Текст книги ""Фантастика 2025-15". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Данияр Сугралинов

Соавторы: Максим Злобин,Ярослав Горбачев,Вова Бо,Ирина Итиль,Диана Рахманова,Валерия Корносенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 286 (всего у книги 350 страниц)

– Не кипятись, Скуф.

– Айтишники попутали, – решил начать стрелометание Степан Викторович. – По-любому это они! Напутали там что-то, натыкали, а мне потом бумажку на подпись дали, вот я и подмахнул, не глядя.

– Ну ты сам подумай, Скуф, – министр попытался очаровать меня своей улыбкой. – Ну нам на кой-чёрт с тобой отношения портить? Ты же сам знаешь, что мы к тебе со всей душой.

– Да-да!

– Завтра по утру первым же делом к Его Величеству пойдём, будем ходатайствовать, чтобы ошибку эту досадную в документах переиграли.

– Я тоже пойду! – заявил Стёпа.

– Лично батюшке-императору в ноги кинемся!

Что ж…

– Обещаете? – спросил я.

– Обещаем!

– Не врёте?

– Не врём, Скуф! Не врём!

– Хм-м-м…

Ну… Что сказать? Всё-таки Стёпа с Володей – это Стёпа с Володей. Они свои. А если своим не верить, то на кой-они нужны тогда вообще, эти свои?

– Ладно, – сказал я. – Хер с вами. Всё равно в город собирался, сестре закрутки завезти.

– Привет передавай!

– Ага, – кивнул я. – Ребят… вы это… Ничего, что я вам там стену помял? Без обид?

– Ничего-ничего, Скуф, – уверил меня министр обороны. – Раз помял, значит, плохо сработано было. Поставим новую, покрепче, проведём как краш-тест, освоим средства…

– Если испытать надо будет, вы зовите.

– Обязательно позовём, Скуф. Обязательно…

Признаться, к утру я уже и думать обо всём этом позабыл.

Пацаны пообещали, а значит, сделают. И значит, не нужно мне об этом думать; у меня и без того забот хватает.

У меня мёд не собран, и плотва косяками ходит, страдает без отлова. И первые августовские дожди позавчера прошли, а я у Лёхи насчёт лисичек спросить забыл. Лисичек ведь что? Личисек много не бывает! Что с жарёхой не съедим, то засолим. Кузьмич уже к закруткам приступить готов, банками и крышками на тех выходных затарился по самое небалуй.

Давно уже заприметил, что есть в нём что-то такое… от бабки. От злющей такой, агрессивной, австрийской бабки.

И кстати, ещё о делах.

У меня ведь ещё Лёхин участок!

Который год всё планирую его разгрести. От зарослей расчистить и посмотреть, в каком там состоянии дом сохранился. Под что-нибудь, да использую. Мне вот, например, бильярд у себя воткнуть катастрофически некуда.

А бильярд хочется.

Так что вот…

Все эти досадные недоразумения и ошибки айтишников сразу же остались где-то в прошлом, стоило мне переступить через ворота участка.

Проснулся я в прекрасном расположении духа. Сполоснул рожу, улыбнулся себе в зеркало, позавтракал деревенскими яичками с жареной докторской и было дело уже начал собираться в поход на пасеку, как вдруг вчерашние события снова дали о себе знать.

Глава 3

– Василий Иванович, к вам там гости, – ворвался в дом Кузьмич.

– Опять, что ли?

– Нет-нет, – поспешил успокоить меня Кузьмич. – Другие. Говорят, из службы безопасности Императора.

Не соврали, значит, пацаны. Добрались-таки до монарха. Правда, результат получился неожиданным.

– Ядрёна мать! – улыбнулся я.

И тепло так на душе сразу стало. Ну неужели Величество наконец-то сподобился выбраться⁈ Зовёшь его, зовёшь, хрен дозовёшься. Занятой больно, всё государственными делами управляет. А тут вдруг сам заявился да без предупреждения.

Ну вот и хорошо!

– Василий Иванович? – вслед за Кузьмичом в дом заглянул мужик в строгом костюме и с проводком, торчащим из уха.

Вроде как связь у них теперь на ментальном уровне осуществляется, безо всяких технических средств. Но императорская охрана всё равно проводки таскает. Дублирует для надёжности.

А мужика я этого хорошо помню.

Лет, не соврать, пять при Высочестве служит. Я его про себя Пингвином называю, а имя всё никак запомнить не могу. Что-то замороченное, на иностранный манер… то ли Рафаэль, то ли Габриэль. Что-то с элем связанное, короче говоря.

– В доме есть кто-то ещё? – спросил Пингвин. – Родственники, гости, прислуга?

Стандартная проверка. Так они, разумеется, все помещения лично обшарить должны. Но мне на слово верят, так уж у нас с императорскими безопасниками издавна повелось.

– Нету никого, – ответил я. – Только мы с Кузьмичом.

– Отлично, – тепло улыбнулся СБшник и пропал.

Пошёл обратно за Величеством. Сейчас участок по периметру оцепят, систему ПВО настроят, площадку посадочную под императорский винтокрыл выкосят и доставят в лучшем виде.

– Накрыть на стол? – спросил мой камердинер.

– Ну, Кузьмич, – пожурил его. – Ну утро же.

– Я имел в виду чай.

– Ах, чай… Чай можно.

– Василий Ива-а-а-аныч! – появилась в дверях наглая монаршая рожа.

– Пётр Николаа-а-а-аич!

Ну а дальше свершилось ритуальное приветствие. Мы крепко обнялись, я ущипнул Величество за пузо и сказал, что он поднабрал, а Величество в отместку подивился моей седине. К слову, благородной, серебристой и не такой уж частой.

– Садись, Величество, – пригласил я к столу. – Кузьмич сейчас чай подаст.

– Не-не-не, спасибо, – отказался Император и тяжко вздохнул. – Мне чай нельзя. Ты знал вообще, что там кофеина больше, чем в кофе? А нервная система, знаешь, и без того расшатана.

Тут я чуть повнимательней рассмотрел Величество.

Хм-м-м…

Что-то он и впрямь начал сдавать, а ведь всего-то на пару лет старше меня. Хотя… это не возрастное. Это именно что нервишки шалят. Взгляд тусклый, под глазами мешки, сам весь бледный. И рожа как будто бы… заострилась, что ли?

Плохо выглядел самодержец Российский, очень плохо.

Ему бы в Удалёнку на пару месяцев, да чтобы без телефона и почты. А лучше с Лёхой переговорить, у того нужные настоечки найдутся, враз монарх взбодрится.

– Василий Иванович, я к тебе по делу, – и вновь тяжкий вздох.

– Так, – кивнул я.

Панибратство панибратством, а когда государь о делах говорит, надо слушать.

– Про вчерашнее с тобой поговорить хочу.

И в пору бы мне оправдаться, мол, охранную систему на прочность проверял, но… повторюсь, сейчас слушать надо. Из-за одной системы, даже самой передовой и дорогущей, сам Российский самодержец ко мне бы не стал прилетать.

– Та ошибка в документах, про которую тебе сказали Державин и Владим-Саныч, это не ошибка. Но погоди! – вскинул Величество брови. – Погоди! На них не греши, они ни в чём не виноваты. Это моей рукой твоё имя было в программу вписано.

– Угу.

– Надо было, конечно, тебя лично в известность поставить. Ну так, кто ж знал, что эти остолопы всё, не глядя, подписывают, – хмыкнул Император. – Говорят, недоразумение у тебя по этому поводу случилось, – продолжил он, – так не сомневаюсь, что ты с ним разобрался.

– Угу.

Сказать что-то в ответ мне пока что было категорически нечего. Переварить всё это надо.

– Слушай, Скуф, – тут Величество назвал мой позывной, что, как мне кажется, в данном конкретном случае для меня ничем хорошим закончиться не могло. – Время сейчас мирное. Войны нет, да и ты не на службе. Приказывать я тебе в этом деле не могу и, если уж честно, не хочу. Род Скуфидонских…

Эх, любит он всё-таки долгие вступления.

– … род Скуфидонских во все времена самодержцам Российским служил и институт государственности поддерживал. Причём по совести служил, не по указке. Да и ты, Василий Иванович, как никто другой отличился. По сути, ты же в Великой Войне мне Империю сохранил…

– Было дело, – скромно улыбнулся я.

– Ну вот видишь.

– Что вижу? – осторожно уточнил я, уже понимая, к чему всё клонится.

– Всё видишь. Прошу я тебя, Скуф, как родного. Покажи пример остальным и выполни мою волю.

– Это мне, то есть, нужно со студентами повозиться?

– Со студентами повозиться, – кивнул Величество. – Воспитанием молодёжи заняться, будущего империи. К тебе ведь не абы кого пошлют… Лучших из лучших. У кого ж им ещё опыт перенимать, как не у тебя? Нас-то самих вспомни?

Вспомнил я и заулыбался даже.

Ещё со службы в потешном полку под Переславлем, что в младшем школьном возрасте Высочество очень любил строить замки из сена и перед штурмом коровьими лепёхами перебрасываться.

Сразу мысль пришла и сегодня соорудить чего-нибудь этакое. Всплакнём заодно, да понастальгируем по голожопым детским временам. Опять же самодержцу от забот государственных какая-никакая отдушина.

Вот только говном кидаться не будем.

Не по статусу оно теперь.

Величество мою улыбку увидел и продолжил настойчивее.

– Очень мне нужна группа толковых магов, и чтобы именно тобой была воспитана. Прямо вот очень нужна. Аж зубы сводит как, – слабо улыбнулся Величество. – Уважь меня.

И тут добил окончательно:

– Пожалуйста.

Думается мне, мало кто из ныне живущих слышал: «Пожалуйста», – из уст Петра Пятого. Не тот это человек, чтобы такими словами разбрасываться; ему и гордость не позволит, и заслуги. Да и хороший он мужик всё-таки, если разобраться, душевный.

И правитель толковый.

Так что есть у меня к нему уважение.

Не зря он всё-таки державой управляет, совсем не зря.

Да и общее прошлое, опять-таки. Те же замки из сена. Тот же навоз градом. Те же лодочки с парусами на Плещеевом и походные костры, и песни гусар, и девки сисястые хихикающие. Так что соглашаться или не соглашаться вопрос у меня уже не стоял.

Тут я для приличия чуть поломался, изобразил бурную мозговую деятельность, а после протянул Величеству руку.

– Договорились, Пётр Николаевич. Чем смогу – помогу. Привози мне своих студентиков. А что делать-то надо?

– Да ничего особенного. В плане военной подготовки чистая формальность. Погоняй их тут хорошенько да про свою героическую историю расскажи.

– Погонять, говоришь?

– Погоняй-погоняй, – кивнул Император. – И давай-ка не стесняйся. Если надо, они тебе и крышу поправят и с сорняками разберутся. Кузьмич-то у тебя не железный, ему поди тоже отдых нужен.

– Ваше Величество, – манерно кивнул австрияка.

– Ну, хорошо, – сказал я. – Когда ждать-то их?

– Скоро, Скуф, – Величество зачем-то посмотрел на часы и как-то вдруг очень сильно приуныл. – Уже совсем скоро…

* * *

Мой поход на пасеку отменился…

Да шучу я! Хера с два я своих пчёлок брошу и так не появлялся больше недели. Пчеловодство вообще сейчас под большой угрозой. Говорят, что ордынские шершни скоро и до Подмосковья доберутся. И что тогда делать, не знаю.

Ведь шершень – он же не человек. Ему лицо не сломаешь.

Ладно… не будем о грустном.

На пасеку я сходил, но в остальном планы на день пришлось переиграть. Автобус с одарёнными курсантами в количестве шести штук должен был приехать ближе к вечеру, а потому время поджимало.

Мы с Кузьмичом рассудили так:

Курсант должен страдать. Это закаляет характер, положительно сказывается на успеваемости и очень забавно смотрится со стороны. А потому особых удобств, которые обернулись бы неудобствами для нас, уважаемые студенты не получат.

Поначалу…

Поначалу пускай поживут где попало. Три койки мы оборудовали прямо в парилке, две в гараже, а один студентик, самый отчаянный, временно будет расквартирован на заднем дворе. Гамак есть, бочка с дождевой водой есть, продуктами, так и быть, обеспечу. А большего и не надо.

Так вот. Повторюсь, что это только поначалу.

Ну а потом студентики своим собственным трудом продолбят себе путь к лучшей жизни. Сперва оборудуют казарму в заброшенном коровнике, с председателем я уже договорился, ну а потом, если сдюжат, так вообще в лухари условия заедут.

Для этого им нужно будет расчистить Лёхин участок и подлатать дом. Звучит просто, но не всё так просто, что звучит просто. И особенно не всё так просто, как кажется, если оно вдруг кажется простым. Ведь борьба с сорняками на заброшенном участке друида – это не из области ландшафтного дизайна. Это война! Это борьба не на жизнь, а на смерть; суровая и отчаянная.

Сорнякам ведь отступать некуда, они на своей земле. И тут вообще не факт, кто кого первым выполет.

С Лёхой я уже на этот счёт переговорил, и он совсем не против.

– А ещё бильярд поставим.

– Чего?

– Бильярд, поставим, говорю!

– А, – кивнул друид. – Это дело хорошее.

Ближе к вечеру мы с Кузьмичом озаботились ужином. Молодняк ведь вечно голодный, а особенно служивый молодняк. Вот только:

– Куда попёр⁈ – в самый последний момент я успел поймать Кузьмича за руку.

Этот придурок по привычке решил нажарить мяса. Замариновал целый тазик шашлыка и уже потащил его в сторону мангала.

– А что не так, Василий Иванович?

– Жирно им будет.

– Но ведь Элеонора пропадает!

Элеонора – это свинья деда Макара. Он мне её буквально пару дней назад подогнал, прямо перед приездом министров. Само собой, уже в разобранном состоянии. И само собой, за деньги.

Некогда дед держал в Удалёнке целый свинарник, но вот теперь решил перепрофилироваться. Всё-таки до Москвы два шага, и возможности открываются чуть шире, чем тупо торговать салом. Вот и Макар, шагая в ногу с трендами, отошёл от свиней и занялся декоративными козлами.

Ох и чудные скотинки. Маленькие, бородатенькие и характером говнистые. Прям как Кузьмич, только с рожками.

Так вот:

– Элеонора пропадает!

– Не пропадёт, – возразил я. – Успеется, – и объяснил до кучи: – Я ведь, Кузьмич, не от жадности, а сугубо в воспитательных целях. Пускай не думают, что на курорт приехали.

– Как скажете, Василий Иваныч, – кивнул австрияка. – А что ж тогда готовить?

– Сейчас придумаем, – сказал я. – Давай-ка для начала в погреб слазим. Посмотрим, что у нас из стратегического запаса имеется.

Перловка!

Целый мешок на двенадцать килограмм.

Признаться, давненько я её не жрал. Кузьмич хоть и очень старается познакомиться с русской кухней, но не всё у него получается. Рассольник в его исполнении был похож на помои с томатным соком, и больше мы к нему не возвращались.

Ну а теперь, получается, настал её звёздный час.

– Тащи казан, – приказал я. – И две банки тушёнки. Нет… три! Сегодня можно.

– Будет сделано, Василий Иванович.

– А Элеонора пускай промаринуется до завтра.

– Как скажете, Василий Иванович.

Солнце потихоньку покатилось к закату.

Я расположился на крыльце в кресле-качалке и раскурил одну из сигар. Сигары были толстые, размером с палку сырокопчёной колбасы. Это мне министры вчера привезли. Костя Васильевич, глава Тайной, недавно в командировку на Кубу летал, вот и припёр с собой гостинцев.

– Хорошо, – сказал я вслух, а про себя подумал, что моему спокойному размеренному быту на какое-то время пришёл конец.

Величество не сказал, как долго мне предстоит управляться со студентами, но если рассудить логически, то до выпускных экзаменов. А сдачу выпускных экзаменов в Академии Одарённых вполне себе можно форсировать.

Поднатаскаю ребят на подвиги, закроем ТРЕЩИНУ, да и дело с концом. Насколько мне известно, это и есть конечная точка обучения любого мага.

– Как настроение, Василий Иванович? – вылез из дома Кузьмич.

– Да ничего, – буркнул я. – Сигару хочешь?

– Если позволите, Василий Иванович.

– Да позволю, чего уж там, – сказал я. – Ты, главное, не в затяг. Ты ж малохольный, откачивать тебя потом.

– Хорошо, Василий Иванович.

Кузьмич раскурился, и следующий час, а, может быть, и дольше, мы провели в благословенном спокойствии.

Где-то вдалеке, так что почти не слышно, неслись по трассе большегрузы. Через два дома вверх по улице тихонечко играло радио, а со стороны Лёхиной делянки стучал дятел. Комары почти не докучали, их этим летом вообще мало уродилось.

Можно было бы от них и вовсе куполом силовым магическим закрыться, но тогда и прохлады не будет, а без неё уже не то совсем. Так что и хрен с ними, не загрызут.

С соседского участка нестерпимо сильно пахло скошенной травой.

В крыжовенных кустах прошуршал ёжик.

По всей Удалёнке зажглись фонарики, да ещё и прохлада эта вечерняя, которая буквально шепчет на ухо: «Займи, но выпей».

И никаких неотложных дел. Никакого городского нервяка и суеты, и злости, и шелухи, и бумаг этих сраных… да, особенно меня радовало отсутствие бумаг, до отказа наполненных пустыми бюрократическими значениями.

Мой мир был прост и прекрасен.

– Да-а-а-а, – периодически вслух говорил я, и, судя по довольной улыбке Кузьмича, он, кажется, понимал о чём речь.

– Василий Иванович, – ухо австрияка первым уловило тарахтение мотора. – Кажется, едут.

И впрямь, слышится.

Уже через минуту из-за угла показались жёлтые фары микроавтобуса.

Мы с Кузьмичом спустились с крыльца и пошли встречать дорогих гостей. Не хлебом-солью, конечно, но всё равно. Начинать знакомство нужно с мажорной ноты; ну а особенно с теми, кто собирается ко мне на постой на неопределённый срок.

Да и к тому же…

Раз уж за эту группу вписался сам Его Величество, то мало ли кто из этих ребят вырастет. Будут потом в верховных кабинетах друг другу пересказывать, как их старик Скуф уму-разуму учил.

Можно сказать, путёвку в жизнь дал.

Эх… Историю творю, ядрёна мать!

– Сюда! – крикнул я, раздвигая ворота, и махнул водиле. – Сюда! Заворачивай!

Чёрный автобус с госномерами зарулил ко мне на участок, остановился и заглушил мотор. Кузьмич ломанулся закрывать ворота, ну а я двинулся встречать.

– Добро пожаловать, мужики! – крикнул я и улыбнулся что есть мочи.

И сердце в груди забилось от внезапного восторга. Казалось, что я стал свидетелем начала чего-то такого хорошего, большого и интересного.

Как буду я курсантикам у костра рассказывать о своих подвигах, как в ночь к затону на сома сходим, как они мне крышу перекроют, наконец…

А потом…

Потом дверь открылась, и я увидел студентов.

– Ёпт, – вырвалось само собой.

Добро пожаловать, мужики, да? Так я, кажется, говорил? Так вот… ещё никогда в жизни я так сильно не ошибался.

Одна за другой, из автобуса начали вылезать девчонки. Тощие, хрупкие, совсем-совсем молодые. Не подростки, конечно, но и до женщин им ещё, как до Сарай-Бату раком. Чемоданы свои еле пёрли.

– А-а-а, – протянул я, заглядывая в автобус; мало ли это группа сопровождения, а настоящие маги потерялись где-то внутри.

– Василий Иванович, – улыбнулась мне одна из девок, – это Вы?

Рыжая такая, смешная. И вся в веснушках, будто перед ней на стол пирог с повидлом положили, а после по этому самому пирогу кирпичом бабах!

– Василий Иванович, – подтвердил я, всё ещё не до конца веря в происходящее. – Это я.

– Очень приятно, – рыжая протянула мне руку. – Группа «Альта» для прохождения обязательной летней практики прибыла в ваше распоряжение…

Глава 4

– Так уж и быть, я переночую в гамаке, – сказала Стекловата.

Коротковолосая подтянутая блондиночка в армейских штанах и массивных ботинках, что в народе зовут говнодавами, она озорно осмотрела своих товарок. Уж кого-кого, а вот конкретно её вся ситуация явно веселила.

– Не благодарите, неженки! Вот только вещи у вас оставлю…

С этими словами Стекловата, а если без позывных, то Стеклова Татьяна Витальевна, с размаху закинула в парилку спортивную сумку. По сравнению с остальными, конкретно она в Удалёнку приехала налегке.

Её внешность и повадки объяснялись просто. Барон Стеклов, имперский ловчий в отставке, очень хотел мальчика. В детстве Таня играла не в кукол, а в различный «холодняк» и лёгкое стрелковое оружие, а в юности больше разбиралась в артефактной броне, чем в платьях.

– Располагайтесь, девочки! – хохотнула Таня, уперев руки в боки.

– Располагайтесь, – повторила за ней Фонвизина. – Где располагайтесь-то? – зашла внутрь, брезгливо осмотрела расстеленные на скамейках матрасы и вышла обратно. – Фу.

– Глушь, – поддакнула ей Дольче и воздела телефон к небесам. – Интересно, здесь хотя бы интернет ловит?

Первая – та самая девчушка, которая вроде как решила взять на себя роль лидера и первой поприветствовала Василия Ивановича. Действительно очень рыжая. Действительно очень конопатая. И очень-очень ухоженная, что сразу же выдавало в девушке аристократку.

– Фу.

Вторая же – негласный секс-символ группы «Альта». Возможно, всей Академии и окрестностей.

Черноглазая и черноволосая кармен с узкой талией, широкими бёдрами и грудью, ради которой правителям древности не западло было бы и войну развязать. Дольче прекрасно знала себе цену и свои прелести всячески подчёркивала.

Даже сейчас её форменная рубашка была завязана узлом и пушапила без того аппетитные груди, а штаны были спущены по самое ай-ай-ай, так, что видно ярко-розовые трусишки. Опять-таки, макияж.

Да непростой, а с налепленными стразами. Дольче никак не производила впечатление человека, который приехал на постой в Подмосковное СНТ.

– А мне нравится, – подала голос Ромашка, сдувая непослушную каштановую прядку с глаз.

Самая младшая и, к слову, самая высокая девушка из группы «Альта» уже успела поймать на ладошку первого вечернего светлячка и изо всех сил ему умилялась.

– Смотрите какой, – улыбнулась она и пощекотала светляка пальчиком с ярко-салатовым маникюром.

– Хоть убейте, не понимаю, в чём высокий замысел службы в этой деревне, – вздохнула Фонвизина.

– Скуф, – тут же объяснила ей Стекловата.

– Ну и что?

– Ну и всё.

– Дядька, как дядька, – пожала плечами Дольче. – Здоровый, правда, как бычара. Впервые вижу человека выше Ромашки… Видали, девки, какая у него мышца? По мне в академии, считай, вся футбольная команда сохла, так они по сравнению с ним задохлики.

– Хороо-о-о-оший, – протянула Ромашка и проследила за улетающим в небо светлячком.

– Да, Юль, тебе тут точно понравится, – прокомментировала Фонвизина. – Там в бане целая куча пауков.

– Правда?

– Правда, – опять вздохнула рыжая. – Фу, блин. Фу, фу, фу! Нет, девчонки, я так не смогу. Надо посмотреть, есть ли поблизости отели.

– Пятизвёздочные, ага, – хохотнула Таня. – Привыкайте к условиям, Ваше Сиятельство!

– Да не переживайте вы, – махнула рукой Дольче. – Завтра всё разрулим и переедем в дом. Скуфидонский ведь кто? Мужик. А с мужиками я договариваться умею.

– Кать, – обратилась Фонвизина к подруге по имени. – Ты серьёзно?

– Нет! – Дольче сделала жест, мол, тормозите. – Спать я с ним не собираюсь! Это моветон! Но вы сами подумайте, девчат. Одинокий мужик за сорок, живёт чёрт знает где, ни с кем не видится, нигде не бывает. С таким чуть пококетничать, похихикать над его анекдотами да трусы случайно засветить, он сразу же и растает.

– Ну… попробуй, что ли.

– И попробую, – кивнула Дольче. – Завтра же выбью нам нормальные условия проживания, вот увидите. А там, глядишь, и зачёт экстерном. Потусуемся на свежем воздухе, позагораем и домой.

– Ладно, девки, – хлопнула в ладоши Стекловата. – Обживайтесь, а я пойду, проведаю, как там наши в гараже.

А в гараже тем временем:

– У-у-у-ух! – пока подруга переодевалась в пижаму и чистила зубы, Шаму за уши было не оттащить от кабриолета. – Знала бы я раньше, что в деревенских гаражах могут такие экземпляры водиться, то я бы только по деревням и гастролировала бы!

– Ша-а-а-ам…

– А мотоцикл⁈ Ну ты погляди!

Шаманка вскочила на сиденье.

Загорелая, с короткими розовыми волосами, выбритым виском и наглухо забитыми рукавами, девушка выглядела настоящей байкершей. Да ещё и сочная задница верхом на мотоцикле сейчас была соблазнительней обычного; ну прямо два фундучка, обтянутые чёрной кожей.

– Ша-а-ам, – протянула сквозь зубную щётку Смерть и с укоризной посмотрела на подругу.

– А чего я не так говорю? Выхлопотать такой мотоцикл, и всё, можно несколько лет не работать.

Смерть прополоскала рот, сплюнула в стаканчик и сказала:

– Тебе и так работать не надо.

– Ну теперь-то да.

– И вообще, Шам! Прекрати! Вдруг Василий Иванович услышит и подумает о нас что-то не то!

Смерть и впрямь выглядела настороженно и даже испугано.

Впрочем, как обычно…

Бледная, худенькая и невозможно глазастая, про таких принято говорить «девочка Вэнсдей», Смерть умела видеть опасность в самых обыденных вещах, как-то соседская левретка, открытый люк или, о ужас! новая родинка на теле.

– Он ведь нас впервые в жизни видит! – продолжила Смерть. – А ты тут строишь планы о том, как его ограбить и…

– Классная пижама, кстати, – решила сменить тему шаманка и соскочила с мотоцикла.

– Правда? – Смерть мгновенно растаяла, покрутилась вокруг своей оси, а потом вдруг резко остановилась и натянула пижаму так, чтобы та стала в обтяжку. – Слушай, а тебе не кажется, что-о-о-о…

– Нет, – безапелляционно ответила Шама. – Не выросли.

– Совсем-совсем?

– Совсем-совсем. И уже не вырастут. Смирись.

– Эх…

– Да не переживай ты так! Ты и без того красотка!

– Правда?

– Правда.

– Ты действительно так считаешь?

– Я действительно так считаю, – кивнула Шама. – Успокойся.

– Легко тебе говорить с такими дойками… ой! – Смерть опять сделала круглые глаза и даже прикрыла рот ладошкой. – Прости, я не хотела тебя обидеть…

– Ну что вы тут⁈ – это крикнула Стекловата, заглянув в гараж с улицы. – Уже посраться успели⁈

– Нет-нет! – поспешила оправдаться Смерть. – Это не то, что ты подумала, я просто…

– Да мне плевать, если честно. Как устроились?

– Устроились, Тань, устроились, – сказала Шама. – Но могло бы быть и получше. А тебе, собственно говоря, чего?

– Да я так, проведать соратниц зашла. Спокойной ночи пожелать. И кстати! Вы, если что, завтра не удивляйтесь. Дольче сказала, что попытается Василия Ивановича охмурить и перебраться в дом.

– Ха, – криво ухмыльнулась Шама. – В своём репертуаре. Ну что ж… интересно будет понаблюдать за этим шоу…

* * *

Удружил Величество, конечно. Обещал прислать элиту элит и будущее Империи, а в итоге подогнал толпу пигалиц. Элитных и боевых, но всё-таки пигалиц. И вот что мне теперь с ними делать-то?

Строить – скучно, да и не по-мужски как-то.

Воспитывать – так это вообще не ко мне.

Тренировать? Сами справятся, чай не маленькие уже. Да и к тому же, на них ведь даже наорать в случае чего… не то, чтобы нельзя. Неудобно как-то. Да и себе дороже, потому что начнутся сразу же все эти слёзы-сопли. Бабы всё-таки.

Короче…

Поначалу я решил учить девок самостоятельности. Ведь самостоятельность в нашем случае – это главный залог добрых взаимоотношений и комфортного сосуществования со мной. Пускай делают, чего хотят, лишь бы пореже в поле зрения попадали.

А там, глядишь, и практика закончится. Ну а второй раз я на это дело не подпишусь. Лучше на войну.

Теперь у меня был план, а план – это план. Когда есть план, то и переживать нечего, и потому уснул я крепко и глубоко. Тревожностью не мучился; в будущее смотрел с оптимизмом.

Вплоть до самого утра…

– Василий Иванович? Уже проснулись? – услышал я девичий голосок, лишь спустившись на кухню.

Я-то шёл себе взлохмаченный, чесал в срамных местах и ожидал увидеть свой обычный завтрак в исполнении Кузьмича. Яичницу, несколько кругляшей жареной колбаски, стрелку лука с соседского огорода, а вместо этого…

– Я вам тут покушать готовлю.

Вместо этого на кухне уже крутилась одна из альтушек… ну… группа «Альта», альтушки, всё логично.

Короче.

Одна из них уже была тут.

Та, которая чернявая и сисястенькая, с позывным «Дольче». Катя, если память не изменяет. Чертанова. Огневичка. Или нет… Или да… Личные дела девок я на ночь глядя просмотрел, но ясен хрен, что с наскока всё не запомнил.

– Круас-с-санчики, – пропела Катя и с какого-то хрена мне подмигнула.

На кухне тем временем царил настоящий бардак. Весь стол в муке, кругом скорлупки яичные и фантики всякие. А эта стоит в фартуке на голое тело и тесто месит обеими руками.

– Побоялась форму заляпать, – прокомментировала Дольче, поймав мой взгляд.

– Кузьмич?

Тут я увидел, что мой камердинер сидит в углу на высоком барном стуле. Щекой на кулак облокотился и наблюдает за альтушкой, не отводя глаз. И с нежностью такой смотрит, как на детскую поделку из любви и шишек.

– А? – встрепенулся он. – Василий Иванович? Доброе утро.

– Доброе-доброе. А что происходит-то?

– Фройляйн предложила приготовить завтрак.

– Это я вижу. А происходит-то что?

– Вот дурёха! – крикнула Дольче. – Забыла добавить молочка!

А затем схватила со стола стеклянную бутылку. Открыла, значит, а потом вместо того, чтобы добавить в тесто, как давай из горла хлестать. Облилась вся.

– Ой, – улыбнулась и давай рукой по сиськам размазывать. – Какая же я растяпа. Вы уж не наказывайте сильно, Василий Иванович. Фартук я постираю. Хотите, прямо сейчас сниму и закину?

– Ы-ы-ы-ыкх, – выдохнул в углу Кузьмич и закинул ногу на ногу.

Не!

Я же всё-таки не кастрат! И подобные виды меня вдохновляют. И даже будоражат, я бы сказал. Но всё-таки мои вкусы касаемо женщин, они немного другие. Да и потом, она же моей сестре ровесница, а Иринке я как будто бы совсем недавно памперосы менял и с ложечки кормил. Так что…

Эстетически оно, конечно, приятно. Глаз порадовался, спасибо. Но чтобы слюни пускать, как Кузьмич – тут уж извольте.

Да и круассаны в конечном итоге получились – говно.

– Вам нравятся мои булочки? – спрашивала Дольче.

– Нравятся, – врал я.

– Пышные?

– Ага.

– Мягкие?

– Очень.

– Василий Иванович, а можно мы с девочками сегодня переночуем в доме?

– С хера ли?

– Чтобы быть поближе к вам. Рядом с таким мужчиной всяко чувствуешь себя безопасней.

– Тут везде безопасно, – ответил я и вколотил себе в глотку остатки круассана, чтобы этот хлебобулочный недоделок поскорее исчез.

Слава тебе яйца, завтрак закончился, а с ним и все эти сомнительные действия Чертановой. А ко мне в душу уже закрались сомнения насчёт… да насчёт всего. Если и остальные альтушки будут докучать мне с тем же рвением, то это беда.

Это так мой налаженный быт станет разналаженным.

А это плохо.

– Бойцы, – сказал я, собрав всех во дворе. – Пока что свободное время. Походите, осмотритесь вокруг.

– Так точно, Василий Иванович! – прокричала блондинистая, развернулась на сто восемьдесят и пошла исполнять. Осматриваться, стало быть.

Вот от кого не стоит ждать проблем и вот с кем мы точно уживёмся, так это с ней. Её, кажется, Таней зовут. Друидка с богатым военным прошлым. Аббревиатуру её подразделения я сейчас не вспомню, но по факту она служила в специальном отряде для подавления возможных бунтов других специальных отрядов. Типа… охотница на спецназовцев. С соответствующей подготовкой.

Потом обязательно её с Лёхой познакомлю; для обмена опытом. Главное, чтобы он её на свои грибочки не подсадил. А то друид друида видит издалека…

– Я по делам. Кузьмич за старшего, – добавил я и пошёл прочь с участка.

И, к слову, не соврал ни разу. За аренду коровника я обещал председателю СНТ снопы сена к краю поля стащить. А впрочем, я этим каждый год занимаюсь. Мне не сложно, – делов на полчаса, – а экономия на сельхозтехнике внушительная.

– Василий Иванович⁈ – услышал я, выйдя за ворота.

Опять Чертанова!

– Василий Иванович, погодите! – чернявая бежала за мной так, будто пыталась оторвать груди.

Ей бы лиф хоть какой-то придумать. А то ведь, пока молодо, держится, конечно, но потом-то аукнется, да ещё как. Провиснет так, что хоть в рулон сворачивай.

– Чего тебе?

– Василий Иванович, а вы куда?

– На сеновал.

– Сенова-а-а-ал, – протянула Дольче и улыбнулась. – Хочу с вами на сеновал.

– И что ты там собираешься делать?

– Я вам… я вам помогу, – и волосики поправляет, стоит.