Текст книги ""Фантастика 2025-15". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Данияр Сугралинов

Соавторы: Максим Злобин,Ярослав Горбачев,Вова Бо,Ирина Итиль,Диана Рахманова,Валерия Корносенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 350 страниц)

– Да ну тебя! Все, ладно, я к Сереге Резвею, он тоже обещал помочь.

– Слушай, да что я тебя уговариваю? Чем тебе Серега поможет? Денег займет? Пойдешь отыгрываться? На чем? Ты даже телефон свой вчера разбил!

– Ох, черт, точно! – расстраивается Генка. – А домой меня, наверное, Ленка не пустит. В прошлый раз сказала, что если еще раз не приду ночевать, выставит…

– Диктуй ее номер.

Пока он сидит на корточках, спрятав лицо в ладони, я ставлю Лену в известность, что с ее мужем все в порядке, ночевал тот у меня, телефон сломался, а сам он, кажется, уехал на работу. Отвечает женщина холодно, но и по телефону я слышу облегчение в ее голосе. Это хорошо. Переживает жена, значит, не равнодушна, и не все потеряно для Гены Хороводова, безудержного алкаша-игромана и отца семейства.

Закончив разговор, я в последний раз обращаюсь к другу:

– Ну, что решил, наркоман?

– Сам ты… – поднимает голову он. – Ладно. Серьезно, я не понимаю, чем ты можешь помочь, но… Хрен с тобой, давай. Что мне делать? И что – не делать?

– Одежду в стирку, сам – в душ…

Не знаю, как это работает, а выяснить у Марты времени не было, но я, изучив профиль Генки, своим «вмешательством» повесил на все его дебафы вполне определенный срок действия – три недели, то есть двадцать один день. То же самое было у меня, когда я бросал курить. Достаточно ему не играть и не пить три недели, и алкоголизму с лудоманией можно будет помахать ручкой. А вот с его курением у меня ничего не вышло. Расставаться с единственным, что приносит радость, как выразился Генка, он отказался.

После того как посвежевший Генка вышел из душа и оделся в мои старую рубашку и брюки, мы пьем только что заваренный ароматный черный кофе. Мне самому взамен порванной Вазгеном приходится надеть одну из тех двух рубашек, что я покупал еще во времена работы в «Ультрапаке». Она не очень хорошо сидит на мне, ведь брал я ее тогда, когда живот был большим, а плечи узкими, но пиджак, надетый поверх, скрадывает это.

За полчаса я ввожу Генку в детали плана, натыкаясь на его недоверчивое хмыканье, а после одного из самых основных озвученных пунктов он, чуть не опрокинув кружку с кофе, всплескивает руками:

– Ты с ума сошел, Фил, если сам хоть на долю процента веришь в свой безумный план!

– Слушай, мы ведь уже договорились! – раздражаюсь я. – Голова здесь я, твое дело выполнять!

– Так точно! Командуйте свои команды, командир! – он шутливо отдает честь…

– Ешь омлет, боец! Это приказ!

Генка напоказ вздыхает и начинает завтракать, перестав ковырять вилкой чудо моего кулинарного мастерства пятого уровня. Из угла кухни на него недобро глядит Васька…

* * *

В девять пятнадцать я завожу Генку в наш офис. Ребята, поприветствовав нас, заинтересованно ждут, когда я представлю друга.

– Ребята, знакомьтесь, это Гена. Очень хороший графический дизайнер. Гена, этот брутальный товарищ – мой друг и партнер Слава, а эта милая девушка – Настя.

Парни жмут друг другу руки, после чего я аккуратно задвигаю на место нижнюю челюсть Генки, не отводящего взгляд от девушки. Настя делает книксен:

– Очень приятно познакомиться с вами, Геннадий!

Опомнившись, старый друг заявляет:

– Мне уже нравится эта работа! Где расписаться?

На утренней планерке распределяем задачи на день, а после Славка отдает свой, вернее, Вероникин ноутбук Гене, и тот начинает свою работу с полной очистки компа.

– Вячеслав, хрен его знает, по каким таким помойкам вы лазали, но у вас здесь уже завелась жизнь. Причем явно не земная! Да тут колонии вирусов и червей, так не годится! Я почищу? – Он дожидается растерянного кивка бывшего гопника. – Хорошо! Все сношу, инфу сохраню на съемник, Фил, поделишься? Переустановлю систему, воткну антивирус, поставлю графический пакет… Так… Блин, по-хорошему надо бы еще и корпус прочистить, тут, по-моему, с завода еще пыль скопилась! Пылесос найдется? – Настя кивает. – Отлично! А с обеда займусь вашим фирменным стилем! Шеф, какие будут пожелания по логотипу?

– Ой, а можно я тоже свои пожелания выскажу? – спрашивает Настя.

– Надо черный с красным! – заявляет Сява.

– Да хоть серо-буро-малиновый, – хихикает Генка. – Все равно я по-своему сделаю!

Такой пробудившийся и очнувшийся от азартного морока Генка нравится мне намного больше. Именно с этим основательным и надежным балагуром я и дружил.

– А хотите кофе, Геннадий… – Настя делает паузу.

– Э… Романовичи мы!

– Кофе, Геннадий Романович? Или вам чаю? Чаю? Хорошо. Вам какой? Черный, с молоком, с лимоном, с бергамотом, фруктовый, травяной?

– Э… Крепкий черный с лимоном, – заказывает Хороводов. – И две ложки сахара, пожалуйста.

– Сейчас сделаю, – улыбается Настя. – Печенье?

Когда она все это закупить-то успела? Не успеваю я это обдумать, как Гена, занявший место Славы до покупки дополнительного стола (чем, собственно, Сява и занялся, побежав поинтересоваться наличием к Горемычному), удивленно смотрит в мою сторону:

– Филипп Олегович, у вас здесь еще и печеньками сотрудников подкармливают? Может, баскетбольное кольцо повесим и настольный футбол поставим?

– Работай уже, острослов! А то организуем здесь боулинг, а вместо шара будет твоя голова!

– Не умеешь ты шутить, Фил. Вообще.

До обеда я успеваю отработать несколько посетителей, перетереть с Вероникой условия сотрудничества, а потом с ней же и подключившимся Марком Яковлевичем обговорить детали типовых договоров на рекрутинг и внешний отдел продаж.

Потом я иду пообщаться с Розой Львовной по поводу налоговой отчетности и ценообразования на новые услуги и встречаюсь с Кешей Димидко. Он, выяснив для себя детали моего видения работы, соглашается, и мы бьем по рукам, после чего продумываем, как и на каких условиях начнем договариваться с заказчиками, и он уходит к себе готовить черновик коммерческого предложения.

Константин Панченко отбивает мой звонок, прислав сообщение: «Перезвоню позже».

А к полудню на пороге офиса появляется курьер и вручает мне бумажный пакет. По обратному адресу я догадываюсь, что в нем, и мое сердце начинает биться чуть быстрее. Вскрываю и достаю книгу. В нее вложен листок:

«Дорогой Филипп Олегович! Спасибо вам большое от всех нас за то, что вложили в жизнеописание нашего папы, деда и прадеда столько душевного тепла!

С уважением, семья Куцель».

Я бережно кручу в руках очень красивое издание в твердом переплете: «Куцель Владимир Михайлович. Биография». И имя автора на обложке – «Филипп О. Панфилов».

Чувствую, как к горлу подкатывает ком. Ребята, почувствовав, что со мной что-то происходит, вопрошающе смотрят, а Настя подходит ближе. Я протягиваю ей книгу:

– Вот. Написал…

Издание идет по рукам – моя первая книга! – а я только и успеваю сворачивать уведомления о поднявшейся репутации со Славкой, Настей, Геной, а позже, когда посмотреть книгу заходят и Кеша с Вероникой, и Марк Яковлевич с Розой Львовной, моя репутация растет и в их глазах. Причем прилично, и почти со всеми дорастает до «Уважения». Лишь с Настей у меня пока только «Дружелюбие»… Все-таки писатель – это не просто профессия.

После обеда, воспользовавшись отсутствием клиентов, я отлучаюсь из офиса – навестить в больнице Кирилла Кириченко и заглянуть в антикварную лавку, она как раз в тех же краях. Всего таких магазинов – магических, эзотерических и антикварных – я насчитал с десяток, и навестить я планирую каждый. Мало ли, вдруг еще что-то с плюсом к характеристикам найдется?

Перед уходом окидываю взглядом офис и тихо умиляюсь той идиллии, что царит вокруг. Настя воркует по телефону с потенциальным клиентом, бывший гопник сидит рядом с Геной и шепотом что-то советует, а тот, высунув язык, тщательно прорисовывает логотип, лениво отвергая Сявины предложения.

Насте, обратившей внимание на то, что я ухожу, жестом показываю, что отъеду на пару-тройку часов. Она так же жестом просит ее дождаться. Через пару минут кладет трубку и выводит меня за дверь.

– Вытяни руку, Фил, – просит она.

– Какую?

– Правую.

Она достает откуда-то красную нить и повязывает в несколько узлов мне запястье.

– На удачу, – шепчет она, целует в щеку и уходит в офис, оставляя меня в недоумении. Что это было?

Защитная красная нить

+2 к удаче.

Вот тебе и суеверия. Подивившись таким характеристикам какой-то красной нитки, еще больше я удивляюсь поступку Насти. С чего бы это? Три дня, как знакомы, и вдруг такое… Еще одна «непонятка» в уже целый контейнер таких же.

В больницу к Киру я приезжаю чуть раньше, чем надо, – у них еще идет тихий час. Те тридцать минут, что остаются до приема посетителей, я трачу на прогулку и осмотр местного антикварного магазина «Раритет». Название, что ни говори, а внушает надежду. И пусть об Игре я уже ничего и не помню, но та же Diablo у меня все еще вполне в памяти.

Впрочем, ничего «редкого» в геймерском понимании я там не нашел, хотя перебрал на идентификацию вообще все. Единственное, что привлекло мое внимание, так это двадцать девятое издание огромного тома Елены Молоховец 1917 года «Подарок молодым хозяйкам, или Средство к уменьшению расходов в домашнем хозяйстве. В 2-х частях» типографии 1-й Петроградской Трудовой Артели. Раритетная книга обещала сразу +4 к навыку домоводства после прочтения, но ее стоимость сразу охладила мой пыл – восемьдесят тысяч рублей. Эх, а так хотелось хотя бы попробовать научиться сервировке стола и чистке кухонной и столовой посуды…

Кир идет на поправку – это сразу бросается в глаза. Он похудел, но его щеки приобрели здоровый румянец, а в глазах жизни больше, чем во времена нашего знакомства. Нам не удается нормально пообщаться, одновременно со мной нагрянули его родители, и, оставив принесенные фрукты и соки, я покидаю больницу.

– Фил! – окликает меня больной, когда я ухожу.

– Да, Кир?

– Гриша говорил, ты свое дело открыл. Надеюсь, тебе нужны продажники?

– Такие, как ты – конечно, Кир, даже не сомневайся!

Улыбнувшись, он грустно замечает:

– Новый коммдир у нас там, вместо Павла. Уволил меня задним числом, прикинь? Не захотел больного сотрудника содержать.

– Не волнуйся, Кирилл. Считай, работа у тебя уже есть, и ее будет ой как много!

– Это хорошо! Ладно, на связи, бро! На следующей неделе выпишут, я позвоню?

– Конечно! Всё, поправляйся!..

После больницы я объезжаю несколько ближайших «магических» и антикварных лавок, но не нахожу ничего полезного. Разве что часы с кукушкой приглянулись, но выкладывать сто тысяч за «+1 к самодисциплине» я позволить себе пока не могу.

На работу возвращаюсь только после шести вечера. В офисе, помимо моих сотрудников, есть посетители. Пообщавшись с каждым, я нахожу им варианты трудоустройства, потом отрабатываю данные тех, кто приходил в мое отсутствие, и передаю Насте.

К половине восьмого вечера мы закрываем офис. Настя исчезает за углом, Славка мчится на встречу с друзьями, а я беру Генку и тащу его в забегаловку неподалеку – поужинать и начать реализацию самого важного пункта в нашем плане. Вернее, сначала обсудить, а потом уже начать реализовывать. Нам было бы проще, будь у меня при себе больше свободной налички, но на руках всего тысяч пять, и начать нам придется с увеличения стартового капитала – моего банкролла на сегодня.

Генка все-таки еще игрок, и он уже в предвкушении, хотя играть я ему запретил. Его роль сегодня вечером – быть моим гидом и сопровождающим.

Мы, практически не ощущая вкуса, потому что я тоже волнуюсь, а о Генке и говорить нечего, едим наваристую солянку, переговариваясь между делом.

– Короче, в тот покерный клуб, где обычно сидит Дим Димыч, нас не пустят. Там входные только – семь тысяч, за двоих, стало быть, уже четырнадцать. На эти деньги нам дадут фишек, но хватит их только для стола с минимальными ставками.

– Но можно будет поднять там и пересесть за другой? Туда, где ставки повыше?

– Да, конечно. Если… Когда поднимем, пересядем. Но поднимать нам… тебе придется долго. Потому что вход в VIP-зал стоит уже двести. Двести тысяч. А на двоих…

– Блин, Ген, может, ты меня дома подождешь? – Я чешу затылок свободной рукой.

– Тебя без меня не пустят. Шифруются они там, да и для того, чтобы в VIP зайти, одних денег мало. Мне надо будет за тебя поручиться.

– Ты же говорил, что тебя самого туда не пускают?

– Понимаешь, – говорит Гена, пережевав черный хлеб, с которым он ест солянку, – меня, когда я там завсегдатаем стал, в VIP стали пускать и с меньшими деньгами. А вот когда Дим Димычу влетел, перестали. В этот раз, если сможем оплатить вход, никто нам слова не скажет, запустят как миленькие! Они же сидят на комиссионных, процент с каждой раздачи, так что чем больше денег туда заносят, тем в большем плюсе они сами.

– Тогда остается решить самое простое – как нам из моих пяти тысяч, или даже меньше, с учетом того, что я сейчас по счету оставлю, сделать нужные для входа в клуб четырнадцать?

– Короче, есть одно подпольное заведение. Там уровень сильно попроще, но и вход стоит всего штуку. Тут недалеко.

Доев, мы какое-то время безуспешно пытаемся докричаться до официанта. Зал переполнен гомонящим и жующим народом, и в какой-то момент Генка не выдерживает и идет просить счет сам.

Расплатившись и выйдя из душного помещения, мы на такси доезжаем до нужного места, и я понимаю, что оно находится прямо возле родительского дома. Мне кажется хорошей идей зайти к ним, наполнить немного собственные резервы отцовской и материнской любовью и подзаправить их – своей, сыновьей.

– Заглянем к моим, Ген? На десять минут, давно не виделся с ними.

Он жмет плечами:

– Хорошо, мне тебя здесь подождать?

– Да ты что, не тупи! Идем вместе!

Родители, когда мы пришли, только сели за стол. Я планирую провести у них не больше четверти часа, сославшись на дела, но, понятно, что мама, не накормив нас ужином и не напоив чаем, никуда не отпускает. Я вкратце рассказываю события последних дней, упомянув очередную размолвку с Викой, на что отец разочарованно кряхтит – всё ждет внуков, – а потом делюсь новостями о своем агентстве. Позже, вспомнив, иду за оставленным в прихожей пакетом с моей книгой и показываю ее родителям.

– Мам, пап, смотрите. Я все-таки стал писателем, – улыбнувшись, протягиваю им томик, а сам, внимательно наблюдая за их реакцией, как ни в чем не бывало ем борщ.

– Куцель Владимир Михайлович, – читает отец, надев очки. – Биография. Ну?

– Читай еще то, что ниже.

– Филипп О. Панфилов! Панфилов, мать! Наш! – восторгается отец и тычет книгой маме в лицо. – Ну надо же!

– Что? – не понимает мама, но заранее начинает суетиться. – Что там?..

Спустя полчаса, когда взбудораженные предки слегка успокаиваются, предварительно, правда, обзвонив чуть менее чем всех родственников, я думаю, что надо потихоньку сворачиваться.

– Поешь еще, Геночка! – ласково требует мать. – Что-то истощал ты весь, не заболел часом, сынок?

– Да слег с пневмонией, тетя Лида, – на голубом глазу врет Генка. – Еще и эта аллергия на антибиотики – месяц, считай, в больнице провалялся!

– Эк тебя угораздило! – удивляется отец. – Где же ты летом умудрился воспаление легких подхватить?

– Да известно где! – отвечает за Генку мама. – Сидят по своим офисам под кондиционером, а потом простужаются! Ешь давай! А потом добавки положу! – командует она и обращает внимание на мой смех. – А ты чего зубоскалишь, Филя? Тебя тоже касается, вон – исхудал весь, кожа да кости! Кушай!

Насчет этого она, конечно, перебарщивает, про «кожу да кости», но похудел я и правда прилично. Уже и живота практически нет, и лицо почти такое же, как в молодости. Почти, потому что возрастные изменения все равно в наличии.

Тепло и уют отчего дома навевают воспоминание о студенческой поре, когда точно так же мы с Генкой после института закатывались к нему или ко мне и сидели за столом с родителями. Его – уже не с нами, а вот мои – вот они. Непроизвольно тянусь и глажу маму по руке.

– Спасибо, мам!

– За что это? – подозрительно щурится она.

– И тебе, пап!

– Сынок? – вскидывает голову отец.

– За все. Борщ очень вкусный. – Мамин свекольный борщ на самом деле бьет по всем статьям ресторанную солянку. – Пап, нам пора, мы по делам двигаемся, Генка же сейчас со мной работает, надо бежать.

– Так и бегите! Я вас не держу, – обижается мама. – А только пока не съедите все, никуда не пойдете!

– Уважь мать, сын, – подключается отец.

Маленькие родительские хитрости. Они не хотят отпускать меня, затягивая время пусть даже в таком родительско-командном ключе, а я, вернее мы с Генкой, просто наслаждаемся этим теплом, прежде чем с головой окунуться в крайне рисковое и авантюрное предприятие. Потому что то, что я задумал, при неудачном исходе подставляет меня как бы даже не злее, чем Генку.

Прощаясь, мы обнимаемся, а я обещаю себе, что уже в эти выходные нагряну к родителям вместе с сестрой. Мама, словно что-то предчувствуя, долго не отпускает от себя. Я глажу ее по спине, по собранным седым волосам, потом мягко отстраняюсь:

– Все, мам. На днях приеду с Кирой. Пока! Пап, счастливо! – жму отцу руку.

– Спасибо, дядя Олег! Спасибо, тетя Лида! Все было очень вкусно! Особенно драники! До свидания! – прощается с моими родителями Генка, и мы уходим.

Уже почти десять, и времени все меньше. Мы спешим. Друг идет молча, погруженный в свои мысли, а я все еще под впечатлением от общения с родителями. Поэтому я не сразу понимаю, чего от меня хочет Генка. Мы стоим возле металлической задней двери какой-то забегаловки.

– Фил, две штуки надо! – он теребит меня за плечо.

– А, сейчас, – я тянусь за бумажником и достаю деньги.

Зажав их в руке, Генка жмет на звонок:

– Дзынь… дзынь… дзынь-дзынь-дзынь! – раздается за дверью, не иначе какой-то кодовый сигнал.

В створке открывается окошко, в нем появляется чья-то суровая физиономия.

– Добрый вечер. Мы – играть, – поясняет Гена, протягивая в окошко деньги, и те сразу исчезают.

Дверь отворяется, Генка уверенно проходит мимо крупного мужика в фартуке, могу ошибаться, но скорее всего корейца. Тот выглядывает за дверь, осматривается и снова запирает ее на замок, говорит что-то не по-русски в рацию и идет направо.

– За мной, – командует мужик.

Мы идем по длинному едва освещенному коридору, проходим пышущую жаром кухню со снующими поварами, снова по коридору, на этот раз короткому, мимо входа в зал с посетителями ресторана и упираемся в новую металлическую дверь. Кореец оставляет нас перед ней, и та открывается.

Зайдя, я вижу наполовину заполненный большой игровой стол на десять человек и девушку-кореянку, как я понимаю, крупье. Встречающий нас блеклый седой мужчина жестом показывает наши места за столом. Мы с Геной садимся, и крупье выдает фишки.

– Нет-нет, все – ему, – кивает в мою сторону Генка. – Я в группе поддержки.

Девушка равнодушно кивает и сдвигает все фишки ко мне.

– Может, мне все-таки тоже? Так шансов будет больше!

– Еще одно слово, Ген, и пойдешь на улицу меня ждать, понял? – отвечать мне приходится жестко, иначе его не проймет. – Просто подумай, как ты Ленке скажешь, что квартиру проиграл?

Он приходит в себя и кивает. Я понимаю, как ему тяжело преодолеть соблазн, но Гене просто необходимо это испытание. Иначе бы я его с собой не брал. Это как с бросившим пить алкоголиком – главное, пройти проверку вечеринкой.

Мы играем в безлимитный «Техасский Холдем». Это значит, что ставки ничем не ограничены, а если проиграешь все фишки, можно купить еще. Мне это на руку.

За столом собралась разношерстная компания: два пожилых корейца, молодая девушка-кореянка и три игрока в разной стадии лудомании – толстый, уверенный в себе чиновник, нервный неопределенного возраста тип в черной водолазке и хмурый эмоциональный кавказец лет тридцати.

В первый раздаточный круг я снова прикидываюсь новичком. Раздача за раздачей упорно ставлю при любой карте, отвечаю и всегда участвую в финальном вскрытии, чтобы засветить, с какими слабыми руками играю. Генка хватается за голову, наблюдая за тем, как утекают деньги, но мне не до его страданий – голова забита цифрами, раскладами и просчетами.

Стартовые две тысячи улетают быстро, и я лезу в бумажник, чтобы купить фишки на остатки денег. Пожилые корейцы переглядываются, а кавказец криво ухмыляется. Все они видят во мне «рыбу», то есть слабого, плохого игрока, который благодаря своей манере игры обещает им хорошую прибыль. Наши копеечные ставки – это только начало, потому что каждый из них знает – никто не будет в силах встать из-за стола, пока не спустит все, что есть при нем, или пока не обыграет всех. Как объяснял Генка, правила приличия не позволяют уйти, выиграв крупную сумму, надо дать шанс партнерам отыграться. Впрочем, покинуть игру в любой момент не мешает ничего, кроме азарта.

Обменяв последние деньги – почти три тысячи рублей – на фишки, я начинаю играть нормально.

Парой «троек» бью две «двойки» кавказца, чем половиню его банк-ролл. Шесть тысяч.

Пришедшая на ривере «дама» дает мне старший «стрит», и девушка-кореянка, сбросив «стрит» младше, теряет все свои фишки, однако тут же докупается еще на десять тысяч. Почти двенадцать.

До цели остается всего пара тонн рублей, и отсюда можно уходить. Но совсем без карманных денег оставаться нельзя – то же такси, перекусить, да и вообще, и я решаю добить банк до двадцати штук.

Но тут – как отрезает! Мне не приходит ничего, но чтобы поддерживать имидж безбашенного картежника, приходится понемногу сливаться. Восемь тысяч.

Генка вовсю использует бесплатность прохладительных напитков и, нервничая, выпивает уже литра два колы. Его счетчик дебафа лудомании обновляется ежеминутно, и я понимаю: чтобы он слез с этого, ему даже на чужую игру смотреть нельзя.

Наконец мне приходит что-то сильное, и, на мое счастье, хорошая карта приваливает всему столу. Сбросил только нервный тип, а вот остальные, с каждым ходом повышая ставки, доигрались до массового олл-ина.

Генка сгрыз все свои ногти, ожидая вскрытия карт, а потом и вовсе закрыл глаза рукой. Партнеры по столу вроде бы равнодушны, спокойны, но систему не обманешь – все взбудоражены, в напряжении и хотели бы, как Генка, сгрызть себе что-нибудь, да нельзя ронять покерное лицо.

Спокоен лишь я, хоть на кону и стоит больше полусотни тысяч.

– «Две пары», – фиксирует крупье комбинацию кавказца.

– «Стрит», – это про карты первого пожилого корейца, и кавказец злобно бьет кулаком по столу.

– «Стрит» младший, – чиновник разочарованно матерится и закуривает.

– «Туз-король», – забирает карты второго корейца крупье и восклицает, вскрывая карты девушки-кореянки. – «Флэш»!

Девушка победно улыбается, но она рано радуется. Потому что у меня:

– «Каре»! – одно слово, а сколько восхищения!

Проиграть такой комбинации не стыдно, с чем бы ты ни пошел. Вот и мои партнеры, удивленно повскакивав с мест, убеждаются, что это действительно четыре «туза».

Поздравляем! Вы улучшили навык игры в покер!

Ваш текущий уровень навыка – 5!

Получено очков опыта за улучшение навыка: 500.

На текущем уровне (15) набрано очков опыта: 14100/16000.

Крупье сгребает все фишки в мою сторону и невозмутимо начинает перетасовывать карты. Я великодушно откладываю шесть мелких фишек и, улыбаясь, раздаю по одной соперникам. Правило хорошего тона, суеверие? Не знаю, но моя репутация в их глазах растет, прибавляя по пять очков. Почти у всех, кроме, понятно, крупье и нервного типа в водолазке.

– Епт, фартит же новичкам! – раздраженно бросает он. – Что за на…!

– Ну, ты, парень, конечно, дал! – восклицает ранее безэмоциональный кореец.

– Красавец! – показывает мне большой палец кавказец.

– Просто повезло, мужики, – я жму плечами, перебирая фишки и расставляя их в столбики по номиналу.

Генка восторженно стучит меня по плечу, сбивая с подсчетов.

– Ген, сиди ровно! – яростно шепчу я на ухо другу.

Мой банк больше сорока тысяч. Я еще где-то с полчаса лениво играю, понемногу проигрывая по мелочи, а потом возвращая все спущенное с гаком и наращивая свой банк.

После очередного проигрыша, когда в моем банке скопилось около семидесяти тысяч, я прекращаю игру, меняю фишки на деньги и вытаскиваю потрясенного Генку из-за стола. Жму руку каждому партнеру по игре, благодарю, оставляю пару банкнот чаевых крупье и иду на выход. Вопреки моим легким сомнениям, нам спокойно дают уйти.

Выходим мы из той же задней двери. Генку прорывает, и он что-то мне говорит, активно жестикулируя, но я, не обращая внимания, быстро иду по улице к главному входу ресторана, сажусь в подъехавшее вызванное ранее такси и сдвигаюсь, освобождая место для друга.

– Куда едем? – спрашивает таксист.

– Ген? Куда едем? Где там твой клуб?

– ДКЖ, – называет адрес Гена. – Дворец культуры железнодорожников.

Машина трогается, а я закрываю глаза, жестом попросив друга помолчать. Мне надо передохнуть. Я не выспался прошлой ночью, и меня клонит в сон.

Краткосрочная цель достигнута, и даже «Игровая эйфория» в этот раз меня не накрывает. Возможно потому, что мой выигрыш – никакая не удача, а самое обыкновенное читерство.

Ведь стоило мне посмотреть на любую карту, как интерфейс с «Познанием сути» услужливо выводил мне окошко с информацией:

Карта игральная для покера

Размер: 6,35x8,89 см.

Производство: Fournier.

Год выпуска: 2017.

Материал изготовления: пластик.

Масть: «Пики».

Достоинство: «Туз».

Вот скажите, разве можно не выигрывать, когда ты знаешь не только то, что на руках у соперников, не только закрытый «флоп», но и видишь все, что в колоде?