Текст книги ""Фантастика 2025-15". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Данияр Сугралинов

Соавторы: Максим Злобин,Ярослав Горбачев,Вова Бо,Ирина Итиль,Диана Рахманова,Валерия Корносенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 350 страниц)

Чувствую, что пора идти олл-ин[41]41
  Ва-банк.


[Закрыть]. Он здесь уже почти час, и у меня есть только две возможности с ним поговорить – в раздевалке или в сауне. Второй вариант намного лучше – когда он будет переодеваться, мыслями уже будет в работе, а в сауне он, возможно, будет менее напряжен, может, даже расслаблен и благодушен.

Вылезаю из воды, обтираюсь полотенцем, снимаю шапочку и иду в сауну. Добравшись, озадаченно чешу затылок: сауна здесь не одна, кроме того, есть и русская баня, и турецкий хамам, куда зайти? Выбираю ближнюю сауну – отсутствие пара и стеклянная дверь дают мне широкое поле обзора. Отсюда виден и выход из бассейна в раздевалку – в случае чего успею поймать Виницкого там.

Первые минут десять все терпимо, хоть лицо и заливает потом, но чем больше сижу, тем больше мне хочется выскочить отсюда и прыгнуть в прохладные воды бассейна.

К моменту, когда владелец торговой сети выбирается из бассейна и заходит в соседнюю парилку, я уже еле дышу под дебафом «Жажды». Выбегаю из сауны и стакан за стаканом поглощаю воду. Сняв дебаф, стираю пот полотенцем и захожу к Виницкому, который сидит в войлочной банной шапочке, закрыв глаза, но, услышав, что кто-то подошел, их приоткрывает и кивает мне, здороваясь. Отвечаю ему тем же. Сразу оцениваю, в какой он хорошей форме – сухощавое крепкое тело, широкие плечи, плоский живот.

Сажусь чуть дальше от него, соблюдая личное пространство. Внимательно изучаю его профиль и наблюдаю за его показателями.

Николай Сергеевич Виницкий, ‘Князь’, 47 лет

Текущий статус: магнат.

Двадцать девятый уровень социальной значимости.

Класс: бизнесмен тридцать третьего уровня.

Женат. Жена: Арина Виницкая, 38 лет. Дети: сын Сергей, 16 лет; дочь Полина, 11 лет.

Замечен в противоправных действиях!

Отношение: Равнодушие 0/30.

Интерес: 0 %.

Радует, что он ко мне равнодушен. У меня были опасения, что, нарушив его уединение, я вызову его неприязнь.

– Николай Сергеевич? – делаю попытку начать разговор.

Он еле заметно напрягается, цепким взглядом оценивает меня и, видимо, делает вывод о моей безопасности.

– Мы знакомы?

– Вряд ли, но было бы странным мне, – делаю упор на «мне», – и не знать вас.

– Почему?

– Наша компания поставляет упаковочную продукцию многим торговым сетям, и я заочно знаю всех, кто что-то решает в этой сфере.

Он кивает, удовлетворившись ответом, и усмехается:

– Похоже, наша встреча здесь не случайна?

– Не случайна, – признаюсь я.

– Слил кто-то из персонала? Придется менять бассейн. Жаль… – задумчиво говорит Виницкий, снимает шапочку, стирает ею со лба пот, а потом спрашивает: – Вы – владелец компании?

– Нет и даже не коммерческий директор. Если честно, я обычный продажник на испытательном сроке.

– Еще интереснее. Так чего же вы от меня хотите, обычный продажник?

– От вас лично – ничего, Николай Сергеевич. Напротив, я хочу помочь вашей сети снизить издержки на упаковку…

Я делаю паузу, отслеживая его уровень интереса к разговору. Из красной зоны безразличия шкала его интереса к разговору поднялась в оранжевую до одиннадцати процентов.

– Продолжайте, – говорит он.

– Я не знаю, как и на каких условиях работают ваши закупщики, но абсолютно уверен, что они закупаются более чем на пятьдесят процентов дороже, чем это можем предложить мы…

Интерес Виницкого подскакивает чуть ли не до середины шкалы! Это вдохновляет меня, как голодного Остапа Бендера.

– Возьмем, к примеру, БОПС-упаковку. Мы готовы отпускать ее по три рубля двадцать четыре копейки. Готов поспорить, что ваша сеть закупает ее дороже, примерно за четыре с чем-то за штуку. А может, и по пять…

Он показывает мне остановиться, приоткрывает дверь сауны и кричит:

– Миша!

Через пару секунд в сауне появляется его помощник.

– Шеф?

– Миша, вызови Германа сюда! Срочно!

Миша исчезает. Виницкий встает.

– Предлагаю перенести нашу беседу в местный бар. Здесь делают хорошие детокс-коктейли…

– Филипп.

– Очень приятно, Филипп! Идемте…

Ваша репутация у Николая Сергеевича Виницкого повысилась.

Текущее отношение: Равнодушие 5/30.

Приехавший в фитнес Яков Герман, краснея, по стойке «смирно» выслушал поток брани шефа, когда выяснилось, что их закупщики действительно переплачивали за упаковку.

– Вы наши объемы потянете? – спрашивает меня Виницкий.

– Потянем, – не моргнув глазом, отвечаю ему, надеясь, что так и есть.

– Ладно, – он смотрит на часы. – Мне пора. Яша, обменяйтесь с Филиппом контактами. Скорее всего, его руководство захочет само встретиться с тобой, но ты настаивай на его, – он кивает в мою сторону, – присутствии.

– Николай Сергеевич, на полслова… – прошу я, пользуясь установленным зрительным контактом.

Он наклоняется, и я шепотом задаю ему вопрос:

– А вам имя Панюкова Самуэля Михайловича ни о чем не говорит?

Он едва заметно вздрагивает, сглатывает и, ничего не ответив, отстраняется. Успеваю заметить легкий кивок, после чего большой босс уходит, и мы остаемся с Яшей. Вижу, что он зол, не в настроении и относится ко мне с неприязнью. Но по его тону этого не определить.

– Филипп, вот моя визитка. Сможете организовать встречу с вашим руководством?..

В офис еду на такси. В машине меня окрыляет системное уведомление:

Показатель удачи увеличился! Удача: +1.

Текущее значение: 7.

Получено очков опыта за улучшение основной характеристики: 1000.

Спасибо системе – теперь я полон уверенности и чувствую, что движусь в верном направлении. Рабочий день заканчивается, мне обязательно надо застать Павла или директора компании на месте. Мне везет, Горюнов на месте.

– Павел Андреевич, есть разговор.

– Никаких «еще один день» или «дайте шанс», Филипп, – он сразу отметает все мои, как ему кажется, попытки зацепиться за место.

– Мне не нужен еще один день. Я продал нас «Джей Марту». По всем позициям, долгосрочный контракт. Хотят встретиться с вами или генеральным уже сегодня. Они меняют поставщика упаковки, и поставки нам нужно начать завтра.

Если щуку выкинуть подальше на берег, она будет так же беспомощна, как и карась. Будет разевать рот, шевелить жабрами, извиваться, но останется пусть хищной, зубастой, но той же рыбой. Горюнов, шкала интереса которого взлетела до 100 %, замирает с открытым ртом, но быстро берет себя в руки.

– Идем! – Он встает, накидывает пиджак и пружинистой походкой идет к генеральному директору. Я иду за ним, замечая на нас взгляды сотрудников и стажеров. Вижу, как мне подмигивает Кириченко. Подмигиваю в ответ.

У генерального Горюнов представляет меня и быстро объясняет ситуацию.

– Короче, думаю, вам надо общаться, Петр Иванович, – резюмирует Павел. – Ваш уровень.

– С кем договаривался? – спрашивает меня директор, подтянутый жилистый мужик.

– Сначала с Виницким, потом он переключил меня на Германа. При мне дал тому поручение заключить контракт с нами.

– Орел! – восхищается Петр Иванович. – Ты как умудрился с Виницким пересечься?

– Случайно, – жму плечами. – Повезло.

– Слушай, – вдруг напрягается Павел. – А ты не свистишь?

Я протягиваю ему визитку Германа. Выскакивают уведомления о моей поднявшейся репутации и с коммерческим директором, и с генеральным. Все еще равнодушие, но уже близкое к дружелюбию.

– Понял! – цокает языком гендир. – Ну что, орел, я звоню?

Он берет телефон и внимательно на меня смотрит.

– Я могу и сам позвонить, Петр Иванович, но детали контракта Герман хочет обсудить с вами.

Подслеповато щурясь, Петр Иванович, сорокавосьмилетний директор компании «Ультрапак», набирает номер Яши Германа…

Мы встретились с ними – Германом и еще парой топов – в головном офисе «Джей Марта». С нашей стороны были Петр Иванович, Павел и я. Через час присутствующие высокие договаривающиеся стороны ударили по рукам. Сомневаюсь, что такая оперативность свойственна такому гиганту, как и в том, что Герман обычно присутствует при таких рядовых сделках. Скорее, на это повлияло личное указание Виницкого.

Вот он завтра на совещании спросит: «Яша, а что там с упаковкой?» А Яша ему: «Все в порядке, Николай Сергеевич, уже заключили договор, с утра была первая отгрузка, экономия за год составит тысячи миллионов, виновные наказаны, «крысами» уже занимается служба безопасности!» И всем хорошо, кроме пронырливых закупщиков и бывших поставщиков.

До позднего вечера юристы обеих компаний шлифуют договор. Никто из административных сотрудников, включая стажеров, не осмеливается уйти раньше шефов. Я голоден, хотел было отойти перекусить, но Горюнов не дал мне отлучиться, требуя моего нахождения в офисе. Может, хочет, чтобы я лично присутствовал на каждом этапе заключения договора, набираясь опыта?

В одиннадцатом часу ночи из своего кабинета выходит Петр Иванович с парой бутылок хорошего односолодового виски. К нему присоединяется Павел Андреевич.

– Минуточку внимания! – говорит Павел. – Филипп, подойди.

Мне становится неуютно: не люблю быть в центре внимания.

– Коллеги! Сегодня мы празднуем! Сейчас немного выпьем, а потом поедем в ресторан, поужинаем за счет компании! Петр Иванович, вам слово.

– Коллеги, ребята… – генеральный прокашливается. – Наша компания сделала большой скачок наверх, заключив эксклюзивный контракт с «Джей Мартом». Излишне объяснять, что это значит. И тем необычнее, что этот контракт нам принес новенький, Филипп. А ведь он первый день на работе! Давайте ему поаплодируем!

Хотелось бы мне сказать, что раздались бурные аплодисменты, но нет. Люди вяло похлопали, и больше, наверное, тому, что поужинают за счет компании.

– Паша, наливай! – заканчивает речь Петр Иванович, и все вокруг оживляются, подгребая к боссам со своими бокалами…

Меня смущает, что квест «Шанс одного дня» не закрылся. Спрашиваю у Павла, прошел ли я испытательный день. Чуть замявшись, он отвечает:

– Конечно, прошел! Завтра можешь писать заявление о приеме на работу!

Завтра? Вот же они – кадровики в полном составе! Поздравляют шефа, чокаются бокалами.

Павел отходит, и я стою со стаканом виски в одиночестве, не зная, куда бы деться.

Замечаю в дальнем углу Марину, иду к ней.

– Привет! А ты почему не празднуешь?

– А, это ты… – она говорит едва слышно. – Ты – молодец, поздравляю. А мне не везет.

– Что случилось?

Марина вздыхает и ничего не отвечает. Ее интерес к разговору, как и настроение, около нуля. Отхожу от нее, чтобы не напрягать, видно, что ей хочется побыть одной, и она бы давно свалила, будь у нее выбор, но корпоративный дух и стадный инстинкт требуют остаться.

От толпы продажников отделяется Гриша и идет ко мне.

– Гриша, как первый рабочий день?

– Поздравляю с продажей, Филипп! – сухо, преодолевая зависть, говорит он и протягивает бокал. Чокаюсь с ним, благодарю, и он возвращается к своим.

Своим? Даже Гриша, который еще даже из своих «Окон» не уволился, уже для них почти свой.

Они посматривают в мою сторону, о чем-то шепчутся.

Похвала босса не прошла даром – я получил болезненную серию системок о падении моей репутации почти у всех сотрудников отдела продаж. Как работать в коллективе, где все испытывают к тебе зависть и неприязнь?

И на какие бонусы я могу рассчитывать, если формально не имею к «Ультрапаку» никакого отношения?

– Народ! – обращается к коллективу Павел. – Мы выдвигаемся в «Серебро»! Ужин за счет компании!

Все быстро сворачиваются и небольшими группами выходят из офиса. Спускаюсь со всеми, выхожу на улицу. Народ расходится по машинам.

Через пять минут я остаюсь один у входа в бизнес-центр.

Глава 15
Всего лишь человек

Нынче ночью, верь не верь, Томминокер, Томминокер, Томминокер стукнул в дверь. Я хотел бы выйти, но не смею, Я боюсь его там, За закрытой дверью.

«Томминокеры», Стивен Кинг

В играх основные и второстепенные характеристики персонажа, конечно, влияют друг на друга, но очень избирательно. Интеллект может влиять на силу магии и объем маны, сила – на урон и грузоподъемность, ловкость – на скорость атаки и шанс увернуться. Но как сила влияет на интеллект? Выносливость на ловкость? Никак.

В жизни – и здесь без всякого интерфейса понятно – иначе. Тело и личность взаимосвязаны много больше, чем аватара персонажа с игроком, управляющим ею.

Отличное восприятие может быть только при хорошем здоровье. Не куришь – смакуй и упивайся всей гаммой вкусов и запахов. Отличное зрение позволяет подмечать детали, недоступные очкарику без очков. Хорошего здоровья не может быть при низкой выносливости, и выносливость – это не цифровые очки жизни, а крепкое сердце и прокачанная кровеносная система. В здоровом теле не только здоровый дух, но и высокий интеллект, и хотя история знает немало исключений, самые большие достижения науки и культуры за людьми молодыми и здоровыми, находившимися на пике работы мозга – от тридцати до сорока лет.

Сейчас интерфейс мне все это наглядно демонстрирует. Полный статус-бар самообладания отображает способность сохранять уверенность при любых обстоятельствах. При полном отсутствии сомнений в успехе в любом решении или действии индикатор уверенности показывает сто процентов. Мое самообладание в желтой зоне, похоже, меня выбила из колеи явная несправедливость произошедшего.

Низкое самообладание – низкая уверенность. Ехать в ресторан? А смысл? Может, меня умышленно продинамили, не взяв с собой и уже поставив на мне крест? Со всеми преимуществами, которые дает интерфейс, с видением отношения ко мне людей, навыком познания сути и со своим восемнадцатибалльным интеллектом я, как какой-то хрестоматийный неудачник из тупой комедии, мокну под монотонным дождем у стен офиса, когда коллеги в сытном тепле ресторана празднуют совершенную мной продажу. Хотя какие они коллеги? Ведь со всеми стажерами трудовые договоры, хоть и с испытательным сроком, подписаны.

Можно, конечно, никуда не ехать, упиваясь жалостью к себе и лелея обиды. Как же, я ведь сделал, казалось, невозможное! Где мои геройские почести в виде трудового договора и места в салоне машины с директоратом?

Но нет, я не хочу себя жалеть, предполагая, что меня хотят кинуть с бонусом и работой, видеть во всех коллегах недоброжелателей и, как обычно, сетовать на несправедливость. Хватит. Это, как сказала бы Марта, непродуктивно. Продуктивным будет отключить воображение и ехать в ресторан. Забыли обо мне? Ну, немудрено, в такой-то суматохе, да и поддали уже все. Никто со мной нянчиться ведь не обязан, приглашение озвучено, место известно, хочешь – езжай, Панфилов, не хочешь – никто не заставляет.

С ранее незнакомым мне чувством омерзения давлю в себе сомнения, подозрения и обиды. Выхожу из-под козырька в дождь, окунаюсь лицом в его струи и, раскинув руки, наслаждаюсь моментом. Да плевать мне на чужую зависть, на неконкретность боссов, на то, что не успел ни с кем подружиться! Главное, я смог! Я поборолся и добился своего, и мне даже плевать на не засчитанный пока системой квест и возможную потерю бонуса за продажу – смог сегодня, смогу всегда!

Только в этот момент, улыбаясь дождю, воплотившему в себе весь мир – хороший и плохой, добрый и злой, уродливый и прекрасный, – осознаю, что я не против мира и мир не против. Меня переполняет уверенность, а самообладание вырастает до максимума.

Я жив, я здоров, я спокоен. Все будет хорошо.

Далеко не всегда я поступал правильно, зачастую выбирая собственные эгоистичные желания. Надо помочь Яне по дому? Не могу, у меня рейд. Родители зовут в гости? В другой раз, у меня рейд. Заказчик ждет выполненную работу? «Простите, заболел, все будет к понедельнику!», а сам – нет, даже не в рейд, а просто – лень. К чему это привело, видно и без глубокой аналитики.

Поэтому без колебаний, с осознанием правоты ловлю такси и еду домой, потому что в любой ситуации, требующей выбора, надо выбирать семью и близких.

А у меня дома Ричи, весь день не выгулянный.

Рациональное зерно в этом решении есть. Пока коллеги доедут, пока рассядутся, пока сделают заказ, перебивая друг друга, пока им принесут заказ… У меня есть час точно, и здорово, что работа не очень далеко от дома, а пробок уже нет – я успею выгулять пса, перекинуться в сухое и добраться до ресторана.

Скулеж Ричи слышен, когда я еще поднимаюсь в лифте. Он уже не в силах терпеть – я только начинаю открывать дверь, как в образовавшуюся щель, обиженно лая, проскакивает черная молния, тычет мне в ладонь влажным носом и бежит к лифту.

– И тебе здравствуй, Ричард! Идем гулять! – отвечаю собаке и любезно жму кнопку вызова. Ричи нетерпеливо скребет лапой по створкам кабины.

В кабине лифта он чуть не ползает по стенам, но терпит. Вот с кого бы пример брать некоторым жильцам нашего дома!

Выгул не занимает много времени. Через полчаса я сижу в такси и еду в «Серебро»…

– Ну и погодка, да? – начинает разговор усатый таксист пятого уровня. – Сейчас бы дома за столом у телика посидеть, грамм сто опрокинуть, а потом борщеца со шкварками да со сметанкой навернуть, хлебушка черного с чесночком…

От нарисованной картины рот наполняется слюной. В салоне машины жарко, я зеваю, но поддерживаю беседу:

– Это да, я бы тоже не отказался. Весь день на ногах и не ел ничего толком.

– А это ты зря, сынок, кушать надо по расписанию! Ты, небось, и в армии не служил, что о таких простых вещах понятия не имеешь? – Он начинает немного злиться, вижу по индикатору. – Откосил небось? Сейчас все косят, а долг Родине отдать – ищи ветра в поле!

Таксист внимательно смотрит на меня в зеркало заднего вида, ожидая ответа на свой вопрос о моей службе в армии. В армии я не служил, но его снисходительно-покровительственный обвиняющий тон мне не нравится.

Прикрываю глаза, не желая с ним общаться…

От ответа на неудобный вопрос меня спасает чей-то звонок. Водитель убавляет громкость радио – то ли из соображений тактичности, то ли чтобы не пропустить, о чем буду говорить.

– Алло, Филипп, это ты? – узнаю голос Павла.

– Да, Павел Андреевич, слушаю.

– Ты далеко?

– Еду, скоро буду.

– А, ну так даже лучше. Короче, шеф просил передать, что мы не нуждаемся в твоих услугах и ты можешь не приезжать. Удачи!

Удачи? Да они охренели!

– Паша, погоди! – Я еле скрываю бешенство.

– Чего еще, Филя? – Он передразнивает мой тон и смеется, после чего резко серьезнеет. – У меня нет времени с тобой лясы точить, нам горячее уже принесли.

– Да просто скажи, как мужик мужику, почему? Я ожидал чего угодно, вплоть до кидалова с бонусом, но чтобы так – вы в своем уме? Я за полдня принес вам контракт, который ранее вам мог только сниться, – я что, плохой продажник?

Павел молчит. Я слышу, как он встает из-за стола и отходит от веселого шума застолья.

– Я не знаю, какой ты продажник! Сегодня тебе повезло, ты сам говорил, что встретил Виницкого случайно. Собственно, саму продажу сделали мы с шефом: договорились и подписали договор. В чем было твое участие? В молчаливом присутствии?

– Да ни хрена бы вы не продали, если бы я не убедил владельца!

– Да откуда нам знать, встречался ты с ним или нет? Может, ты просто нашел визитку Германа? Короче, все, мне пора.

Связь обрывается. Сижу, уткнувшись взглядом в телефон, и он снова звонит. Это мама. Откашливаюсь, чтобы придать голосу невозмутимость:

– Мама, привет!

– Филипп, ты где? – Мамин голос взволнован и напряжен.

– Еду по работе…

– Кира умерла!.. – Мама перебивает, не дослушав, и начинает рыдать. – Сынок! Кирочку убили!

– Мам…

Я оглушен. У меня разрывается сердце и отнимается речь. Рыдания матери сотрясают трубку. Слышу глухой голос отца:

– Филипп, приезжай в третью городскую. Мы здесь.

Слышу, как отец успокаивает мать, забыв отключиться. Я слушаю мамин плач и неловкие утешения папы, и мне хочется выть.

– Шеф, мне надо в больницу, сестра умерла.

– Соболезную, – отвечает таксист.

Он везет меня какими-то окольными путями, через какие-то дворы, маленькие улочки. Я закрываю глаза, чтобы прочувствовать горе, остаться с ним один на один. Через какое-то время понимаю, что он не уточнил, в какую больницу мне нужно, а потом чувствую слабый укол в шею и отключаюсь…

Очнувшись, понимаю, что не могу ничем пошевелить. Сквозь полуоткрытые глаза где-то вдали вижу ярко освещенный потолок. Верхний край поля зрения забит иконками дебафов – интоксикация, паралич, обезвоженность, голод, бессилие, подавление силы воли. Слышу чей-то глухой безэмоциональный голос:

– Объект пришел в себя.

Силюсь посмотреть, но ничего не чувствую. Пытаюсь спросить, где я, но язык прилип к небу.

– Илинди, сними с него дот.

Голос мне знаком, но не могу вспомнить его обладателя.

Меня обволакивает туманная серебристая дымка, всем телом чувствую прикосновение чего-то невесомого, что на мгновение резко впитывается в меня и тут же выделяется из всех моих пор, уже окрашенное в красно-черное. Все тело бешено зудит, меня выворачивает, и хорошо, что я снова владею телом – перегибаюсь через бортик ложа и выполаскиваю на пол какую-то слизь.

– Дай ему воды, – слышу тот же знакомый голос.

В поле зрения появляется фляжка с открученной головой.

– Пей.

Алчно пью, даже не сполоснув рот. Каждая пролившаяся капля кажется чудовищным расточительством.

– Оклемался?

– Еще… воды…

– Сотвори еще одну, Илинди.

Мне протягивают еще одну флягу. Напившись, чувствую облегчение.

Фокусирую взгляд – зрение пока недостаточно острое, я вижу какие-то размытые силуэты, человеческие и… нечеловеческий, ростом под три метра. Идентификация не срабатывает.

– Не старайся, бесполезно, у тебя восприятие сейчас под дебафом. И «Познание сути» невысокого уровня для работы со старшими расами.

– Я хочу сесть.

– Садись.

Осторожно, преодолевая боль в мышцах, сажусь и вижу Виницкого. С ним рядом, видимо, та самая Илинди – высокая девушка в голубом вечернем платье. Ее платиновые волосы волнами спускаются ниже плеч. Виницкий на полголовы ниже спутницы, в иссиня-черном бронекостюме. Его броня напоминает мне высокоуровневый сет доспехов разбойника из Игры, из-под наплечников которого клубится черный дым.

Мы находимся в большом просторном хорошо освещенном помещении. Я не вижу источников света – свет стелется повсюду, не создавая теней, он насыщенный, но не слепит глаза.

Нечеловек внимательно смотрит мне в глаза, считывая информацию. Чувствую, как что-то копошится в моей голове, перебирая пласты памяти. Быстро отвожу взгляд, и вторжение в мой разум прекращается.

– Николай Сергеевич? Виницкий?

– Он самый, Филипп. Прости за грубое вмешательство в твою жизнь, за дебафы – это требование старших рас при выеме любого кандидата.

– Выеме? Старших рас? Кандидата? Сколько я здесь? Где я?

– Ты получишь ответы на все вопросы, Фил…

– У меня сестра погибла! – я вскакиваю. – Мне надо к ней!

– Мы знаем и соболезнуем твоей утрате. Илинди, накинь на него умиротворение.

Меня снова обволакивает, на этот раз изумрудная дымка. Чувствую себя прекрасно. Беспокойство, тревога, паника – все исчезает.

– Филипп, – говорит Виницкий, убедившись, что я уже никуда не рвусь и спокойно сижу. – Хочу познакомить тебя с Хфором. Он представляет цивилизацию ваалфоров – таково их самоназвание в нашей речевой транскрипции. Ваалфоры – одна из трех влиятельнейших рас в Галактике.

Перевожу взгляд на Хфора. Срезанное восприятие не дает разглядеть инопланетное существо в деталях, но мне хватает и того, что я вижу, – массивное гуманоидное тело, упакованное в бесшовный облегающий скафандр или броню с мерцающим энергетическим (?) полем. Две ноги, две руки, покрытая шлемом голова. А еще копыта и хвост. Демон во плоти.

– Приветствую, человек! – звучит в голове голос Хфора.

– Здравствуйте, Хфор. Не могу сказать, что рад знакомству, – отвечаю я и слышу сдержанный смешок Илинди.

Виницкий улыбается.

– Ладно, продолжим. Филипп, ты можешь не обращать внимания на Хфора, он будет только наблюдать. Наша беседа – необходимый этап твоей проверки как кандидата.

– Кандидата на что? Куда?

– Позволь, я начну сначала. Три старейшие расы Галактики составляют Дро-Раг – Совет старших, придерживающийся принципов блага Сообщества разумных рас. Совет старших не вмешивается в развитие младших, но постоянно наблюдает за ними с момента, как обнаруживает во вселенском инфополе первые сигналы новых разумных. Как только младшая раса самостоятельно выходит во вселенское инфополе, Совет устанавливает с ней контакт.

– А мы уже вышли в это инфополе? – удивляюсь я. – Что-то в новостях об этом не говорили.

– Человечество обнаружит и начнет активно взаимодействовать со вселенским инфополем в конце этого века.

– Как?

– Что как? Как обнаружит?

– Нет! Каким образом все это касается меня, если этого еще не произошло?

– Илинди, обнови умиротворение… И сотвори попить. Спасибо.

Виницкий делает несколько глотков из фляжки, сотворенной девушкой, и продолжает:

– Филипп, я отвечу на твой вопрос, но прояви терпение. Итак, человечество открыло, прости, откроет вселенское инфополе. Люди смогут, используя интерфейс дополненной реальности, мгновенно получать информацию о чем угодно. Абсолютное знание сделает людей всемогущими в рамках Солнечной системы: начнется колонизация и терраформирование планет, крупных астероидов системы, между ними откроются телепорты. Люди вступят в наибольший расцвет в своей истории. Но, подключившись к вселенскому инфополю, человечество обнаружит себя для других цивилизаций. Мы не одни во вселенной. Это знание шокирует и напугает человечество: ведь наша цивилизация самая молодая и неразвитая. В случае агрессии мы будем беззащитны против невообразимых инопланетных технологий. Но никакой агрессии не произойдет. Мы получим приветственное сообщение от Сообщества разумных рас и предложение пройти стандартную диагностику, которая определит роль человечества в иерархии разумных Галактики.

– Не просто роль, – снова слышу мысленную передачу Хфора. – А возможность. Диагностика человечества определит саму возможность интеграции вашей расы в Сообщество.

– Диагностика – это своего рода испытание, – продолжает Виницкий. – И если мы не пройдем испытание…

– Мы обнулим вашу расу, – звучит это именно так, но картинка в голове показывает другое.

– …мы исчезнем.

Пустые, постепенно разрушающиеся города, через тысячелетия слившиеся с природой, новая эволюция, меняющийся ландшафт, природные катаклизмы, движущиеся континенты, новые моря, горы, животные и новый разумный вид на планете. Мыслепередача намного эффективней в плане коммуникаций. Четыре слова и пронесшиеся в миг перед глазами миллионы лет возможной будущей истории Земли без людей.

– Продолжайте, – севшим голосом прошу Виницкого.

– Нам надо будет предоставить около тридцати тысяч наиболее достойных представителей человечества для участия в испытании…

– Двадцать восемь тысяч пятьсот шестьдесят один человек, – уточняет Хфор.

– …И этих кандидатов мы отберем сами из числа тех, что пройдут предварительный этап.

– И на каком этапе сейчас я? – Я больше не могу удивляться. Происходящее настолько нереально, что вопросы задаю машинально, просто поддерживая разговор. – И почему я?

– На предварительном. Кандидатов для него отбирал Совет.

– Хфор? – я обращаюсь к ваалфору.

– В испытании не могут принять участие пассионарии – выдающиеся экземпляры расы. У Сообщества был печальный опыт допуска к диагностике лучших представителей расы-кандидата. Произошла переоценка расы, и дальнейшее развитие событий показало, что это в корне неверный подход. Основная масса представителей любого вида не способна на то, что могут ярчайшие образцы расы.

– Для предварительного этапа совет отобрал кандидатов по своему разумению – обычных, ничем не примечательных людей без каких-либо достижений, – резюмирует Виницкий. – В том числе из нашего времени. Дальше шерстить в прошлое они не пошли – человеческий разум до создания Интернета не был готов к адаптации к интерфейсу дополненной реальности. Велик риск отторжения и нарушения психики.

– Но как они это сделали? Из будущего?

Мне мысленно отвечает Хфор:

– Операции с временными потоками – важное достижение Совета.

Виницкий, не услышав этого, отвечает сам:

– Филипп, это пока вне нашего понимания и познания сути. Тем более я такой же кандидат, как ты, за тем исключением, что уже вышел в следующий раунд.

– Так вы тоже… – понимающе шепчу я.

То-то взлет Виницкого показался мне таким стремительным, когда я изучал его биографию. Обычный инженер, потерявший работу в девяностые, развод, затишье и внезапный взлет!

– Я уложился в год, – он подтверждает мои мысли.

– Как это сделать? И что будет, если я не пройду испытание?

– Здесь мне тебя нечем порадовать. Вернешься в свою серую никчемную жизнь без интерфейса. Память о нем, естественно, сотрут.

– Хотя бы не аннигилируют… И в чем заключается отбор?

– Тебе надо…

– Достаточно! – раздается властный шелестящий голос Хфора.

Мы с Виницким удивленно смотрим на нечеловека.

– У меня достаточно данных, – говорит он магнату и обращается ко мне: – Человек, ты можешь идти.

– Куда? – Я оглядываюсь и не вижу никаких выходов.

– Но у него еще вагон… – пробует возразить Виницкий, но затыкается, похоже, получив мысленный ответ Хфора.

Илинди указывает мне в сторону дальней стены за моей спиной.

– Смелее, человек, – говорит она.

Я осторожно встаю с ложа. Мне хочется разглядеть девушку поближе. Делаю шаг вперед, другой, но вдруг натыкаюсь на невидимую преграду.

Она назвала меня человеком, значит ли это, что она – тоже нечеловек?

Сужаю глаза, чтобы разглядеть в ее облике хоть что-то нечеловеческое, и ахаю. Ее большие радужные глаза смотрят с легким презрением, а сквозь копну сияющих волос пробиваются кончики ушей.

– Филипп, лучше иди. Илинди легко вывести из себя.

И я иду. Эффект умиротворения уже спал, и мне хочется поскорее выбраться отсюда и ехать к родителям. Меня снова наполняет горечь потери Киры.

Когда я подхожу к стене, которая больше похожа на чешуйчатый бок крокодила-альбиноса, в ней раскрывается проем, за которым я вижу плавно изгибающийся в сторону узкий коридор.

Стоит мне переступить порог, как проход закрывается, меня плавно подталкивает, и мне ничего не остается, кроме как идти вперед.

Прохожу по причудливо меняющему направление туннелю метров сто, когда замечаю впереди какое-то движение. Сливаясь с полом и стенами, в мою сторону быстро ползет полупрозрачная масса. Идентифицирую и вижу красный текст:

Кислотный студень

Седьмой уровень.

Просто «уровень»? Без всякой социальной значимости?

Студень высотой мне по пояс и занимает всю ширину прохода, мне его не обойти. Перепрыгнуть тоже вряд ли удастся – надо было качать ловкость.

И он опасен.

Делаю несколько шагов назад, рыщу взглядом – ищу хоть что-то, что может сойти в качестве оружия, – пусто. Отрывая пуговицы, снимаю рубашку, обматываю ею кулак. Жду приближения твари.

Она не заставляет себя ждать. Подобравшись, кислотный студень каким-то образом делает прыжок в мою сторону. Изо всех сил я, непроизвольно закрыв глаза, бью тварь обмотанным кулаком.