закатил глаза к потолку, – начинай пользоваться приобретенными знаниями. В памяти Эмилии это точно есть, ведь через это проходит каждый маг. Тебе просто нужно провалиться в воспоминания.

– Здорово объяснил, – пробормотала, пытаясь углубиться в воспоминания в надежде найти ответы на свои вопросы.

– Обещаю, я помогу тебе со всем разобраться. Хорошо? Но только не сегодня.

– Договорились. А проведать детей мы можем? Они наверняка в растерянности.

Флин сопротивлялся некоторое время, отмазываясь поздним временем и, утверждая, что дети уже спят. Ну, спят и спят, я же не собиралась их будить, так что продолжала настаивать на своём. Мне достаточно посмотреть одним глазком, просто убедиться, что они в порядке.

В итоге Флин сдался. Другой одежды, помимо пижам, в палате не было, было. В чем были, в том и пошли, только тапки надели.

После недолгой прогулки по этажам госпиталя, мы оказались в просторной палате, где явно излишествовали кровати. Веррес не шутил, когда рассказывал, что дети отказываются отделяться от общей группы. Все мои воспитанники спали, лишь Мей тревожно завозилась. Чуткий сон? Или кошмары? Бедная, представляю, какого страха она натерпелась. С удивлением отметила, что Арья спит в одной кровати с другой девочкой, хотя в палате есть свободная койка, правда, в другом конце палаты. Девочку звали Миди, это имя я ни с чьим не перепутаю, потому с первых минут начала ассоциировать его со словом «мидии», а сама девочка отличалась от других ребят более плотным телосложением. Подружка закуклилась в одеяло, стянув его с плеч Арьи, отчего та вся сжалась, замерзая. Надо бы её укрыть.