Текст книги ""Фантастика 2025-15". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Данияр Сугралинов

Соавторы: Максим Злобин,Ярослав Горбачев,Вова Бо,Ирина Итиль,Диана Рахманова,Валерия Корносенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 350 страниц)

Я улыбаюсь, а она задорно смеется. Обычно, когда взрослые смеются, малыши радуются вместе с ними, даже не понимая, о чем речь. Но, оглянувшись, вижу, что мальчик спокоен – не хмур, не весел, равнодушен. Приглядевшись, вижу на нем какой-то незнакомый дебаф. Пытаюсь «раскрыть» описание, но получаю от ворот поворот:

Недостаточный уровень навыка «Познание сути»!

Да ладно! Как такое может быть? Может быть, Гречкин чем-то опоил пацана? Может, отсюда его неадекватное поведение – что тогда на парковке, что сейчас…

– Приехали! – говорит Милена. – Фил, посидишь в машине? Я отведу Борьку.

Она выходит из машины, открывает заднюю дверь:

– Идем, Боря!

– Хорошо, тетя Аглая, – отвечает малой и выбирается из салона.

Опять «Аглая». Решаю спросить Милену, почему Боря ее так называет, как только она вернется.

Квест «Пропавший мальчик» выполнен.

Вы помогли Милене Зеленской разыскать пропавшего племянника Бориса Когана.

Получены очки опыта: 500.

Повышена удовлетворенность: +10 %.

На текущем уровне (13) набрано очков опыта: 9700/14000.

Ваша репутация у Милены Зеленской повысилась.

Текущее отношение: Дружелюбие 5/60.

Пока читаю о закрывшемся квесте, мне звонит Вика:

– Привет, родной! Ты где?

– Привет, любимая. Еду домой.

– Откуда? – улавливаю в ее голосе легкое напряжение. – Ты разве не дома?

– Да тут такое случилось… Помогал найти пропавшего мальчика. Вернешься, расскажу.

– Ничего себе! С тобой все в порядке?

– Да, Вик, все хорошо… Как ты? Родители? Ксюша?

– Да все нормально. А я соскучилась…

В машину садится вернувшаяся Милена и весело спрашивает:

– Куда едем? Тебя домой или в центр?

– Кто это с тобой? – дрогнувшим голосом интересуется Вика.

– Езжай в сторону центра, я там рядом живу, – отвечаю Милене, прикрыв трубку ладонью, и переключаюсь на Вику: – Это тетя мальчика, которого мы искали.

– Нашли?

– Да, только что завезли его домой. Представляешь, его какой-то мужик увез, мы думали, он маньяк, а оказалось…

– Ладно, милый, потом расскажешь. Я просто позвонила узнать, как ты. Пока.

– Пока… – отвечаю, и связь обрывается.

Милена молча ведет машину. У меня урчит в животе, и, услышав это, она смеется:

– Похоже, ты сильно проголодался?

– Да, я же после тренировки. Зашел домой, а там кошка голодная, корма нет, пришлось метнуться в магазин, а там уже тебя встретил.

– Так давай заедем в ресторан, поужинаем. Я угощаю! Хотя и без тебя не случилось бы ничего страшного, но я представляю, как бы мне влетело от сестры за потерянного Борьку! Едем? Я знаю отличный ресторанчик по пути.

– Я бы с радостью, Милен, но не могу. Кошку надо кормить, да и вообще… – мне немного неуютно при мысли, что Вика может все неверно понять.

– Жена?

– Пока нет, – отвечаю я. – Но мы любим друг друга.

– Да, боже мой, любите друг друга сколько хотите! Я же не свидание предлагаю, а просто хочу отблагодарить за помощь – угостить ужином. Вот так всегда… – Она надувает губки и отворачивается.

– Слушай, а почему Борька тебя Аглаей называет? – вспоминаю я, что хотел спросить.

– Да по кочану! Аглая я, родители так назвали, а мне что, всю жизнь Глашей ходить? Имя я поменяла, но родные принципиально зовут меня Аглаей, привыкли, и менять свои привычки не хотят. Ну что, решай! Ужинаем?

– Кошку надо покормить…

– Да далась тебе эта кошка! – восклицает Милена. – Ты знаешь, что в природе кошачьи могут неделями без еды обходиться? Или ты думаешь, их тоже регулярно кто-то кормит? Поехали! Ну? Или будешь кефиром ужинать?

Интуиция кричит, прямо вопит, что я не должен соглашаться. И разум присоединяется к шестому чувству – беги прочь! Тем более, я вижу, что в ней внезапно проснулся ко мне интерес, уже переваливший за полсотни процентов, – система не врет, а значит, дело не просто в ужине. А мы, мужики, существа в этом плане слабовольные. Нельзя нам в Бельдяжки.

И я так и делаю:

– Нет, спасибо.

– У-у-у, какой ты скучный! Может быть, в другой раз?

– Вряд ли.

– Все с тобой ясно. Ладно, говори адрес, куда тебя точно везти…

* * *

Вечером понедельника после тренировки по дороге домой, развлекаясь, перебираю знакомых на карте интерфейса. Вика едет ко мне. Мама с папой на даче. Кира на работе. Ричи за городом вместе со Светой. Игоревич в ресторане. Панюков дома. Сява во дворе моего старого дома. Жирный там же, как и Ягоза с Кецариком. Гречкин в мэрии. Маринка, Гриша и Кириченко все еще в офисе «Ультрапака», что-то задержались они. В Токио ночь. В Оренбурге – поздний вечер. Так, теперь на «Г»… Э… Город героев? Город грехов?

Я уже подхожу к своему дому, когда поле зрения вспыхивает багровым, система уведомляет о критическом уроне, боль расцветает в затылке ядерным взрывом, и я теряю сознание…

В себя я прихожу в багажнике. Конечности связаны, во рту – вонючая, пропитанная чем-то гадким тряпка. Обострившееся восприятие в этом случае совсем не плюс, и только боязнь захлебнуться собственной рвотой помогает мне сдержать выворачивающие наизнанку позывы.

Машина, в которой я нахожусь, направляется по северо-восточному шоссе, и мне не нужны озарения, чтобы сложить два плюс два и понять, чьих это рук дело и куда мы едем. Странно, но поначалу я не испытываю страха, расстраиваясь только из-за нарушенных планов на вечер, и, если это закончится не скоро, на прокачку.

Страх приходит позже, когда мне снимают с глаз повязку, вытаскивают из багажника и, подрубив ударом под колени, кладут лицом в жидкую грязь какие-то уголовного вида ребята с мертвыми слезящимися глазами, не выражающими ни злости, ни сочувствия, а лишь выполняющими зрительную функцию.

Один из них, молодой и с дебафом «Героиновой ломки» – двадцатитрехлетний Коля «Лучок», периодически чихая, не развязывая пут, даже не стараясь быть аккуратным, разрезает ножом всю мою одежду, сдирая ее с меня клоками. Следом он вытаскивает кляп.

На какое-то время меня оставляют в покое, лицом наполовину в грязи и с лоскутами материи под веревкой.

– В погреб? – хрипит сквозь зубы второй, что постарше, по кличке Шипа.

– Да, тащи его туда, – командует молодой. – Я в дом пока схожу, чайку поставлю.

Слышу, как Лучок удаляется, и звук его чавкающих по грязи шагов затихает. Шипа о чем-то думает, а потом вслух размышляет:

– И как его тащить? Перепачкаюсь же… Нифига! Пусть сам ползет!

Получен урон: 196 (удар ногой).

Текущее значение жизненных сил: 79,94712 %.

Второй выбивает из меня воздух, воткнув носком под ребра, и на секунду вспыхнувшая невыразимая боль застилает все органы чувств так, что я даже забываю дышать.

– Подъем, сука!

Пытаюсь встать, елозя по скользкой грязи, но связанные руки и ноги не позволяют это сделать. Конечности онемели, и даже если меня развяжут, я еще долго не смогу встать на ноги.

– Вот гад! Н-на, с-с-сука!

Получен урон: 231 (удар ногой).

Текущее значение жизненных сил: 77,38045 %.

Пока я мычу от боли, Шипа продолжает меня пинать, требуя встать, сыплет ударами по всем частям тела от бедер до головы, но бьет только ногами – видимо, брезгует. Система истерит, порывается включить «Героизм», даря мне надежду, но сервер не дает «добро». Сервера в мое время еще не существует. В долю секунды между ударами успеваю активировать Марту – просто от отчаяния, но она исчезает, едва появившись: не хватает духа.

Индикатор здоровья снижается ниже семидесяти процентов, но эта мразь и не думает останавливаться. Меня спасает то, что возвращается молодой:

– Шипа, ты рехнулся? Стоять! Стопэ, кому говорю! Ты его грохнуть хочешь? Да нас Димедрол за яйца на вон тот дуб подвесит!

Шипа прекращает бить и сгибается, упираясь руками в колени. Отчетливо, до крупных пор на носу, вижу его заостренное, как у хорька, лицо, сосредотачиваясь на нем, чтобы не думать о боли.

– А чо он? – тяжело дыша, вопрошает он. – Чо он сам не идет? Мне его на горбу тащить?

– Бляха-муха, ты задрал! Вечно косяки порешь!

– Да ты же сам сказал!

– Ща… ща…

Из багажника слышится какой-то шорох, а потом Лучок извлекает оттуда моток веревки.

– Понял? Ща за ноги привяжем и потащим, как эти… бурлаки на Волге, епт!

Он обматывает мне ноги, вяжет узлы и, закончив, дергает за веревку:

– Вроде нормально. Потащили?

– Голова! – восторгается Шипа. – Тащим!

Проходит четверть часа, прежде чем они доволакивают меня по грязи, по траве, через дорогу и вдоль ручья с каменистым берегом до погреба в лесу. Под конец путешествия на мне несколько дебафов «Кровотечения», прокушен распухший язык и отбит до ломоты в зубах немеющий затылок.

Дотащив мое тело, оба закуривают.

– Тяжелый боров! – замечает Шипа.

– Гля, какая телка у него! – Лучок показывает ему фотографии из моего смартфона. – Как тебе?

Впервые жалею, что не имею привычки блокировать телефон. Не хотел ничего скрывать – сначала от Яны, потом от Вики.

– Нефиговая краля! – присвистывает Шипа. – Слышь, ты, обрубок! Как телочку зовут?

– Иди на… – пытаюсь выдавить из себя этот порядок звуков, но даже сам себя не понимаю.

– Ирина? – ржет Лучок. – Мы тебя щас здесь скинем, а сами наведаемся к твоей Иришке!

– Конкретно, так и сделаем, Колян! Шаришь! Она, небось, в том же доме?

Понимаю, что Вика дома одна, прихожу в ярость при мысли о том, что она может пострадать, сыплю проклятьями, но со стороны это выглядит как мычание немого.

– Походу, так и есть, – радуется Шипа. – Ядрен батон, да он задрал мычать! Дай тряпку, заткну его поганый рот!

– На… – протягивает ему Лучок грязный лоскут, листая что-то в моем телефоне. – Зырь! Вот она – никакая нафиг не Ирина! Записана, как Виктория Коваль! Ковать ее в рот и гриву!

– Точняк, она! Думаешь вытащить?

– Ага, – увлеченно соглашается молодой, активно что-то набирая на телефоне. – Пришло время разводящих эсэмэсок!

– Обрубок, слышал? Сегодня мы прочистим дымоход твоей девочке!

Смотрю на них ненавидящими глазами, мечтая уметь убивать взглядом, напрягаю тело, стискиваю до скрипа зубы, давлюсь грязью, рычу, кричу, ору, но звуки застревают в кляпе, рву веревки, но они не поддаются, кувыркаюсь по земле, но упираюсь в дерево под смех веселящегося Шипы.

– Угомонись, Шипа, не доводи, а то щас окочурится! Скидывай его, я открою.

Молодой снимает с крышки в земле тяжелый навесной замок и открывает погреб. Второй, тот, что Шипа, хватает конец веревки, рывком подтаскивает меня к зияющему чернотой в ночном полумраке отверстию в земле и финальным пинком скидывает вниз.

У меня перехватывает дыхание, и в недолгом полете я инстинктивно пытаюсь размахивать связанными руками в поисках опоры, сжимаюсь и больно падаю на земляной пол. Удар о землю вышибает из меня полтысячи очков здоровья и сознание…

* * *

Очнувшись, я очень долго смотрю в темноту, не в силах пошевелиться. Меня связали, как барана на убой, и лишь часы интерфейса убеждают меня, что прошло не несколько дней, а всего лишь ночь. Над крышкой погреба утро, но ни один солнечный лучик не пробивается внутрь.

Под ногами какая-то сырость, я мерзну, отдавая тепло тела сырой земле, во рту пересохло, а в желудке начались рези. На мне висят соответствующие дебафы – «Переохлаждение», «Голод», «Жажда», «Сотрясение мозга», – делая меня слабым и беспомощным. Меня выворачивает, но изо рта изливается лишь какая-то едкая слизь.

В затуманенный мозг пробивается мысль о Вике и угрожавших ей мерзавцах. На крохах восстановившегося духа смотрю карту и облегченно выдыхаю – она в офисе «Ультрапака». Наркоманы Шипа с Лучком на другом конце города. Пытались просто попугать меня? Или Вика не повелась, заподозрив неладное? В любом случае повод беспокоиться за мою девушку есть.

Какое-то время в максимальном масштабе наблюдаю за территорией вокруг. Никаких движений в округе, не считая птиц – похоже, я здесь один. Не представляю, кто, зачем и как долго меня продержит и не решили ли просто уморить голодом. С жаждой проблем пока быть не должно, снаружи идет дождь, и вода протекает через щель крышки погреба, бесшумно капая мне на бедро.

Извиваясь, работаю ногами, меняю положение, разворачиваюсь и пододвигаюсь к месту приземления капель. Подставляю открытый рот и высовываю язык, чтобы увеличить полезную площадь сбора влаги

– Кап… – капля попадает на лоб, и я, ерзая, немного перемещаю тело в нужном направлении.

– Кап… – чувствую, как что-то бьется в подбородок.

– Кап… – эта и несколько следующих животворных капель уходят на увлажнение слизистой, глотать нечего.

Паузы между каплями составляют десяток долгих секунд ожидания, я приспосабливаюсь к этому ритму, открывая рот только в нужный момент. Почти мертвая тишина, сдобренная глухим шелестом дождя снаружи, полная темнота, удушающий запах земли, сырости и одновременно пыли и гнили вводят меня в состояние транса. Органы чувств и разум приспосабливаются к обстановке, тело находит баланс в теплоотдаче, согрев землю под собой, и единственным внешним раздражителем остается капающая вода.

В этом состоянии, близком к медитации, мои резервы духа восстанавливаются почти полностью.

Проходит много времени, прежде чем я достаточно напиваюсь, дебаф жажды спадает и в голове немного проясняется. Время близится к полудню, и оно играет против меня. Надо выбираться любым способом. В надежде на подсказки интерфейса осматриваюсь, стараясь найти хоть что-нибудь, что поможет освободиться от веревок.

Система молчит, и тогда я ползаю, стараясь уловить телом прикосновение хоть чего-либо, отличающегося от сырой земли. Площадь исследований невелика, примерно два на три метра, и у меня уходит часа два, прежде чем в земляной стенке погреба я натыкаюсь на какое-то уплотнение, скрытое слоем земли. Поворачиваюсь к нему спиной и, ломая ногти, скребу пальцами плотный, плохо поддающийся грунт.

Наконец нащупываю что-то закаменевшее, твердое и склизкое. Корень дерева? Копаю дальше вокруг него. То ли земля рыхлее, то ли я, почувствовав надежду, заработал активнее, но ближе к полудню я полностью высвободил тридцатисантиметровый участок корня из-под земли и начал тереть об него веревку, стягивающую руки.

Достается не только веревке – в кровь обдираю запястья, исцарапываю предплечья, получаю дебаф кровотечения… К вечеру я, обессиленный, отключаюсь.

Через час прихожу в себя. На автомате смотрю карту: Вика еще на работе. Скорее всего, Лучок написал ей от моего имени что-то такое, что заставляет ее не переживать из-за моего исчезновения. Что-нибудь в духе: «Прости, родная, срочно надо уехать из города». Стилистику сообщений легко подобрать, изучив предыдущую переписку.

Сами наркоманы в городе. Мне снова хочется пить, но пока без дебафа. «Голод» дошел до второй стадии, а вот «Сотрясение мозга» с «Кровотечением» сошли на нет, сказывается повышенная регенерация.

Нащупав корень дерева, продолжаю перетирать веревку. Я не чувствую ног, тело – один сплошной синяк, и меня охватывает одержимое желание освободиться и встать. Открывается второе, третье и двадцать четвертое дыхание, я не чувствую боли, не переживаю за то, что будет дальше, перестаю думать о воде, еде, холоде, а только о треклятой веревке на руках. Каким бы Лучок ни был героиновым наркоманом, узлы вязать он умеет. Тру.

Тру…

Показатель выносливости увеличился! Выносливость: +1…

Сообщение приходит, когда я откидываюсь в сторону и лижу мокрую землю. Смахиваю, не вчитываясь.

Грызу землю, стараясь выжать крупицы влаги. Мне везет, я нахожу в полу маленькую выемку, заполненную водой. Высасываю ее досуха, снижая уровень дебафа жажды, после чего продолжаю одержимо грызть землю.

Во рту оказывается что-то склизкое. Инстинктивно сплевываю, потом всматриваюсь, пытаясь задействовать интерфейс… Есть! Подсветить!

Система обводит извивающийся силуэт идентифицируемой непонятной штуки зеленым и выводит описание:

Земляной червь, 2 года

Животное подотряда Lumbricina из отряда Haplotaxida.

А я здесь, оказывается, не один! Не знаю почему, но меня греет эта мысль. Червячок кажется мне старым знакомым из тех счастливых времен, когда я ребенком ездил с отцом на рыбалку.

– Привет, Джимми! – шепчу пересохшими губами с налипшей землей. – Рад тебя видеть! Прости, что чуть не съел…

Услышав свой голос, я словно стряхиваю с себя накатившее безумие, долго сплевываю землю, вытираю рот плечом – одним, потом другим.

Думаю о повысившейся выносливости и о том, что она может дать. Мозги скрипят, мысли хаотично накладываются друг на друга – идеи, образы, голод, жажда, отчаяние, злость, гнев…

Последний придает мне сил и позволяет упорядочить творящийся в голове хаос. Упорядоченный хаос – вещь зыбкая, но я успеваю уловить мысль. Мысль рождает идею. Идея дает план. План дарит надежду.

Я могу стать Хиро.

Открываю последнее уведомление.

Показатель выносливости увеличился! Выносливость: +1.

Текущее значение: 10.

Получено очков опыта за улучшение основной характеристики: 1000.

На текущем уровне (13) набрано очков опыта: 10700/14000.

Поздравляем! Разблокировано одно из требований для героической способности «Скрытность и исчезновение»: выносливость не менее 10.

«Распознавание лжи», которое я давно мог разблокировать, в этой ситуации не даст мне ровным счетом ничего, мне здесь и пообщаться-то не с кем, а вот «Скрытность и исчезновение», в случае, если меня все-таки вытащат из погреба, может стать тем самым спасательным кругом.

Проверяю, чего не хватает: силы. Девятый уровень силы застрял на девяносто семи процентах, и по-хорошему мне бы хватило одной тренировки, чтобы поднять ее до нужного значения – десяти. Но как? Даже если я освобожусь от веревок и смогу здесь, в погребе, потренироваться – отжимаясь, приседая и качая пресс, сила не поднимется, пока мышцы не получат строительный материал – в первую очередь белки и углеводы…

Мои мысли обрывает сигнал тревоги, выставленный на появление в округе хоть кого-то. И мне все становится понятно – к базе подъезжает Гречкин. Тот самый чиновник из мэрии. И он – один.

Я слежу за его меткой, максимально приблизив зум. Вижу всю тайную базу чинуши с высоты птичьего полета: на территорию въезжает белый внедорожник. Гречкин выходит из машины и наклоняется, будто хочет перевязать шнурки. С такой высоты не разобрать, но, кажется, он в костюме.

В костюме он или нет, но живым он меня отпускать, думаю, не собирается. И все те томительные, казалось бы, минуты ожидания, которые я провел бы в размышлениях о том, что же будет дальше, пролетают быстрее, чем хотелось – я не успеваю перетереть веревку.

Деревянная крышка сверху, скрипуче постанывая, открывается, и после непроглядного мрака закрытого погреба свет бесстрастного полумесяца заливает ту сторону, где я лежу, таким ярким светом, что я чувствую его даже сквозь закрытые веки. Даю себе пять секунд перестроить зрение и открываю глаза.

– Ну что, гаденыш, вот и встретились снова! – Гречкин садится на корточки у края погреба и улыбается.

Да что улыбается, его индикатор настроения свидетельствует, что он ликует, у него эйфория!

– Пока не понимаю, чем обязан… – пытаюсь ответить, но у меня плохо получается.

– Что ты там бормочешь, сявка? Говори громче, не слышу!

– Валерий Владимирович, – напрягая связки, я пробую иной подход. – Да что…

– Заткнись! – чинуша на ровном месте впадает в истерику. – Закрой рот, я сказал!

Даже в таком состоянии я способен определить, что мужчина явно в неадеквате. Мог бы дотянуться – дал бы пощечину, но руки связаны, а он вне досягаемости. Высота около трех с половиной метров – не допрыгнуть при всем желании.

– Не сметь говорить без моего приказа! – командует Гречкин. – Понятно?

Боже, какой властный мужчина! Доминант! Комнатный властелин и японский городовой в одном флаконе.

Киваю. Условия принимаются, да и выбора у меня особо нет.

– Хорошо! – он внезапно успокаивается и с наслаждением рассказывает. – Сейчас я тебе все объясню. По полочкам разложу, чтобы ты, моська, осознал, на кого полез! Ты посмел поднять на меня руку! На кого? На меня! Ты, сявка подзаборная! Я все про тебя знаю, не думай, что у тебя есть от меня какие-то секреты. Девочка та, что с тобой за пацаном приезжала – шикарная бабенка, должен заметить – быстро рассказала, где ты живешь. Как я ее нашел? Ха-ха, это было самое легкое – запомнил номера на ее машине. Лучок с Шипой – это те парни, что тебя сюда доставили, пока не в виде тушки или чучелка, ха-ха, – прижали ее в укромном месте, та даже не сопротивлялась, сразу все о тебе выложила. Потом по имени и приметам через соседей пробили твой адрес. По адресу забежал Лучок, пока ты отсутствовал, а он – шустрый парень, ты явно ничего не заподозрил – поднял твои документы. А вот по документам я и узнал о тебе все! Нигде не работаешь и ни черта за душой не имеешь – раз! Родители – ничего не значащие пенсионеры! В настоящее время проживают на дачном участке в деревянном домишке. А дерево хорошо горит, ты в курсе? Два! Сестра есть, та повыше сидит, но кто она такая? Я с ее шефом в баню хожу, так что считай, что ее с волчьим билетом по статье уже погнали поганой метлой. Это – три! Другой родни и близких у тебя здесь нет, а значит, и искать тебя не будут. Всосал?

Снова киваю, еле сдерживая закипевшую кровь. Система награждает меня «Праведным гневом II», с лихвой восстановившим резервы бодрости и духа и увеличившим все характеристики на пять, но в моем положении это бесполезно. Кувырком ухожу вбок, в тень, отползаю к моему корню и тру веревку так быстро и сильно, как позволяют возросшие характеристики силы, ловкости и выносливости.

– Эй, мразь, ты думаешь, что скрылся? Я тебя все равно вижу, дебил! – он хихикает. – Вот же дурачок… В общем, так. На коленях будешь извиняться, пятки мне лизать, понял? Тогда я, может, и передумаю и отпущу тебя. Усек? Сиди, думай. За тобой придут.

Он встает, хрустнув коленками, начинает закрывать крышку погреба, но на половине пути кидает мне в надвигающуюся темноту:

– Любишь сюрпризы? Я – очень! И получать, и делать. Тебя ждет сюрприз, говнюк! Ха-ха!

С глухим стуком крышка падает, и я снова оказываюсь во мраке. Открываю последнее уведомление, чтобы проверить родившуюся после получения бафа идею.

Праведный гнев II

Вы испытываете ярость, столкнувшись с явной несправедливостью, грозящей вашей жизни.

Внимание: ключевая вероятностная развилка – возможна смена пути развития сообщества локального сегмента Галактики!

+5 ко всем основным характеристикам.

+150 % бодрости.

+100 % уверенности.

+150 % силе воли.

+150 % силе духа.

– 25 % самообладания.

Эффект активен, пока справедливость не будет восстановлена, а вы уверены в своей правоте.

Девять плюс пять равно четырнадцать, этому учат уже в детском садике. Четырнадцать больше десяти. А если моя сила стала больше десяти, то я могу активировать героический навык скрытности. Сердце колотится, лоб становится влажным от выступившего так некстати и не берегущего драгоценную влагу пота. Открываю окно навыков, переключаюсь на вкладку героических. Вот оно. Фокусируюсь.

Разблокирован и доступен героический навык «Скрытность и исчезновение».

Позволяет активировать системный модуль Stealth и стать незаметным для окружающих существ не менее чем на 15 секунд (в зависимости от показателя силы духа), в том числе в бою.

Требования к носителю для разблокировки способности:

• уровень навыка «Героизм»: не менее 1;

• уровень социальной значимости: не менее 10;

• уровень характеристики «Сила»: не менее 10;

• уровень характеристики «Ловкость»: не менее 10;

• уровень характеристики «Восприятие»: не менее 10;

• уровень характеристики «Выносливость»: не менее 10;

• уровень характеристики «Удача»: не менее 10.

Кулдаун: 1 час.

Доступные очки навыков: 5.

Принять? Отказаться?

Да! Да! Принять!

Невозможно активировать навык!

Не удовлетворены условия активации: уровень характеристики «Сила» носителя менее 10.

Уже все понимая, все-таки вызываю Марту и требую объяснений.

– Фил, для активации героических навыков требуется свой, а не заемный показатель характеристики. Возьми ту же силу, в которой у тебя недогон. Было бы иначе, любой нехиро мог бы одеть экзоскелет и поднять характеристику в несколько раз. Это чит.

– Ладно, я все понял… Как тебе мое новое жилье?

– Меня радует, что ты не теряешь чувства юмора. Я проглядела логи – тебе пришлось несладко. Почему ты нагой? Ты можешь переохладиться! Более того, твое здоровье под угрозой!

– Ладно бы только здоровье…

Вкратце рассказываю помощнице о последних событиях, просто потому, что мне хочется выговориться и поделиться, а кроме того, во мне тлеет надежда, что она сможет как-то помочь – получил же я тогда в парке против гопоты боевой навык с замедлением времени. Марта сочувственно кивает, вздыхает и даже гладит меня по щеке. Закончив рассказывать, я вопросительно смотрю на нее. Она огорченно качает головой:

– Прости, Фил… Я бессильна. Не могу даже дать тебе рекомендации по стратегии поведения, мои функции в ином. Но! Будет разумным продолжить делать то, что ты делаешь. Три! – командует она и исчезает.

И я тру. Тру так ожесточенно, что к чертям сдираю остатки кожи на запястьях, и каждое прикосновение к корню отзывается ослепительной вспышкой боли от оголенных нервных окончаний.

Тру, паникуя от бессилия, от угрозы жизни моим родителям, от беспокойства за Киру, не чувствуя рук, не чувствуя онемевших плеч и затекшей шеи… И в какой-то момент, когда мне кажется, что это все напрасно, срабатывает алерт системы о въехавших на базу Лучке с Шипой, я жму изо всех сил, и веревка лопается, освобождая руки.

Жду, пока хлынувшая к кистям и отдающая иголками в кончиках пальцев кровь не восстановит обычное обращение в моем теле, растекаясь в полном объеме по ранее пережатым сосудам и капиллярам. Вращаю плечами, кистями, сжимаю и разжимаю кулаки. Тороплюсь.

Непослушными руками пытаюсь развязать ноги, но у меня не получается. С трудом гашу панику, успокаиваюсь, а потом ложусь на живот, встаю на кулаки и отжимаюсь. Десять, пятьдесят, сто, двести… Переворачиваюсь на спину, поднимаю связанные ноги и рисую ими в воздухе имена всех, кого люблю: мама, папа, Кира, Вика, Кир. Повторяю еще два раза и снова отжимания. Тороплюсь.

Когда сил не остается даже поднять ноги, ползу к той ямке, что я выгрыз, пытаясь напиться. Вожу руками по земле, шарю, вонзаюсь пальцами и копаю в поисках моих старых друзей – земляных червей.

– Джимми! Ау, ты где? – шепчу, как безумный Горлум в поисках своей прелести. – Милый, хороший Джимми…

Натыкаюсь пальцами на что-то гладкое и скользкое – а вот и червяк! Осторожно вытягиваю его из норки, чтобы не оборвать столь ценный источник высококачественного и гипоаллергенного белка. Да, на восемьдесят процентов дождевые, они же земляные, черви состоят из воды. Но вот все остальное – это важные аминокислоты и диетический полезный жир. Да, в конце концов, в Америке из них делают детское питание! Боже, спасибо тем бессонным ночам, посвященным диггерству Википедии, за столь необходимые – кто бы мог подумать! – знания.

Знания знаниями, но рвотный рефлекс никто не отменял. Хорошо, что я не вижу того, что ем. Подавляя накатившую тошноту, перемалываю червя в фарш и глотаю. На вкус как земля, но терпимо.

Пускаюсь в дальнейшие поиски. Интуитивно командую системе подсветить мне все объекты, имеющие свойства, аналогичные предыдущей идентификации. И это срабатывает! Пространство вокруг меня покрывается сотнями обведенных зеленым силуэтов червей. Да это просто праздник какой-то!

Не все силуэты одинаково близки к поверхности, и чем глубже червь, тем тусклее обводка. Хватаю поначалу только тех, что рядом и близко, а потом принимаюсь за остальных. Будь я в LitRPG, получил бы ачивку «Гроза земляных червей», а Бог червей занес бы меня в КОС[81]81
  КОС – от англ. KOS, «Kill On Sight» – убить при встрече. КОС-лист – список смертельных врагов, как правило, клана или гильдии.


[Закрыть]-лист за геноцид. Но я в реале, а значит, останусь безнаказанным. В отличие от Гречкина.

Я утолил и голод, и жажду, и это настолько ощутимо, что даже соответствующие дебафы отступают. Ложусь отдыхать и восстановить силы в ожидании появления Гречкина или его шестерок-наркоманов. Молю всех богов только об одном – чтобы состоялся прирост характеристики и я смог активировать героический навык.

Но мои мольбы тщетны, я вижу по карте, как в мою сторону направляются Лучок с Шипой. Гречкин, чью метку я тоже активировал, в доме. Хватаю веревку, завожу руки за спину и, обернув ею запястья, стягиваю концы в сжатых кулаках. Всегда нужен козырь в рукаве, хоть я и без одежды.

Погреб открывается. Заслоняя мерцание звезд, наверху появляется силуэт Шипы. Он спускает лестницу, и, наведя на меня пистолет, медленно и аккуратно спускается сам.

– Тихо сиди, обрубок. Тих-тих…

С метровой высоты он спрыгивает и безразлично приказывает:

– На живот перевернись.

Я исполняю и чувствую прикосновение холодного дула к спине.

– Дернешься, мочкану. Не рыпайся.

Он перерезает веревку на ногах, потом на руках, пинает в бок:

– Вставай и вылезай следом за мной.

Слышу, как он переставляет ноги по лестнице, запихнув ствол за ремень. Отчаянно вскакиваю – зацепить, свалить, отобрать оружие, – но валюсь на землю, не чувствуя ног.

– Шевели задницей, обрубок! – раздраженно говорит Лучок, заглядывая в погреб. – Давай, давай, быстрее!

Опираясь руками о лестницу, я поднимаюсь с пола и, едва переставляя ноги, ползу наверх. Сил мне придает как баф праведного гнева, так и пьянящий свежий прохладный воздух, пахнущий хвоей.

Оба наркомана стоят с серьезными лицами. Ствол только у Шипы, Лучок поигрывает бейсбольной битой.

– Туда иди, – приказывает он, указав битой в сторону дома.

Мы проходим вдоль ручья, выходим из леса на грунтовую дорожку, ведущую к дому. Странно – вокруг никаких заборов, но дорожка перегорожена шлагбаумом с будкой, в которой никого нет.

Лучок шутовски поднимает шлагбаум:

– Прошу!

– Заходи, дорогой, гостем будешь, – пародируя кавказский акцент, произносит Шипа, и оба взрываются хохотом.

Прохожу мимо пустой собачьей будки, пересекаю двор, веранду и оказываюсь перед дверью. Лучок отодвигает меня плечом и заходит первым. Сзади стволом меня подталкивает Шипа.

Я перешагиваю порог и оказываюсь в плохо освещенной прихожей. Останавливаюсь, прикрываю глаза, привыкая к свету, но Лучок идет дальше, а Шипа пинает меня под зад, придавая ускорение:

– Чо встал? Пошел!

В неровно освещенной гостиной первое, что притягивает мой взгляд, – камин. Хоть и лето, в нем, потрескивая, горят дрова. В углу, скрытый от моего обзора бильярдным столом, кто-то сидит. Лучок останавливается и выталкивает меня концом биты в центр комнаты.

– Лежать!

Я падаю, поднимаю голову и вижу картину целиком.

Гречкин в каких-то поношенных приспущенных трениках и майке-алкоголичке, глумливо улыбаясь, восседает в кресле.

А перед ним стоит на коленях обнаженная девушка.

И мне не нужен интерфейс, чтобы по прямой спине, широким плечам и водопаду русых волос понять, что это Вика.