Текст книги ""Фантастика 2025-15". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Данияр Сугралинов

Соавторы: Максим Злобин,Ярослав Горбачев,Вова Бо,Ирина Итиль,Диана Рахманова,Валерия Корносенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 299 (всего у книги 350 страниц)

Глава 23

– С меня простава! – чуть ли не попискивая от восторга, прокричал в трубку Гринёв. – Мы их… а ты… ух!

Утро Константина Васильевича началось не с кофе, а со свежего компромата на врагов Империи. По словам начальника Тайной, Ивановы-Нобели были для его ведомства той ещё жопаболью. Вроде как тот хулиган на задней парте, который торжественно поклялся вести себя хорошо. Верить ему не приходится, но и выгнать из класса причин нет.

Статус уж больно странный.

Вроде бы и российское дворянство, а вроде бы и связь со шведской корпорацией столь очевидна, что даже через чёрточку после первой фамилии прописана. И вроде как трогать их не моги – из-за любой маломальской проверки поднимется такой вой, что потом проблем не оберёшься – но вроде как и следи за ними, оперативные ресурсы трать.

Юристов целая армия, что наших, что импортных. Шведский консул на низком старте. «Ноты» и «озабоченности» разные…

А тут напрямую обошлись. Без дипломатии. Против такого компромата не отвертятся.

Так что Величество, опять-таки по словам Гринёва, будет только рад, что нашёлся повод надавать им по шапке.

Ну а радостный Император – это не только благо для всей страны, но ещё и бездонный источник всевозможных премий, наград, медалек и внеочередных отпусков.

– Мы твоё участие непременно упомянем, – пообещал Гринёв. – Передадим Величеству в полной мере, так что жди наград и почестей…

– Мужчина! – окликнул меня охранник, высунувшийся из двери слева от стеклянной крутилки. – Вы что-то хотели⁈

– Обожди, – попросил его.

– … доведём всё до логического завершения, – продолжал тем временем Гринёв, – и отметим, как полагается. Поехали, быть может, в Карелию на недельку, а? Порыбачим, по речке сплавимся. Давно ведь хотели.

– Красиво чешешь, Константин Василич, – ухмыльнулся я. – Да только надо бы тебе, наверное, напомнить, что у меня вашими стараниями группа «Альта» на шее сидит. Так что не выездной я пока что.

– А, – в трубке послышался шлепок, с которым Гринёв хлопнул себя по лбу. – Ну точно же. Давай тогда я к тебе заеду.

– С инспекцией типа?

– С коньяком.

– Ну добро, – улыбнулся я. – Адрес знаешь…

– Мужчина, вы что-то хотели⁈

– Ладно, Кость, давай. До встречи, – я скинул звонок и таки ответил охраннику: – Да, я что-то хотел.

– Что?

– Лютовать я у вас сейчас буду.

– Э-э-э…

– Передай всем постам, что, если жизнь дорога, пусть быстренько пишут задним числом по собственному желанию и проваливают, пока ветер без камней.

Судя по роже, тупым охранник явно не был. Однако от такой информации всё равно завис.

– Чо? – спросил он.

На это я уже не ответил, просто снёс к чёртовой матери крутилку… С охранником вместе.

* * *

– … гасите их', – вслух прочитала Шама. – «Иду к вам через центральный вход». Ну что, Ритуль⁈ Вот и повод устроить кипиш!

– Погоди! – крикнула Смертина, но её подруга уже стукнула кулаком по кнопке, и в тот же момент во всём здании начался дождь. Сработала система экстренного пожаротушения.

– Ах-ха-ха-ха!

Как это и положено в соответствии с менталитетом русского народа, многое в подсобных помещениях держалось на соплях. Вот и дверца металлического шкафчика, который стоял впритык к панели управления, от удара Шестаковой по кнопке взяла, да и отворилась.

– О! – вскрикнула возбуждённая шаманка. – Бумбокс! Откуда тут такой раритет⁈ С собой возьмём! Погнали, Ритуль! Поднимай крыс!

* * *

– Код красный! – прохрипела рация. – Повторяю, код красный!

А это значит, что дело плохо.

Ни жёлтый, ни оранжевый, ни киноварь, ни даже фуксия не могли бы поднять с места специальный отряд быстрого реагирования Ивановых-Нобелей, которые ждали своего часа на первом этаже здания.

А вот красный мог.

Даже несмотря на то, что штатная охрана стекляшки состояла из умелых магов, это были совсем другие ребята. Чалиться за стойкой ресепшн и ходить по этажам с фонариками для них было, мягко говоря, не по масти.

ЧОП и ЧВК – такая вот примерно разница.

Специально для отряда в здании было оборудовано специальное помещение со спортзалом, арсеналом, спальней и зоной отдыха. Так что почти всё своё время эти ребята занимались тем, что усердно тренировались, смотрели фильмы в полном обвесе и листали сайты с проститутками, выбирая себе досуг. Благо, что на представительских расходах компания никогда не экономила.

Так проходили дни, и недели, и месяцы. Потому что со всеми текущими проблемами справлялись парни пожиже.

Однако сейчас в силу вступил код красный, и всю эту беззаботную жизнь нужно было отрабатывать.

Зажужжали силовые щиты, защёлкали затворы, загудели напитанные по самую маковку энергией магические патроны, и отряд вышел на защиту здания…

* * *

Не знаю, с какого такого хера включился автополив… или как он там называется? Не суть! Суть в том, что я вроде бы ничего не поджигал и дыма не было, но водища брызнула везде и повсеместно.

Дольче там, что ли, балуется?

Но как бы там ни было, мне понравилось. И без того дезориентированный противник дезориентировался окончательно. Паника, неразбериха и дизмораль – всё, как мы любим. И потому-то, наверное, к моей превеликой радости, часть охранников вняла моим предупреждениям и рванула бежать, как только я разделался с первыми двумя.

Одного просто швырнул о стену, бедолага приложился головой и принудительно уснул.

Ну а второй прямо сейчас сидел в углу и визжал, как резаный. Этот хрен на свою голову наставил на меня пистолет, ну а я взял, да и влил в него энергии. Хотел, чтобы ствол раскалился и обжёг руку, но чуточку переборщил.

Так что пистолет оплавился вокруг руки охранника, и будет у него теперь железная перчатка.

– Код красный! – визжал в рацию один из убегающих. – Код красный!

Запустил ему вдогонку стойкой ресепшн. Увернулся, гад такой! Ну да ладно, ничего… я здесь всё-таки не затем, чтобы народ крошить направо-налево. Я здесь своего бойца спасаю.

– Ну-с, – сказал я вслух. – Продолжим, – и зашагал к лифту.

И тут моему взору открылась очень атмосферная картина:

Из просторного холла я подходил к широкому такому дверному проёму. Коридор направо, коридор налево, и створки лифта прямо передо мной.

Так вот…

Сперва я услышал музыку, которая доносилась справа. Затем слева раздалась автоматная очередь, и слева же на полусогнутых вышел бронированный космонавт.

Сразу видно – человек серьёзный.

По чёрному шлему с пластиковым забралом барабанят капли воды, в руках бандура какого-то слонобойного калибра, так ещё и магический щит перед собой выставил.

Не обращая на меня ровно никакого внимания – не заметил, должно быть, слишком уж увлёкся – и продолжая стрельбу, космонавт прошёл слева направо. Глядя на эти перемещения, я прям сразу же вспомнил любительскую постановку в Иркиной школе. Не помню, что именно они ставили, но помню цыган, которые в определённый момент и по команде проходили через всю сцену, выкрикивая что-то типа: «Эй, ромалы!» и «Ай-нанэ-нанэ!».

Ну так вот.

Прошло несколько секунд после того, как космонавт скрылся в правом коридоре, и стрельба вдруг прекратилась. А музыка, наоборот, стала громче. Вроде бы знакомая какая-то зарубежная попсятина, но так вот сразу и не вспомню.

И тут космонавт появился вновь.

Бросив свою пушку где-то там, он пятился назад и хаотично махал руками, а по его броне ползали очень странные крысы. Реально странные. С одной стороны, они были явно не первой свежести – у одной вон, всё мясо с хвоста слезло – а с другой стороны, на шкуре у крысюков светились разноцветные руны.

– А-а-а-а! – завизжал космонавт в тот момент, когда одна из крыс прошмыгнула под забрало и взгрызлась ему в глотку, а затем заковырялся в ногах и начал заваливаться назад. Как он упал, я не увидел, потому как товарищ «исчез за кулисами».

И одновременно с этим справа вышла Шестакова.

Весёлая такая, мокрая, в танце и со здоровенным магнитофоном на плече.

– Это мужицкий дождь! – пропела она во всю глотку. – Халилуя! Дождь из мужиков! Хэй! Хэй! О! – тут альтушка заприметила меня. – Здравствуйте, Василий Иванович!

И тут же из-за угла высунулась мокрая Смерть. Бедняга зачем-то подхватила пулемёт космонавта и выглядела, как муравьишка, который прёт соломинку тяжелее себя самого.

– Где Дольче⁈ – крикнул я и подошёл к девкам.

– Не знаем! – ответила Шама и убавила громкость. – Где-то наверху. Мы только что из подвала вышли. Сейчас напишу ей, – Шестакова поставила мафон на пол, достала из кармана телефон и начала что-то набирать, прикрыв экран ладошкой.

И тут снова:

– Тах-тах-тах-тах-тах! – прозвучала ещё одна очередь.

Мы с девками обернулись и увидели, как ещё один космонавт, открыв спиной двойные двери, пятился в коридор. Судя по надписи над дверями, появился он из столовой. И что-то ему в этой столовой так сильно не понравилось, что он буквально поливал её свинцом.

Однако и ему в ответ летело.

– Вз-з-з! – вспыхнул синими искрами магический барьер, когда в него врезалась увесистая луковица порея. – Вз-з-з! – и ещё раз. – Вз-з-з! – и ещё. И тут бедняга просел по мане…

– А-а-а-ай-ыыы-й! – взревел он, когда очередной порей зелёной частью вонзился ему в плечо и буквально пришпилил к стене. – Не-е-е-ет! – и следом же прилетели ещё два. Один промазал и просто вошёл в стену, а вот второй торчал теперь в пробитой каске.

Не успел бедолага додёргаться в конвульсиях, как из столовой вышла Фонвизина и плюнула ему в забрало.

– С-с-с-сука, – прошипела мокрая рыжая аристократка.

Следом появилась Стеклова с целой охапкой метательных пореев. Что ж… общение с Лёхой явно пошло ей на пользу.

– Ответила! – крикнула Шама у меня за спиной. – Она на двенадцатом этаже.

– Отлично, – сказал я, – двинули.

* * *

Кадет Дольче держала оборону, как могла.

А могла она плохо.

Да, как и каждому магу вне зависимости от уровня и классификации, ей были доступны силовые барьеры. Однако они были столь слабенькими, и владела ими Дольче столь плохонько, что они вряд ли смогли бы остановить пулемётную очередь из артефактных и до кучи усиленных пуль.

Ну а потому ей не осталось ничего иного, кроме как взять Иннокентия Петровича в заложники.

Спрятавшись за спиной обездвиженного завхоза, Дольче держала на вытянутой руке горящий шарик файербола. На её счастье, то ли пожарная система заглючила, то ли в кабинеты больших начальников её и вовсе не проводили. Ну… чтобы в случае чего не испортить ценные документы, оборудование или ценную репродукцию «Банки Тушнины».

Так что в коридоре вовсю поливало дождём, а в кабинете Иннокентия Петровича было тепло, сухо и уютно.

Плохая новость – вместо обычных охранников её теперь осаждали какие-то чёрные человечки в полном обвесе. Хорошая новость – стрелять они не спешили.

Сперва в кабинет залетела дымовая шашка, но Дольче не будь дурой выпнула её обратно в коридор. Пока шашка догорела, пока дым рассеялся и пока человечки вернулись на позиции, она уже выиграла себе несколько минут.

Ну а теперь настала пора для переговоров.

– Кто ты такая⁈ – крикнул мужик с автоматом, который прятался прямо за дверным косяком.

– Я – Катя! – крикнула Чертанова, потому как не нашла ничего умней.

– Чего ты хочешь⁈

– Я хочу, – тут Дольче запнулась, но почти сразу же добавила демоническим голосом: – СТОЯТЬ И НЕ ДВИГАТЬСЯ!

Дело в том, что её дар контроля сбивался как будто бы по кулдауну, и периодически нужно было напоминать Кеше о его основной задаче. Однако! После столь длительного воздействия Чертанова чувствовала, что вот-вот пробьётся завхозу прямо в голову и получит полный контроль, как тогда над жабами во время схватки с гадюкой.

– Ну так стой и не двигайся! – крикнул мужик из коридора, чутка переварив информацию.

– Сама разберусь, что мне делать! – чисто по-женски ответила Дольче.

– У тебя есть какие-то требования⁈

– У меня есть какие-то требования!

– Какие⁈

– Какие-то.

– Да ты издеваешься, что ли⁈ Так! – мужик зачем-то высунул в дверной проём руку. – Я захожу! – а затем появился в нём целиком. – Я безоружен! Давай просто погово…

Договорить ему было не суждено. Уже привычная для Дольче волна сырой энергии прокатилась по коридору и будто осенний лист унесла с собой мужика…

– Чертанова⁈ – послышался голос командира. – Ну ты как там, в порядке⁈ А это что за клоун?

* * *

Безумие никак не привязано к часам и погодным условиям. Не нужна ему ни лунная ночь, ни зловещий туман, ни молнии за окном. Помутнение рассудка вполне может заявиться на порог погожим ранним утром. Ну а особенно, если человек, к которому оно пришло, всю ночь не спал и терзался неопределённостью.

Да, прав был Константин Оскарович, Ваня действительно нестабилен.

И да, много думать не всегда полезно.

Дума за думой, мысль за мыслью Ваня дошёл до неочевидных выводов.

И выбор уже не заключался в том, сдать Ромашкину или нет. Теперь выбор заключался в гораздо более фундаментальных вещах. Да чего уж там? В самых главных вещах на свете!

Жизнь или смерть.

Причём на кону стояла не только жизнь этой красивой девочки-оборотня, но и его собственная. Так да или нет⁈

– Да⁈ – Хельсин сам не заметил, как начал размышлять вслух, а теперь уже и на крик перешёл. – Или нет⁈ Аа-а-а-а-ай, чёрт!

Стоит отдать Ване должное, он предпринял попытку развеяться. Вышел из квартиры, спустился во двор и через зелёный сквер прошёл до ближайшей автобусной остановки. Рядом, насколько он помнил, должен стоять кофейный лоток в форме стаканчика, и открывается этот лоток совсем-совсем рано, чтобы захватить самый первый пассажиропоток.

– А что покрепче будет – латте или капучино? – уточнил Ваня.

– Покрепче будет безалкогольный «будильник», – авторитетно заверил парнишка-бариста, оценив мешки под глазами Хельсина. – В меню нет, но могу сделать, если надо.

– Надо, – кивнул Ваня. – Сделай, пожалуйста. Без сдачи.

Он положил на стойку купюру внушительного номинала и отошёл на пару шагов, чтобы не мешать следующим клиентам.

А следующие клиенты…

Ох…

Два молодых студента, парень и девушка. Такие милые. Такие, мать его так, трогательные. Парень проговорил мудрёный заказ, реально мудрёный, до сих пор Хельсин даже не догадывался о том, что можно доить миндаль… ну да не суть. Парень заказал за себя и за свою возлюбленную, а потом уточнил у неё, не забыл ли чего часом.

– Не забыл, – хихикнула девушка и шутливо поцеловала его в нос.

От всей этой картины аж зубы слипались от сладости…

Бариста выдал Хельсину его «будильник», но тот неожиданно для самого себя не ушёл и продолжил наблюдать за студентами. Как весело они щебетали. Как липли друг к другу, не в силах прервать тактильный контакт хоть на секунду. И как мило прощались, залезая каждый в свой автобус.

«Неужели всё это мне не дозволено?» – с тоской подумал Ваня, тут же скатился обратно во мрак собственных мыслей и наконец-то принял решение.

Радикальное решение.

Под стать характеру.

Вернувшись в квартиру со спящей Ромашкой, он первым же делом открыл карманчик на чехле гитары. Вытащил небольшой футляр, похожий на чехол от очков. Раскрыл его, вытащил на четыре небольших флакона. Два с абсолютно прозрачной жидкостью. Ещё два с тёмной словно ночь.

«Нет повести печальнее на свете», – пронеслось в голове у Ивана Хельсина в тот момент, когда он залпом опрокинул в себя два флакона, и, сложив ладони на груди, лёг рядом с Ромашкой.

Максим Злобин
Скуф. Маг на отдыхе 2

Глава 1

Что ж…

Не знаю, кто придумал чушь о том, что врага почему-то нужно уважать… Ну то есть нужно, конечно, но только если враг того действительно достоин. По одному лишь праву вражды кого-то там уважать – такое себе.

У меня вот, например, грёбаные кроты во врагах записаны!

И что же мне теперь?

На «Вы» с ними надо?

Так вот. Кое-что имею сказать на этот счёт относительно охраны Ивановых-Нобелей: действительно, свой хлебушек с икоркой они ели не зазря. Справились бы альтушки без меня или не справились – большой вопрос, и вообще хрен его знает.

Это предмет для дискуссий, которые мы обязательно проведём чуть позже. Сперва выручим Ромашкину, а потом вернёмся домой, раскочегарим мангал, пивка холодненького откроем, мне, разумеется, и как давай дискутировать до утра.

Ну а пока могу сказать лишь то, что ребята действительно оказались сильными и даже слегонца потрепали мне нервы. Не то чтобы опасность представляли. Щит мой даже их специфические патроны, больше похожие на снаряды, без проблем удерживал.

Другое дело, что от рикошетов он не спасал, как от повсеместных разрушений и обрушений.

В общем, охранники Нобелей сражались отчаянно, достойно и до самого конца. Таких бы молодчиков, да в нужное русло направить…

И куда только Владим-Саныч смотрит?

Ладно.

Особенно запомнилась бойня на двенадцатом этаже. После нашего эффектного появления ребята собрались с силами, перегруппировались и решили работать по кабинету кудрявого завхоза в полную силу.

Спойлер: у кабинета теперь нет стен. Ни одной. И даже пол местами провалился. Ветер на высоте гуляет ой-ой-ой какой, и в кабинет слетелись любопытные голуби, но зато виды теперь открываются просто чудесные.

Чуть ли не все семь холмов как на ладони.

Так…

Что ещё?

Приятно удивила Рита Смертина.

Эта хрупкая хрупкость – а иначе её в данном контексте никак не назовёшь – в момент наивысшего напряжения начала воинственно орать и шмалять по охране из пулемёта. Не понимаю только, как её отдачей не снесло.

Несколько раз даже попала. Убить не убила, но из строя вывела.

И даже теперь, когда всё закончилось, Смерть не расставалась с пукалкой.

– Деточка, а не велика ли для тебя приспособа? – уточнил я, когда Рита упёрла пулемёт прикладом в землю, и оказалось, что ростом он почти с неё.

– Нет, Василий Иванович, в самый раз, – чуть смущаясь, ответила Смерть. – Если вы не против, я хотела бы оставить её себе.

– Трофей?

– Не совсем, – ответила Маргарита. – Дело в том, что некроманту очень трудно начать бой, понимаете? Не за что зацепиться, некого поднять. А с этим ружьём…

От слова «ружьё» я невольно хохотнул.

– … с этим ружьём я буду чувствовать себя гораздо уверенней.

– Ну ладно, – кивнул я. – «Смертинское ружьё». Звучит!

Как говорится: чем бы некромант ни тешился, лишь бы не тобой…

Ну а теперь к главному! Дар Чертановой внезапно начал прогрессировать, да притом весьма быстро. Вот только каким-то очень странным, на мой взгляд, образом.

Криво и специфически.

– Не понимаю, как я это сделала, – пожала плечами Дольче, глядя на придурка в оранжевых кроссах. – Правда, не понимаю.

А тот, в свою очередь всё повторял:

– Каа-а-а-аатенька, – и тянул руки к её груди. – Душа моя, светоч в моём оконце, голубка моя сизокрылая…

Очкастая рожа была настолько блаженной, что аж противно от неё становилось. Человек реально вёл себя, как пьяный, вот только язык у него при этом ни разу не заплетался, да и перегаром не пахло. Вот, наверное, что имеют в виду, когда говорят «захмелел от любви».

Вместо контроля кадет Дольче каким-то образом сумела его очаровать.

– Ка-а-а-атенька, – снова протянул завхоз, но вдруг резко переключился на меня. – Вы – отец Катеньки? Если так, то я настоятельно прошу у вас её руки! Мои намерения серьёзны!

– Как звать тебя, придурошный? – спросил я.

– Кеша вроде бы, – ответила Чертанова вместо придурошного.

– Ка-аа-а-атенька! Ты наконец-то запомнила моё имя! – по щекам Кеши потекли слёзы умиления.

Н-да… Ситуация, конечно.

– Кеша⁈ – я несильно похлопал завхоза по щекам. – Кеша, ты тут⁈ Готов к сотрудничеству⁈

– Только если вы благословите нас с Катенькой…

– Ну звиздец! – плеснула руками Чертанова. – Давайте лучше свернём ему шею, и дальше пусть Смерть допрашивает! Продуктивнее выйдет.

– А давайте, – Рита вскинула «ружьё» и прицелилась.

Уж больно ей игруха новая понравилась.

– Так! – крикнул я. – Стоять! Группа «Альта», вы совсем ошизели⁈ Гражданских не трогаем и уж тем более не казним!

Ладно… Спишем на стресс и обстановку.

Чёрт с ним, с завхозом. Вряд ли он посвящён в мрачные тайны своей корпорации. Ну а в остальном ситуация следующая: все нужные данные из базы Ивановых-Нобелей мы получили, Чертанову выручили, так что пора бы и честь знать.

Уверен на все сто процентов, что высокопоставленная жопа Константина Оскаровича в столь ранний час не обретается в этом здании. И нужно поспешить к нему домой, пока слух про инцидент в офисе не достиг его садистских ушек.

– Алло, Ирин? – набрал я сестру. – Вы всё скачали?

– Добиваем, ещё минут пять…

Тут я глянул на рабочий стол Кеши – единственный уцелевший островок кабинета, который среди разрухи и обугленных стен смотрелся откровенно комично. Ну так… я же его специально прикрывал. Так что компьютер до сих пор работал и передавал данные.

– Отлично, – сказал я в трубку. – Посмотрите, есть ли адреса сотрудников или… не знаю даже, кто он. Акционеров? Короче говоря, срочно нужен адрес Константина Оскаровича Иванова-Нобеля.

– Приняла, жди, – ответила сестра, деловито застучав по клавишам, – записывай! Проспект Столыпина, дом 17, этаж…

– Запиши, – поручил я Дольче, сам повторяя адрес вслух.

И тут голос подал Кеша:

– А он не там живёт, – сказал он будто бы между прочим, всё никак не в силах оторвать глаз от кадета Дольче.

– Так, – заинтересовался я. – А где же он тогда живёт?

– А не скажу.

Вот ведь!

С-с-с-сука какая!

Пьяный, очарованный, а кой-чего соображает! Даже под гнётом ментального воздействия умудряется выгораживать своё начальство!

– Дайте благословение нам с Катенькой, и тогда скажу.

А…

Понял…

Показалось.

– Хорошо, Кеша, – согласился я. – Вот только на это дело требуется ещё и благословение твоего непосредственного начальства. Мы для этой цели Константина Оскаровича и разыскиваем.

Девки на этот мой пассаж глаза вылупили, но Кеша мне поверил.

– Правда?

– Правда.

– Но я ведь уже женат, – Кеша задумчиво уставился на своё обручальное кольцо. – Это у меня что же теперь? Гарем, получается?

– Василий Иваныч! – возмутилась Чертанова.

– Ну-ка цыц, – шикнул на неё и снова вернулся к завхозу. – Ну а теперь давай, рассказывай всё, что знаешь.

– Константин Оскарович живёт не по тому адресу, который указан в базе данных, – сказал Кеша. – Я-то зна-а-а-а-аю. Он ведь человек экономный, если не сказать «жадный». А на мне ведь всё снабжение!

Тут Кеша аж всхлипнул.

– Вот я ему иногда машинку за счёт фирмы и собираю. То покушать, то мебель какую, то ещё чего. Даже туалетную бумагу отправляю, представляете? А с меня ведь потом работники спрашивают. Где, мол, многослойная⁈ У нас, мол, эта рвётся, и пальцы потом все в…

– Понял, – кивнул я. – Давай без лирики и ближе к делу. Адрес знаешь?

– Знаю, – кивнул Кеша. – Записывайте…

* * *

– Нормально⁈ – крикнул я, когда пришлось тормознуть на красный.

– Нормально! – откликнулась сзади Чертанова.

Ирина со своим хакером задержалась у офисного здания, докачивая последние крохи файлов, а в барбухайке ехал Кеша. Всё-таки завхоз уже поделился с нами ценными сведениями, вдруг и дальше пригодится по случаю?

Это, во-первых.

А, во-вторых, не могу исключать такое, что он протрезвеет и начнёт звонить Оскаровичу, мол, так и так, тебя тут спрашивали. Руки в ноги, мол, жопу в руки и беги скорей, пока не взяли. И вот этого допустить совсем не хотелось бы.

Вот…

Но поскольку Кеша до сих пор находился под чарами, ехать вместе с ним Чертановой было бы просто невыносимо. Он и всех остальных-то уже успел задолбать рассказами о том, какая прекрасная жизнь ждёт их впереди, сколько у них будет детей и какие у них будут глаза.

– Я разведусь! – орал Кеша на всю улицу, когда мы запихивали его в барбухайку. – Если ты против полигамии, Катенька, то я разведусь завтра же! Обещаю!

Нет…

Конечно, можно было бы заставить Чертанову ехать вместе с ним в воспитательных целях. Но тут уж, если по правде говорить, воспитывать абсолютно не за что. Следует, наоборот, всячески поощрять.

Кадет Дольче сегодня проявила себя во всей красе, за что группе «Альта» начисляется ещё двадцать баллов на обустройство жилища.

И надо бы уже придумать, сколько стоит один балл в переводе в рубли; Шестакова по этому поводу уж больно сильно переживает…

– Виу-виу-виу! – навстречу нам из-за угла выскочил целый кортеж из полицейских машин, скорых и подозрительных чёрных минивэнов без номеров, зато с глухим тонированием. Уверен, что внутри, как шпроты в банке, набиты орлы Гринёва.

Стало быть, будут аресты и обыски.

И в офисах, и на дому.

Не знаю, сколько Ивановых-Нобелей избежит наказания и почему – дальше дело не моё, пускай законники бодаются – но вот один точно не доживёт до завтра.

Так вот!

Пускай Гринёв рыщет, сколько хочет, но то место, в которое направил нас завхоз Кеша, нигде и никак не значится. А это значит что? А это значит, что мы как неравнодушные граждане можем проявить инициативу и начать штурм самостоятельно, не оглядываясь на путающуюся под ногами «спецуру».

Остальное уже дело техники.

Главное сейчас – отбить у этих извращенцев Ромаху. И что-то мне подсказывает, что время пошло на секунды. Когда запахнет жареным, Оскарович может попытаться замести следы. Уничтожить, так сказать, улики, одной из которых и является вверенный мне кадет Ромашкина.

Так что вперёд!

– Держись покрепче! – крикнул я Чертановой и нажал на газ…

* * *

Особняк, ети его мать.

Точная копия детского дома, вот только чуть побольше. Тот же шпиль, те же окна-бойницы, такое же вокруг всё мрачное и зловещее. Даже сосны вокруг как будто бы те же!

А, впрочем… возможно, что так оно и есть.

Недалеко Оскарович от приюта поселился; в том же самом лесном массиве на окраине Москвы дело происходит. Не удивлюсь, если и дорожка с места на место проложена, и ходик подземный имеется. Главное, чтобы им не успели воспользоваться.

Так что действовать мы будем быстро и решительно.

– Итак, кадеты, – я обвёл девок взглядом.

В последнее время мы пережили довольно много совместных штурмов и кое-чему научились. Например, не взрывать центральные ворота и не сигнализировать тем самым главгаду о том, что апостолы кармы уже пожаловали по его душу.

Так что на сей раз мы оставили транспорт снаружи, а сами обошли здание с фланга. Особняк окружал забор, мрачный и кованый, как и полагается. Вот только на некоторых столбах висели не вписывающиеся в антураж видеокамеры.

– Погодите, Василий Иванович, – остановила меня шаманка, видя, что я уже примериваюсь, как их половчее сбить.

Она пальцем нарисовала в воздухе две светящиеся руны и толкнула их в сторону камер. Те медленно, словно облачка поплыли в нужном направлении. Техника щёлкнула, заискрила и печально поникла к земле объективами.

– Короткое замыкание, – пояснила Шестакова, – охрана, конечно, хватится. Но пока сюда никто не пришёл, несколько минут у нас есть.

Полезный у неё дар, очень полезный.

Так что мы, не теряя времени, перемахнули через забор. Чуть не спалились, правда, когда Смерть навернула с высоты своё ружьё, но «чуть» не считается.

Второго ряда заграждений было не видать, да и площадь самого поместья не такая большая, как у Кочеткова. До главного здания не больше пяти минут прогулочным шагом.

В целом, всё понятно.

Зашли и вышли.

– Командиром отряда на сегодняшнюю операцию назначается кадет Дольче…

– Чего⁈ – громче всех возмутилась сама Чертанова.

– Попробуй, – настоял я.

В моих же интересах, чтобы девки приобретали разный опыт.

Так и прокачка быстрее будет, и толку от неё больше, и добрые воспоминания о старике Скуфе останутся. Тем более что сегодня она проявила себя хорошо, вот пусть действует на кураже.

– Итак, – продолжил я. – Действуем как можно тише и аккуратней. Чем дольше враг не будет знать о нашем присутствии, тем лучше. С другой стороны, если начнётся пальба, об осторожности забываем и лосем проносимся по всему особняку, нигде и ни для чего не задерживаясь.

На самом деле хватило бы простого: «Действуем по обстоятельствам», – но в таком случае вероятность перехода операции в статус «Цирк с конями» кратно повышается. Так что с меня не убудет разжевать всё лишний раз.

– У нас две цели. Первая – кадет Ромашка. Будем надеяться, что она здесь. Вторая – Константин Оскарович Иванов-Нобель. Это на случай, если Ромашка не здесь, и его придётся допрашивать. Как он выглядит, я не знаю, поэтому всех взрослых мужиков с претензией на аристократическое табло убиваем максимально аккуратно. Так, чтобы кадету Смерть было с чем работать. Всем всё понятно?

Как оказалось, всем всё понятно.

С тем мы рассредоточились и порысили в сторону цели. А впереди уже замаячили фигуры охранников, патрулирующих особняк…

* * *

«Нет повести печальнее на свете», – думал Ваня Хельсин, ощущая первые звоночки того, что препарат попал в кровь и начал работать.

– Печальнее и инфантильнее, – добавил он вслух, стиснув зубы.

Ну правда ведь!

Что за мораль зашита в этих Шекспировских соплях? Если весь мир ополчился против тебя и твоей возлюбленной, ложитесь и помирайте? Так, что ли? Поддаться слабости? Добровольно отдать своё? Сдаться без боя?

– Да хер там плавал, – от нестерпимого жжения Хельсин сжал кулаки.

Если весь мир ополчился против него и его возлюбленной, то это проблема мира. И если он, мир то есть, хорошенечко не подумает над своим поведением, то вскорости ему придётся полыхать в огне.

– А-а-а-аа-ааа! – заорал Ваня, ужом извиваясь на простынях рядом со спящей Ромашкиной.

И, наверное, стоит объяснить, в чём тут дело…

Так уж вышло, что Хельсин не мог похвастаться сильным магическим даром. Так-себе-физик с перспективой развития в мага земли, волшба почему-то давалась ему с огромным трудом. Работоспособности, целеустремлённости и упорства Ване было не занимать, но… вот тут, как говорится, вот так.

Не срослось.

А поскольку работа Хельсина была связана с уничтожением монстров и, мягко говоря, опасна, то ему просто необходимо было усиление.

И именно по этой причине Константин Оскарович вместе с фармацевтами Ивановых-Нобелей разработали специально для него это хитрое снадобье, которое временно усиливало его магический дар. Препарат был засекречен, дорог, очень сложен в производстве и лимитирован, но что только не сделаешь для своего лучшего агента, верно?

– Ы-ы-ы-ы-ы, – завыл Ваня, в последний раз резко дёрнулся и расслабился. – У-у-у-уф…

Препарат начал своё действие.

Мир вокруг тотчас заиграл красками.

И мана щедрыми потоками заструилась по энергоканалам, и земля в цветочном горшке с радостью отозвалась его воле. И даже меч – пускай и серебряный – ощущался в пространстве как часть собственного тела. Пускай и чутка онемевшая часть, но всё-таки…

– Отлично.

Иван Хельсин встал с кровати.

* * *

– Привет, ребят, – Хельсин по-свойски поздоровался и пожал руки привратникам.

Этих мужиков он знал очень хорошо. Такие же бывшие воспитанники приюта. И такие же охотники на монстров, как и он сам. Очень жаль будет, если придётся схлестнуться с ними в бою, но что уж поделать? Для себя Ваня уже всё решил.