Текст книги ""Фантастика 2025-15". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Данияр Сугралинов

Глава 13

Извиняться перед Верресом я начала ещё до того, как выскочила во двор. Мысленно, разумеется. Я понимала, что сложившаяся ситуация – обычный форс-мажор, которые всплывают в самые неподходящие моменты, но мандражировала всё сильнее с каждой минутой. По моей прямой просьбе, после перехода через портал в столицу, дядюшка применил какое-то успокаивающее ментальное воздействие и я всё же смогла насладиться поездкой к столичному дому семейства Риштар. Подъездная дорожка к особняку изгибалась крутой дугой, а ярко освещенное здание с колоннами появилось внезапно. Все, что я успела рассмотреть – это много белой лепнины на фоне штукатурки цвета морской воды. Несколько полукруглых широких ступеней вели в дом, где лакеи приняли нашу верхнюю одежду.

Веррес издал невнятное «ого», пройдясь взглядом по мне сверху вниз.

– Что-то не так? Слишком выделяюсь?

– Платье очень необычное! Выглядишь в нем весьма привлекательно. Боюсь, родственницы этого тебе не простят, – с шутливыми нотками в голосе комментирует Веррес. – Особенно Присцилла.

Я едва не хрюкнула от смеха, но вовремя спохватилась. Каким-то образом столь интересное имя прошло мимо моего внимания. Обычное ее упоминали пару раз в контексте «твоя сводная сестра» и на этом всё.

«Присцилла компот цедила» – забавлялась я про себя, не в силах удержать широченную улыбку. Эти речевки, столь полюбившиеся детям, въелись мне в подкорку мозга так, что я сама начала сочинять. Кажется, дядюшка перестарался с «успокоительным», иначе как объяснить столь необычную для меня реакцию?

Так я и вошла в бальную залу, опираясь на руку Верреса, все также широко улыбаясь.

– Уже танцуют, – пробормотал мужчина и медленно повел меня по кромке танцевального круга.

Веррес раскланивался со знакомыми, а знаком он судя по количеству наших остановок, был со всеми. Иногда, вполголоса, давал присутствующим характеристики, если Эмилия знала кого-то из них, чтобы в случае чего я не попала впросак.

Стоило осмотреться, как стало понятно, о чем мне говорили Аришки: местный бомонд предпочитал спокойные, неяркие цвета. На фоне нарядов пастельных оттенков у барышень и приглушенных, более темных, у зрелых дам, мое платье сияло золотом и чистой, лесной зеленью.

Веррес успел раздобыть бокалы с вином. Вот это лишнее – я давно не употребляла алкоголь и не знаю, как тело Эмилии на него реагирует, а мне нужна трезвая голова. Но бокал в руке – это хороший повод затянуть паузу, если разговор уйдет не в то русло или мне потребуется минута на обдумывание ответа. На Земле я для этой цели использовала очки – как обычные, так и солнечные, в зависимости от обстановки – поправить дужку, протереть стекла и несколько секунд на раздумья имеются.

Альков с возвышением, предназначенный для именинницы, пустовал, по крайней мере, пожилой дамы там не было, зато на боковом диванчике сидела симпатичная девушка. Эпитет «бледная» подходил ко всему облику барышни, которая и оказалась Присциллой.

Обмениваясь ничего незначащими фразами с дядюшкой, сестренка жалила меня колючим взглядом, умудряясь этим же взглядом буквально пожирать мое платье. Очевидно, что стоимость салтейского шелкового кружева не была для нее тайной, и не удивительно: внешний вид девушки кричал о сумме потраченных денег. Аксессуары, ткань платья, изысканные туфельки – все это подтверждало, что родственники Эмилии вовсе не сводили концы с концами, как я думала, сделав ошибочные выводы из стопки счетов, которые были отправлены Эмилии на оплату. Сложившаяся картинка в моей голове рухнула как карточный домик, а на его месте появился такой жирный знак вопроса. При Верресе девушка была кротка и мила, но стоило ему отойти, чтобы перекинуться парой слов с пожилым мужчиной, как ситуация моментально изменилась.

– Чему ты радуешься, ущербная? – цедит родственница сквозь приклеенную улыбку.

Взрослая женщина, которой хорошо за двадцать, ведет себя как девка из подворотни, ей-богу. Оскорбление было столь откровенным, словно глупый подкол, на который я бы отреагировала, будь мне пятнадцать. Но из подросткового возраста я уже давно выросла, поэтому, мало того, что проигнорировала фразу, так ещё и развеселилась, глядя на этот театр одного актера.

– Вырядилась, как балаганный зазывала! – сестра Эмилии как ни в чем не бывало ослепительно улыбается, играя на публику, словно видит перед собой золотой слиток, а не ненавистную родственницу. Взяв меня под руку как горячо любимую подругу, ведет по залу, не забывая исполнять роль гремучей змеи. – Что, на приличный наряд денежек не хватило?

– Спешу тебя огорчить, но моё платье ничуть не уступает в стоимости твоему туалету. Но, может быть, расскажешь, с какой целью ты выбрала образ дебютантки? Ты ведь ненамного меня младше, – пикирую в ответ, шепотом, именно так, чтобы окружающие подумали о сплетничающих сестрах. – Вот зачем под светло-русые волосы и бледную кожу выбирать очень светлый, розовато-бежевый туалет? Лучше бы выбрала голубые оттенки, а то выглядишь словно… – я призываю сочувствующую улыбку, как бы извиняясь за свои жестокие слова, но фразу «В результате получился образ привидения» не договариваю намеренно.

Интересно, умственные способности Присциллы позволят ей додумать замалчиваемое самостоятельно? Судя по тому, как зло сощурились глаза младшей сестренки, дурой она не была: поняла и жирный намек про возраст уже не юной девы, детское поведение и неудачный образ, который опять же не соответствовал ее годам. Не могу знать наверняка что её добило – то ли факт, что Эмилия вдруг перестала проглатывать оскорбления и делать вид, что всё в порядке вещей, то ли моя жизнерадостная физиономия, да ухоженный и цветущий вид. Но я буквально кожей ощутила, что девушка вот-вот взорвется и даже ждала этого.

Развиться скандалу не дал Веррес, вернувшийся под руку со статной пожилой дамой. Присцилла, с её детскими наездами, тут же выветрилась из головы, а вот сердечко в груди екнуло и пропустило пару ударов. До чего же мне хотелось понравиться этой женщине! И отблагодарить за то тепло, которое она дарила мне в письмах. Не сдержав порыв, я потянулась с объятиями:

– С Днем рождения, – шептала едва слышно в чуть дряблую щеку, – пусть радость жизни и бодрость не покидают вас. Прошу простить за опоздание, непредвиденные обстоятельства на работе задержали.

– Ох, Эмилия! – расчувствовалась женщина, обнимая меня в ответ. – Детка, ты так хороша сегодня! Мы так давно не виделись – дай мне на тебя посмотреть! – ласковый голос и глаза, в которых светились доброта и любовь к внучке.

Бабушка Эмилии была именно такой, какой я ее представляла: статная, довольно рослая, не скрывающая своего юбилейного возраста. Элегантная и утонченная – седые волосы красиво гармонируют с сине-сизым бархатом платья, а драгоценные украшения выглядят хоть и дорого, но не вычурно – вот у кого Присцилле стоило бы поучиться! Серые глаза буквально сканируют меня, но без давления – таким взглядом родная бабушка проверяла меня на предмет синяков и ссадин в далеком детстве.

Ответный комплимент сделать не успеваю – за спиной пожилой леди вырастает массивная мужская фигура.

– Явилась наконец. Нас ждет серьезный разговор, Эмилия! Жду тебя после приема в кабинете.

Отец Эмилии? Вот этот, пусть рослый, но напрочь лишенный стати, светловолосый человек с выступающим подбородком – сын великолепной Димерты фон Риштар и сводный брат моего подтянутого дядюшки Верреса? Понадобилась всего секунда, чтобы порадоваться за предшественницу, перенявшей все самое лучшее от матери. Да и сестренка мало походила на отца, а вот на родительницу, что буквально висла на локте мужа – вполне. Взрослая женщина явно знала меру, так как её малиновое платье было пиком элегантности. Портило идеальную картинку разве что выражение лица, словно у женщины токсикоз на ранних стадиях беременности – вполне себе возможно, что это реакция на раздражитель в лице падчерицы, напоминающей о неверности супруга. Взглядом мачехи, обращенном на меня, можно было отбеливать лен, настолько он был едким. Бедная Эмилия – всю жизнь прожить в аквариуме с пираньями!

Присцилла не теряя времени подошла к матери и что-то зашептала. Пока я разглядывала эту семейную инсталляцию, краем уха услышала тихий диалог Верреса и отца Эмилии, уловив только обрывок фразы дядюшки:

– … не смей поднимать эту тему! Я запрещаю!

Бабушка укоризненно взирает на сына и невестку, которая не соблаговолила даже сделать вид, что рада меня видеть. Отвечаю мачехе прямым спокойным взглядом и понимаю, что не знаю как быть дальше – Веррес, увлекшийся словесным поединком с братом, на помощь не спешил.

Не уверенная, что мне удастся остаться с бабушкой наедине для приватного разговора, пользуюсь моментом и ловко выуживаю из дамского клатча, куда было принято прятать веер, расшитый мешочек.

– У меня для вас подарок, – с легкой улыбкой отвечаю на заинтересованный взгляд Деметры и вытряхиваю из мешочка кулон на тонкой, как волосок, цепочке.

Больше всего его форма мне напоминала косточку от абрикоса: темное, почти черное дерево, украшенное тонким узором рун, пряталось в спиралевидной золотой оправе.

– Деревяшка! – фыркнула Присцилла, запоров такой момент! Для неё, видимо, что не бриллиант, то булыжник.

Язвительный ответ не успевает сорваться с моих губ, как меня опережает знакомый голос, прозвучавший из-за спины:

– Сама ты деревяшка, – фыркает ректор Сайтон, на что ему никто и слова не сказал из старшего поколения Риштар, а вот девушка прикусила язык и залилась румянцем как маков цвет.

Ого, какие люди! Его-то сюда каким ветром занесло? Вопросы в моей голове сегодня множились, словно на копировальной машине.

– Добрый вечер дамы и господа, – мужчина возвращается к вежливому тону и светской беседе. – Леди Диметра, вы сегодня ослепительны, – целует руку, – но под действием этого уникального, бесценнейшего артефакта из древесины Грух станете просто неотразимы! Наши целители только руками разводят, а на кафедре эксперементальной артефакторики чуть не передрались за очередность изучения. При ежедневном контакте, кулон способен взбодрить все жизненные процессы, омолодить и наполнить вас энергией! Да вы своим внучкам ещё фору дадите!

Как-то сразу стало понятно, что никто из семейства Риштар не понимает ценность древесины не в денежном эквиваленте, а магическом, но они успевают состряпать умную мину, пристально наблюдая за восхищенным ректором.

– Эмилия очень способный артефактор, она и ее сын могут прославить семью фон Риштар!

Я полагала, что все и так плохо, а оказалось может быть хуже. Реакция напоминала эффект взорвавшейся бомбы. Чудаковатый Сайтон, ничтоже сумняшеся, оповестил семейку о внеплановом пополнении, а я, наивная, планировала поделиться новостью только с бабушкой!

– Сын? – хором зашипели родственнички, и только бабушка промолчала. Лишь её брови, «спрятавшиеся» под челкой, выдавали изумление.

Глава 14

Возникшее напряжение можно было резать ножом и лишь присутствие нескольких десятков гостей, что кружились в танце, не позволяли нарушить этикет и начать выяснять отношения прямо тут.

– Дорогой, сейчас не время для столь серьёзного разговора, – нарушила вязкое молчание Селитера, положив ухоженную ладонь на плечо отца, словно пыталась усмирить зверя. – Стоит уделить внимание гостям.

Несмотря на спокойный голос мачехи и весь её вид, говорящий, что не случилось ничего не поправимого, я видела в её глазах ликование и предвкушение – пиранья почуяла кровь. Многолетняя боль, ежедневное унижение и раздражение, которые олицетворяла Эмилия одним лишь своим существованием, наконец-то будут отомщены. Все эмоции и мысли буквально промелькнули в глазах женщины и угадывались куда легче, чем смысл неоновых надписей на рекламных баннерах.

И это было проблемой. Обозленная женщина – худший враг. Было четкое понимание: Селитера не даст утихнуть гневу главы семейства, скорее добавит керосина, чтобы пламя полыхало как можно сильнее, уничтожая все отцовские чувства к внебрачной, но всё же дочери, на своём пути, оставляя за собой пепелище семейных уз.

– Эмилия, простите меня, я, наверное, испортил вам сюрприз, – начал неуверенно архимаг, понимая, что неосторожное высказывание всех шокировало. – В любом случае мальчик – отличный парень и очень перспективный маг – настоящее сокровище для любой семьи, – сказал он с нажимом, подсластив пилюлю. Не откажите мне в удовольствии танцевать с Вами, – мужчина галантно протягивает мне руку, приглашая на танец.

Если быть откровенной, в тот момент даже мысли не промелькнуло о незнакомых танцах и что я могу опростоволоситься – так хотелось сбежать и выкроить несколько минут для размышлений. Поэтому я легко согласилась.

Когда-то давно, будучи молодой и влюбленной, я обожала танцевать с мужем. Незабвенная свекровь, Клавдия Карловна, потакая своим родительским амбициям, протащила сыночка по всем модным в то время секциям начиная от ушу и заканчивая бальными танцами, так что Леша танцевать умел, и мне пришлось соответствовать. Эмилия тоже этой науки не чуралась, память тела не подвела, и поймав ритм, я вполне уверенно кружилась в танце, следуя за партнером.

Сайтон заговорил сразу, как только понял, что я могу прилично двигаться в танце:

– Еще раз прошу извинить меня, Эмилия. Я поставил в неловкое положение и себя, и вас. Поймите меня правильно, я и подумать не мог, что подобное решение вы приняли без поддержки главы рода – у нас такое не практикуется.

– Будем считать, что мы квиты. При последней нашей встрече я тоже действовала в угоду эмоциям, а не разуму, – время не отмотать, ситуацию не исправить, делать выговор тоже не считала нужным. Поэтому просто перевожу тему: – Так вы знакомы с семьей Эмилии?

– Моя жена и леди Селитера приятельствуют со времен пансиона. В столицу мы перебрались всего год назад – стоило мне получить звание архимага в Салтейской Академии, как меня назначили ректором в местной. Буду с вами откровенен, чего уж там – ректорство – это совсем не то, к чему я стремился. Лаборатории мне намного милее, да и написание учебников куда интереснее, нежели управление толпой необузданных дарований.

– Я тоже не мечтала стать управляющей.

– Значит, вы меня понимаете куда лучше жены. С вашей семьёй я познакомился не так давно, леди Селитера и моя супруга вознамерились породниться, а для этого поженить детей. Мой сын маг и женить его на девушке без дара – полнейшая глупость! Но разве женщины думают об этом? В голове одна романтичная дурь. Эх, вот если бы на месте Присциллы были вы – совсем другое дело, – бесшабашно заявляет мужчина и тут же берет слова назад, оценив мой шок, судя по всему. – Нет, нет, не пугайтесь. Это всего лишь неудачная шутка. Вы моему сыну не по зубам, – партнер по танцу разулыбался. – Мешель не может противостоять даже решительно настроенной матери, и вполне вероятно, что свадьбы не избежать. Вместо дара ваша сестра является обладательницей внушительного приданого. Так что к вам я относился, как к будущей родственнице. Отсюда и прорывается некоторая вольность. И я очень рад нашему знакомству! Усыновить взрослого приютского паренька – поступок сильной духом леди.

– Просто Шон – мой, а я его. Это покруче кровных уз и имени в родовом реестре. Собственно, я вообще не планировала оповещать семью об этом решении. Только бабушку бы ввела в курс дела.

– Леди Деметра кажется благоразумной, – поделился наблюдениями Сайтон. – Думаю, она вас поддержит.

Музыка смолкла, Сайтон поблагодарил меня за танец и отвел к Верресу. Родственники к тому моменту разбрелись по дому и мне не оставалось ничего иного, как наслаждаться вечером, попутно изводя себя различными предположениями. Потанцевала с дядей, еще с каким-то прыщавым нагловатым типом, озвучивающим пару пошлых намеков. Незадачливый ухажер оценил не только красоту моего платья, но и остроту каблуков. Когда условности этикета были выполнены и хозяева бала вполне могли покинуть гостей, Веррес сопроводил меня в кабинет отца, где к тому моменту собрались все представители семейства Риштар за исключением брата Эмилии.

Отец, как глава семейства, устроился за столом, по правую сторону от него, чуть позади, стояла Селитера. Бабушка и Присцилла присели на небольшой диванчик, что стоял вдоль одной из стен. Напротив стола имелся стул, который я предпочла не заметить. Слишком близко, на расстоянии мне гораздо комфортнее. Веррес же предпочел подпирать стеллаж с книгами, точно так же проигнорав возможность присесть, выказав солидарность со мной.

Мысли о том, что разговор пройдет спокойно я отбросила давным-давно, но то, что меня с ходу начнут обвинять – к такому я готова не была.

– Эмилия – ты самое большое разочарование из возможных! Как ты могла согласиться на столь унизительную должность? Вместо того чтобы попытаться устроиться преподавателем в престижную Академию, ты возишься со всяким отребьем! Более того, ты тащишь это отребье в семью!

– Так она сама такая, ей только с выродками и работать! – встряла Присцилла, на что Селитера едва слышно шикнула, давая понять дочери, чтобы не вмешивалась.

Девушка отвернулась к окну, показывая свою обиду, на что папенька лишь поморщился, но от колкого замечания властно отмахнулся.

– Хорошо, что ты понимаешь, что значит разочароваться в собственном ребенке, – неожиданно приходит поддержка от бабушки. – Сейчас хоть имеешь представление, что чувствую я! – на моих глазах милый полевой одуванчик превратился в королевскую кобру, настолько грозно звучал голос пожилой леди. – В который раз убеждаюсь, что мой сын не унаследовал хватку и дальновидность своего отца!

Воцарилась идеальная тишина. Похоже, бабушка не столь часто показывала свой характер – высказывание шокировало всех присутствующих, даже Верреса, который с удивлением разглядывал мать. Но не прошло и минуты, как стала очевидна еще одна истина: слово бабушки веса в этой семье не имеет. Ее мнение семейка игнорирует, слегка маскируя пренебрежение вежливостью. Вот и сейчас, Паррис – отец Эмилии, попросил матушку не волноваться из-за глупостей, а ещё лучше пойти отдохнуть после утомительного вечера, на что та лишь негодующе фыркнула.

– Повторю для ясности, Эмилия: я в тебе очень разочарован, ты не оправдала надежд семьи. Сперва, бравируя своим крошечным даром, ты эгоистично потратила столько времени и средств на обучение в Академии, вместо того, чтобы выйти замуж и принести пользу семье. Потом ты предпочла компанию неотесанных солдафонов в силовых структурах работе в пансионе благородных девиц. Зачем тебе девицы, тебе беспризорников подавай! И непросто беспризорников – отказников! Можно ли скатиться ниже? Хорошо, хоть от столицы далеко – такой позор для рода! Но, даже находясь в глуши, ты нашла возможность пойти против семьи. Тебе понадобилось дать показания против уважаемых членов общества! Против людей, с которыми мы многие годы водим деловые и приятельские знакомства. Как мне в лицо людям смотреть?!

– Я запретил тебе поднимать эту тему, – голос Верреса был глух от негодования, – ты называешь себя отцом, но ни разу не поинтересовался здоровьем дочери. Она чуть не погибла по вине этих «уважаемых», и ты хочешь, чтобы их оправдали? Ты хоть представляешь, какие дела творили эти люди под маской аристократизма? Я могу привлечь тебя к ответственности за давление на важного свидетеля в преддверии суда! Этого добиваешься? Конечно, тебя быстро оправдают, но что будет с твоей репутацией, братец? Ты станешь тем самым Риштаром, который был под судом в столь громком деле.

Женщины синхронно ахнули – ещё бы, угроза нешуточная! Брат против брата… поникшая бабушка сидела на диванчике прикрыв глаза рукой.

– Как ты можешь, дядя! – воскликнула сводная сестра моей предшественницы, являющаяся отличной актрисой: как по заказу из глаз были готовы хлынуть слезы. – Из-за неё так поступить с братом? Со мной? Мою помолвку расторгнут, если будет хотя бы намек на скандал с нашим участием! Папочка, почему ты молчишь? Скажи ему!

– Присцилла, выйди немедленно! – в ответ на нытье последовал рык, отчего девушка вздрогнула. – Сейчас речь не о тебе! – попавшая под горячую руку и дикий нрав, Присцилла отшатнулась. Перевела взгляд на мать в поисках поддержки, на Верреса с Деметрой, после чего окатила меня презрением и расправив плечи, гордо удалилась, громко хлопнув дверью.

– Веррес, лучше не вмешивайся, – продолжает рычать глава семейства, приставая со своего места. – Это ты во всем виноват – потакал ее неповиновению начиная с Академии! Ты и матушка! А теперь посмотрите, она совсем распоясалась! Тянуть в семью какого-то оборванца, это же надо додуматься! Я даю тебе последнюю возможность, Эмилия, – холодный взгляд останавливается на мне. – Как глава рода требую, во-первых, оставь эту бредовую затею с отказниками и вернись домой, одна! А во-вторых, завтра же ты откажешься от своей клеветы, которая может стоить порядочным людям репутации!

Я, обдумывала сложившуюся ситуацию и подбирала слова, чтобы максимально деликатно уведомить эту семейку, что перед ними больше не кроткая девочка Эмилия. Эмилии больше нет, есть Елизавета Андреевна, которой абсолютно до лампочки все вышеперечисленные требования. И с этим придется смириться. Как это преподнести отцу и мачехе особого значения для меня не имело – я уже поняла, что миру между нами не бывать никогда. А вот бабушка… отношения с бабушкой хотелось сохранить. Я бы предпочла, чтобы она не присутствовала при этом разговоре, но имеем то, что имеем.

Не выдержав, прямо скажем, незаинтересованного молчания, отец Эмилии распалился не на шутку – соскочил своего места и обогнув стол, встал напротив.

– Я ясно выразился, Эмилия?

И совершил роковую ошибку: весьма грубо тряхнул меня за плечо… и в этот же момент получил разряд током. Во всяком случае, очень было на то похоже. Между нами сияла неоново-голубая, переливающаяся искрами, дымка – Димкин оберег решил, что мне угрожают.

– Подобное требование заставляет меня сомневаться в вашей нравственности, а потому позволю себе его проигнорировать. Смею заверить, вашим знакомым неведома порядочность, возможно, вы слишком их идеализируете? Без резких движений, – предостерегла мужчину, вновь сделавшего шаг навстречу, – разве вы не убедились, что можете пострадать?

– Ты, ты смеешь мне угрожать своим даром?! Забыла, кому обязана обучением в Академии?

– Никто тебе не угрожал, Паррис, – произнесла бабушка непререкаемо, – это ты все время давишь на девочку. Возьми себя в руки, твое поведение неприемлемо – ведешь себя хуже истеричной барышни! Неужели нельзя обсудить всё спокойно?

К великому сожалению, этот пассаж возымел прямо противоположный эффект. Папаня Эмилии как с цепи сорвался – он разве что ногами не топал от злости, но близко подходить не решался, но это не помешало ему орать:

– Я, Глава рода фон Риштар, не потерплю в семье никаких нищих приемышей! Предупреждаю, дочь, если не отступишься от своего решения, я властью Главы рода вычеркну твоё имя из семейного реестра, так опрометчиво вписанное туда моим отцом. Ты потеряешь не только поддержку рода, но и право принадлежности к семье фон Риштар, право наследования и право называться моей дочерью!

Что ж, кажется, этот балаган пора прекращать. Да и момент подходящий.

– Какое счастье, что я не ваша дочь!