Текст книги ""Фантастика 2025-15". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Данияр Сугралинов

Соавторы: Максим Злобин,Ярослав Горбачев,Вова Бо,Ирина Итиль,Диана Рахманова,Валерия Корносенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 293 (всего у книги 350 страниц)

Глава 13

Граф Кочетков не видел ничего дурного в том, чтобы дымить в лицо людям. Дети, беременные, астматики – всё равно. Ну а на людей, которые находятся в подчинении или зависимости от него, можно не просто дымить; им так-то можно и бычок в ладошку затушить, если провинились.

Да и на то, что вся усадьба провоняет табаком и его домашним это может не понравиться, граф плевать хотел. Да и домашних в его особняке никаких не было, кроме слуг, секретарей и прочих подчинённых.

Бывшая супруга проживала в столице, потомки вниманием графа не жаловали, поскольку курение было самой невинной из его дурных привычек.

Другое дело, что среди аристократии было круто оборудовать сигарную комнату. И раз уж у московских князей принято обкашливать вопросики в специально-оборудованной курильне, значит, и у него тоже должна быть такая.

– Это вы где? – спросил Малёваный, указывая на фотографию в рамочке.

На ней Кочетков в летнем костюме песочного цвета стоял с ружьём и улыбался, а у его ног лежало бездыханное тело носорога.

– В Ярославском зоопарке, – не думая ни секунды, выпалил граф, поймал на себе ошалелый взгляд и добавил: – Ну не ехать же мне в Африку, чтобы поохотиться? Что там делать-то? Жара, малярия и никакого сервиса.

– М-м-м, – вроде как понимающе кивнул Малёваный.

И вновь пошли томительные минуты ожидания.

Граф развалился в кресле, курил уже третью сигару и даже не думал делиться. Барон Малёваный в предвкушении чуда расхаживал по комнате и разглядывал её убранство; в основном книги и фотографии. А вот Толя Берсерк просто-напросто забился в угол. Ему кресло не предложили, а потому пришлось сидеть на пуфе.

И ещё.

Его, в отличие от остальных, одолевало дурное предчувствие. Нервишки владельца ЧОПа до того расшалились, что нога дёргалась так, будто бы он наигрывал какое-то замысловатое драм-соло с рваным ритмом.

«Неспроста, – думал Бубнов. – Ой, неспроста».

И тут…

– Антон Борисович! – горничная посмела без стука ворваться в сигарную. – Антон Борисович, телефон!

Слово «телефон», произнесённое в доме Кочетковых таким тоном, означало не абы какой телефон, а специальный кнопочный кирпичик, в котором был записан всего лишь один номер и номер которого знала всего лишь парочка человек.

– Я прибиралась у вас кабинете, услышала и подумала, что…

– Дай сюда! – рявкнул Кочетков, не вставая с кресла, а затем почти сразу же: – Пошла вон!

– И вы тоже! – а это было обращено к Малёваному и Бубнову.

Барон вместе с Берсерком вышли в коридор, как провинившиеся ученики, а Кочетков нажал на кнопку и принял вызов.

– Антон Борисович, – безо всяких приветствий произнёс грубый покровительственный голос. – Слышал, что ты искал информацию о Скуфидонском.

– Искал, – так же, не расшаркиваясь, ответил граф.

– Зачем?

– Так ведь… эээ… а что такое?

– Надеюсь, у тебя хватило мозгов не связываться с этим человеком?

Тут уж и Кочеткова кольнуло эдакое неприятное чувство. Где-то в груди заворочалась растревоженная чуйка.

– А что такое-то? – повторил он свой вопрос.

– Понятно, – голос в трубке хмыкнул. – Значит, всё-таки не хватило. Тогда вот тебе мой совет, Антон Борисович: бросай всё. Жён, любовниц, счета, золото… хватай только то, что сможешь взять с собой и беги…

– Погодите… но как…

– Беги и прячься как можно дальше. На мою поддержку впредь можешь не рассчитывать, дальше ты сам по себе…

– Тууу-тууу-тууу, – раздались в трубке длинные гудки.

В следующий же момент граф почувствовал, как телефон в его руке теплеет. И даже не то, что теплеет, а раскаляется с каждой секундой всё жарче и жарче.

– Твою ж мать! – Кочеткову хватило реакции, чтобы в самый последний момент отбросить его в другой конец комнаты.

– Пуф! – взрыв был рассчитан не на то, чтобы оставить абонента без головы, а на то, чтобы уничтожить средство связи. Кочетков как-то раз слышал о подобном заклинании, но легкомысленно счёл, что всё это байки.

– Так, – сказал он и проглотил большой комок в горле.

Хоть мысли и путались, но одна сейчас была гораздо чётче других – нужно остановить Кирюху, пока они не добрались до Скуфидонского. Граф выхватил из кармана свой обычный, повседневный смартфон и набрал брату.

– Пу-пи-пу, – ответили в трубке. – Абонент временно недоступен или находится…

– Ай, чёрт! – тогда Кочетков метнулся к двери.

– Ну как? – заискивающе улыбнулся Малёваный. – Всё удачно?

Этот натужный оптимизм показался Кочеткову столь неуместным, что тот не преминул тут же влепить барону звонкую сутенёрскую пощёчину. Наотмашь, тыльной стороной ладони, всё как полагается.

– Во что вы меня втравили, идиоты⁈ – заорал граф.

Впрочем, ответ его уже особо не интересовал. Кочетков схватил вазу, которая в его руке тут же преобразовалась в некое подобие керамического ножа – умелый маг земли, он мог работать почти с любым твёрдым материалом – и кинулся на гостей.

Сперва прирезал Бубнова, потому как тот показался ему более крепким. Ну а затем метнул нож в спину Малёваному, который припустил вдоль по коридору в попытке скрыться.

Покончив столь радикальным образом со свидетелями их преступного сговора, он на минуту перевёл дух. Свидетельствовать против него теперь некому.

– Бросай всё, – вслух повторил Кочетков и рысью понёсся вверх, к своему кабинету.

Вот и пригодилась наконец-то спортивная сумка! Кочетков понимал, что врёт сам себе, когда собирался заняться теннисом, но весь инвентарь всё-таки купил.

– Отлично, – прошептал он, вытряхивая на пол шорты, тенниски и уже просроченные протеиновые батончики.

Затем открыл сейф и принялся по-быстрому перегружать в сумку наличку и драгоценности. По идее, этого добра должно хватить на новую жизнь. Пускай не в Москве и не в Питере, но… мало ли хорошим мест, где рады людям при деньгах?

Быть может, Владивосток? Или вообще Аляска?

Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, Кочетков принялся проецировать мысли приятные. Новый дом, новые бабы, какой-никакой, а отдых от дел на первое время.

Однако тут…

– Антон Борисович! – закричал динамик на рабочем столе.

А раз кто-то пробился в этот динамик без спроса, значит, сигнал идёт с поста охраны.

– Антон Борисович, тут… пх-х-кххх, – пошли помехи.

И вместе с тем вдалеке прогремел мощный взрыв…

* * *

И вот, значит, стена огня передо мною. А я такой сквозь неё на мотоцикле проезжаю как ни в чём не бывало и боком торможу. А потом ещё кричу такой грозно, мол:

– Не ждали, с-суки⁈

И в этот момент позади появляется барбухайка со своей цветочной аэрографией и на корню губит весь эпик момента.

Ладно…

Хрен с ним.

Там впереди ещё одна линия обороны. Это мы только-только в графские владения въехали, а сама усадьба с придомовым участком впереди. И стены там повыше, и ворота покрепче, и даже вышка есть.

И вот какое у меня на этот счёт имеется наблюдение… основанное на многолетнем опыте принуждения к справедливости, само собой. Так вот: чем лучше укреплено жилище, тем более гнусная сволочь в этот самом жилище обитает. Как будто бы опасается ответа за свои пакости.

О безопасности заботится, ага.

Ладно… это всё лирика.

Погнали, что ли?

– Смотрите, чтобы никто не смылся! – крикнул я, обернувшись на машину с девками. – Баб, детей и стариков не трогать! Одарённых баб, магически-развитых детей и могучих стариков трогать ещё как! Если кто захочет сдаться без боя – хрен с ним, пусть сдаётся! Всем всё понятно⁈

– Да, Василий Иванович!

С тем мы понеслись по дороге в направлении усадьбы.

В зеркало заднего вида я углядел, как боковая дверца барбухайки открылась, а из неё прямо на ходу выскочила Ромашка. Выскочила Ромашка, а на землю приземлилась уже огромная мохнатая тварь.

Оборотнесса жутко взвыла, тряхнула головой и почесала куда-то в сторону.

Ага…

Приказ про то, чтобы «никто не смылся», альтушки восприняли буквально. Оставили снаружи часового со звериным обонянием.

Ну и хорошо.

Думают, стало быть. Анализируют.

– Бах! – отлетели в сторону вторые ворота. Одна и створок закрутилась вокруг своей оси и будто сюрикен вонзилась в стену усадьбы. И опять, блин, взрыв! А я ведь просто-напросто волной энергии постучался.

То ли люди графа минируют въезды, а то ли это девки мне подвякивают из машины. Для эффектности

Почти в тот же момент с вышки застрекотал пулемёт. Я на всякий прикрыл себя и барбухайку щитами, но стрельба оказалась недолгой. Декоративная лоза со стены дотянулась до стрелка, обвила ему шею и принялась душить.

На секунду обернувшись, я увидел, что Стеклова передала руль шаманке, а сама сидит теперь рядом и делает мудрёные пасы руками. Кастует, короче говоря.

Секунда, две, три… стрелок перестал биться в агонии и погас. Но тут же поднялся как ни в чём не бывало, взялся за пулемёт и развернул его в сторону дома.

– Ты что творишь⁈ – раздался крик по ту сторону стены, но тут же утонул в грохоте выстрелов.

А значит, в бой включилась и некромантка.

– Стрелять на поражение! – заорал кто-то, и мы вновь пролетели сквозь стену огня.

Взрывы, пальба, жужжание магических техник, стоны, крики и великое множество вариаций применения могучего русского мата.

Народищу у графа Кочеткова, конечно, было дохрена. Да и военная техника какая-никакая. Боюсь даже представить, чем он занимается, но боевые действия явно что ведёт исправно – иначе нахрена оно нужно всё вот-это-вот содержать и обслуживать?

Я пока что не сориентировался и всё так же прикрывал нас щитами из сырой магии, а группа «Альта» тем временем уже десантировалась из барбухайки.

– Василий Иванович! – Стеклова чуть не врезалась в меня с разбегу.

Глаза у девушки блестели, да и, в целом, выглядела она очень возбуждённо. В приличном значении этого слова. Как щенок перед прогулкой, короче говоря.

– Василий Иванович, смотрите! – альтушка указала на правое крыло, а там…

– Батюшки, – улыбнулся я. – Ну иди-иди. По дороге прикрою.

– Спасибо, Василий Иванович!

А дело было в том, что из правого крыла дома Кочеткова торчал стеклянный купол. Зимний сад, сиречь оранжерея. Там-то друидке действительно будет где разгуляться.

Лёха, блин! Нужно срочно свести её с Лёхой!

Оглушительно взревел мотор, и с другой стороны, прямо по фигурно-стриженным клумбам в форме фламинго, на нас помчался какой-то броневик… или не броневик. Хрен поймёшь. На вооружении у армейских я такую штуковину не видел, так что это либо забугорная игрушка, либо вообще самодельная.

Но по виду вполне себе мощная.

Я уж хотел было ей заняться – уже и кулак запитал, и размахнулся, чтобы послать заряд – но тут меня вдруг остановила Шестакова.

– Василий Иванович, стойте! – крикнула шаманка. – Затрофеим!

Затем татуировки на её руках вспыхнули, и девушка помчалась навстречу бронированному монстру. В крайний момент подпрыгнула, приземлилась прямо на капот и наложила руки на броню. В следующее же мгновение мотор заглох, а колёса броневика позорно отвалились.

– Я потом починю! – крикнула Шама.

«Н-да… Кажется, я им тут не особенно-то и нужен», – подумалось мне.

А потому я решил оставить альтушек давить гадину на улице, а сам поспешил в дом…

* * *

– Как знал ведь, – кряхтел Кочетков, гусиным шагом пробираясь по тоннелю с тяжеленной сумкой наперевес. – Как чувствовал.

Чёрный ход выкопали буквально недавно. По весне, как только почва достаточно отмёрзла. Раз уж на то пошло, граф вообще любил копать. Приличная часть его усадьбы находилась под землёй и скрывала в себе очень, очень много интересного.

И к слову.

Возможно, это всё паранойя, но часть работы граф выполнял сам – всё ж маг земли – а рабочих по окончанию проекта утилизировал. Благо, что если у тебя во владении находится несколько гектаров, то трупы прятать несложно.

– Отлично, – сказал Кочетков, наконец-то заприметив свет в конце тоннеля. – Ну вот и всё.

Он вылез далеко за стеной из ничем неприкрытой дырки в земле. Вокруг был перелесок. Неблагоустроенная глушь, в которой никто и никогда не бывал – местные грибнички прекрасно знали о том, что во владениях Кочеткова довольно просто пропасть с концами.

– Так-так-так, – граф прищурился и огляделся.

Где-то здесь, неподалёку от выхода должна стоять машина, прикрытая брезентом. Полный бак, документы на новое имя и приличная сумма наличности вдобавок к тому, что он утащил из дома. Сам себя Кочетков гадом, конечно же, не считал, но в глубине души чувствовал, что когда-нибудь ему это всё может понадобиться.

– Вот ты где, – Кочетков наконец-то разглядел в пейзаже слишком уж подозрительный холм и двинулся в его сторону.

Вот только тут:

– РррРрр-рр-р-р, – за спиной у него раздалось утробное урчание…

* * *

Ушёл! Вот ведь, сука такая, ушёл!

– Где твой хозяин? – в который раз повторил я вопрос одному из сдавшихся магов и даванул аурой так, что у того носом кровь брызнула.

– Я не знаю! – заверещал он. – Не знаю!

– Понятно, – вздохнул я и оставил бедолагу в покое.

Вместе с альтушками мы облазали уже всю усадьбу, но графа так и не нашли. Ни графа, ни кого бы то ни было другого с фамилией Кочетков. Зря я девкам наказ давал, потому как ни детей, ни женщин в доме так и не обнаружилось.

Не усадьба, а военный форт какой-то.

Сплошь боевики и обслуживающий персонал.

– Фу, – сказала Фонвизина, оглядывая дорого-богатую гостиную Кочеткова. – Какая безвкусица. Всё-таки потомственный граф мог бы быть воспитан получше…

– А мне тут нравится, – сказала Шама, лихо разбила локтём выставочную витрину и сгребла в ладошку горсть коллекционных монет. Однако тут поймала мой взгляд, ойкнула и официально запросила разрешение на мародёрство.

– Оставь как есть, – приказал я. – Дождёмся канцелярских, а там и ясно станет. Может быть, оно и так уже всё наше.

– Как скажете, Василий Иванович, – вздохнула Шестакова и ссыпала монеты обратно. – Но осмотреться-то можно?

– Осмотреться можно.

– Спасибо!

С тем Шаманка прогулочным шагом двинулась к камину, взялась за позолоченный подсвечник – то ли взвесить хотела, а то ли пробу зубами снять – и тут…

– Кхх-х-х! – камин вдруг начал отъезжать в сторону.

– Ээээ, – протянула Шаманка и почесала в затылке. – Я так и планировала!

– Василий Иванович, – тут же нахмурилась Фонвизина и зашагала в сторону потайного хода. – Там кто-то есть. Я чувствую там людей.

– Раненых?

– Да, – сперва сказала целительница, но тут же одёрнула себя. – То есть нет. Они не раненные, они скорее измождённые. Замученные как будто бы.

– Так, – я чуть помог механизму открытия и оттолкнул камин в сторону.

И тут же выругался. Вниз вели ступени… немного. Всего, наверное, штук десять или пятнадцать. Но засада заключалась в том, что заканчивались они массивной железной дверью с кодовым замком и аж тремя замочными скважинами. Вынести – вынесу. А вот не зашибу ли кого?

– Фонвизина! – крикнул я. – А ты чувствуешь, где именно находятся люди?

– Нет, Василий Иванович. Простите, но не настолько я умею…

– Понятно, – оборвал я её мысль. – Шестакова⁈

– Я!

– Сможешь аккуратно замок вскрыть?

– Легко, – не раздумывая ни секунды ляпнула Шама.

По правде говоря, я спросил это так… ради того, чтобы что-то спросить, пока мозги заняты поиском какого-то другого решения. Но тут вдруг прозрел. Замок – это же механизм, верно? А все механизмы как раз по профилю техномага.

– Ох и дел мы с тобой наворотим, – улыбнулся я Шестаковой. – Классная у тебя всё-таки магия.

– Магия? – нахмурилась та, вытаскивая заколку из волос Фонвизиной. – Какая магия?

– Сволочь, – обливалась слезами Смерть. – Какая же сволочь.

Впервые слышу, чтобы некромантка ругалась. Не матом, конечно, но всё равно – на неё это совсем непохоже. Хотя ситуация тут и впрямь… пакостная…

Оказалось, что граф у нас затейник. В духе чёрных помещиков из чёрных веков, Кочетков искренне считал, что крестьянские девки – его собственность. Но поскольку крестьянского сословия уже давным-давно нет, и девки легко могут заявить за домогательства куда надо, их приходилось держать в заточении.

Тут вам и темница с цепями. Тут вам и траходром с игрушками, которые мне теперь в скверных снах сниться будут… ну не для удовольствия они ни разу. Для садизма. Расписывать не буду, потому как тошно аж от одной мысли становится.

И тут же – вот, пожалуйста! – настоящая пыточная.

– Какая же сволочь, – никак не могла успокоиться Смерть, дрожащими руками отстёгивая очередную девушку.

Бледные, тощие и, как правильно сказала Фонвизина, измождённые. Поначалу они шугались нас и просили уйти. Видимо, не верили своему счастью и сперва думали, что это граф их так разводит. Сейчас отпустит, а потом снова поймает. Отпустит – поймает. Отпустит – поймает.

Игра такая.

Весёлая…

– Скуф⁈ – раздался крик сверху. – Ты там⁈

О как!

Константин Васильевич Гринёв аж лично соизволил приехать посмотреть, что тут, да как. Вот я ему сейчас и покажу.

– Здесь! – крикнул я. – Спускайся, не боись!

Раздался неторопливый топот подошв по ступеням, и тайник вошёл в пыточную.

– Какого⁈ – от увиденного Гринёв аж скривился.

– Глянь-ка, Кость, как у тебя тут аристократы развлекаются. А до Столицы-то сколько? Километров сто будет или нет?

– Какой ужас! Так! – засуетился глава Канцелярии. – С нами есть парочка целителей.

– Не надо, – сказал я. – У нас свой.

Слово за слово, твёрдым по столу, при поддержке Канцелярии мы уладили все первоочередные дела. Гринёв для галочки опросил нас с альтушками о том, как мы видим произошедшее и вроде бы даже что-то записал. Ну а потом поручил своим людям начать переоформление имущества Кочеткова.

Я так-то тоже дворянин.

Так что это не в одну калитку работает. На мою честь покусились. Огребли. Будьте любезны теперь следовать дуэльному кодексу и положению о межродовых войнах.

Загвоздка заключалась лишь в том, что самого ублюдка мы упустили. И хрен бы с ним, я теперь эту тварину где угодно достану, но одна из спасённых девушек при даче показаний обмолвилась о том, что у Кочеткова таких вот игровых площадок несколько. Её, дескать, недавно перевели в усадьбу за хорошее поведение.

И значит, что где-то ещё есть пленницы, которые в отсутствие своего мучителя довольно скоро умрут от голода.

– Поможешь с поисками? – спросил Гринёв, когда мы вышли на крыльцо.

– Помогу, конечно.

– Из недвижимости у графа только эта усадьба, – вздохнул тайник, закурил и начал размышлять вслух. – А та девушка сказала, что её несколько часов везли на машине. И получается, что? Правильно, получается, что география получается просто охеревшая. Знать бы хоть приблизительно, где искать. Попробуем сперва пробить по…

Тут я отключился от бубнежа Гринёва и внимательно всмотрелся вдаль.

– Погоди, – сказал я. – Сейчас ты сам у него всё спросишь.

– У кого?

– У него.

Из-за кустов вразвалочку выбежала Ромашка. Оборотнесса увидела меня, радостно повиляла хвостом, а затем сунула голову обратно в заросли и вытащила за ногу обрюзгшее тело графа Кочеткова.

– Так он же мёртв, – нахмурился тайник.

– Разберёмся, – ухмыльнулся я. – Рита! Ты где⁈ Работа есть…

Глава 14

Да, мы с альтушками провели под одной крышей сколько? Дня три? Или уже четвёртый пошёл?

Не суть!

Суть в том, что во время допроса мёртвого Кочеткова я внезапно испытал гордость. Гринёв искренне охреневал от происходящего, хотя, казалось бы, глава Тайной Канцелярии должен знать обо всём, что происходит в Империи, ну а я стоял себе и тихонечко гордился.

Ромашкой – за то, что при всей своей звериной мощи умудрилась осторожно придушить сволочугу. Так, чтобы Смерти было с чем работать.

Смертью – за то, что эта заикающаяся от неловкости при нашей первой встрече девчонка так достойно повела себя в стрессовой ситуации.

Всеми остальными – за то, что без моей помощи раскатали людей Кочеткова на улице.

Молодцы, короче говоря. Сработали как надо.

Дохлый граф даже после того, как жизнь закончилась и терять теперь было откровенно нечего, продолжал отнекиваться. И оправдываться. Мол, не мы такие, жизнь такая. Тогда Рита Смертина продемонстрировала ещё один перк – «посмертную исповедь».

Не знаю как, но Смерть заставила его рыдать крокодиловыми слезами, пока граф взахлёб пересказывал все свои злодеяния.

Всё было задокументировано, и оперативники Канцелярии выехали вызволять пленниц из других увеселительных заведений Кочеткова, ну а я в двух словах узнал, что это вообще было и почему. Как оказалось, со мной закусился не один род, а целых три. И всё из-за чего? Из-за жадности.

Но виновные уже остыли до комнатной температуры, и воевать мне теперь больше не с кем.

Пара-пара-пам.

ВСЁ!

Время получать ништяки.

Предусмотрительный Гринёв прихватил с собой нотариуса. Оказывается, в Тайной канцелярии и такие в штате водились.

Удобно, блин. Не надо никого ждать, никуда ходить и собирать кучу бумажек. Канцелярия всё-таки на то и Канцелярия, чтобы решать вопросы оперативно.

Так вот.

Сама того не зная, Юлия Юрьевна Ромашкина прервала род Кочетковых. С женой граф находился в разводе, а старший сын взял фамилию матери и уже давно отказался от претензий на наследство. Либо под давлением, либо просто потому, что батя у него оказался тем ещё ублюдком и иметь ничего общего с ним не хотелось.

Но думается мне, что тут скорее второе.

Хотя бы потому, что сын Кочеткова поступил на службу в армию и уже успел выслужить себе личное дворянство. Так что парень явно с головой. Принципиальный и с пониманием того, что такое честь и совесть. Мстить вряд ли станет, да и претендовать на усадьбу задним числом тоже.

Признаться, она и мне-то не нужна.

После того, как в подвале обнаружили пыточную и все эти… игрушки… Короче, забирать её стало как-то брезгливо. А потому:

– Константин Васильевич, – обратился я к тайнику. – Не в службу, а в дружбу, раз у тебя и нотариус свой, можешь пригнать оценщиков, чтобы всё это дело в казну выкупили?

– Без проблем, Скуф.

Выкуп в казну усадеб и прочего имущества, вдруг оставшегося без хозяев, был обычной процедурой. Ведь Батюшка Император достаточно регулярно жалует усадьбами тех, кто дослужился до потомственного дворянства и получил за свои заслуги титул.

Так что достанется эта усадьба какому-нибудь хорошему человеку. А мне исключительно наличность.

– Вырученные средства перевести на ваш счёт? – уточнил нотариус. – Или барышни тоже претендуют на долю?

– Нам ничего не нужно, – тут же отозвалась Фонвизина.

Остальные поддакнули. Правда, вот не так уверено, как Ольга. Шаманка так та вообще со слезами на глазах.

Судя по тому, что в разговорах альтушек по отношению к Фонвизиной частенько в шутку проскакивало: «Ваше Сиятельство», то барышня у нас княжеских кровей, не меньше. И ей-то действительно ничего не надо.

А вот остальных поощрить стоит.

– Мы действовали в составе егерской группы, – сказал я, умолчав при этом про название. – А у каждой подобной группы по умолчанию создаётся депозит, согласно долевому участию и личному вкладу. То есть я как руководитель получаю половину, а вторая половина делится на шесть частей. Вот туда доход и отправьте.

– Понял, – кивнул нотариус, – никаких проблем.

– Когда практика закончится, получите свои капиталы на руки, – я обернулся к девкам. – Ну а пока, группа «Альта», вы заработали десять баллов на благоустройство жилища.

– А десять баллов – это сколько?

– Все вопросы к Кузьмичу. Так! – я хлопнул в ладоши. – Ну а пока не стартовала перепись имущества, предлагаю вам затрофеить то, что очень хочется…

Тут я услышал радостное поскуливание. Сперва мне подумалось, что это Ромашка опять обратилась, ан-нет. Скулила Шестакова.

– В пределах разумного, – добавил я.

– Дольче, – покачала головой Фонвизина. – Ну фу же… Ну вот прямо фу-фу-фу…

– «Фу-фу-фу», это если бы я ношеное забрала! – парировала Чертанова. – А так смотри! В заводской упаковке, ни разу не надёваное!

Кто бы мог сомневаться? Кадет Дольче в качестве трофея прихватила из подземелья несколько комплектов БДСМ-одежды. Ремни, заклёпки, латекс, кожа, «горничные», «монахини» – все дела. И вырезы ровно на тех местах, которые обычно как раз-таки стараются прикрыть.

– А настоящее «фу» – это то, что выбрала Таня!

Ну…

Тут я был полностью согласен.

Стеклова решила залутать себе штуковину как раз по своему профилю. Из оранжереи. Здоровый такой кактус с цветками в виде фиолетовой пятиконечной звезды. И всё бы ничего – хорошая друидка обязана развиваться в своей теме – если бы этот кактус не благоухал, как прогнившая сельдь.

– Вы ничего не понимаете. Вы не представляете, насколько это редкое и ценное растение. Это же…

– Да плевать, что это такое! – крикнула Шаманка. – С нами в одной машине оно всё равно не поедет!

– Но почему⁈

– Оно воняет!

– Правда?

– Правда!

Стекловата почесала в затылке, махнула рукой, и цветы схлопнулись. Противный запах тут же исчез.

– Всё равно! – не успокоилась Шестакова. – Я это в машину не пущу! Я сейчас… Я сейчас, – тут она нахмурилась и начала оглядываться. – Я ему сейчас какой-нибудь прицеп придумаю! Василий Иванович, поможете оторвать воо-о-о-он ту хренатовину?

К слову, о Шестаковой.

Боюсь даже представить, какие баталии развернулись внутри этой розововолосой головы и какого труда ей стоило победить свою алчность, но факт есть факт. Вместо золотых канделябров и коллекционных монет, Шама выбрала себе броневик.

Тот самый, который остановила на ходу.

Но поскольку в плане комфорта военная машина очень сильно уступала ордынскому минивэну, броневик было решено распотрошить на запчасти.

И пока остальные девки слонялись по усадьбе и раздумывали, что бы такого залутать, мы с Шамой модернизировали барбухайку. Обшили машину бронёй и кой-чего в начинке подшаманили. Восторгу Шестаковой не было предела, да и я порадовался.

Почему?

Ну потому, что листы композитного металла скрыли эти позорные цветочки. Барбухайка больше не выглядела потешно; она выглядела угрожающе. Так и вижу сполохи огня из глушителей и патлатого гитариста, прикованного к капоту.

Что до остальных девок, то их добыча была поскучнее.

Фонвизина покопалась в библиотеке и чисто для галочки выбрала себе несколько коллекционных томиков из графской библиотеки. Рита Смертина восприняла слово «трофей» буквально и взяла себе разбитые оковы одной из пленных девушек.

Как символ, ага.

А ещё, по её словам, предмет схватил достаточно боли и ужаса, чтобы стать неплохим артефактом. В точности по её профилю.

Ну а Ромашка до последнего не знала, чего же ей хочется. Девушка была согласна и на цветочек аленький, так что подруги подбили её взять плазму из кабинета Кочеткова.

Всё в дом, как говорится, всё в дом.

Ясен хрен, что закрытие трещины на сегодня отменилось. Я позвонил Ярику Валигуре и предупредил, что у нас случилось ЧП, так что появимся мы только завтра.

– Отлично, Василий Иванович! – обрадовался инженер.

– Что? Не успеваете?

– Не-не-не, не в этом дело. Я тут как раз хотел одну штуку попробовать, а раз вы задерживаетесь, то мы с мужиками как раз ночью поработаем и сделаем. Потом сами увидите.

– Ну хорошо, – улыбнулся я. – Доверяю. Можете вылезти из бюджета, если потребуется.

Приятно, когда человек горит своим делом. Не знаю, что там Валигура придумал, но есть у меня такое чувство, что мы с его инженерной группой ещё много всякого наворотим.

Итак…

Формальности соблюдены, злодеи повержены, угнетённые спасены. Канцелярия целым табуном копошится на участке, Гринёв выслужил себе очередную медальку, а нам здесь делать больше нечего.

– По машинам! – крикнул я альтушкам и залез на мотоцикл. – Едем отмечать!

Ну да.

Отмечать.

Во-первых, это полезно. Девки сражались на пределе возможностей, и теперь их организмам обязательно нужен выплеск эмоций. И будет он выражен в истериках и самокопании или в веселье и заздравных тостах – две большие разницы.

Ну а, во-вторых, это нужно, чтобы закрепить в их головах правду. А правда в следующем: вместо того, чтобы терзаться тем, что мы тут кучу человеков покрошили, нужно похвалить себя за то, что очистили родную землю от такой гнили, как Кочетков и те, кто согласился работать на такую падаль. Уверен, что многим после кончины графа станет полегче дышать.

И предки, которые каждый бой завершали пиром, делали это неспроста. Тоже кой-чего понимали в психологической реабилитации.

– Поехали! – крикнул я и развернулся на сто восемьдесят, взрывая задним колесом землю.

Не зря всё-таки тренировался…

– «У Алёшина»? – скривившись, прочитала название Фонвизина.

– Ну да, Ваше Сиятельство, – хохотнула Дольче. – Не «Метрополь».

– Это, кстати, уже после ребрендинга, – объяснил я. – А раньше оно вообще называлось «Тополёк», так что сейчас ещё ничего. Но! – я назидательно поднял палец вверх. – Не суди книгу по обложке. Пойдём-пойдём…

Все десять лет, что я живу в Удалёнке, в пяти километрах от неё действует это чудесное придорожное кафе. Да, неказистое. Да, во многом отставшее от времени. И да, на банкетах здесь до сих пор печёному поросёнку рисуют майонезом спиральку на щеках.

Но чёрт…

Как же здесь вкусно!

И всё благодаря шефу. Сан Борисыч Алёшин – приятный лысый мужичок, лицом неуловимо напоминающий рыбу дорадо. Властелин кулинарии, маэстро вкусов, и лучший друг моего желудка.

При этом человек с необычайно тяжёлой судьбой.

Дело в том, что пусть талант к кулинарии Сан Борисыча был неоспорим, душа его лежала к совершенно другому.

К чему?

Да он, по ходу, и сам не знал. Но увольняться пытался только на моей памяти раз двадцать. То в таксисты подавался, то в риэлторы, то косметикой торговал, а то заделывался покерным профи. То ещё что-то; занятий его не счесть.

Короче говоря, на Алёшина накатывало что-то такое сезонное, из-за чего он традиционно громил посуду, орал о том, что вертел всех вокруг своей оси, хлопал дверью и уходил.

– Ненавижу, Иваныч, – несколько раз плакался мне Сан Борисыч. – Ненавижу всё это. Кастрюльки-сковородочки. Вся моя жизнь – это жир, масло и чешуя. А знаешь, сколько мне платят⁈ Да вот практически ни…

…чего.

И, пользуясь этим досадным фактом, я даже пару раз пытался его переманить к себе в Удалёнку. Обещал и жалованье, и условия, но Алёшин стабильно возвращался в своё кафе. Как утка на гнездовье.

– Василий Ива-а-а-аныч! – судя по радостному крику, сейчас Алёшин пребывал в маниакальной стадии. А стало быть, сейчас он как никогда одержим готовкой, и нас с альтушками ожидает что-то поистине волшебное.

– Сан Бории-и-исыч! – двинулся я навстречу и крепко обнял лысого.

– Каким судьбами⁈

– Да вот, зашёл своих девчонок твоей стряпнёй побаловать.

– Дочери, что ли? – вытаращил глаза повар.

– Не-не-не, это бойцы специального отряда «Альта». Так что ты сегодня, Борисыч, элиту Империи кормишь. Сделаешь красиво, ладно?

– А то!

С тем Алёшин потопал на кухню, а мы с альтушками проследовали в зал. Жду не дождусь, когда их недовольные моськи вытянутся в удивлении.

Они-то думают, что Скуф – чудак. Привёл их в какую-то забегаловку с клеёнчатыми скатертями и железными стульями и радуется. Ну-ну. Посмотрим.