Текст книги ""Фантастика 2025-15". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Данияр Сугралинов

Соавторы: Максим Злобин,Ярослав Горбачев,Вова Бо,Ирина Итиль,Диана Рахманова,Валерия Корносенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 314 (всего у книги 350 страниц)

Максим Злобин
Скуф. Маг на отдыхе 3

Глава 1

– Ух ты ж сильная какая, – подивился Макар Матвеевич, глядя на то, как Шаманка грузит фургон для перевозки скота палетами с провизией.

Мясо, молоко, сыр, мёд, копчёная рыба и свежие овощи. Всё с ярмарки неподалёку, всё вразвес и без заводской упаковки, так, чтобы получилось сохранить легенду о собственном хозяйстве. Не удастся объяснить разве что хлеб, мягкий будто облачко и ароматный, что аж слюной захлёбываешься, ну да ничего.

Это мелочи.

Всю эту вкуснятину ярмарочные мужики выгрузили Макару Матвеевичу прямо на участок. Опьянённый любовью, весь из себя воздушный и задумчивый, он тут же их отпустил и совсем не подумал о том, как самостоятельно справится с погрузкой. Во-первых, всё-таки возраст; колени уже практически сдались, стоят в дверях и машут ручкой.

Ну а, во-вторых, вездесущие козлы. Их приходилось постоянно отгонять, потому как они то и дело пытались растрепать невиданные харчи. Ну а оно и понятно, ведь в их козлячьем понимании всё, что лежит на земле, по праву принадлежит им.

– Работа такая, – улыбнулась Шестакова и играючи подняла паллет с мясом, который на вид весил примерно столько же, сколько и она сама.

Татуировки альтушки светились.

Не так ярко, как во время боя, само собой. На пятую часть от максимальной яркости, а то и поменьше.

Можно даже было подумать, что они нарисованы какими-нибудь специальными люминесцентными красками, если бы не тотемный заяц на плече. Ушастый спалил магическую природу происходящего, пришёл в движение и прямо сейчас щупал себя за раздутую бицуху.

Духи-помощники в свою очередь старались оставаться невидимыми.

– Ну всё, – Шаманка отряхнула руки. – Можем ехать.

По правде говоря, для неё быстрее было бы дойти до лагеря геологов пешком. Поработать грузчиком Шестакова решила сугубо по доброте душевной и из человеколюбия. А потому-то:

– Спасибо, дочка, – Макар Матвеевич к ней тут же оттаял.

И именно по тому, что он оттаял, прикрыл Шаманку перед Василием Ивановичем. Ведь стоило гружёному фургончику выехать из Удалёнки, как его тут же настиг чёрный джип.

– Макар Матвеевич, здорова! – крикнул Скуфидонский из окна в окно. – Ты куда⁈

Свою подопечную он не заметил и заметить не мог, потому как кадет Шама уже стекла вниз, под торпеду, и там затихарилась.

Маскироваться она умела.

– Продукты геологам везу! – честно ответил дед.

– И я туда же! Только без продуктов!

Смутные опасения тотчас поселились в голове Макара Матвеевича.

– А зачем же тогда⁈ – отчаянно спросил он.

– К Белич! – и бровью не поведя, ответил Скуфидонский.

«Всё так», – понял дед. У него появился конкурент, которому он вовсе и не конкурент. Вот ведь чёрт! Ну куда ему до Скуфидонского? Молодой, сильный, одарённый, при достатке, ещё и происхождение такое, что только позавидовать можно…

В приступе резко нахлынувших эмоций Макар Матвеевич даже подумал, а не поднажать ли прямо сейчас на газ и не направить ли машину прямиком в ближайшую берёзку? Спасло лишь присутствие Шестаковой, девка-то ни в чём не виновата.

– Макар Матвеич! – крикнул Скуф. – Всё нормально⁈ Как будто призрака увидел!

– Нет-нет, – дед хрипло откашлялся. – Всё нормально!

И решил во что бы то ни стало сражаться за свою позднюю любовь до конца…

* * *

Странный он какой-то, по правде говоря. Да и не только он. Дальше по пути к лагерю геологов – а ехать-то тут всего ничего – я нарвался на председателя. Он как раз руководил бригадой мужиков с газелькой, на кузов которой была установлена жирная такая бабина с кабелем, а рядом лежали маленькие низенькие столбы.

Газель ехала, бабина разматывалась, а мужики только и успевали вколачивать столбы и крепить кабель.

– Геннадий Яковлевич, здорова! – рядом с ними я тоже не преминул тормознуть. – Чем занят⁈

– Геологам электричество тянем, – мечтательно произнёс председатель, неспешным шагом следуя сбоку от газели.

«Херли такой мечтательный?» – вопрос второй и пока что не заданный, а вот первый я задать не постеснялся:

– А зачем?

Тут Геннадий Яковлевич вдруг резко опомнился и сам себя сдал, потрогал руку… ну а точнее, палец, на котором должно было по идее обретаться обручальное кольцо. Затем резко вскинул брови. Засунул в карман ладошку подлого изменщика, а высунул длань примерного семьянина.

И думал, по всей видимости, что я этот манёвр не замечу.

– Да я чего? Я ничего, – начал оправдываться председатель. – Это их руководство само со мной связались.

Чем лишь укрепил мои подозрения. Поскольку я-то знаю, что человеку невиновному оправдываться ни к чему. Да и не привык председатель идти так быстро навстречу неведомым «руководствам».

У него всегда на первом месте выгода, а на втором – лень. А тут буквально действия опережают мысль.

– Руководство? – хмыкнул я. – Это Нинель Аскольдовна, что ли?

О, этот ужас в глазах! Как будто бы его взяли за жопу в чём-то очень-очень постыдном. Например, при прогулке по парку в плаще на голое тело.

– Д-д-да, – неуверенно ответил председатель. – А вы знакомы?

– Знакомы-знакомы, – кивнул я. – Ну бывай! – и поехал дальше.

Так…

Нинель Аскольдовна посетила в Удалёнке не только мой дом. Что могло бы снять с неё часть подозрений. Всё-таки барышня эффектная, статная, в соку, сама об этом прекрасно знает и пользуется.

Разводит мужиков на всякое:

Макара Матвеевича на провизию, Геннадия Яковлевича на удобства.

Со мной, видимо, тоже попыталась, хоть и в меньших масштабах. Вести всю их геологическую шоблу в Удалёнку я не стал, но по крайней мере мадам Белич сама прокатилась в комфортных условиях.

Хотя не мадам. Мадмуазель.

Я ведь сам её предложил подвезти, и даже просить не пришлось, верно?

То, что это не менталистика, я знаю точно. Никакого магического воздействия там и близко не было.

Это всё природное обаяние, харизма и сиськи. Ни больше и ни меньше. И умение всем этим пользоваться.

Так вот.

Повторюсь: то, что Белич прогулялась по Удалёнке и нахабарила себе с каждого по чуть-чуть могло бы снять с неё подозрения. Могло бы. Но не сняло. А всё потому, что она спрашивала насчёт Чертановой.

Зачем? Почему? Для чего? Откуда она вообще знает о том, что такой человек, как кадет Дольче, существует?

Ладно, разберёмся…

* * *

– Фу-у-ух, – вынырнула обратно Шестакова. – Спасибо, что не сдали, Макар Матвеевич.

– Да не за что, дочка, – улыбнулся дед. – А ты это что же, в самоволку ушла?

– Да нет, что вы! – Шаманка прохрустела затёкшими конечностями. – Мне просто очень срочно нужно попасть к психологу.

– О как, – ответил дед и задумался. – А на кой-хрен? Болит что-то?

– Да мне не для себя, Макар Матвеевич. Мне для подруги.

– А-а-а-а, – многозначительно покивал дед.

Даром что путь был близкий, он просто не мог упустить шанс побухтеть при представительнице молодого поколения – такого странного и непонятного; сплошь в татуировках, да ещё и с выбритым виском.

– А вот во времена моей молодости психологов не было, – сказал он.

– Правда?

– Ну… Наверное. Во всяком случае я о них не слышал.

– А к кому же вы тогда ходили со своими проблемами? Ну… ментального характера?

– Да ни к кому мы не ходили, – улыбнулся дед. – Не было никаких проблем. Тогда ведь ещё депрессию не изобрели толком. Ни выгораний у нас не было, ни даже панических атак. Представляешь?

– М-м-м.

– Хы! – хохотнул дед. – Я бы ежели своим курам заявил, что не в ресурсе и работать не могу, так они бы и передохли уже на следующий день. Это у вас, молодёжь, времени лишнего слишком много. Изнежились совсем. Как что не так, сразу бежите к… как там было-то? – Макар Матвеевич начал вспоминать заученную фразу. – К душевному другу с почасовой оплатой, во!

Шестакова улыбнулась, глядя в окошко на поле. Улыбнулась, подумала чуть и не смогла сдержаться от конфликта поколений:

– А про психиатров во времена вашей молодости вы слышали?

– Конечно, – не задумываясь ответил дед. – Уважаемая профессия, между прочим, – но тут же смекнул, что над ним подшучивают. – А это ты сейчас к чему?

– К тому, что раз вы не слышали про психологов, но слышали про психиатров, возможно, это не совпадение? Возможно, существует некая корреляция между недостатком первых и востребованностью вторых?

Макар Матвеевич нахмурился, пытаясь расшифровать мудрёные слова. А как расшифровал, спросил:

– Подъ***аешь, что ли? – и весело прихрюкнул.

– Не без этого, Макар Матвеевич.

– Вот засранка-то. За словом в карман не лезешь…

* * *

А вот, собственно говоря, и экспедиция.

Когда я впервые привёз сюда Белич и профессора Снарского, то оставил их посередь чистого поля. Теперь же тут вырос настоящий палаточный городок. Неорганизованный, правда; сразу видно не армейский.

Палатки все разные и как попало стоят. Больше на тряпичные фавеллы смахивает. Или на табор. Или на бардовский фестиваль, вот только без алкоголя и бородатых людей. Так вот… жилые палатки, получается, россыпью, а по центру городка два шатра стоят. Один явно что штаб – на нём даже табличка соответствующая висит – а вот второй странный. Слишком уж высокий и большой, больше цирковой напоминает. Во всяком случае я бы в поход без необходимости такую дуру не взял. Неудобно это, да и накладно.

Что ж…

Кто их, геологов, поймёт?

Городок жил своей жизнью. На вездесущих натянутых верёвках сушится бельё, откуда-то приятно несёт костерком, и студентики туда-сюда бродят.

Парами почему-то и почему-то без лопат. Зато с компасами и какими-то приборами, очень уж сильно похожими на те, которыми меня ногастые аспирантки Державина проверяли. Фон магический проверяют, что ли?

– Стоять, – выдернул я наугад одного очкастенького. – Как зовут?

– Ангел.

Сперва я подумал, что парень издевается, но… Ангел, так Ангел. Может, у него кликуха такая? Сказал бы «позывной», да только язык не повернётся, не того он сорта. Никнейм? Вот это уже ближе.

Если уж товарищ и годится для боевых действий, то только в виртуальном пространстве.

– Чем занят, Ангел?

– Ищу.

– Что ищешь?

– Точку.

– Какую точку? – тут я нахмурился и на один процентик выпустил свою ауру, так чтобы очкастому чуть неуютней стало. – Говори по существу, когда тебя старшие спрашивают! Что за точка⁈ Зачем ты её ищешь⁈ Ну! Ответил быстро!

– И… И… И, – начал заикаться Ангел, но тут ему на помощь пришла курносая сокурсница:

– Мы ищем место с наиболее благоприятным магическим фоном, – пояснила девчонка. – И вот, ходим замеряем. Профессор Снарский дал задание найти вокруг лагеря несколько таких точек на примерно одинаковом удалении друг от друга.

Вроде бы и слова все знакомы, а понятней не стало. То есть… стало бы понятней, если бы я допустил, что эти детишки решили начертить какой-то гигантский магический символ и поиграться с маной.

Вот только они явно неодарённые, так что вопрос:

– Зачем? – сохранил свою актуальность.

Девушка в ответ лишь плечами пожала.

– С нами несколько геомантов приехали, – сказала она. – Это они вам лучше объяснят.

Геоманты?

Во дела.

Самый непонятный для меня дар. Да и не дар, если уж разобраться, а так… небольшая предрасположенность к магии. Как, например, у ассистентов стоматологов в дорогих клиниках. Это я сейчас про тех самых, которые вместо анестезии рядышком сидят и за руку пациента держат. Ну и не только это, само собой… десну сращивают ещё, например, как только врач зуб выдернет. И за тем, чтобы импланты прижились следят.

По мелочи лечат, короче говоря.

Развиться в полноценного полевого целителя им не дано, вот и приносят пользу насколько могут. Ну и зарабатывают заодно, конечно же.

Но!

Мы сейчас не о стоматологах, а о геомантах. А это, по сути, такие же слабосильные одарённые, только со склонностью к стихиям. Ко всем, кроме огня, естественно; огонь здесь вообще не при делах.

Эти чертяки не столько магичат, сколько с цифрами заморачиваются и учатся на это чуть ли не всю жизнь. Соотносят магический фон со сторонами света, движением звёзд, направлением ветра, сочетанием первоэлементов и прочего-прочего-прочего…

Вот только я впервые слышу, чтобы геомантов задействовали в промышленных целях. Они ведь в основном в оборонке тусуются и необходимы при осадных манёврах. В наступательных гораздо реже, потому что… потому.

Мы когда по Европе шли, много всякого видали. Но вот что я хорошо запомнил: разница между разрушенными и осаждёнными городами состоит в наличии в гарнизоне геомантов.

А вот литий искать…

Хм-м-м…

С одной стороны, логично звучит, а с другой – пока они расчётами своими что-нибудь найдут, это сколько времени пройти должно? Земли-то вон сколько дохрена! Это какое-нибудь задрипанное Монако можно вдоль и поперёк просканировать, но никак не наши просторы.

– Странно, – вслух высказался я.

– Да! – тут же отмер очкастый. – Вот и я говорю, что странно! Нам шурфы копать надо и пробы грунта брать, а не вот этим вот заниматься!

А хотя…

Это во мне сейчас подозрительность говорит. А подозреваю я – пока что непонятно в чём – одну лишь только Нинель Аскольдовну. Остальные-то не при чём.

Может, придумали что-нибудь новенькое для геомантов и геологов? Сплавили профессии, так сказать. Очень может быть. Прогресс, ети его мать, на месте не стоит. Державин вон какую приблуду у себя в институте соорудил – я про экзоскелет сейчас – так вполне может статься так, что и тут на помощь артефакторика пришла?

– Эй! Очкастый! А ну подь сюда, помоги разгрузить!

За своими размышлениями, я даже не заметил, как рядом с моим джипом припарковался Макар Матвеевич. Дед открыл клетку – да-да-да, он в своём фургоне козлов возит – и выставил на обозрение продукты.

– Прошу прощения, – извинился Ангел и рванул к продуктам.

Студент.

Голодный.

Вот она – железная логика и проза жизни; меня даже тревожность отпустила. Но на всякий случай:

– А отведи-ка меня к начальнику экспедиции, – попросил я девчушку, которая осталась стоять рядом со мной.

– К Снарскому?

– К Снарскому, – кивнул я…

* * *

Василий Иванович тут как тут, а затеряться в толпе кадету Шаме было не суждено.

Слишком уж приметна; одни волосы чего стоят.

Именно поэтому, как только дед Макар остановил машину, она выпала из кабины и скрылась в траве. Будто розовый татуированный уж, Шестакова ползком обогнула весь лагерь. Ну а по пути ей, конечно же, встречались блуждающие в поисках нужной магической точки студентики.

Студентики замечали шуршащую и сопящую Шаму.

Студентики интересовались тем, кто она такая и что делает.

Все как один, студентики были посланы нахер. Особенно сильно досталось одному лысому говнюку, который тоже выбрал себе растительность в качестве укрытия. Пока все остальные студенты были вроде как при деле, этот спрятался в канаве и тайком прибухивал.

– Обидно, – вздохнул лысый, выслушав всё, что о нём думает Шаманка, однако всё равно протянул ей полупустую бутыль коньяка и спросил: – Будешь?

– Не буду, – прошипела Шестакова. – Скажи лучше, где искать Нинель Аскольдовну.

– Так вон там же, – лысый приподнялся из ямы и указал на лагерь. – Красная палатка, яркая такая. Там ещё сзади дырочка есть…

Тут он чуть осёкся. Подумал немного и добавил, что дырочка эта очень приметная и большая. Размером аж с целую монету. И что находится она прямо на уровне глаз. Уточнять, что на уровне глаз лежащей в данный момент Шамы не стал. Да и вообще:

– Чего я перед тобой вообще оправдываюсь? – отхлебнул коньяка из горлышка и упал обратно в свою яму. – Я набираюсь житейского опыта, понимаешь? Хочу стать литератором и…

– Спасибо, – с тем шаманка выпрямилась в полный рост и короткими перебежками направилась к нужной палатке.

– М-м-м? – вскинула на неё бровь госпожа Белич.

Прямо сейчас психологиня сидела за хлипким походным столом и перебирала какие-то бумаги. Из-за красной материи, из которой состояла палатка, всё вокруг ожидаемо было красным, и у Шестаковой случился флэшбек. Ей вдруг почудилась, что перед ней та самая демоница из трещины.

– Чего тебе?

– Здравствуйте, Нинель Аскольдовна! Мне нужна помощь!

* * *

– Ну как у вас тут дела, Степан Арсеньевич? – спросил я. – Обживаетесь?

Сидел Степан Арсеньевич в палатке с табличкой «штаб». Спал, если уж быть точнее, и моё появление его нисколько не обрадовало.

– Обживаемся, – однако несмотря на недовольство, Снарский был очень вежлив.

И даже приятен по-своему… чем-то он мне Державина напоминал.

– Нинель Аскольдовна немножко похлопотала, – сказал он с улыбкой, – и благодаря щедрости жителей Удалёнки с минуты на минуту мы ожидаем в лагере электричество. Представляете?

Хм-м-м…

То есть никакого секрета в том, что Белич ходила в Удалёнку нет. Это плюс. А вот как забегали у Снарского глазки после моего резонного вопроса про геомантов – это неоспоримый минус.

– Новые технологии, – улыбался он по-собачьи, заискивая.

– Расскажете?

– Ой, – махнул рукой Степан Арсеньевич. – Сам до конца не разобрался. Я ведь неодарённый, Василий Иванович. Я – человек науки. Мне очень трудно понять все эти магические поля-я-я-я-я и токи ма-а-а-а-аны…

– А может быть, тогда вы разрешите пообщаться с вашими геомантами? – спросил я. – Интересно до жути.

– Ой, Василий Иванович. Я бы с радостью! Но, увы, они сейчас очень заняты, – Снарский снова улыбнулся и добавил глупое: – Хы-хы.

Так…

Кажется, я всё понял.

Действительно, имеет место заговор! Но заговор такой тупой, такой топорный и такой… прямо вот истинно чиновничий.

Нет тут никаких геомантов и никогда не было. И лития, кстати, тоже. Неодарённые студенты просто ходят по полю с артефакторным оборудованием и делают то, не знаю что. А Снарский с Белич выиграли грант и теперь всеми силами стараются отмыть бабки.

Так что даже если мне предоставят на пару слов этих самых геомантов, то, скорее всего, они будут актёрами. И эти самые «два слова» реально будут двумя словами. Такими же, какими Снарский разговаривает – расплывчатыми общими фразами.

Ну…

Я, чай, не из налоговой. Дело не моё.

И более того! Я искренне рад, что рядом с Удалёнкой не будет никаких карьеров, заводов и рабочих городков. Сейчас они посидят здесь недельку, «сделают всё возможное» и срулят восвояси. Да ещё и студенты получат полевую практику; им это потом на экзаменах зачтётся.

Ситуация, что называется, вин-вин.

Но вот это единственное грёбаное тёмное пятно – я сейчас про заочное знакомство Чертановой и Белич – никак не даёт мне покоя и не выходит из головы.

– Хорошо, – улыбнулся я. – Рад, что вам у нас комфортно.

– Очень комфортно, Василий Иванович. Спасибо вам, спасибо большое, – Снарский принялся трясти мне руку. – За всё вас искренне благодарю.

За что «за всё», правда, не совсем понятно. Это ведь, если он так передо мной рассыпается за то, что я его с вокзала до поля довёз, как же он, должно быть, пылко расцелует при встрече зад Макара Матвеевича.

– Попрошу вас только об одной услуге, – сказал я, и профессор снова напрягся. – Проводите меня к Нинель Аскольдовне…

* * *

– Девочка, иди в жопу.

– Послушайте меня, прошу вас!

– Ты откуда вообще такая взялась?

– Умоляю вас, выслушайте!

– Я сейчас охрану позову…

Белич взялась за рацию и почти уже нажала на кнопку, как вдруг:

– Моей подруге Кате очень нужна помощь специалиста! – затараторила девушка с розовыми волосами, что так нагло нарушила её покой. – Мы тут совсем недалеко живём, в Удалёнке! А она совсем расклеилась! Узнала кое-что о своих родителях, и теперь сама не своя! Кажется, у неё депрессия! Глубокая! Очень!

– Катя? – Нинель Аскольдовна заинтересовалась и положила рацию. – А у Кати есть фамилия?

– Есть, – нахмурилась Шестакова. – Катя Чертанова.

– О, – улыбнулась Белич. – Понятно.

Как удачно всё сложилось! После магического нокаута от кактуса Нинель Аскольдовна всерьёз взялась за изучение защитных артефактов и методов, которыми можно их обойти. И даже более того, собиралась объявить сбор самых сильных одарённых членов Чурчхеллы.

В своих намерениях Белич была серьёзна. И раз уж у неё не получилось добыть Дочь Демона изящно, в следующий раз она намеревалась прийти в дом Скуфидонского с толпой и взять своё силой.

Но!

Судьба распорядилась иначе.

Благодаря какой-то невероятной цепочке совпадений, о которых Нинель Аскольдовна не знала и не хотела знать, Катя Чертанова сама плыла к ней в руки.

– Депрессия, говоришь? – уточнила психологиня, довольно откинувшись на походном стуле. Слишком довольно, учитывая ситуацию.

– Не знаю, – ответила розововолосая. – Я же не специалист! Но ей очень… очень плохо!

– Это хорошо, – кивнула Белич, но тут же поправилась: – То есть плохо, что ей плохо. И очень хорошо, что ты нашла меня. Обязательно приводи свою подругу ко мне, вправим ей мозги. Но только приводи попозже, когда стемнеет…

И вновь Нинель Аскольдовна поняла, что прозвучала странно. И вновь решила на скорую руку объясниться:

– Я нужна на раскопках. А раскопки продолжаются до тех самых пор, пока светло, – хотя на самом деле Шестаковой никакие объяснения не были нужны.

– Хорошо! – крикнула Шаманка. – Спасибо вам огромное! Спасибо!

И тут:

– Кхм-кхм! – прокашлялся широкоплечий силуэт, тень которого упала на палатку. – Нинель Аскольдовна? Вы здесь?

– Скуфидонский, – в ужасе распахнув глаза прошептала Шестакова. – Спрячьте меня, прошу.

– В спальник! Быстро залезай в спальник!

* * *

Сперва я услышал внутри какую-то возню, а затем:

– Василий Иванович, здравствуйте! – сладко, буквально паточно пропела Белич. – Заходите, я здесь!

Внутри палатка выглядела точь-в-точь как палатка. Вот только этот красный свет придавал… м-м-м… признаться честно, не знаю печатного синонима к этому слову. Придавал будуарности? Или бордельности? Можно так выразиться? Есть такое слово вообще? А если нет, то и похер; я – носитель языка и имею полное право на словообразование.

– Как приятно, что вы решили меня навестить.

Белич облокотилась на стол и завела руки за спину. Короче говоря, с ходу начала лупить артиллерией. Но меня не проведёшь! Я себя контролирую.

К тому же я приметил, что спальный мешок за спиной Нинель Аскольдовны подозрительно полон. Да ещё и дышит в придачу. Вот ведь… Солоха хренова.

Вывод первый – мы здесь не одни.

Вывод второй – фу-фу-фу, как любит выражаться Её Сиятельство Фонвизина. Насчёт близости с Макаром Матвеевичем, то тут я могу поспорить на все мои снегоходы, что её нет, не было и не будет. А вот насчёт председателя я бы не был так не уверен.

Неужели Белич решила его отблагодарить?

Ладно…

Дело не моё. Моё дело другое:

– Здравствуйте, Нинель Аскольдовна, – на всякий случай я решил изображать влюблённого дурачка, немного робеть и заглядывать ей в глаза. – Мой камердинер сообщил мне, что вы заходили в моё отсутствие.

– Правда? – похлопала глазками Белич. – Как любезно с его стороны. Действительно, так и было.

– А ещё он говорил, что вы интересовались одной из моих подопечных.

– Подопечных? – и вот опять.

– Екатериной Чертановой.

– Ах! Ну да…

Тут Белич оторвалась от стола и начала медленно обходить его. Виляя бёдрами, само собой. И, само собой, не цокая каблуками, потому как цокать по брезенту поверх сырой земли – это ведь ещё надо постараться.

– Ну да, – повторила она. – Действительно, я спрашивала у Вильгельма Куртовича про Катю.

– Зачем? – задал я самый прямой из всех возможных вопросов. – Вы знакомы?

– Да, – улыбнулась Белич и присела на стул. – У нас общие знакомые. Узнала, что девочка живёт неподалёку от нашей экспедиции и, вот, решила увидеться.