Текст книги ""Фантастика 2025-15". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Данияр Сугралинов

Соавторы: Максим Злобин,Ярослав Горбачев,Вова Бо,Ирина Итиль,Диана Рахманова,Валерия Корносенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 92 (всего у книги 350 страниц)

Чак снова подхватил парней под руки и провёл через зал к выходу. Открыл двери, и они вышли из здания, оказавшись на другой стороне квартала. Прищурив глаза от яркого солнца, Хаген с недоумением смотрел на группу людей с плакатами и транспарантами, стоявшую напротив.

Увидев Чака, они закричали:

– Бесстыдник!

– Богохульник!

– Не позволим развращать нашу молодёжь!

Надписи на плакатах призывали покаяться и закрыть заведение, оскорбляющее нравственность.

– Мне не повезло. На соседней стороне этой улицы располагается какая-то церковь «Святого Айэна Уилсона». А эти люди – его малочисленные последователи, жертвы налоговой лазейки для некоммерческих и благотворительных организаций. Сам мистер Уилсон отнюдь не дурак, использует налоговые льготы при скупке недвижимости в городе. Он тоже хотел купить землю, где сейчас стоит мой второй бар. Но опоздал, вот и мстит мне, натравив своих фанатиков.

– Но, сэр, что мы можем сделать? Вам надо обратиться в полицию.

– Э-э-э, сынок, у них всё согласовано с властями, они получили все разрешения на пикетирование и манифестацию. Святой Айэн – чёртов Уилсон – хорошо знает не только Бога, но и законы штата. Единственное, чего я смог добиться, – это чтобы они не приближались к моему зданию. Но эти святоши один хрен стоят слишком близко. Могут сильно испортить мне день открытия, просто заблокировав подъезд к парковке. Да и мне неприятно, когда какие-то сумасшедшие называют меня бесстыдником и богохульником.

– Но что можно сделать? Побить их всех? – недоумевал Хаген.

– У меня есть предложение для святого Айэна, но он меня игнорирует и не хочет общаться. Я несколько раз пробовал с ним поговорить, но его охрана меня не допускает. Ты же человек новый, сможешь добраться до него и передать моё предложение.

– Какое?

– Десять тысяч долларов. Просто скажи ему это и добейся ответа. Да или нет. Лучше «да», чем «нет». Айэн – человек деловой, поймёт, что лучше получить хотя бы это, чем совсем ничего. – Чак хлопнул Майка по плечу: – Можешь приступать прямо сейчас, Айэн всегда в это время находится в храме имени себя.

Когда Чак ушёл, парни переглянулись. Веймин ожидал, как поступит Хаген, а Хаген увидел, что сопротивление харизме у Веймина подскочило сразу на два пункта. Признак того, что он начал сомневаться в Хагене.

Тогда Майк поднял воротник дядиной куртки и сказал:

– Жди меня здесь.

Он пересёк улицу и остановился перед входом в здание с вывеской «Церковь святого Айэна Уилсона». Если издалека оно выглядело аккуратным домиком, то вблизи стало видно, что это простой сарай, выкрашенный в белый цвет.

Набравшись смелости, Хаген вошёл внутрь выполнять свой первый квест. Жизнь приобрела ещё больше сходства с RPG.

* * *

В сарае было пусто, видимо, все прихожане собрались на митинге против богомерзкого стрип-клуба. Часть помещения занимали стулья. У противоположной стены стоял стол, а на стене висел большой портрет бородатого мужчины в сиреневой накидке. Судя по благочестивому выражению лица, самого святого Айэна. Под портретом была дверь: её охранял крупный лысый парень в такой же сиреневой накидке.

Хаген приблизился и прочитал:

Лиам «Голиаф» Галлахер, 29 лет

Уровень 7.

Очков здоровья: 29000.

Боев/побед: 202/181.

Текущий статус: воин святого Айэна.

Отношение: безразличие (8/10).

Сопротивляемость вашей харизме: высокая (8/10).

– Мне надо к мистеру Айэну Уилсону, – сказал Хаген.

– Святому Айэну Уилсону, – поправил Голиаф. – Хотите стать членом нашей церкви? Тогда возьмите брошюру вот на том столике, а так же будьте готовы сделать первоначальный взнос…

– Нет. Я по работе.

Лиам смерил Хагена взглядом и отвернулся:

– Тогда уходи. Шеф… то есть, святой Айэн, отдыхает.

– Но это важно и не займёт много времени.

– Он даровал мне право решать, что важно, а что нет. Ты не важен.

Хаген шагнул вперёд, Лиам тоже двинулся вбок, перегораживая дверь. Майк ещё подался навстречу, приблизившись вплотную:

– У меня предложение к вашему… э-э-э… лидеру.

Вместо ответа Голиаф наложил свою пятерню на лицо Хагена и оттолкнул:

– Я же сказал, изыди, мелкий чёрт.

Толчок был такой сильный, что Хаген засеменил назад, но не удержался и упал, раскидывая стулья.

Получен урон: 102 (ушиб плеча).

Получен урон: 45 (ушиб локтя).

Зрение покрыла знакомая красная пелена:

Праведный гнев

Вы испытываете ярость, столкнувшись с явной несправедливостью.

+3 ко всем основным характеристикам.

+100 % бодрости.

+50 % уверенности.

+75 % силе воли.

+75 % силе духа.

−50 % самообладания.

Эффект активен, пока справедливость не будет восстановлена, а вы уверены в своей правоте.

Хаген вскочил и встал стойку. Вдобавок ко всему появилось короткое сообщение с самым настоящим квестом. Окошко мерцало, привлекая внимание:

«Майкл и Голиаф».

Одержите победу в бою над Лиамом Галлахером, чтобы получить новые достижения.

Время выполнения 10 минут 59 секунд… 58 секунд…

Отсчёт пошёл.

Хм, это что-то новое. Неужели квесты открылись с «Познанием сути»?

Чувствуя прилив сил, Хаген, не опуская кулаков, начал приближаться к Голиафу. Тот усмехнулся, наклонил лысую голову вправо и влево, хрустя позвонками.

«Как они это делают?» – с завистью подумал Хаген.

Голиаф тоже сжал кулаки:

– Ну, ты и дурак, мелкий чёрт.

Хаген уже видел, что противник допустил огромную ошибку: недооценил соперника. Все они её допускали. Раз за разом. Совершенно не закрываясь, Голиаф попёр на Хагена. Снова занёс растопыренную пятерню, намереваясь так же презрительно оттолкнуть, но тот проворно ушёл, пригнулся и ударил Голиафа левой в бок:

Вы нанесли урон: 17000 (удар рукой).

Голиаф завыл, согнулся и отскочил назад. Он так ударился о дверь покоев святого, что хлипкая стена затряслась, а портрет накренился. На шум вышел сам Айэн. Выглядел он менее величественно, чем на портрете, и был слегка встревожен:

– Что такое? Что вам надо?

– У меня предложение от мистера Чака Моррисона, вашего соседа из бара напротив. Десять…

Голиаф уже разогнулся и ринулся на Хагена. На этот раз он вёл себя осторожнее, от удара правой ушёл, а удар левой блокировал, проведя встречный.

Получен урон: 5500 (удар в скулу).

Хаген отступил. Он уже обнаружил слабое место этого Голиафа. Надо бить в корпус, а не в голову, он её хорошо прикрывал. Или легко переносил удары в неё. Впрочем, по тому, как противник двигался, было ясно, что прямой по печени до сих пор отдавался невыносимой болью. Лицо Голиафа даже побелело, а сам он непроизвольно пытался согнуться, но вынужден был распрямляться и держать оборону.

Святой Айэн уже взял себя в руки и насмешливо сказал:

– Вы не должны бояться ничего, кроме греха, дитя моё. Греха и Лиама Галлахера, воина добра и света.

Ободрённый присутствием кумира, будто получив какое-то жреческое благословение, «воин добра и света» снова пошёл в атаку. Действовал тот быстро, Хаген едва смог увильнуть: кулак Голиафа всё же коснулся губы. Нижние зубы Хагена резко заболели, а во рту появился привкус крови.

Получен урон: 3500 (удар в челюсть).

Но Майк не стал отступать, как ожидал противник. Вместо этого он на автомате, как во время тренировки дома, выбросил вперёд левую ногу, впечатывая её туда же – в печень.

– Ах, ты… – зашипел Голиаф, сгибаясь пополам.

Вы нанесли урон: 2400 (удар ногой).

Не останавливаясь и пользуясь тем, что лицо Лиама оказалось на его уровне, Хаген провёл последний удар кулаком.

Вы нанесли урон: 17000 (удар рукой).

Голиаф разогнулся, будто хотел встать на мостик, застыл так на секунду и обвалился на пол, словно предназначенное к сносу здание, которое заминировали и взорвали.

Поздравляем! Вами повержен противник в честном поединке!

Заработано очков опыта: 2 (удвоенный опыт за победу над противником выше уровнем).

Выполнен квест «Майкл и Голиаф».

Заработано очков опыта: 2.

Набрано очков опыта на текущем (5) уровне: 4/5.

В голове у Хагена слегка шумело. Зубы побаливали. Подойдя к перепуганному святому Айэну, он утёр рукавом кровь:

– Мистер Чак Моррисон попросил узнать, согласны ли вы на десять тысяч? Да или нет?

– Дитя моё, я не вступаю в сделки с дьяволом, – пролепетал святой.

Хаген склонил голову набок… раздался хруст. Наконец-то! Наконец-то у него это получилось!

– А всё же?

Святой Айэн Уиллсон помедлил, поправил свою сиреневую накидку, потом картину на стене, покосился на кулак Хагена и улыбнулся. Развёл руками:

– А всё же, мистер Чак не дьявол, а просто заблудившийся грешник. Я принимаю его предложение. Ибо сказано: «Покрой грехи брата твоего, и Господь твои грехи покроет»…

* * *

Веймин в нетерпении переминался с ноги на ногу, поглядывая на здание храма. Сегодня был жаркий, солнечный день, но он не спрятался в тень, ожидая Хагена. Когда Чак ушёл, фанатики церкви святого Как-Его-Там немного покричали в лицо Веймина, обзывая развратником и греховодником. Кто-то даже бросил:

– Убирайся в свой Вьетнам, узкоглазый! – но быстро затих, испугавшись обвинений в расизме.

Убедившись, что китаец не реагирует на их вопли, митингующие умолкли и сели на землю, прикрывшись от солнца плакатами.

Веймин начал сомневаться: стоит ли уходить со спокойной должности в DigiMart, пусть и не прибыльной, но стабильной? Мисс Хепворт недавно сказала, что ей потребуется помощник в администрировании сети магазинов, и намекнула, что Веймин один из кандидатов.

А тут, в баре, всё как-то странно и непривычно. Неизвестно ещё, как отнесётся его девушка к известию о том, что теперь он будет проводить всё время в стриптиз-клубе. Она ведь скромница, даже сексом не могла заниматься при включённом свете. Наверное, она бы одобрила требования этих фанатиков.

Да и самому Хагену непривычна новая должность, это видно по его поведению. С другой стороны, малыш Майки смог его поразить. Кто бы подумал, что в нём кроется столько силы и напористости? Даже Горецки, который недавно приходил в магазин с перебинтованной головой, спрашивая: нет ли тут Хагена, – назвал его не «жопоголовый», а «злобный карлик». Правда, потом все равно сказал «Жопоголовый!», но это было брошено не о Майке, а одному из консультантов, задевшему мистера Горецки коробкой с ноутбуком.

Сопоставив события прошлых дней, Веймин стал подозревать, что это Хаген и отделал Горецки. И если так… Вот это новость!

Фанатики снова подняли шум: из дверей бара появился Чак, неся поднос с большим бокалом холодного чая, в котором позвякивали кубики льда.

– На, освежись, – предложил Чак, выискивая Хагена. Он посмотрел на двери храма. – Как там наш малыш?

– Ещё не выходил.

– У этого святого в охране есть бывший боксёр. Он даже начинал карьеру, но получил сильное сотрясение мозга, после чего бросил спорт и стал истинно верующим в святого Айэна. Даже удивляюсь, как по-разному люди сходят с ума.

Веймин обеспокоился:

– Вот думаю, не пойти ли за ним?

– Не бойся, малыш справится, – Чак погладил усы и добавил, – я надеюсь.

Неожиданно наступила тишина: это замолчали фанатики. Дверь храма открылась, появился бородатый мужик в сиреневой накидке и повелительно поманил их к себе. Фанатики развернулись и пошли прочь. Айэн скрылся в храме, вместо него в дверях появился Хаген.

Он шёл нетвёрдой походкой и тяжело дышал. Губа была в крови, на скуле краснел ушиб.

– Господи Иисусе! – воскликнул Чак. – Получил наш Малыш! Жаль, конечно, что не смог убедить…

Подойдя к Веймину, Хаген взял бокал с чаем и, шумно отдуваясь, выпил. Достал со дна лёд и приложил к губе.

– Ты как? – участливо спросил Веймин.

– Бывало и хуже, – ответил Хаген, сплёвывая кровь.

– Ты, сынок, не расстраивайся, – сказал Чак. – Я сам найду управу на этого фальшивого пророка. Если надо, дойду до федерального суда!

Хаген сунул руку в карман своей куртки и достал брошюру церкви. Казалось, что он сейчас спросит: «Как узнать, что вы прощены?» – но вместо этого протянул её Чаку и сказал совсем другое:

– На последней странице указаны банковские реквизиты. Святой Айэн велел перевести десять тысяч сюда. Ещё он сказал, что прощает вас, хотя и уверен, что вы сгорите в аду.

Чак разинул рот и перекрестился. Веймин, глядя на него, хотел сделать то же самое, но вовремя отдёрнул руку.

– Дела… – только и молвил владелец бара.

Глава 15. Хвост виляет собакой

Я люблю тебя, мужик! Как сына или как собаку…

GTA Vice City Stories

Хаген давно умылся и утёр кровь. Сейчас он сидел за столом в «Баре у Чака», прикладывая к ушибам пакет льда. Веймин уже ушёл в DigiMart, унося с собой прогресс-бар, на котором значилось:

Отношение: друг (8/10).

Сопротивляемость вашей харизме: крайне низкая (1/10).

Неизвестно, что подразумевал помощник под «боевой ситуацией», но можно было не сомневаться в Веймине: он не отступит и не предаст. Перед уходом китаец пообещал, что сегодня уволится, а послезавтра выйдет на новую работу.

Ещё он взволнованно спрашивал:

– Слушай, Майк, а что надеть? Спортивную одежду? Или наоборот пиджак и брюки, плюс тёмные очки? Или что-то ещё? Как одеваются вышибалы?

Хаген хотел ответить, что понятия не имеет, во что одеваться, но вовремя спохватился: неуверенный ответ обязательно навредит харизме. Успокоил друга:

– Надень то, в чём тебе комфортно. Хоть шорты.

– Эй, парни, только никаких шорт, – сказал Чак, услышавший разговор. – Вышибалы в шортах – это несерьёзно. У меня бар в южном стиле, одевайтесь нормально, в джинсы. И во имя святого Айэна, только без ковбойских шляп, пожалуйста!

– Китайский вышибала-ковбой в стриптиз-баре… Пожалуй, это слишком даже для меня, – ухмыльнулся Веймин, уходя.

– Ты забыл, что ты ещё и кунгфуист! – крикнул Хаген ему вслед.

Официант, присланный Чаком, поставил перед ним ведро крылышек и меню:

– Это за счёт заведения.

Хаген благодарно кивнул Чаку, который стоял за баром, но ведро с крылышками отодвинул в сторону. Мистер Моррисон немного обиделся, но Хаген слишком хорошо знал разрушительное действие жареной пищи на организм.

При поддержке виртуального помощника он пробежался по меню бара, выбирая наименее вредную еду. Но у Чака почти всё было вкусно, а значит, вредно.

Официант принёс заказ, снова напомнил, что это за счёт заведения. Потом тронул Хагена за плечо:

– Простите, вы, вероятно, не заметили, но у вас куртка порвалась.

Так и было: в драке с Голиафом надорвался рукав бесценной дядиной куртки. Хаген запаниковал, срочно вызвал статы, но убедился, что харизма не уменьшилась. А вот прочность куртки упала до катастрофической – 5/100.

– Помощник, – мысленно спросил Хаген, – что станет, если прочность предмета упадёт до нуля? Исчезнет?

– Исчерпавший запас прочности предмет теряет свои бонусные характеристики. После полной потери прочности бонусные характеристики восстановлению не подлежат.

– А если сдать предмет в ремонт до потери прочности?

– Прочность повысится, но уже не до того значения, что было первоначально.

– Чёрт побери, значит, у всех предметов есть ресурс выработки?

– Да.

Вот ещё проблема. Хотя и не самая серьёзная: ведь сегодня вечером ещё и бой с Сайласом «Кеном». А он противник не слабый.

Хаген был уверен, что Кен вполне серьёзно отнесётся к предстоящему бою. Он не допустит ошибок Голиафа или Стива «Джобса». Более того, Кен, возможно, посмотрел видео победы над Герреро. Конечно, с того времени Хаген прокачался, но всё же.

Хаген аккуратно принялся за салат: беспокоила распухшая губа. Флегматично пережёвывая пищу, он продолжил думать.

Итак. Допустим, Кен знал и о нокаутирующем ударе Хагена, и о преимуществах и недостатках маленького роста. Значит, с Кеном нужно быть крайне осторожным, тут необходима тактика… А как её выработать? Чтобы распланировать бой, неплохо посмотреть хотя бы один бой Сайласа: выявить его особенности, попытаться найти слабые стороны. А сейчас он знал про него только то, что у Кена удар не слабее. Ну и ещё: у него потрясающе красивая девушка, которая, возможно, не очень-то уважала своего парня.

Перед Хагеном возникла пугающая перспектива нокаута. На этот раз не отправить кого-то, но отправиться самому. Он не заметил, как машинально подцепил из ведра жареное крылышко и стал жевать, размышляя.

Как же всё быстро поменялось. Новая драка чуть ли не каждый день. Мог ли он представить раньше, что его жизнь станет стремительной и полной опасностей?

Майк вспомнил «доинтерфейсные» времена, когда мог целый день смотреть сериалы, онлайн играть в Mortal Kombat или листать комиксы. Никаких обязательств. Ешь, что хочешь, жри крылышки тоннами, пей колу галлонами. С его тщедушным телосложением можно было не бояться потолстеть.

А теперь регулярные тренировки, работа над собой, повышение мастерства, многочисленные драки с незнакомыми людьми, сопровождаемые обязательной болью…

Хаген отложил недоеденное крылышко и поднялся из-за стола. Хотел бы он вернуть то время? Господи, конечно, нет. Кажется, что он вообще не жил тогда, а если и жил, то как какой-то таракан, поглядывая на мир из щели в стене.

Хаген попрощался с Чаком и пошёл на парковку перед баром. По пути достал телефон, нашёл на карте ближайшее бюро по ремонту одежды. Ближайшее и вообще единственное на весь город бюро под названием Reknitting Express оказалось довольно далеко от бара: в Норт Хиллс.

* * *

Ребята из Reknitting Express делили здание с химчисткой, вероятно, те принадлежали одному владельцу. В тесной приёмной с какими-то арабскими плакатами и календарями на стенах Хагена встретила восточная женщина с головой, покрытой платком. Хаген снял куртку, показал разрыв:

– Надо залатать рукав, потом пришить пуговицы, а вот тут, где воротник, тоже как-то поработать, чтобы не рвалось дальше… – Хаген поднял голову. – Вы меня понимаете?

Женщина кивала, не произнося ни звука.

– Сколько времени займёт?

Указала на календарь, на завтрашний день.

– А что так долго? Мне сейчас надо, понимаете?

Та кивнула и показала два пальца.

– Два часа?

Снова кивок, и женщина показала растопыренные ладони.

– Десять баксов? Однако… Я за два часа успеваю ноутбук починить.

Естественно, за срочность пришлось заплатить ещё десять долларов. Хотя два часа… та ещё быстрота. Двадцать баксов за куртку; такая же новая стоила бы чуть дороже! Но за плюс три к харизме не жалко и тысячи, если бы она у Хагена была, конечно.

Деньги таяли. Хорошо, что подвернулась работа у Чака. Надо попросить у него задаток, а то по счетам невозможно будет заплатить.

Восточная женщина взяла куртку и ушла в соседнюю комнату. В приоткрывшуюся дверь Хаген увидел, что там сидели ещё несколько швей в платках и строчили на машинках.

Майк растерянно постоял, посмотрел на непонятные плакаты и вышел под палящее солнце. Он вспомнил, что каждую весну мама говорила: «Весна наступила раньше обычного», – и что это последствия глобального потепления. Майк соглашался, хотя не видел разницы. Иначе, лет через десять по логике мамы лето наступало бы на Рождество.

Здание Reknitting Express и химчистки одиноко стояло у дороги. Справа шли пустые поля, слева виднелся забор завода косметики. Даже непонятно: откуда здесь брались клиенты?

Хаген потрогал губу. Ему показалось, что она раздулась ещё больше. Острая пульсирующая боль тоже стала сильнее и беспокоила.

Майк засомневался, а стоит ли сегодня драться с Кеном? Что если отложить или перенести хотя бы на завтра? Одна мысль о том, что и без того разбитую, опухшую губу снова могут повредить, бросала в дрожь. Он, конечно, старался заглушить страх перед болью, но иногда, как сейчас, тот вырывался из-под контроля.

Выхватил телефон и набрал Кена, в ожидании ответа планируя, как построить фразу так, чтобы качок не принял перенос боя за трусость. Или это и была трусость?

– Хелло, – сказал приятный женский голос.

Хаген сразу понял: это Барби. Он даже забыл её настоящее имя. Но помощник услужливо пробубнил: Эйприл «Барби» Коннел.

То ли дунул промозглый ветер, то ли без дядиной куртки было не так уютно, но Хаген почувствовал, как от её голоса у него похолодела шея:

– Я… Мне… Это я. Мне Кен… Здравствуйте. Я Майк, – спохватился Хаген. – Тот, с которым Кен, то есть Сайлас, собирался проводить бой.

– Привет, Майк. Меня зовут Эйприл. Я тебя помню. Сайлас не может сейчас ответить. Что ему передать?

– Нет, спасибо, я позже…

– Позже не получится, Майки. Перед каждым боем Сайлас прерывает контакты с внешним миром, долго медитирует и только потом идёт на ринг. В такие дни я отвечаю на его звонки. Вчера он очень разозлился, что тебя не было в зале. День медитации был потерян. Да и я не рада вторые сутки быть его секретаршей.

– Но у меня небольшая проблема. Хотелось бы перенести бой на завтра.

Голос Барби стал строже:

– Небольшая проблема? Я думала, что рост – это единственное, что у тебя небольшое.

– Я не боюсь, просто у меня уже сегодня было… столкновение… Я это… думаю, может…

– Эх, Майки, а я даже заинтересовалась твоей наглостью. Ты ростом чуть выше тренажёра, а дерзкий, – она засмеялась. – Сайлас так взбесился! А мне нравятся люди, которые могут его взбесить.

Хаген почувствовал, как холод с шеи перебрался на лицо и сменился жаром стыда. Дядя Питер как-то говорил, что армия – это единственное место, где ты не имеешь права сказать «нет». Зато на гражданке «нет» – лучший ответ на любые предложения, которые тебе хотя бы немного не нравятся.

Раньше Хаген не придавал значения словам дяди. Теперь же убедился, что в них есть рациональное зерно. Чёрт возьми, даже его куртка была ценной.

Сказать Барби «нет» Хаген вдруг не смог. Стало стыдно перед ней, хотя он видел девушку один раз в жизни. Даже её лицо запомнилось меньше, чем нижняя часть тела.

– Эй, Майки-бой? Так что мне передать Сайласу?

– Я буду в семь.

Барби приятно улыбнулась. Некоторые девушки умели улыбаться так, что это чувствовалось даже по телефону:

– Нет, Майки, так не пойдёт. Давай, я передам ему, что ты звонил и предупредил, что порвёшь его на ринге!

– Что-что?

– Ещё добавлю, что ты назвал его долбанным ублюдком и дерьмом собачьим!

– Э…

– А ещё передам, что ты честил его уродом!

– Но он не урод.

– Конечно, он не урод. Я не слепая. Но, слушай, это его так разозлит! – она снова засмеялась.

Хаген ухмыльнулся:

– Тогда передай ещё, что он похож на надувную куклу.

– Ха-ха, точно! Ладно, пока, Майки.

Эйприл отключилась, а Хаген с минуту простоял, сжимая телефон, пытаясь сформировать мнение о ней.

Это раньше Хаген считал, что он странный и не похож на остальных людей. Но теперь с каждым днём убеждался, что «остальных» людей нет. Каждый со своей «придурью», как говорил дядя Питер. В сравнении со всеми новыми знакомыми, Хаген как раз был стандартным ничтожеством, потратившим большую часть своей жизни на то, что боялся жить.

Что же, значит, драка неизбежна? Ну и… отлично!

Боль? Ещё лучше! Если болит – значит, жив. Будет нокаут? И ладно: очухаешься, поздравишь соперника, проанализируешь свои ошибки и повысишь мастерство. Более того, Хаген будто бы всю жизнь провёл в нокауте и только сейчас начал приходить в себя.

Беседа с Барби странным образом воодушевила, даже губа будто стала меньше болеть.

* * *

Молчаливая восточная женщина вынесла куртку. Хаген придирчиво оглядел работу и остался доволен. Даже если Reknitting Express не оправдывали второе слово в названии, то обязанности свои выполняли качественно. Рукав был пришит так, что не видно следов. Все пуговицы на месте, воротник – как новый. Даже дыры в карманах заштопали, хотя на это Хаген и не указывал. Теперь прочность куртки была 32/100, чуть меньше, чем изначально. Но, если на то пошло, износ любого предмета неизбежен.

Он сел в машину, осмотрел себя в зеркало. Хм, а губа, оказывается, не так сильно вздулась, как ему казалось. Надо бы заехать в аптеку и купить бинтов, ваты, лейкопластыря: теперь все эти вещи ему нужны в большем количестве, чем раньше. Но денег слишком мало, надо экономить.

Зазвонил телефон:

– Здорово, бро, как ты?

– Хорошо, Гонсало, спасибо.

– Бро, зови меня Килла, что за официоз.

– О’кей, Килла… бро.

– Во, так-то лучше. Я слышал у тебя сегодня бой? Мы с парнями решили устроить небольшой тотализатор. Я ставлю на тебя, но те, кто тебя не знают, ставят на нового парня. Ты в деле?

– А мистер Очоа разрешил?

– Старику не обязательно об этом знать. К тому же мы не миллионы ставим. Просто ради прикола. По десять, по пятьдесят, не больше. Я поставил на тебя.

Хаген задумался. Хотелось признаться Гонсало, что лучше рассчитывать на «нового парня», так как сам Хаген не был уверен в своей победе. Наоборот, думал, что проиграет. Но признаться в этом не смог. Если уж проигрывать, то хотя бы с таким видом, будто собирался победить.

Он достал бумажник и пересчитал:

– Я на мели. Могу поставить двадцатку.

– Отлично! Внесу за тебя!

Распрощавшись с Гонсало, Хаген обратился к помощнику:

– Система дала мне никнейм «Плакса» из-за того, что я плачу от боли?

– Совершенно верно, Майк.

– Заслужить новый никнейм – это квест?

– Нет, это просто идентификатор, который меняется вместе с изменениями поведения.

Легко сказать: измени поведение. Но Майк всегда плакал от боли. Он не мог это контролировать. С детства привык: больно – слёзы – заботливая мама дует на ранку и ругает других детей, которые посмели тронуть её сыночка.

Хаген посмотрел на сиротливое здание Reknitting Express, на крыше которого сидели какие-то облезлые птицы, потом на пустырь, где от ветра шевелилась жухлая трава, на проносящиеся мимо машины… Всё это было так серо, так одиноко, что он почувствовал, как в глазах защипало. Почему так получилось, что, несмотря на новые знакомства, он ощущал полное одиночество? Чёртов плакса, готов ныть из-за жалости к себе!

И тогда Хаген сделал то, что делал очень редко: открыл мессенджер и посмотрел переписку с дядей Питером. Вообще, он давно отключил оповещения этого чата, чтобы не видеть мотивационные армейские картинки, которые дядя массово рассылал по всем контактам.

«Привет, дядя Питер. Как вы? У меня в жизни много нового. Занялся единоборствами, хожу в спортзал. Давно не виделись с вами», – напечатал он и тут же закрыл чат, не нажав «Отправить». Его раздосадовала собственная сентиментальность: этак он никогда не избавится от клички «Плакса».

Как и все военные, дядя Питер был лёгок на подъём, поэтому мог приехать проведать племянника даже после одной строчки в мессенджере. После того, как обанкротилась его фирма по установке домашних охранных систем, он использовал любой предлог, чтобы мотаться по стране, наведываясь к родственникам и боевым товарищам.

Хаген завёл двигатель и влился в поток машин, проносящийся мимо одинокого здания. Норт Хилл Роуд была той самой транспортной магистралью, строительство которой недавно закончилось, после чего её облюбовали дальнобойщики. На развязке Хаген повернул налево, чтобы выйти на дорогу в ту часть города, где он жил. Направо шло шоссе в сторону Вайнвуд Маунт: района, где обитала Лекса.

Стыдно признать, но года три назад, когда его страсть к Лексе буквально сносила голову, он проследил за ней. Сам не зная зачем, сопроводил старый розовый «Шевроле», на котором она тогда ездила. Припарковался напротив её таунхауса и наблюдал. Как девушка вышла из машины, как поздоровалась с соседями и направилась к своей двери…

Когда Лекса обернулась, вжался в сидение, сползая на пол. И с тех пор чувствовал себя виноватым, ещё больше робея перед ней.

Но, слава святому Айэну, всё закончилось.

* * *

В зале Очоа было оживлённее, чем обычно. Сам старик слегка растерянно стоял у ринга и теребил полотенце на своей шее. Увидев Хагена, он удивился вслух:

– Не понимаю, что за переполох? Обычный ученический бой, а пришло много людей. Ты погляди только: один смазливее другого. У нас здесь что, конкурс красоты какой-то?

И точно, среди зрителей можно было сразу угадать друзей Сайласа «Кена» и Эйприл «Барби»: такие же пластиковые красавцы и красотки. Если бы не разница в одежде, можно было бы представить, что их всех достали из одной коробки.

– Простите, сэр, я не знал, что он позовёт столько народа.

– Ничего, ничего, – взмахнул полотенцем Очоа. – Семеро из них купили годовой абонемент в мой зал, не торгуясь. Такая публика обычно ко мне не ходит, выбирают гламурные спортивные заведения в центре. Хотя у меня есть подозрение, что они будут ходить сюда, как в экзотическое место. Сделают сотню селфи, мол, вот какие мы демократичные да вернутся в свои сверкающие спортзалы. Но мне без разницы, главное: заплатили.

Очоа сопроводил Хагена до раздевалки и только сейчас заметил следы на его лице:

– А это ещё что?

– Подрался.

– Ты меня удивляешь, Малыш! Когда ты впервые появился на пороге моего зала, тебя в нокдаун можно было щелчком свалить. А теперь дерёшься каждый день? Что за проблема? Что-то серьёзное?

– Разошлись в вопросах веры.

– И кто победил?

– Фальшивый идол был повержен, тренер!

– Аминь.

– Deus vult!

– Ладно, переодевайся, остряк, – улыбнулся Очоа. – И давай, готовься к бою. Твой противник тоже недавно пришёл: закрылся в моём кабинете и медитирует. Ох уж эти любители покрасоваться.

К Очоа подошёл какой-то качок в до неприличия коротких шортах и попросил сделать с ним селфи. Старик тяжело вздохнул и изобразил приветливую улыбку. Вероятно, качок из тех, кто оплатил годовой абонемент.

Хаген закрыл дверь раздевалки и прошёл к шкафчику. Вынул оттуда перчатки, шлем и «ракушку». Всё это было новое, в пакетах с эмблемой AthleticSmart. Странно… Неужели Очоа разорился на покупку? Не может быть, старик не был богачом и точно не покупал ничего лишнего за свой счёт. Всю экипировку спортсмены носили свою.

Он развернул пакет со шлемом и замер: на упаковке красовался сам Сайлас «Кен» Копф. Он был сфотографирован на ринге в шлеме и перчатках. Так вот кто он такой: персонаж из рекламы AthleticSmart! Теперь Хаген припомнил, что видел качка на билбордах у дороги, по телевизору и на прочих рекламных материалах.

Вот тебе и казус: Хаген будет драться с бывшим коллегой, ведь Сайлас косвенно работал на мистера Ховелла. Старая работа не хотела отпускать?

Майк переоделся, нацепил шлем и посмотрел в зеркало. Новая экипировка контрастировала со старой майкой «Лос-Анджелес Доджерс», а с той, в свою очередь, совсем не сочетались гавайские шорты, в которых он впервые пришёл в зал Очоа.

Взялся за перчатки. То были настоящие профессиональные инструменты. Хаген уже немного научился разбираться в экипировке. Эти перчатки сразу показывали серьёзность намерений Сайласа. Вместо липучек здесь была шнуровка. Хаген такими не пользовался. Кулак в ней лежал не как в мягкой подушке перчаток для спарринга, а словно голый. Конечно, после боя с Гонсало в перчатках без пальцев эти выглядели вполне мирно. Но всё равно…

В тот момент, когда он пытался чуть ли не зубами завязать шнуровку, в дверь постучали:

– Эй, можно?