Текст книги ""Фантастика 2025-15". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Данияр Сугралинов

Соавторы: Максим Злобин,Ярослав Горбачев,Вова Бо,Ирина Итиль,Диана Рахманова,Валерия Корносенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 51 (всего у книги 350 страниц)

– Понимаю… – я хмурюсь. – Это было ошибкой.

– С чего ты взял?

– Но я разрушил семью! Как их дети будут расти без отца? У них же весь мир теперь рушится…

– То, что ты это осознаешь, хорошо. Но не называй ошибкой то, что совершил из лучших побуждений. Ты же не знаешь, что было бы дальше, не сообщи ты местоположение пропавшего мужа. Может, он ушел бы в еще более длительный загул и влип в неприятности? Его могли ограбить и даже убить. Он мог нагуляться, вернуться в семью, а потом повторить. А может, он стал бы пить так часто, что потерял бы все и с куда большими потерями для всех? Может, будучи нетрезвым, он стал бы поднимать руку на жену при детях? Понимаешь? Хорошо это или плохо – возможно решить, только зная все альтернативные ветки развития. А ты их не знаешь. Так что это не ошибка.

Я долго перевариваю услышанное. Потом соглашаюсь с Мартой, киваю и иду налить себе еще чаю.

– Фил, помнишь, ты спрашивал о моем прототипе? – подает голос помощница.

– Конечно! – отвечаю я, возбужденно налив кипятка в кружку больше, чем она вмещает. – Черт!

Бумажным полотенцем стираю пролитое и возвращаюсь к Марте.

– Так у тебя есть реальный прототип?

– У меня – нет, – улыбается она. – Напоминаю, что в характере и манерах этой аватары я использую твои предпочтения. Но вот у внешности… С совпадением в девяносто девять целых и две сотых у этой внешности есть реальный прототип.

– Не сто? – разочарованно вздыхаю я.

– Цвет глаз другой, – поясняет Марта. – Запоминай: Дженна Питерсен, тридцать один год, родилась в Парле.

– Это где?

– Южно-Африканская Республика. Замужем, есть дочь… – она смотрит с сочувствием. – Прости, Фил. Можешь подружиться с ней в «Фейсбуке», у нее есть там страница.

Я хватаю телефон и в мобильном браузере открываю социальную сеть. Залогинившись, в поиске набираю имя прототипа помощницы и нахожу ее – Дженну Питерсен.

С экрана смартфона мне улыбается повзрослевшая Марта. Вот только глаза у нее – карие, а не синие.

* * *

На следующий день мне звонит Константин, только не мой друг-боксер, а Панченко, коммерческий директор «Ультрапака». Предлагает встретиться у них в офисе, и я соглашаюсь. Терпеть не могу невыполненные задачи, пусть и не по моей вине, а эта задача висит в списке не одну неделю.

Звоню в офис, предупреждаю, что задержусь, и еду на встречу. Офис у них все там же, вот только за ресепшеном другая девушка.

– Здравствуйте! Филипп Панфилов, компания «Доброе дело». У меня встреча с Панченко.

– Константин Михайлович сейчас занят. Подождите.

Я пришел вовремя на назначенную им же встречу, и «подождите»? Чувствую, как закипаю, но беру себя в руки. Решаю, что подожду все выделенное на встречу время – тридцать минут, потом уеду, сотру задачу и удалю его номер из памяти телефона к чертям собачьим.

Коммерческий директор появляется через четверть часа. Он выходит из кабинета генерального директора Петра Ивановича и направляется к себе.

Через пару минут девушка говорит, что меня ожидают. Я встаю с дивана, одновременно из своего кабинета выходит Вика, и так получается, что мы вместе оказываемся у двери Панченко.

– Привет! Я к вашему коммдиру, встреча.

– Я знаю. Участвую в вашей… – она хмыкает, – встрече.

Вот это номер, думаю я и захожу в кабинет вслед за ней.

– Доброе утро! – рано погрузневший молодой человек лет двадцати семи встает из-за стола и тянет руку. – Филипп?

– Он самый, Константин Михайлович. Рад, что вы все-таки нашли время, чтобы встретиться.

– Знакомьтесь, это наш эйч-ар-директор Виктория Алексеевна. Вопрос, который вы хотите обсудить, также и в ее компетенции.

Мы с Викой садимся. Она – рядом с коллегой, я – напротив. Изучаю владельца кабинета – интерес к беседе вялый, уровень социальной значимости – восьмой. Так себе вводные.

– Что ж, я весь внимание! – жизнерадостно потирает руки Панченко. – Рассказывайте, что вам от нас нужно?

– Мне от вас – ничего, а вот мы вам можем быть полезны…

Пока я рассказываю о нашей услуге внешнего отдела продаж, Вика скептически улыбается, а Панченко кривит губы, хмурится, но не перебивает. Его можно понять – если продавать станем мы, тогда нафига здесь будет нужен он?

– …Собственно, в этом и заключается наше предложение. Учитывая, что мы не берем фиксированную оплату, а получаем только процент с фактических продаж – причем на уровне, который вы платите своим штатным продажникам, вы ничем не рискуете.

– Думаю, все же рискуем, причем изрядно, – замечает Вика.

– Поясните, Виктория Алексеевна, – просит Панченко.

– Скажите, Филипп… – она делает заминку.

– Олегович, – отвечаю я, но она это игнорирует.

– Как долго существует ваша компания?

– Почти два месяца.

– У-у-у, – тянет Константин. – Это несерьезно!

– Я тоже так думаю, – улыбается Вика и обращается непосредственно к Панченко: – Я его раскусила. Он хочет подписать с нами договор, якобы без всяких для нас рисков, чтобы собрать портфолио реальных контрактов. Потом он с этим пойдет к другим, и знаете что? Будет козырять тем, что вот они какие молодцы и какие серьезные компании с ними уже, – она делает упор на это слово, – работают. Для нас же ничего делать не будут. Как? Этот вот ходит по встречам, продает их услуги, а кто будет продавать нашу упаковку? Если им без году неделя…

– Постойте, Виктория, ведь мы можем прописать штрафные санкции за невыполнение определенных показателей, – говорю я.

Панченко сардонически ухмыляется. Ему со мной уже все понятно. Мне тоже все понятно – весь этот цирк с конями. Я откидываюсь в кресле и вижу, что рука коммдира лежит на бедре Вики. И тогда окончательно понимаю, кто и зачем все организовал.

– Боюсь, Филипп, ваше предложение нам не подходит, – резюмирует Панченко.

– Боюсь, Константин, я и сам не хочу с вами работать.

Я с грохотом отодвигаю кресло и встаю.

– Петру Ивановичу привет.

– Вы знакомы? – он хлопает глазами.

Так он даже не знает, что я здесь работал? Не «пробил», с кем встречается?

– Конечно. И с ним, и с ней, – киваю в сторону Вики. – Она любит медленно.

Под их ошарашенными взглядами я покидаю кабинет, а следом – и славную компанию «Ультрапак». Теперь уже навсегда.

* * *

Система журит меня за поступок с отрицательной социальной значимостью, штрафуя на сто очков опыта, но плевать – так мне хотелось стереть ухмылку с самодовольного лица Панченко.

После встречи я не вызываю такси и иду пешком. На душе горечь, и сложно разобраться, что меня так задело. Разумом я давно отпустил Вику, но сердцем – видимо, еще нет. Я вспоминаю, как видел Яну с Владиком и меня это никак не ранило. Копаюсь в себе, хочу разобраться, но так и не понимаю, в чем дело. Понятно одно – «Ультрапак» не будет нашим клиентом.

Задумавшись, я забредаю на незнакомую улочку. Решаю заглянуть в кофейню, чтобы выпить чашку американо и оттуда же вызвать такси, но взгляд натыкается на вывеску «Редкие сувениры». Машинально смотрю на серебряное кольцо, венчающее мой палец – «Счастливое кольцо Велеса», которое я нашел в подобной лавке. Надо зайти.

Беглый осмотр говорит, что ничего полезного здесь нет: гипсовые статуэтки, бронзовые бюсты, фарфоровые сервизы… Но интуиция гонит в дальний угол лавки, и там, в большой корзине с разным хламом, я нахожу миниатюрную костяную статуэтку. Маленькая, затерявшаяся в груде брелоков, магнитов и прочих сувениров, она манит мой взгляд, и при идентификации всплывает:

Нэцке Дзюродзин из слоновой кости

Дзюродзин, один из семи японских богов удачи, дарит повышенное везение владельцу этой статуэтки.

+5 к удаче.

Вес изделия: 24,89 гр.

Прочность: неразрушимо.

Стоимость: 6 430 000 рублей.

Эффект активен, если установить нэцке в доме владельца.

Кручу нэцке в руках и чувствую едва ощутимое тепло.

– Вас что-то заинтересовало? – спрашивает молодой человек за кассой.

– Сколько за статуэтку?

– Из корзины? Там любой предмет – триста рублей.

Думаю, что фортуна благосклонна ко мне. Может быть, вся эта глупая ситуация со встречей у Панченко была нужна, чтобы я набрел на эту лавку? Иду к кассе, чтобы рассчитаться.

– Минутку, – продавец берет фигурку в руки. – Хм… Вы знаете, эта статуэтка попала в корзину по ошибке. Это Дзюродзин, редкая вещь! Но она… – мнется он. – В общем, это подделка.

– Подделка? – возмущаюсь я.

– Копия. Простите, – бормочет продавец и убирает нэцке под прилавок.

– И сколько стоит эта подделка?

– Минутку… – он роется в компьютере. – Странно… Именно ее в базе нет. Но такие же стоили три тысячи девятьсот. Если будете брать, сделаю скидку.

– Возьму за две, – великодушно предлагаю я.

– По рукам! – сразу соглашается продавец, и мне начинает казаться, что я переборщил.

Потом мысленно даю себе по башке – отцепил реально магическую вещь! Стоимостью в миллионы! За две! Тысячи! Рублей! Еще и недоволен!

Расстаемся мы с продавцом редких сувениров довольные друг другом, и я еду в офис.

День проходит в решении миллиона насущных вопросов, связанных с реорганизацией конторы, оформлением учредительных документов и ремонтом. Параллельно я успеваю принимать клиентов и, общаясь с одним из них – мужчиной-юристом средних лет, уверенным в себе и с большим опытом работы, замечаю, что с ним что-то не так. Лишь присмотревшись к профилю, понимаю, что его уровень жизненных сил намного ниже нормального. Пока он изучает договор, я изучаю его. Внешне с ним все в порядке, но что-то неуловимое, ускользающее от моего взгляда, не дает успокоиться. Наконец я ловлю это – небольшую черную кляксу, при определенном ракурсе сливающуюся с его темными волосами. Клякса – элемент интерфейса и «Познания сути», я уверен.

Также я уверен в том, что именно эта черная клякса, непонятно как высветившаяся, причина его недомогания.

– Как вы себя чувствуете? – спрашиваю я юриста, когда он заканчивает с договором и подписывает его.

– Прекрасно! – жизнерадостно говорит он. – А что?

– У вас бывают головные боли?

– Э… Бывают, как и у каждого. Если вы думаете, что…

– Простите. Я вам дам совет, а прислушиваться ли к нему – решайте сами. Сходите к врачу и проверьте голову. Уверен, что головные боли у вас сейчас намного чаще, чем раньше. И пройти обследование надо как можно раньше. Вы меня понимаете?

– С чего вы так решили? У меня все хорошо со здоровьем! Я не пью, не курю, занимаюсь спортом!

– И все-таки проверьтесь. Это никак не относится к нашему договору. Сейчас я дам три вакансии, подходящие вам, – отправляю результаты поиска работы на печать. – И как только вы убедитесь, что вас приняли, сходите к врачу.

Он неуверенно кивает. Я передаю ему распечатанный лист с контактами и описанием вакансий и прощаюсь. Надеюсь, он прислушается.

Вечером мы проводим короткое совещание, на котором Роза Львовна озвучивает финансовые итоги июля:

– Вячеслав передал мне финансовые показатели и кассовую наличность за то время, когда вы, Филипп Олегович, работали сами. За неполный месяц вами трудоустроено сто шестьдесят три человека. Из них тридцать восемь были трудоустроены за фиксированную плату в тысячу рублей. Остальные – по договору с агентством, согласно которому они выплачивают нам десять процентов от оклада. По договоренности, выплаты будут произведены после получения ими первых зарплат, то есть, ориентировочно, в первой декаде августа или сентября, если включен испытательный срок. По предварительным расчетам, доход агентства за июль месяц составит четыреста четырнадцать тысяч пятьсот рублей.

Последние слова финансового директора тонут в аплодисментах. Громче всех хлопают Генка с Сявой – два ведущих клоуна нашего провинциального цирка. Но, глядя на их счастливые радостные лица, я и сам расплываюсь в улыбке – мы это сделали!

– Кроме того! – повышает голос Роза Львовна, подняв руку. – По договорам Иннокентия Сергеевича и Вероники Александровны объем продаж составил…

Неполученные деньги – незаработанные деньги. Посмотрим, удастся ли нам получить свое. Кроме того, у нас море расходов – аренда, налоги, зарплаты, ремонт, мебель, оргтехника, реклама…

Но все равно круто, правда?

Глава 21
На счет «три» вы услышите успокаивающую джазовую музыку

Я не боюсь, я не должен бояться. Ибо страх убивает разум. Страх есть малая смерть, влекущая за собой полное уничтожение. Я встречу свой страх и приму его. Я позволю ему пройти надо мной и сквозь меня. И когда он пройдет через меня, я обращу свой внутренний взор на его путь; и там, где был страх, не останется ничего. Останусь лишь я, я сам.

«Дюна», Фрэнк Герберт

Последние две недели, по ощущениям, растягиваются для меня в полтора месяца. В том числе и из-за шести запускаемых по откату «Полигонов», где я прокачивал навык бокса. Система смоделировала для меня целый сценарий, прохождением которого я и занимался весь виртуальный месяц – напомню, что в симуляторе время идет в тринадцать раз быстрее.

Суть сценария заключалась в том, что я был учеником старого мексиканца, владельца небольшого боксерского зала где-то в Америке. Наставник готовил меня к чемпионату штата, и тренировки с ним чередовались со спаррингами с другими посетителями зала и многочисленными отборочными боями.

Виртуальный месяц ежедневных многочасовых трудов с учетом моего буста в обучении можно было смело приравнять к полутора годам самых активных ежедневных тренировок в реале. К последнему на сегодня «Полигону» я успешно прошел все отборочные игры, провел больше полусотни боев и добрался до финала.

Нет, не все было гладко – я проигрывал, и проигрывал часто, особенно поначалу. Техника боя у противников разнилась: кто-то агрессивно пер, кто-то выжидал в защите, выискивая шанс в контратаке, кто-то был быстрее меня или мощнее, но старик-мексиканец много времени посвятил стратегии боя. Он заставлял меня изучать соперников, искать их слабые стороны и пользоваться ими.

– Не бывает идеальных бойцов, – говорил он. – Даже великие были велики не во всем. Ищи уязвимости и бей по ним!

Я искал и бил. Проигрывал, дожидался перезагрузки скрипта боя и снова искал уязвимости, менял тактики и, проигрывая, побеждал в следующей попытке.

– Злее! Злее! – требовал наставник. – В боксе жалости быть не должно! Кто злей, кто сильней – тот впереди!

Злости поначалу не хватало. Мне надо было отхватить, а то и проиграть, чтобы по-настоящему разозлиться на противника. И только к шестому «Полигону» я научился спортивной злости.

Умение бокса поднялось до десятого уровня. Жаль, что этими виртуальными тренировками не поднять основные характеристики – иначе бы у меня выросли и сила, и ловкость, и выносливость – гонял старик нещадно.

Еще одно очко навыка отложено с последнего левел апа, и его я вкидываю в «Бокс». У Кости, которого завтра должны выписать из больницы, восьмой уровень. У меня теперь одиннадцатый.

Я делаю большую ставку на грядущий турнир. Для меня он начинается в девять утра субботы, как для участника с самым низким рейтингом. Впереди несколько отборочных боев с такими же, как я, новичками-любителями.

В большом Дворце спорта оживленно. Тут и там видны группы приезжих спортсменов. Молодые резкие ребята – перешучиваются, стебают друг друга. Я здесь выгляжу белой вороной, но я уверен в себе. У всех этих молодых и резких уровень навыка не превышает пяти-шести. Сильные бойцы приедут позже, после отборочных поединков.

Я регистрируюсь, потом иду на взвешивание. С моими восемьюдесятью тремя килограммами попадаю в категорию тяжеловесов – от восьмидесяти одного до девяносто одного. Я готов к этому, но ситуация на самом деле так себе. Мне стоило сбросить пару кэгэ до турнира, чтобы впритык попасть к полутяжам, но уже ничего не изменить. Мне вообще придется непросто: смотрю на ребят из своей весовой категории и тихо фигею от их показателей силы, ловкости и выносливости. Превосходство, как минимум, двукратное.

После регистрации и взвешивания всех собирают на жеребьевку. Чтобы попасть в основную сетку турнира, мне надо одержать три победы в отборочном этапе.

– О, и ты здесь? – окликает меня знакомый голос.

– Мага, Заур, – киваю дагестанцам.

– Участвуешь? – интересуется Заур.

– Да. Вы тоже?

– Конечно! – отвечает Магомед. – Только мы сразу в основной, приехали за братишку поболеть. Муслим! – он зовет какого-то парня. – Иди сюда!

– Муслим, – представляется тот и смеряет меня оценивающим взглядом. – Тяж?

– Да, ты тоже?

– Угу, – кивает он.

– Мус, вот бы тебе он попался! – ржет Заур. – Он боксом месяц занимается, сразу ляжет…

– Нормально он занимается, – мрачнеет Мага, вспомнив нашу драку.

– Все, объявляют итоги жеребьевки! – Муслим отворачивается.

У стола судей небольшое столпотворение.

– Тишина! – призывает всех успокоиться рефери. Дождавшись требуемого, он объявляет: – Итак, результаты жеребьевки. В наилегчайшем весе до сорока девяти килограмм…

Первым противником мне достается плотный мужик сорока с чем-то лет. Боксер из него неважный, но удар, видимо, зверский – его «Сила» зашкаливает за тридцать очков. Если я попадусь под его колотушку – это стопроцентный нокаут.

Переодевшись, отдаю сумку с вещами подъехавшим ребятам. С работы поболеть за меня примчались все, включая Марка Яковлевича и Розу Львовну.

Больше всего я рад видеть Генку, у которого сегодня – великий день. С него слетели дебафы «Лудомании» и «Алкоголизма». Все эти дни я с замиранием сердца отслеживал, не обновились ли счетчики, но Генка был молодцом – не сорвался. Теперь я на сто процентов уверен, что он не вернется к своим пагубным страстям. Он явно посвежел: исчезли круги и мешки под глазами, его глаза сияют счастьем, а кожа лица приобрела здоровый цвет. Он улыбается мне и подмигивает.

– Берегите себя, Филипп Олегович! – говорит Роза Львовна.

– Да, Фил, ты уж там поосторожнее! – поддерживает ее Вероника.

Гриша прибыл с Алиной, и она, смущаясь, желает мне ни пуха ни пера.

– К черту! – сплевываю я и чувствую, как меня со всей дури кто-то бьет по спине.

Обернувшись, вижу всю дворовую гоп-компанию: Ягоза, Жирный, Кецарик, Кепочка, Вася, а за их спинами трутся три Сявиных «пацана» – Жека, Колян и Витек. Сам Славка виновато жмет плечами.

– Филипп Олегович! – восторженно орет Жирный. – Вот, приехали за вас поболеть!

– Олегыч, мое почтение, – склоняет голову Ягоза. – Вы уж там это, не посрамите наш двор!

– Вот так им! Порхай, как бабочка! Жаль, как пчела! – Кецарик танцует, изображая бой с тенью, у него заплетаются ноги, и он падает.

«Руки работают, видят глаза», – повторяю про себя слова великого Мохаммеда Али, помогаю подняться Кецарику и иду готовиться к первому поединку.

А моя группа фанатов идет на трибуны. На арене установлено шесть рингов, поединки на которых проходят одновременно.

Стараясь не обращать внимания на происходящее вокруг, я разминаюсь, пока меня не вызывают на ринг:

– Панфилов, Немчинов, приготовиться…

Бой со здоровяком Немчиновым кажется мне легкой разминкой после десятков поединков на «Полигоне». Соперник неповоротлив, неуклюж и довольно быстро выдыхается – я слишком техничен для него, а его удары настолько предсказуемы, что я начинаю уклоняться за миг до того, как противник решает нанести удар. Руки работают…

«Злее, злее!» – звучат в голове команды старого мексиканца. В третьем раунде под градом моих ударов здоровяк встает, сжимается и закрывает руками лицо. Он выдохся.

Выигрываю я по очкам с диким перевесом.

Следующий бой дается еще легче. Этот противник – высокий нескладный парень с длинными руками – классический аутфайтер. Не очень силен, как в навыке, так и в физике. Он атакует заученными комбинациями по кругу, я легко уклоняюсь, а к концу первого раунда парень улетает в нокаут с апперкота, который я подгадываю прямо между его повторяющимися циклами.

Третий и последний в отборочном этапе для меня противник должен определиться в бою Муслима и Булата, парня-азиата из моей бывшей группы у Матова.

Близится основная сетка, и трибуны начинают заполняться народом. Оба твердо стоят на ногах и осторожничают, понимая, что примерно равны и любая ошибка лишит их возможности участия в турнире. Азиат поначалу чуть активнее, но Муслим, подбадриваемый братьями, которые гонят его «порвать» соперника, удачно ловит Булата встречным. Нокдаун, и исход поединка ясен всем. В следующем раунде дагестанец развивает успех и побеждает.

Я мысленно анализирую манеру будущего соперника и подмечаю, что каждый раз, перед тем как нанести удар левой, он на долю секунды открывается.

Этого хватает, чтобы отправить его в нокдаун на двенадцатой секунде. К концу раунда он повторяет ошибку, и в этот раз так легко не отделывается. Под разочарованные крики братьев Муслима рефери фиксирует нокаут и поднимает мою руку.

Я в основной сетке.

* * *

К вечеру, когда у меня за спиной четыре победы в основной сетке, объявляют перерыв. Впереди финалы всех десяти весовых категорий. Первыми на ринг выходят «мухи» – боксеры в наилегчайшем весе. До моего финала еще куча времени.

Я сижу вместе с ребятами, как зритель. Чуть далее по ряду – остальные наши. Позади расположились дворовые алкаши и гопники Сявы. Сам он, извинившись перед мужиками, сел с Вероникой.

После отборочных к нам присоединился и Костя. Его сестренка все еще у моих родителей, но отец с матерью возили ее в больницу к брату чуть ли не каждый день, они же его и забрали оттуда с выписки.

Костя, решив, что с сестренкой еще наобщается, а турнир, где решается судьба ее операции, – самое важное, отправил девочку к «бабе Лиде». Сам забежал домой переодеться, скинуть сумку с больничными вещами, а потом сразу рванул во Дворец спорта. Успел к основной сетке.

– Фил, красавец! – не устает повторять он. – Нереально, как ты его сделал! К третьему раунду я уж думал, все – каюк! Он же тебя все время поддавливал! А ты его выманивал, значит?

– Типа того, – улыбаюсь я.

В полуфинале я побил Юрца, лучшего бойца из второй группы Матова. С этим самым парнем я как-то зацепился в фитнес-клубе, и в этой же группе занимался во второй жизни. Это был последний невылетевший воспитанник Евгения Александровича, и я его выбил.

– Слушай, так это получается, что если ты тут всех рвешь в полутяжах, а я в среднем и рвал тебя, значит, я вообще крут? – размышляет Костя.

– Нет, Бехтерев. Такого Панфилова тебе не одолеть, – рядом присаживается Матов.

– Здравствуйте, Евгений Александрович! – хором здороваемся мы.

– Ну, ты дал, Панфилов! – он не скрывает удивления. – Не скажу, что приятно, но поразил, поразил…

– Базу вы заложили, Евгений Александрович, – я стараюсь быть объективным. – Спасибо.

– Я тебе дал основу. А вот твой интеллект я, каюсь, не рассмотрел. Умно дерешься! Заметил, Бехтерев, как твой дружбан подстраивается под противника? Магу Кичиева в одной манере положил, Юрку Кабанчука – в другой. Жаль, я отбор не смотрел… У кого занимаешься? – вдруг серьезнеет тренер. – Хмельницкий, часом, руку не приложил?

– Я его тренировал! – раздается за нашими спинами глумливый голос Кецарика. – Порхай, как бабочка, епта!

– Оле-оле-оле-оле! Филипп Олегыч – чемпион! – распевают уже изрядно поддатые алкаши.

Матов смеряет их взглядом и, сморщив нос, отворачивается.

– Так кто, Филипп? Неужели Ткаченко согласился?

– Ни тот ни другой, Евгений Александрович. Вот мой тренер сидит, рядом с вами. Костя меня тренировал.

– Бехтерев? Серьезно?

– Он самый.

– Саныч, да у нас всего-то пять-шесть тренировок было, – говорит Костя. – Но прогрессировал он очень быстро!

– Да ты у нас феномен, получается? – вроде бы шутит тренер, но звучит это серьезно. – Отойдем? Перетереть кое-что надо.

Соглашаюсь. Матов отводит меня в подтрибунное помещение.

– С кем финал у тебя, знаешь?

– Со Зверевым.

– Да, это Зверь, супертяж Хмельницкого. Он специально вес согнал, подсушился, чтобы категорию снизить – призовые в каждой весовой одинаковые, а с тяжами ему проще. Но повадки у него все равно супертяжа, понимаешь?

– Я его сделаю.

– Уверен?

– Уверен. Изучил его манеру – силовик. Будет все время теснить к канатам, зажимать в угол. Там пойдет шквал ударов, и так, пока не сломаюсь. А я не сломаюсь. Он меня вообще запарится в угол загонять. Потом выдохнется, раскроется и привет, лови.

– Ну-ну… – усмехается Матов. – Как у тебя все просто.

– Выносливость у Зверя так себе. Его тактика подразумевает длинные серии ударов, и к концу третьего раунда он начинает опускать руки.

– Ладно, раз уж ты так в себе уверен, поверю и я. Поэтому слушай. Ночью в «Империи» будет бой. Этакий суперфинал для закрытой аудитории. Сегодняшний чемпион супертяжей против чемпиона тяжеловесов. За участие – десятка.

– Десятка чего?

– Не рублей, конечно! – раздражается Матов. – Баксов!

– А в чем подвох?

– Десять раундов. Без перчаток. Будет больно. Даже очень.

– А за победу?

– Полтос. Но ты про это думать забудь, там у тебя без шансов. У Кувалды вес – сто тридцать, он, скорее всего, и будет чемпионом. Выйдешь, ради приличия помашешься пару раундов, потом ляжешь и не встанешь. Публика такое любит. – Мои раздумья Матов воспринимает как сомнения. – Не переживай, там бригада «Скорой помощи» будет дежурить.

– Хорошо.

– Что? – вскидывает голову тренер.

– Я участвую.

– Сначала финал выиграй, участвует он, – ворчит Матов. – Все, иди, готовься. Мне еще с Кувалдой надо переговорить.

Я возвращаюсь к ребятам. Кецарик предлагает мне «принять допинг», протягивая пластиковый стаканчик с разбавленной водкой колой, но его урезонивают собутыльники, а Ягоза вообще дает подзатыльник, чтобы «не тупил».

Спокойно сижу в ожидании финала. Общаясь с Матовым, я вспомнил, что его уровень бокса – десятый, а с ним мужик становился чемпионом страны. У меня – одиннадцатый, и «город» я взять должен.

Ближе к своему бою я спускаюсь с трибун и иду разминаться. Ловлю на себе взгляд, оборачиваюсь и вижу будущего соперника – Зверя, Сергея Зверева. В отличие от своего тезки-парикмахера этот Сергей – мощный, бритый наголо и с большой татуировкой на всю грудь – мордой оскалившегося волка. Аналогия понятна – Серый Зверь. Заметив мой взгляд, он проводит большим пальцем по горлу и отворачивается.

У парня девятый уровень, и вкупе с такой мощью он – серьезный противник. Посмотрим, кто кого. Продолжаю разминаться и разогреваться.

Наконец доходит очередь и до нас.

– На ринг вызывается финальная пара боксеров в тяжелой весовой категории! – громкоговорители озвучивают команду главной судейской коллегии. – В синем углу – Филипп Панфилов…

Слышу, как моя группа поддержки орет что-то ободряющее, а громче всех рвет легкие Ягоза – его хриплый голос каким-то мистическим образом перекрывает шум трибун.

Я ныряю под канаты и встаю в своем углу в ожидании соперника.

Зверь идет вальяжно, приветствуя публику и упиваясь вниманием. В мыслях он уже размолотил меня и победил – это гарантированные две сотни тысяч за чемпионство и десятка «зеленых» – за участие в «суперфинале» в ночном клубе. Уверен, Матов к нему уже подходил. А может, его тренер Хмельницкий тоже в теме и подопечный от него знает о продолжении банкета.

Рефери подзывает нас к себе, повторяет правила и… бой начинается.

Зверь сразу же кидается в атаку, тесня меня, но каждый раз, когда ему кажется, что я прижат, мне удается ускользнуть и вырваться на свободное пространство. Мои заходы вбок даются ему не просто – мои боковые контрудары достигают цели.

Я уверенно веду поединок к победе, на мгновение расслабляюсь, и это меня чуть не губит. Зверю удается зажать меня в углу, и последовавший вслед за этим шквал ударов я принимаю на блок. Но часть из них все равно пропускаю и едва стою на ногах. В голове звон, скула и бровь горят, и спасает меня только гонг. Конец раунда.

В углу надо мной суетится Костя – стирает пот, прикладывает мокрое полотенце к ушибам.

– Ты чем думал? – ругается он. – Зачем на него полез, у тебя справа куча места была, надо было нырять!

– Я знаю, Костя. Все, не переживай. Сейчас я его сделаю.

Минута перерыва пролетает на вдохе-выдохе, и меня охватывает баф:

Спортивная злость (10 минут)

+3 ко всем основным характеристикам.

+50 % бодрости.

+50 % уверенности.

+50 % к силе воли.

+50 % к силе духа.

+50 % к болевому порогу.

Действие бафа позволяет мне почувствовать себя так, будто бой еще не начался. Я полон сил, энергии, а главное, просчитал, как победить.

Зверь, воодушевленный последним успехом, рвется ко мне. Я отступаю к канату и в тот момент, когда он верит, что зажал и, отключив мозг, включает колотушку, я ныряю влево и наношу кросс через его правую руку. Он теряет ориентацию, и мне хватает этого мгновения, чтобы провести любимую связку: снизу левой, правой в туловище и боковой левой в голову.

Зверь падает, и с трибун разносится оглушительный рев.

Нокаут.

Я – чемпион!

* * *

Через час мы сидим в уютном пабе на Чехова и отмечаем мою победу – я, Славка с Вероникой, Гриша с Алиной, Кеша с Мариной, Кир, Генка, Марк Яковлевич, Роза Львовна и Костя. Было непросто отвязаться от Ягозы и компании – каждый норовил пожать мне руку и сказать, как сильно уважает.

– За Фила! – друзья поднимают бокалы в мою честь. – Фил, за тебя!

Я чокаюсь с ними стаканом с соком. У меня впереди еще «суперфинал», но друзьям об этом знать не обязательно.

– Что с деньгами будешь делать? – интересуется азартный Генка.

– Думаю, Геннадий, это не наше с вами дело, – говорит Роза Львовна. – Но, зная Филиппа Олеговича, уверена, что он захочет инвестировать их…

– Нет, Роза Львовна, – перебиваю я женщину. – Выигрыш пойдет на другие цели.

Призовые мне еще не выдали, но вручили сертификат, с которым я в понедельник пойду в офис организаторов и получу деньги наличными. Вместе со мной пойдет Костя – мы сразу же поедем в банк и перечислим всю сумму на счет зарубежной клинки, где будут оперировать Юлю. После этого они получат приглашение и подадут на визы. Вопрос с визами обещают оперативно решить те же люди из турагентства, через которых Костя и вышел на эту клинику.

– На какие? – спрашивает Вероника, мило улыбаясь. – Ну, Фил! Не обижайся, просто интересно.

– Да отстаньте, дайте поесть человеку! – встревает Кир.

До боя в «Империи» часа три-четыре, так что у меня есть время и поесть, и передохнуть.

– Народ, я вас совсем не знаю, – Костя встает, подняв стакан с минералкой. – Но я знаю Фила, и если вы хотя бы наполовину такие же, как он…

Все сидящие за столом заинтересованно смотрят на парня и слушают.

– Я хочу выпить за здоровье моей младшей сестры Юли. Вы ее не знаете и не понимаете, почему я предлагаю выпить за ее здоровье. Я объясню. Когда Юльке было два, наши родители разбились. Мы остались одни… – Костя замолкает, убеждается, что все слушают, и продолжает. – И никто и никогда не помогал нам просто так. Юля болеет, и если в ближайшее время ей не сделать операцию, она станет инвалидом и больше никогда не сможет ходить. Наши такое не оперируют, и ехать надо в Германию. Врачи там готовы взяться, и даже обещают чуть ли не стопроцентное излечение. Вот только стоит это больше миллиона. И это еще без дороги и проживания… – он смотрит мне в глаза. – Прости, Фил. Выигрыша не хватит. Хватит только на первый платеж, после которого они будут готовы нас принять.