Текст книги ""Фантастика 2025-15". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Данияр Сугралинов

Соавторы: Максим Злобин,Ярослав Горбачев,Вова Бо,Ирина Итиль,Диана Рахманова,Валерия Корносенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 296 (всего у книги 350 страниц)

– … вдоль ночных дорог!..

А тем временем Ромашка, которая от своей тайной и вроде как любовной переписки и без того была эмоционально нестабильна, растрогалась окончательно.

«Хочу к тебе», – отправила она сообщение. И не прошло секунды, как две синие галочки под ним символизировали о том, что оно прочитано.

«Можно устроить», – ответил Ваня. Ответил и продолжил печатать.

«Но лучше я к тебе», – прилетело второе сообщение. А следом и третье:

«Так где ты сейчас? Так и не ответила», – и грустный смайл.

Как ни старалась, Ромашка не смогла удержать ту глупую улыбку, которая появляется на устах свеже-влюблённых людей. Забравшись на диван с ногами, девушка начала на скорость писать адрес караоке-клуба.

– … не жалея ног! – скандировал Скуф.

«Кажется, с этим должна быть связана какая-то интересная история», – подумала про себя Чертанова и продолжила петь. А краем глаза наблюдала за тем, как Ромашкина продолжает светиться на манер медного самовара и на скорость с кем-то переписываться.

Хотя… ну как «с кем-то»?

Насчёт того, что по ту сторону чатика находится певец-сантехник Иван Хельсин, у Дольче не было никаких сомнений.

– Чертанова, не отвлекайся!

Но вот Ромашка вдруг выключила телефон, очень посерьёзнела и начала оглядываться по сторонам. Затем встала, потянулась в псевдозевоте и что-то крикнула остальным девкам, что именно Дольче не могла разобрать из-за собственного же пения.

Девки что-то ей ответили, и вот Юля Ромашкина двинулась на выход.

– Василий Иванович, – прикрыв ладошкой микрофон, Дольче попыталась упросить Скуфа прекратить номер. – Можно я всё?

– Не можно, кадет Дольче!

– Но, Василий Иванович⁈

– Допевай! – поднажал Скуф и окинул взглядом пустой зал. – Смотри, как всем нравится!

– Хорошо, Василий Иванович, – смирилась девушка.

Ещё несколько минут славы, и вот Катя Чертанова на каблуках поцокола на улицу, вслед за подругой.

– Юль⁈ – выбежав на парковку, крикнула Дольче и тут же поёжилась.

Пускай формально на дворе пока ещё стояло лето, но в два часа ночи на улице уже становилось прохладно. Настолько, что изо рта девушки вырвалось облачко пара.

– Юля⁈

А в ответ тишина.

Пустая парковка, звёзды над головой и шум несущихся по трассе большегрузов.

– Юль⁈

Дольче сделала несколько шагов вперёд и тут вдруг увидела, что там, впереди, на асфальте что-то поблёскивает. Кажется, это… телефон?

– Твою-то мать, – выдохнула Чертанова, подняв с асфальта чёрный прямоугольник с разбитым вдребезги экраном.

Глава 18

Ромашкина тараторила.

Хельсин пропускал чуть более половины этого милого щебетания мимо ушей. Слушал настолько, чтобы в правильных местах кивать и улыбаться.

Хельсин думал.

Хельсин впервые в жизни мучился от неопределённости.

– Да пойдём уже внутрь, – от предосенней влажности и прохлады Ромашка поёжилась. – Там девчонки все… Познакомлю тебя с нашим…

– Слушай, Юль, – перебил Хельсин. – А как давно вы с подружками знакомы?

– Хм-м, – Ромашка чуть призадумалась. – Ну-у-у… Сформировали нашу группу где-то год назад, но прямо вот плотно мы начали заниматься вместе где-то в феврале. А что?

А то, что злодейский оборотень слишком уж затянул со смертоубийством подруг. Вот о чём задумался Хельсин. Или не затянул? Или была у него на то причина?

– А вас изначально было шестеро?

– Ну да.

Не совсем понятно, почему Ромашка до сих пор не нанесла удар. У неё ведь сейчас карт-бланш на убийство. Вдали от города и вездесущих камер, наедине с подругами в большом доме. Всё, как в песне, ага: «С зарёй запели петухи, и хвойный лес зашелестел; а в поле у реки лежало пять кровавых тел…»

Ваня Хельсин чуть головой не замотал, отгоняя видение.

Цель оборотня – нести смерть и разрушения. Осторожность при этом важна, но чтобы выстраивать какую-то непонятную многоходовку? Зачем⁈

Да и потом, как может монстр состоять на службе у государства? Тем более в специальной какой-то группе, о которой девчонки на днях так секретничали, что сразу становилось понятно.

Это же насколько виртуозно нужно уметь врать, чтобы утаить о себе такое? Какие-то прям нестыковки кругом. Логика явно пошла в обход.

А раз есть сомнения…

На этот счёт у Константина Оскаровича есть любимая поговорка. Лучше выстрелить, перезарядить и ещё раз выстрелить, чем вглядываться в темноту и спрашивать: «Кто там?»

– Я замёрзла, – сказала Ромашкина. – Пойдём уже внутрь, – и развернулась в направлении караоке-клуба.

Пора действовать.

Иван Хельсин достал из кармана плаща шприц, вогнал его Ромашке прямо в шею и впрыснул содержимое.

– Тише-тише-тише, – прошептал он, подхватив обмякшую девушку, и потащил её в сторону машины…

* * *

– Да как так-то⁈

Ох, как же у меня полыхало! Вроде бы всё стало более-менее нормально. Вроде бы притёрлись уже с альтушками, и роли выяснили, и личные границы прочертили, и даже кое-какое совместное прошлое прожили – вон даже, трещину с жабами и гадюками закрыть умудрились.

А тут… на тебе.

Ну разве я тиранил барышень? Ну разве я требовал от них что-то сверх необходимого? Да нет же, блин! Живите, качайтесь, радуйтесь! Хочешь баню – вот баня! Хочешь в лес за грибами – иди в лес за грибами! Хочешь с Кузьмичом кротов лопатой бить – бей! Хочешь в речку донку покидать – так только попроси, не вопрос, мне не жалко! Развлечений море!

Чего ещё надо-то⁈

Чтобы не испортить нашу назревающую идиллию, альтушкам нужно было не делать ничего.

А они что?

Взяли и потеряли бойца, отвечать за которого я поклялся перед Величеством. И ладно бы героически как-то, в бою. Или в ходе каких-нибудь интриг и перипетий; по злому умыслу подлой вражины. Так нет же! Отпустили в романтическое бегство с первым попавшимся мужиком!

Как будто у меня тут институт благородных девиц, а не элитное боевое подразделение.

– Рассказывайте подробней!

– Мы пошли пить чай и…

– А дома вы не могли чай попить⁈ – у меня вновь полыхнуло. – У вас чая нет⁈ Чайника⁈ Может, вы его заваривать не умеете⁈ Или у незнакомых сантехников чай какой-то особенно вкусный⁈

Ладно…

Пусть гнев мой был буквально соткан из праведности, делу он сейчас не поможет.

– Так, – я сделал терапевтический вдох-выдох. – Рассказывайте всё о своём сантехнике. Всё, что знаете и помните.

Итого:

Молодой, но седой хрен с усами и бородой. Под бородой шрам. Гоняет во всём чёрном и с чехлом от гитары. Примет полно, не хватает разве что мигающей стрелочки с надписью: «ПОСМОТРИТЕ НА МЕНЯ».

Зовут Иваном. Ну… наверное.

Приехал в Удалёнку недавно. По профессии – сантехник, по призванию – музыкант. И тоже наверное, потому как конкретики в этом деле нет и не предвидится.

– Я ещё запомнила, что он детдомовский, как и я, – сказала Шестакова. – Когда играли, в разговоре всплыло случайно.

– Допустим, – кивнул я.

Как это относится к делу непонятно, но засечку на всякий случай поставил.

Больше никакой полезной информации в разговоре не всплыло. Ни родной город, ни где учился-работал. Пусто.

– А во что играли?

– В угадайку.

– Ну и как, выиграли?

– Угу…

Короче.

Ладно. Возможно, я развожу лишнюю панику. И, возможно, Ромашка со своим сантехником прямо сейчас в Удалёнке любуется на звёзды. Из каких-то лихих предпосылок у нас сейчас только разбитый телефон, который Ромаха могла обронить случайно.

Но если нет…

Если герой-любовник решил выкрасть её у увезти в неведомые дали, а эта дура согласилась променять карьеру егеря на рай в шалаше – пускай шалаш будет с исправной сантехникой, но всё равно – то это залёт. Ну и злой умысел нельзя совсем исключать, потому как мало ли уродов живёт на свете.

Ах, да!

То ли вишенка на торте, а то ли начало какого-то анекдота: пропал поисковик. Из пятерых непоисковиков и одного поисковика группа «Альта» умудрилась потерять именно Ромашку.

Так что я быстренько заскочил в караоке, расплатился по счёту, а после запрыгнул на мотоцикл. Предварительно отдал телефон Шаманке и попросил починить. Было бы весьма кстати посмотреть их переписку, может, всплывут интересные подробности…

* * *

– Я же, блин, техномаг, а не гаджетомаг, – пробубнила Шестакова, колдуя над разбитым телефоном на заднем сиденье барбухайки. – Если б я умела сращивать дисплеи…

Шама попыталась представить, что было бы в таком случае. И представилась ей небольшая каморка под лестницей в уездном ТЦ с надписью «РЕМОНТ». Желтый уютный свет, протёртое кресло, друг-шаурмянщик из соседнего ларька и линза такая, которую между щекой и бровью нужно зажимать. Паяльник, баночка с оловом и куча разных приспособ, чтобы у клиентов не возникало вопросов. Очередь на два месяца вперёд и тугие пачки налички под матрасом.

А ещё ей представилось, как представители концернов промышленной электроники на сходке голосуют «за» и скидываются на киллера по её душу. Потому как продажи плазм и телефонов подозрительно уменьшились, а в народе про неё пошла молва.

– Ужас какой, – Шама аж головой покачала своим мыслям.

И тут…

Телефон в руках затрещал, будто тонкий наст под подошвой, и сеточка трещин начала зарастать. Со стороны это было похоже на видео, воспроизведённое задом наперёд.

– М-м-м-м, – от неожиданности вскинула бровь Шама, однако каст удержала и не сбилась.

Буквально несколько секунд, экран сросся, зажёгся, а на месте трещин остались шрамы – месиво из битых или непослушных пикселей, как будто след от сварки. Но вот и они потихоньку начали приходить в себя, зажигаться и работать так, как надо.

– О! – заглянула Смерть через плечо Шаманки. – Получилось!

– Получилось, – хмуро кивнула Шестакова. – Только никому не говорите, ладно?

– Почему?

– Потому что каморка, и друг-шаурмянщик, и киллер! – Шама тряхнула головой, прогоняя мрачные мысли. – Так. Кто знает её пароль?

Так-то Шама умела общаться с техникой и без паролей, но с ним всё же сподручнее.

– Попробуй раз-два-три-четыре.

– Раз-два-три-четыре, – промурлыкала Шестакова себе под нос, прожимая кнопки. – Удивительно, но подходит. Так. Вот её переписка…

– Дай сюда! – Дольче извернулась с переднего сиденья и отобрала телефон. – Ага… Ага… Ага… «Выходи». Слушайте, девки, тут никакой полезной информации. Вообще никакой.

– А аккаунт, с которого он переписывался?

– А аккаунт уже не аккаунт, – ответила Дольче. – «Удалён». И привидение мультяшное вместо аватарки нарисовано.

– Хреново…

* * *

Как бы все эти уродские ушные гарнитуры не оскорбляли моё чувство прекрасного, отрицать их полезность я не мог.

– Геннадий Яковлевич, извини что так поздно! – прямо на полном ходу я набрал председателю Удалёнки. – Слушай, у меня тут неприятность небольшая образовалась! Чего ору⁈ Так еду, вот и ору! Ты скажи лучше, у тебя есть номерок хозяйки дома номер семь по Липовой⁈ Есть⁈ Ну так кидай мне его, ага! Да ничего пока не случилось, потом расскажу! Тёще привет!

На то Яковлевич и председатель, чтобы обо всех всё знать. А ещё он в курсе, что зазря я беспокоить не буду. Так что уже через минуту мне прилетел нужный номер.

– Галина Петровна⁈

– Да-да, – ответил мне старушечий голосок с нотками эдакой надменной аристократистости.

– Галина Петровна, извиняюсь за столь поздний звонок! Это ваш сосед по СНТ, Скуфидонский! Василий Иванович!

– Ах да, поняла. Здравствуйте, Василий, – тут же сориентировалась бабка. – Что-то случилось?

– Галина Петровна, мне бы номерок вашего жителя узнать!

– Что такое? Он что, шумит? Мы вроде бы десять раз проговаривали, чтобы не шумел. Давайте я сама ему позвоню и…

– Да нет же, Галина Петровна! Не в том дело!

– Так, – несмотря на ветер в свободном ухе, я прямо услышал, как скрипнула кровать и щёлкнул переключатель лампы. – Что у вас там случилось? Что с моим участком? Дом цел? Не жалейте меня, Василий Иванович, я приму любую правду!

– Правда в том, Галина Петровна, что арендатор ваш – та ещё сволочь! – придумывать что-то безобидное не было времени, но и правду тоже не расскажешь. – В имперском розыске находится! Друзья из министерства позвонили, попросили задержать!

– Батюшки!

– Не то слово!

– А с виду такой приятный молодой человек был…

– С виду они все такие! – поддакнул я. – Галина Петровна, а вы у него какие-то документы запрашивали⁈ Может, паспортишку сфотографировали на всякий случай⁈

– Так нет же, – бабулька, кажется, уже надумала себе статью за халатность. – Я же… Он же… Просто он всего лишь на три дня арендовал, вот я и подумала, что…

– Как на три дня⁈

От новых вводных у меня что-то такое неприятное внутри заворочалось. Стало быть, не жил Иван-сантехник в Удалёнке и даже не собирался. А на кой же он тогда сюда припёрся? Девок воровать?

– Вот так, – подтвердила Галина Петровна. – Приехал налегке, с гитарой и небольшим рюкзачком. Сказал, что по делам и что, возможно, раньше срока съедет. Ну я и пустила.

– А заплатил как? – уточнил я. – Наличными?

– Наличными, Василий, наличными…

Ещё один чёрный камушек на чашу моей тревожности.

– Сразу всю сумму отдал, без торгов безо всяких. Ну я и подумала, что мужчина достойный, состоятельный…

– Ага! – кивнул я, заворачивая с трассы на дорогу в Удалёнку. – Тогда мне нужен телефонный номер, по которому вы с ним связь держали!

– А вот это я могу. Минуточку, Василий, только очки найду, – бабушка чем-то зашуршала. – Диктую!

Ох…

Ну ладно. Я, конечно, надеялся, что номер мне перешлют в сообщении, но и так сойдёт. Остановившись на обочине и пропустив барбухайку чуть вперёд, я записал нужные цифры, поблагодарил Галину Петровну, сбросил вызов и тут же набрал сантехника Ивана.

– Пу-пи-пу, – раздалось в трубке. – Набранный вами номер не существует…

Так…

«Абонент вне зоны доступа» – это одно. А вот это уже совсем другое. Тут меня уже никто в паникёрстве не обвинит, и дело реально плохо. Что мы имеем итого: приехал на соседнюю улицу какой-то мутный хрен, который постарался не оставить следов, спёр у меня кадета Ромашкину и таки действительно не оставил следов.

– Вот ведь говно какое, – задумчиво проговорил я, глядя на горящие стоп-сигналы барбухайки.

До Удалёнки оставалось несколько минут пути.

Я завёл мотоцикл и дал по газам, хотя уже знал, что дома у Галины Петровны мы уже никого не застанем…

* * *

Ещё перед тем, как войти на участок, девки показали мне переписку Ромашкиной с этим ихним сантехником.

И ничего в ней нет, кроме патоки слов, тонны смайликов и адреса караоке-клуба, в который Юлия Юрьевна лично пригласила этого ублюдка. Ну а дома…

О-хо-хо…

Найти бы такой клининг, который будет убираться так же, как сантехник Ваня после себя. Ничего, паскуда такая, не оставил. Ни вещей, ни следов, ни зацепок. Ни седого волоска в сливных отверстиях, ни отпечатков пальцев. Внутри всё аж блестит чистотой, и до сих пор запах химии в воздухе витает.

Даже мусорный мешок уволок!

– Ищите, девки, ищите! – крикнул я, выйдя из дома на крыльцо. – Что не знаю, но ищите! Во дворе ищите! И на улице за оградой тоже гляньте! Любая зацепка подойдёт!

Судя по тревожным лицам альтушек, до них наконец-то начала доходить вся серьёзность ситуации. Да, да, да. Ромашка не в мужское общежитие ночью залезла, чтобы либидо почесать. Её, блин, похитили. Неизвестно кто и неизвестно зачем.

– Василий Иванович! – вдруг крикнула Смерть из-за забора. – Василий Иванович, сюда! Скорее!

В три прыжка я выскочил с участка.

– Там! – указала Рита.

А указала она на помойку. Дело в том, что Липовая улица была крайней, по ту сторону раскатанной дороги стоял высокий забор СНТ, а за ним сразу же лес. Ну и помойные контейнеры ожидаемо вынесли сюда, поближе к выезду.

– Василий Иванович, вы слышите⁈

– Слышу…

И впрямь. Из помойки доносилось какое-то шебуршание. Без нужды ходить вокруг да около, я сконцентрировался и тряхнул один из контейнеров несильной волной сырой магии.

– Уэ-э-э-э? – над чёрными мешками показалась недовольная бурая рожа. Банановая шкурка свернулась промеж ушей Мишани эдакой жёлтой тюбетейкой.

– Ты чего здесь⁈ – ругнулся я на медведя.

Тот в ответ чуть показался и продемонстрировал торт. Прямо вот в упаковке, ни разу не кусаный. То ли срок годности прошёл, а то ли жители Удалёнки слишком хорошо живут.

– Миша, твою мать! Тебе же нельзя мучное!

– Уэ-э-э, – загрустил медведь.

– Мне что, хозяину всё рассказать⁈

– Уэ-э-э!

– Ну а херли ты тогда⁈

– Уэ-э-э…

Медведь нехотя отбросил торт в контейнер, мол, не очень-то мне и хотелось, и начал выкарабкиваться на дорогу. А я задумался:

Вроде как свидетелей происшествия нет. Но это для обычных людей, а для друида мир выглядит совсем по-другому. Он следы на чём угодно разглядеть сможет. Вон как Чего ловко нашёл девок, когда их чуть пауки не сожрали.

Так, может, и в этот раз поможет? В конце концов, мы же друзья. А друзья друг другу помогают.

– Миша! – крикнул я.

– Уэ-э-э?

– Позови-ка ко мне Лёху…

Глава 19

– Чего?

– Мне очень приятно с вами познакомиться, Алексей Михайлович! – прокричала Стеклова. – Много о вас слышала!

– А, – кивнул Лёха. – Мне тоже про вас рассказывали, – и в который раз обвёл взглядом наше собрание.

Друид не был диким. Друид не был каким-то уж слишком чудаковатым или повёрнутым. То есть на подходе к Удалёнке он не начал разбивать фонари за то, что те обжигали мотыльков. Не удивлялся Лёха ни электричеству, ни двигателю внутреннего сгорания, ни даже розовым волосам Шаманки.

В конце концов, он учился в тех же школах, жил в тех же городах, читал те же книжки и воевал на той же войне, что и я.

Другой момент, что длительное одиночество всё-таки наложило на него свой отпечаток и взаимодействие с социумом шло пусть и не сложно, но с эдакой пробуксовкой.

– А я думал, что вы помладше, – сказал Чего и между делом погладил сову, которая сидела у него на плече и по-кошачьему подставила шею под палец. – Скуф сказал «сыкухи сопливые», а вы тут все такие уже…

– Значит так, Лёх, – я хлопнул в ладоши и поспешил увести разговор подальше от того что, кому и когда я сказал. – Нужна твоя помощь.

– Ага.

– У нас пропала кадет Ромашка.

– Не цветок, – вслух сказал Лёха с понтом дела, что сразу понял ситуацию, и никаких забавных недоразумений на этой почве у нас не состоится. – Человек.

– Именно так, Лёх. Пропал человек. С зацепками и уликами у нас по нулям. Вот я и подумал, что ты можешь узнать у местной флоры-фауны, что тут произошло.

– Чего?

– С домом и садом поговорить надо!

– А, – задумался Лёха.

Затем рявкнул что-то нечленораздельное в сторону Миши, и медведь завалился рядом с ним на пузо. Чего всё в той же задумчивости присел на него, как на табурет, закинул ногу на ногу и пристально посмотрел на меня.

– Скуф.

– Слушаю.

– Сколько у меня времени? – Лёха мотнул плечом, и сипуха сорвалась куда-то в ночь.

Хороший, кстати, вопрос. И ответа на него у меня нет. Однако! Если представить на минуточку, что зловещий сантехник Иван никто иной, как маньяк и заинтересован в разделке Ромашки на запчасти, то мы уже опоздали.

Увы и ах, мы опоздали ещё там, на парковке возле караоке-клуба. Однако если кадет Ромашкина ещё жива…

– Время поджимает, – на всякий случай ответил я. – Ну так что? Поможешь?

– Помогу, конечно, – кивнул Лёха. – Другой момент, что чем тупее адресат вопроса, тем дольше времени требуется на то, чтобы вытащить из него ответ, – Чего окинул участок взглядом. – Жила бы тут кошка или собака, оно бы попроще было. А так… боюсь, что только к утру управлюсь. Работы много. Объём большой, а я один. Такие вещи вообще-то командой делаются.

Сама мысль, что эти вещи делаются, а не являются моей личной выдумкой уже обнадёживает. А что касательно команды.

– Погоди-погоди. А если тебе помочь?

– Как помочь?

– Так у нас в отряде девочка есть обученная. Стеклова! – Танюха тут же материализовалась рядом со мной. – Ты ей основы подскажи, а дальше она подхватит.

– Хм-м…

Я ведь как раз собирался их познакомить, а тут такая ситуация. Совместим полезное с полезным. И кстати! Прокачка кадета Стекловой в стрессовых условиях будет гораздо эффективней, нежели тепличное чаепитие со старшим товарищем Чего.

Так что план такой: спасти Ромаху, а между делом посвятить Стекловату в тайны профессии, поднатаскать во всяких друидских ритуалах и заиметь под рукой собственного специалиста, который будет общаться с природой. Это же вышка, по сути. Потому как градация у их дара странная, и со стороны будто бы даже не градация, а совсем наоборот.

Сперва всё самое мощное и боевое, а потом уже бытовые тонкости.

То есть сперва друид подчиняет себе природу силой, потом потихонечку научается с ней договариваться и в конце концов растворяется в ней. Живёт душа в душу, как за здрасьте базарит с ясенем и у бурундучков роды принимает.

Так вот.

Если получится – будет очень-очень хорошо.

– Татьяна Витальевна Стеклова, позывной «Стекловата», – представил я девушку Лёхе и приступил к рекомендациям: – Друид бронзового уровня, полевой командир группы «Альта». Изобретательна, трудолюбива, исполнительна.

– Ага, – Чего перевёл взгляд с меня на Стеклову. – Ну если ты готов поручиться за девочку, и если девочка действительно согласна стать моей ассистенткой…

Мы с Танюхой быстро переглянулись. Честно говоря, столько у неё сейчас на лице всякого было написано, что так сразу не разберёшь. Вроде бы и восторг, – всё-таки Лёха личность историческая и в профильных учебниках примелькался. Вроде бы сомнения, а вдруг не потянет? Опозорится, да ни в чём-нибудь, а прямо по основной специальности. Но сильнее всего было беспокойство за подругу, которое все прочие чувства назад задвинуло.

Не без помощи моих выразительных подвижных бровей, я задал Стекловой мимический вопрос, мол, ты как?

Стеклова в ответ кивнула.

– … если девочка действительно готова стать преемником моей вековой мудрости…

– Лёх, тебе всего сорок пять.

– Чего?

– Ничего.

– Так вот, – продолжил Лёха. – Если она действительно понимает, на что подписывается, то я согласен.

Стеклова пока что просто молчала.

– Ну и да! – внезапно спохватился друид. – Мне бы заиметь какое-то доказательство того, что девочка способная, а то… ну… сам понимаешь. Ритуал начнём, а потом всё наперекосяк пойдёт.

Что ж.

Думаю, с этим проблем не возникнет. Всё-таки Стеклова при мне и охрану на вышке плющом придушила, и пальму вырастила, и охранные сорняки победила. Так что сейчас как накастует чего-нибудь мудрёное, такое чтобы прямо ух.

Однако:

– Я сейчас, – сказала Танюха и бегом метнулась прочь с участка Галины Петровны.

– Куда она? – уточнил я у других девок, но те в ответ лишь пожали плечами.

За пять минут ожидания, мы успели пронаблюдать за тем, как Лёхина сипуха вернулась с ночной охоты и притащила в лапах хорошего такого, упитанного мыша. Есть не стала. Видно, побрезговала. И видно, что просто перед хозяином повыделываться решила.

– Умничка моя, – в порыве нежности, Чего аж потёрся носом о клюв совы.

И тут:

– Я здесь! – прокричала где-то за забором запыханная Стеклова.

Прокричала, с плеча открыла калитку, – мы её сегодня точно добьём, – и ворвалась на участок с цветочной кадкой наперевес. А в кадке…

– О-о-о-о! – протянул Лёха и вскочил с медведя. – Это же…

– Да-да-да, – разулыбалась Стеклова. – Звёздный кактус.

– Какая прелесть! – друид не удержался и погладил вонючую колючую хренатовину. – Какая же прелесть! Так! Признал тебя, значит? Ну что ж…

– Татьяна, – подсказала кадет Стеклова.

– Татьяна, – кивнул Лёха. – Кажется, Татьяна, ты и впрямь готова преисполниться…

* * *

Полчаса.

Именно столько понадобилось Лёхе, чтобы провести первый ритуал.

Это у нас всё по-простому: бумажку какую-нибудь подмахнул или руку пожал… ну или на крайний случай бахнулся на колено и поцеловал флаг. А вот у них всё куда сложнее, как оказалось.

Чтобы объединить силы, двум друидам нужно было «зафиксировать единство перед природой». Так сказал Лёха. Хотя мне думается, что на самом деле речь шла о переливах друг в друга энергией, – типа прививки для создания антител, чтобы случайно друг друга не угандошить, – создания общего магического поля или чего-то в этом духе…

Однако как бы там ни было, выглядела церемония помпезно.

Лёха со Стекловой стояли прямо по центру лужайки Галины Петровны и держались за руки. Не как дружочки-пирожочки на прогулке, а сурово так, за предплечье. При этом оба друида закрыли глаза и были предельно сосредоточены.

Ну а в остальном… я как будто в какой-то добрый мультик попал.

Все окрестные цветы несмотря на поздний час распустились и повернулись в сторону друидов, будто подсолнухи на светило. Дабы зафиксировать Событие, из леса повылезала вся местная живность. Зайцы, белки, ежи, мыши и суслики в составе всей своей популяции явились в Удалёнку. Пришло семейство кабанов. Пришли лисы. Пришёл одинокий волчара, – жирный по сезону, он добрался кое-как; беднягу от обжорства аж одышка мучала.

За забором виднелись три пары лосиных рогов. Сам забор стал местом паломничества сонных птиц и летучих мышек. Жучки, паучки и те, кто поменьше, пустили вокруг Лёхи и Стекловой настоящий хоровод.

Ну и Миша тоже был тут как тут. Не могу браться судить за медвежью мимику, но кажется у него на лице была гримаса ревности.

– Готово, – Лёха резко открыл глаза и отпустил руки Танюхи. – Теперь мы с тобой напарники. Не полноправные, само собой, но этого должно хватить.

– Спасибо, Алексей Михалыч.

– Чего?

– Спасибо, говорю!

– А, – кивнул Лёха. – Да не за что пока. Ну что, пойдём в дом?

А вот и второй ритуал начался.

Прежде чем допросить сад, Лёха разумно предложил поспрошать обитателей дома, что интересного видели они. Под обитателями дома имелись в виду пауки по углам, жучки-древоточцы, мухи, комнатные растения и даже плесень.

И снова тишина, закрытые глаза и концентрация на магии.

Вот только теперь друиды сидели за столом, перед ними лежали письменные принадлежности и дымились две кружки с чаем. С тем самым, наверное, на который повелись мои элитные и гениальные профурсетки.

На лице Лёхи была безмятежность, и он периодически прикладывался к кружке. А вот Стеклова сейчас олицетворяла саму собранность.

– Слышишь? – в какой-то момент спросил у неё Лёха.

– Слышу, – кивнула Стеклова и начала шарить руками по столу в поисках ручки с блокнотом. – Аа-а-ай, чёрт… Как неразборчиво!

– Я тоже не понимаю, – согласился Лёха.

– Кхм-кхм, – вежливо прокашлялся я. – Что-то интересное?

– Он говорил по телефону, – объяснил Чего. – Больше ничего интересного здесь не происходило уже давно.

А Танюха тем временем начала записывать в блокноте какую-то неразборчивую хрень, попутно повторяя её вслух:

– Я… не смог… удачный случай… молодая девушка… мирного… невозможно, – Стеклова остановилась, закусила ручку и объяснила: – Слушает ответ, – а потом снова принялась писать: – Смогу. Нет. Нет, Константин Оскарович, я всегда о нём помню.

Ну что ж?

Не бинго, конечно, но один ряд выигрышного билетика сошёлся. Наш подозреваемый общался с неким Константином Оскаровичем. Жаль нет фамилии, но Константин Оскарович всё-таки, это не Пётр Петрович и даже не Иван Иваныч.

Не знаю сколько их таких по Империи живёт, но явно что не много. Отчество очень редкое; во всяком случае я впервые слышу.

Так что где-то по базам должно всплыть.

Вот!

Вот для чего Империя собирает на граждан данные! Не для того, чтобы следить за нахер никому не упавшими параноиками, а для того, чтобы оперативно вычислить сволочей, которые по деревням воруют девок!

Схватив телефон, я начал думать, кому бы первому набрать…

* * *

Где-то в спальном районе на окраине Москвы, в ничем непримечательной однушке с ничем непримечательным ремонтом, лежала под глубоким наркозом Юлия Юрьевна Ромашкина. Рядом с кроватью стояла капельница, которая поддерживала её дрёму. Мерно тикали часы на стене. Сквозь плотные шторы пробивался луч света, в котором танцевала растревоженная пыль.

Что характерно, похититель Ромашки подоткнул ей под голову подушку и накрыл ноги пледом. Короче говоря, соорудил слишком уж комфортные условия для пленного чудовища.

Солнце взошло, а внутренняя борьба Ивана Хельсина продолжалась.

С одной стороны, было очень страшно и непривычно не исполнить приказ Константина Оскаровича. С другой стороны, что-то тут вообще нечисто.

Расхаживая по комнате взад-вперёд, Хельсин вспоминал свою жизнь. С самого раннего детства, как только его потенциал стал очевиден, его натаскивали на убийство монстров. Ему рассказывали о том-де, что монстры это злое зло, и думать тут не о чем.

– Меня учили не думать, – пробормотал Хельсин, схватив и зафиксировав эту мысль.

Затем практика.

Затем сольные заказы.

По словам Константина Оскаровича, его дело было очень правильным и очень нужным, и никто кроме него не мог за него взяться. Во-первых, потому что Империи было не до того. Единичные чудища по сравнению с тварями из трещин – местечковый пустячок. Так что все ресурсы короны были стянуты на то, чтобы защищать людей от более глобальной угрозы.

Ну а во-вторых, проблема монстров плюс ко всему была морально-этической. Ведь они, в отличии от тех же тварей трещины, были разумны. Разумны и хитры. Так что Империя, действуя официально, обязана была бы проводить суды и следствия, освещать всё это дело в прессе, занимать какую-то позицию и обязательно, – прямо-таки всенепременно! – защищаться от нападок граждан, которые занимают другую позицию. И хорошо ещё, если только от граждан. А что, если от стран?

Закуситься с кем-то и раздуть дело до международного конфликта из-за какой-нибудь сраной русалки?

А Империи это надо?

Нет, не надо.

Вот для этого и существовал Иван Хельсин. Он мог решать проблему тихо и незаметно. В тени. Он был одновременно обвинителем и исполнителем; работал во благо Империи, хотя при этом ни одна ниточка не тянулась от него к короне.

Так что если что-то пойдёт не так, то никто за тебя не вступится, – эту мысль Хельсин уяснил предельно ясно.

А вот теперь…

Теперь он всерьёз задумался, а знает ли вообще Империя о его существовании? Действительно ли он засекреченный агент с функцией камикадзе?

Нет!

Конечно, Хельсин и раньше об этом думал.

Но раньше эта дума была скорее похожа на размышления курильщика, который разглядывает страшную картинку на пачке сигарет и спокойно так думает о том-де, что да, бывают такие болячки. Ну а теперь дело внезапно зашло дальше. Теперь его внутренний курильщик ждёт анализы, и страшная картинка уже не кажется чем-то абстрактным, далёким и маловероятным.

Хельсин вспоминал выполненные заказы. Да, иногда он заставал монстров прямо на месте преступления, но иногда… если так подумать… иногда они действительно никому не мешали. Вот как Ромашка, например.

В сюжете из Сакраменто не было ни слова о жертвах или пострадавших. Да и эта её компания девушек, к которой она прибилась… Целый год скрывать свою природу и не впасть в соблазн…

– Ваня? – голос Константина Оскаровича в трубке был суров, как никогда. – Ну что?

– Она у меня, – односложно ответил Хельсин. – Но привезти пока не могу, возникли трудности.