Текст книги "Сказки о сотворении мира (СИ)"

Автор книги: Ирина Ванка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 98 (всего у книги 152 страниц)

– Ни за что! Ты не знаешь, через что я прошла…

– Но ты не знаешь, чего тебе будет стоить его беготня по Флориде. Здесь военные базы через каждые двести миль, а порталы и того гуще.

– Он же бывший Привратник! Порталы – его родная среда. Может, выйдет?

– Не понимаю, каким местом думает ваше сиятельство! Знала, что я работаю с открытым дольменом, и привезла сюда Мертвого Ангела, да еще Привратника!

– Не тебе, а Юле. Я специально поручила Эрнеста ей, чтобы он не терся возле дольмена.

– Не нравится мне идея… лезть за твоим красавцем в портал.

– Тебя и не просят. Я знаю, кого попрошу. Вот! – решила графиня. – Так я и сделаю! Я Густава попрошу за ним последить. Эта сволочь видит порталы и привидения без приборов. И через заборы лазать умеет, и спрос с него маленький. Решено!

– А кто будет дежурить на «Гибралтаре»? Копинский?

– Перестань гонять Копинского из дому, и он не будет ночевать на яхте, как бродяга.

– Я его гоняю?

– Макс жаловался, что ты ему в собственном доме жить не даешь.

– Я работаю на эту сволочь, – напомнил Оскар. – Потерпит. Джульетта!!! Мы уезжаем, – он направился к машине, исписанной черным фломастером, Мира последовала за ним. Вскоре к ним присоединилась печальная Юля. – Едем домой обедать. И без соплей! О-кей?

Юля кивнула.

– Не расслышал.

– Да, – неуверенно ответила девушка.

– Не почувствовал оптимизма в голосе. Все о-кей?

– Ничего не «о-кей»! – психанула девушка. – Мира! Ничего ж не «о-кей»! Зачем вы со мной, как с дурочкой?! Ничего похожего на «о-кей»! Совсем ничего!

В Юлиной квартире были не только гостевые комнаты, но и столовая с видом на море, длинный балкон и бассейн, доступный только жителям дома. Всю это роскошь Оскар арендовал в память об элитной московской квартире, в которой ему не дали пожить с подругой. Арендовал и гордился собой. Юлю же радовала возможность принимать побольше гостей, но в ее майамскую квартиру никто не ехал: ни родственники, ни подруги. Даже графиня толком не погостила. После исчезновения Эрнеста, Юлю не радовало совсем ничего. Девушка разбила блюдо, стараясь приготовить обед, но решено было все-таки пообедать. Пообедала даже Сара Исааковна, полакомилась из Юлиной тарелки ломтиком яблока.

– Америка не остров, – напомнил Оскар графине. – Вернется – на «Гибралтар» его, на рейд и пусть гуляет по палубе до твоего возвращения.

– Если Эрнест долго жил в монастыре, ему привычно будет искать убежище в церкви, – предположила Юля. – Что если нам обойти все приходы и предупредить священников? Мира?..

– А толку? Для него вся Земля – один большой приход. Все люди – братья и сестры. Зачем ему монастырь? Он и в тюрьме прекрасно себя почувствует. Монастырь нужен был тем, кто хотел от него избавиться.

– Не надо было с ним о душе…

– Юля! Причем тут душа? У него в голове никаких понятий о жизни, – сообщила графиня. – Ему все равно, куда идти; все равно, с кем дружить; все равно, о чем и на каком языке разговаривать. Там нет ничего, кроме его собственных фантазий о человечестве. Это существо, напрочь лишенное стереотипов, и место ему в дурдоме, поэтому, друзья мои… вернется он или нет, вы ни за что не несете ответственность. Густав теперь за него отвечает, и точка!

– Да, Эрнест не от мира сего, – согласилась Юля. – Даже не понимает, зачем запирать дверь машины. Я говорю, угонят, а он не знает, что такое угон. Я говорю, ты придешь, а машины нет. А он: ну и что тут такого? Если он не вернется, я себя не прощу.

– Если он не вернется, значит на то воля Автора, – сказала графиня. – Хотя… если предположить, что Эрнест действительно редкий лопух, я бы искала его не в приходах, а в библиотеках. Скопище книг действует на него магнетически. Ему кажется, что там закопаны истины. Стоит только воткнуть лопату – и свет познания нас всех озарит.

– Правильно, – согласился Оскар. – Валех тоже любил пообщаться со сбродом, но что с ним творилось, когда мы привозили в Слупицу книги! Кстати, ни одной не вернул. У Привратников в голове нет понятия собственности. А, между прочим, полезный стереотип.

– Разве Эрнест – Привратник? – удивилась Юля.

– Мне не удалось его понять, – призналась графиня, – не смотря на то, что я честно старалась. Что-то в нем от юродивого. На острове он ходил в дураках и творил что хотел. Рылся в погребе винной лавки, когда ему не нравился ассортимент. Хозяин терпел и даже не брал с него денег. Он сына родного в погреб к себе не пускал! Моя хозяйка не вякала, когда Эрнест рвал цветы с ее клумбы. Любого другого убила бы шваброй. Эрнеста никто не трогал. Даже монахи не обращали внимания, когда он являлся в плавках. Открывали ворота в любой час ночи. Почему? Ни один злодей не поднял палки на этого парня, притом, что он умеет достать своей простотой. Какая-то сила его защищает, она же, я полагаю, не дает ему стать человеком. Каждый раз, когда нам случалось поговорить «о душе», я не знала, как дальше жить.

– Почему вы сравниваете его с Валехом, Мира? Разве Эрнест – Привратник?

– Ты заметила, как он старается подражать людям?

– Подражать? – удивилась Юля. – Мне казалось, он старается быть на нас непохожим.

– Пока Эрнест жил на острове, он был уверен, что это все человечество. В Афинском аэропорту он охренел оттого, как нас много. Я думала, здесь в нем проснется что-то разумное.

– И что тогда? – спросила девушка. – Он перестанет относиться к нам хорошо?

– Надеюсь, ему расхочется быть человеком. Эта идея должна сама испариться из его головы. Пока он не узнает жизнь такой, какова она есть, пока не предпримет что-нибудь ради себя самого, я не знаю, как быть.

– А если он забыл свое прошлое, как какой-то древний язык? Мира, если он не помнит, кто он такой, мы расскажем?

– Рассказать-то расскажем, только вряд ли он нам поверит.

– Если островитяне знали, кто он, значит, дела не так плохи, – рассудил Оскар.

– Я не сказала, что знали. Я сказала, что на острове к нему по-особому относились.

– Еще бы не относиться по-особому к твари, которая не отражается в зеркалах.

– Боже мой! – осенило графиню. – Когда моя хозяйка заметила, что Эрнест повадился в гости, из номера пропали зеркала! Точно! Я еще спросила, в чем дело? Хозяйка сделала вид, что не понимает вопроса. Они все забывали английский, когда я пыталась что-нибудь узнать про Эрнеста. Как я сразу не догадалась? Решила, что у тетки в семье покойник или она просто кокнула зеркало, когда мыла. Но ведь она убрала зеркала из ванной и из прихожей…

– Не похож он на Мертвого Ангела, – пришел к выводу Оскар. – Максимум на воскресшего святого. Надо знать, что там за монастырь, и каких деятелей они почитают.

– Святого, который покровительствует путешественникам.

– Вот он и путешествует!

– Оскар!

– Что? Накололи тебя, ваше сиятельство! Фантома подсунули. Твой грек такой же персонаж, как Густав, неприкаянный жмурик трехсотлетней выдержки. Понятно дело: если каждый заезжий турист будет дергать по пустякам с того света… где же тут упокоишься? Мирка, есть схема, когда человек, формально умерший, может долго ходить по земле в прежнем образе. Я могу доказать. Да зачем доказывать? На Густава своего взгляни! С чего ты взяла, что грек – Эккур? На экслибрисе можно написать любую фамилию. Сходство с иконой Карася сомнительно уже потому, что на иконе старик. Когда нет убедительных, железобетонных доказательств, за Эккура можно выдать любого покойника. Между стариком на иконе и этим мальчишкой лет двести. Покажи мне паспорт с фотографией Эрнесто Аккуро, выданный… хотя бы в середине прошлого века.

– В Сорбонне хранится портрет. Довольно четкая гравюра руки художника, который работал над книгой. Он изобразил его на обложке четче любой фотографии. Мужчину средних лет. Если б ты это видел, ты бы не спорил.

– Он?

– Сто процентов! Я приличную сумму пожертвовала науке, чтобы мне дали подержать в руках обложку с портретом. Жаль, что сфотографировать не смогла.

– А кто на портрете, конечно же, не написано?

– Там было несколько рун. Богословы их перевели, как «неизвестный владелец книги».

– Все равно, – сомневался Оскар, – чтобы заниматься проблемой, нужно ее понимать. Мы не знаем, что такое проклятие Ангела. Как можно бороться с тем, чего мы не знаем?

– Узнаем, – объявила графиня, – мосье Зубов поможет нам разобраться. Густав тем временем найдет беглеца и последит за ним. Пока не вернусь, слугу от дела не отвлекать, сто грамм не наливать… Даже если Макс отвяжет яхту и уйдет с девицами в океан, черт с ними! Густава не трогать! Ты, Оскар, постарайся закончить работу, пока вы с Копинским убивать друг друга не начали. А Юля тем временем продолжит учебу и выбросит проблемы из головы. На кого ты учишься, Юля?

– Я?.. – удивилась девушка. – А разве Эрнест… А он… Мирослава, неужели он Ангел? Такой же Ангел-Привратник, как наш Валех?

– Нет, не такой же, – ответила графиня, – гораздо более безответственный, но я заставлю его вспомнить долг, и верну на рабочее место.

Проводы графини в аэропорт напоминали похоронную процессию из двух скорбящих и одного отбывающего в лучший мир. Завещание было объявлено, наследство разделено, речи сказаны, осталось совершить ритуал, вернуться домой и понять, что жизнь продолжается. Мира, как могла, торопила стрелки часов.

– Найдется, – успокоила она Юлю, – не переживай. Эккур – мой крест, а крест так просто с горба не скинешь.

– Если он Ангел, может быть, надо ему помолиться? – предположила девушка. – Должны же Ангелы слышать молитвы.

– Лучше купи ему книжку с картинками. Увидишь, он поселится у тебя навсегда.

– Нет, – возразил Оскар. – Он поселится на «Гибралтаре».

– Ума не приложу, – сокрушалась Юля, – зачем Эрнест погнался за гуманоидами?

– Двадцать баксов им хотел одолжить, – ответил подруге Оскар.

– Тогда почему они убежали?

– Может, боятся покойников?

– Может, ты не будешь надо мной издеваться? – обиделась девушка. – Я же серьезно! Представить себе не могла, что эти существа так бегают.

– Ты не видела, как наша Ниночка бегала на чердак.

– Точно, – подтвердила графиня. – Как балерина. Чувственно и грациозно.

– Опять вы со мной, как с дурочкой?

Шутки прекратились, когда процессия встала в очередь на регистрацию. Юля задумалась, а Оскар загляделся на пассажиров у соседней стойки.

– Встретишь барбоса – кэш не давай, – предупредил он. – Купи билет в Слупицу и пусть прячется на горе, пока о нем не забудут. Нечего ему делать в Германии. И так полиглот! Сколько можно! Купи ему автомойку где-нибудь на Балканах. Бог даст, еще год поживем спокойно.

– А ты помирись с Максом, – попросила графиня. – Мне этот человек нужен, а я даже не знаю, где он. С тех пор, как ты выгнал его из дома…

– Вон он… – Оскар кивнул в сторону компании, заполняющей декларации. – Глаза и уши прислал убедиться, что я не смоюсь в Европу. Узнаешь? Поклонник творчества Яшки Бессонова! Будет канючить рукопись, пока не получит в пятак. Ты еще не поняла, что рукопись здесь ни причем? Ему нужен предлог, чтобы постоянно вертеться рядом.

– Некрасов здесь? – удивилась графиня.

– Вон, у стойки! Третий бланк изводит. Я говорил, что он на Макса работает – ты не верила.

Мирослава пригляделась к плешивому затылку человека, похожего на представителя украинской торговой фирмы. Признала сходство, но проверять не стала.

– Веди себя так, чтобы Макс не посылал людей следить за тобой, и все обойдется, – посоветовала она.

Проводив графиню, Юля ни секунды не потеряла даром. Она сказала Оскару, что поедет в колледж, забрала машину и прямиком направилась в церковь.

До обеда девушка успела исповедаться, заодно расспросить своего духовного наставника об Ангелах. Юлю интересовало, каким образом можно установить контакт с этим существом, если оно отлучилось от человека. До обеда Юля узнала об Ангелах все, даже больше, чем нужно. Она узнала, что Мертвых Ангелов не бывает, что этот образ ей подсказала незрелая фантазия, духовное невежество, и вообще… не человечьего ума дело, что бывает с высшими существами, когда они проживут свой век.

Не удовлетворившись беседой, Юля пошла по книжным магазинам, скупила все, что касалось Ангелов, но ни в одной из книг не нашла ответа. Авторы отделались от Юли общими фразами об искренней вере, молитвах, идущих от сердца, благих намерениях и добродетельных поступках.

В тот день девушка твердо решила докопаться до истины. Она вернулась домой, до ночи шарила в интернете, общалась со знающими людьми, старалась мыслить логически, и нечаянно уснула щекой на клавиатуре. Такой конфуз приключился с ней первый раз и определенно должен был что-нибудь значить. Юля сосредоточилась на внутренних ощущениях и с ужасом поняла, что мыслить уже не способна. В ее измотанном организме работал только желудок. Чавкал, переваривал сам себя, и отвлекал мозг от мысли. Юля затолкала в себя печенья. Желудок занялся печеньем и оставил ее в покое.

– Так! – сказала себе девушка. – Или я или никто. Или сейчас или никогда. Канал связи есть, его не может не быть, потому что я знаю это. Верю и как никто другой хочу, чтобы моя просьба была услышана тем, от кого зависит выполнение просьб.

Девушка поставила зеркало перед экраном компьютера, зажгла свечу и начала молиться. Сначала ей помогал молитвенник, купленный в магазине, но чтение по-английски быстро ее утомило, и Юля продолжила молиться своими словами. Она попросила у Бога прощение за все, в чем считала себя виноватой. Она объяснила свое позднее духовное прозрение сложной ситуацией в семье и недостатком ума. Девушка дала понять высшим силам, что ей безумно нужно найти Эрнеста, в противном случае ему угрожает беда.

– Пусть он позвонит, где бы ни был. Пусть на его пути окажется телефон. Или пускай его голос достигнет меня как-нибудь по-другому. Ведь Ангелы могут говорить с людьми без голоса. Пусть я почувствую его присутствие где-нибудь в параллельном мире. Пусть произойдет что угодно, лишь бы он не покинул нас навсегда. Там, на острове, он скоро умрет, а мы постараемся для него что-нибудь сделать.

Юля обещала, что если высшие силы выполнят ее просьбу, она купит огромную книгу с картинками и будет сама ее читать умирающему Ангелу до тех пор, пока Мирослава не найдет, как избавить его от проклятья. Юля увлеклась и перестала видеть в зеркале отражение квартиры. Ей показалось, что молитва перенесла ее в тонкий мир, где небесный свет затмил собой тени. Белое облако поднялось над ее головой. «Нимб», – подумала Юля и даже не испугалась, пока облако не оторвалось от головы и не выпустило конечность, которая легла на ее плечо.

Девушка вмиг слетела с небес на землю. От ее крика проснулась Сара Исааковна и сильно заволновалась в клетке.

– Что с тобой, Джулия? – удивился Эрнест. – Посмотри, я принес тебе книгу. – В его руках была ветхая стопка страниц с закладкой из двадцатидолларовой купюры. – Случилось, что-то страшное? – не понял Эрнест, глядя в безумные глаза Юли.

– Ты меня напугал.

– Я принес тебе книгу.

– Эрнест, где ты был? Мы искали тебя повсюду! Почему ты ушел, не предупредив?

– Ты спросила меня о душе… Ты сказала, что не веришь богословам, тогда я обещал найти книгу, написанную ученым, которой ты сможешь верить. Я нашел, а ты сидишь здесь одна, даже дверь не закрыла. Джулия, дверь в квартиру нужно запирать, а то однажды вернешься, и нет квартиры.

– Ну и что? – удивилась Юля.

– Не нужно пугаться. Разве ты не знаешь, что на страх собираются все проклятия рода человеческого? Ангелы, несущие на крыльях смерть и боль, болезни и утраты, слетаются на страх человеческий, как на пир, потому что страх – пища, которая поддерживает в них жизнь. Послушай, Джулия, никогда ничего не бойся, потому за страхом наступит безумие. Пообещай, что в твоей душе не родится ни гнева, ни злобы. Не хочу, чтобы демоны растерзали тебя.

– Ты действительно ходил за книгой?

– Вот за этой, – Эрнест развернул страницы и стал водить пальцем по строчкам. – В редких книгах написано о душе также правильно, как здесь. Послушай: «Человеческая душа состоит из тончайших нитей, которые складываются из пульсирующих частичек света, словно жемчужины ожерелья, мерцающие в темноте. Но свет их человеческому глазу виден лишь в Ангельских Зеркалах. Каждая капля невидимой нити мерцает своим огнем. Ожерелья образуют узоры. Чем сложнее узор – тем мудрее душа. Прямая нить говорит о юности и простоте ее; нить, сплетенная беспорядочной древесной кроной – о способности к творению. Нить души похожая на ветку папоротника, упорядоченная и строгая, говорит о логике и понятии в точных науках. Но там, где нить оборвется, наступит безумие…» Помнишь, ты спросила, откуда берется душа и куда улетает из тела? – Эрнест указал на соседний абзац. – «Нить души человеческой ищет плоть, чтобы обрести опору, заглянуть в иной мир, полный тайн и загадок. Обретая тело, душа строит его по своему подобию. Растет вместе с ним, терпит беды, переживает радость, приобретает жизненный опыт, но, износив грубую ношу, оставляет ее…» Помнишь, ты спрашивала, чем занималась твоя душа до рождения? Слушай: «Все сущее ищет себе подобное, чтобы жить в счастье, а если не находит – живет в страдании. Страдая, душа подчиняется чужим законам, испытывая злобу и страх…» Джулия, ты не должна бояться, потому что ты – человек, а значит, тебя есть кому защитить.

– Правда, что ты Мертвый Ангел? – спросила девушка. – Правда, что ты когда-то был Ангелом-Привратником?

– Ангелы сильные, – ответил Эрнест. – Очень сильные. Они могут многое, я – не могу.

– Но ведь когда-то и ты был сильным? Эрнест, правда, что Ангел, превратившись в человека, теряет разум и умирает?

– Разум Ангела в его бесконечной памяти. Ангел без памяти обречен. Человек же, напротив, обретает свободу.

– А что нужно сделать, чтобы вернуть Ангелу силу?

– Смириться с судьбой и сила придет сама, – сказал Эрнест. – Только это будет иная сила, потому что сила человеческая в его будущем. Сила может быть колоссальной. Сила человеческая может быть такой, что Ангелу с ней не равняться. Просто человек не знает об этом. Он думает, что жизнь его – испытание. Он читает лживые книги и строит науки не для познания, а для того, чтобы облегчить свое страдание на Земле. Человек, самое сильное существо в этом мире, живет, отрекшись от себя самого. Живет так, чтобы никогда не узнать истинный смысл своей жизни, словно боится его найти.

Книга была написана не просто на греческом, а на древнегреческом языке, но Оскару взгляда хватило, чтобы понять: никакого отношения к заданной пространственной частоте артефакт не имеет. В доказательство он оторвал уголок листа, поднес спичку, и бумажка вспыхнула белым огнем, не оставив пепла.

– Метод профессора Боровского, – объяснил он подруге. – Как определить факт хронального смещения вне лаборатории.

– На книге штамп университетской библиотеки, – возразила Юля. – Антикварный экземпляр, между прочим. Надо вернуть.

– Тебя обвинят в краже. После этого можешь не рассчитывать на гражданство.

– Почему меня должны обвинить?

– Что ты им объяснишь? Мертвый Ангел дал почитать?

– Все равно, мне придется туда пойти. Наверняка Эрнест там.

– Теперь его пасет Густав. Даже не приближайся.

– Но почему? – расстроилась Юля.

– Потому что однажды ты его прохлопала, кукла!

– Но теперь я знаю, как надо с ним обращаться. А Густав напьется и все проспит.

– Не проспит!

– Тебя смущает, что Эрнест не отражается в зеркалах? Он отражается, просто не очень четко, но если приглядеться, видно даже лицо.

– Юля!

– Ну, что?

– К этой глючной твари ты больше не подойдешь без моего разрешения. Иначе посажу в клетку с Сарой.

– Хорошо, я только съезжу завтра в библиотеку, чтобы убедиться…

– Завтра ты поедешь в свой «кхаладж». Начнешь учиться, пока тебя не выгнали за прогулы.

– Тогда, можно, я сначала позвоню Мирославе?

– До чего же упрямая! – рассердился Оскар. – Нельзя! Я сам позвоню.

Поразмыслив недолго, Оскар решил никому не звонить. Проблема «глючного» Ангела казалась ему несложной и вполне укладывалась в концепцию иллюзорных миров, которыми он занимался в последние годы. Все, что творилось вокруг, соответствовало общему безумию бытия. Оскар чувствовал в себе силы решить любую проблему, которая вписалась в это безумие. Еще немного и он готов был взяться за проклятия Ангелов, но графиня не попросила об этом. Не поверила, что ее проблемы – нормальный системный сбой: от человеческих ошибок до ангельских наказаний. Недоработка в программах, написанных на разных уровнях сложности, разными языками и, к сожалению, ленивыми программистами. Оскар не был ленив. Он проанализировал ситуацию и понял, что графиня, набегавшись по бывшим любовникам, неизбежно вернется к нему, потому что у несчастной не будет выбора. Потому что всякие, даже самые неразрешимые проблемы судьбы, решаются на уровне программного кода.

Для очистки совести, Оскар все-таки набрал номер. Хотел сообщить подруге, что та взялась за дело не с той стороны. Нельзя покровительствовать существу, которое по определению сильнее своего покровителя, потому что субординация, заложенная в основу всего разумного и живого, не позволит продвигаться по такому пути. Обязательно найдутся высшие силы, которые будут ставить палки в колеса, и, в конце концов, только усугубят проблему. Оскар набрал номер, но не дождался ответа. Его посетила идея. Вдруг, неожиданно для себя, он понял принципиальное отличие человека от «расы покровителей». Идея была проста, понятна, и обещала полезные выводы, но этой ночью «высшие силы» не дали Оскару поработать. Сначала они вывели из строя компьютер, потом напустили на физика головную боль и заставили тратить время на поиск таблетки. Но идея была так хороша, что Оскар собрался работать без таблетки и сварил себе крепкий кофе. «Высшие силы» не отступили, они обрушили на больную голову неприятности иного порядка.

В течение ночи Оскару позвонили все, чьих звонков он ждал, не ждал… за исключением Мирославы. Оскару позвонили даже из московской психиатрической клиники, но связь была так плоха, что разговора не состоялось, и зачем его беспокоил врач, Оскар не понял. Зато Натана Валерьяновича было слышно прекрасно:

– Прости, если разбудил, – сказал Учитель ученику, – но проблемы не терпят отлагательства. Я сам растерян. Женя пытался покончить собой.

– Ну, да… – ответил Учителю ученик. – Чего-то похожего стоило ожидать.

– Страшного не случилось, но в лечебнице ему оставаться нельзя. Позвонили мне, поскольку в его больничных документах записаны только наши с тобой телефоны. И тогда я подумал: коль скоро твой телефон там записан, наверно, Женя вспомнит тебя и при встрече. Если информация восстанавливается сама, ты можешь попробовать обратиться в банк. Можешь вернуться в Москву. Вполне возможно, что ты опять гражданин России и будешь жить здесь легально.

– Только этого не хватало, – вздохнул ученик, но Натан Валерьянович не придал значения словам, сказанным сгоряча. – Что с Женькой, Учитель?

– Лучше ему пожить со мною на даче. Квартиры у него в Москве не осталось, средств к существованию тоже. На работу… сам понимаешь, какой из него работник. Раньше Федор его поддерживал. Кто знает, где теперь Федор? Женя совсем один и заняться ему нечем. Я напишу его матери. Может быть, она приедет.

– Не стоит, Учитель. Лучше не втягивать нормальных людей в наши безумные обстоятельства. Не каждый выдержит. Сжальтесь над женщиной.

– Наверно, ты прав, – согласился Натан, – но матери написать все же стоит.

Вслед за учителем Оскару позвонил Даниель и тоже извинился перед «американцем», который даже не думал спать:

– Не могу дозвониться Мирей, – пожаловался он. – Дозвонись, скажи, что у нас беда.

– Нечего было прикармливать эту «беду». Привяжи его цепью к забору, – посоветовал Оскар. – И намордник надень.

– Нет, – возразил Даниель. – С Артуром порядок! Моет полы в бутике, и будет мыть до тех пор, пока не отработает долг. А еще я купил магазин в Сен-Тропе. Гнусный подвал, заваленный старым хламом. Теперь мне без Артура не справиться. Кто, кроме него, согласится бесплатно делать ремонт?

– Твое дело.

– Артур – молодец! Он у нас за консьержа и переводчика, за охранника и шофера. Самый незаменимый сотрудник. Беда у нас не с Артуром. С фрау Симой беда.

– Нет! Только не Сима! – испугался Оскар. – Только не сейчас!

– Парализовало фрау. Лежит пластом. За ней уход нужен. За девчонками тоже. Юргену некуда их забрать. Он планировал купить для Элизабет домик в горах, но что делать с тетушкой и пришельцем? Я думаю, их тоже надо забрать. Нельзя же их бросить одних в Сибири. Юрген не против, но пока не куплен дом, кому-то надо приглядеть за пришельцем. Полгода, не больше.

– Вот что, – решил Оскар, – дай-ка мне поговорить с полотером, – он приложил к голове компресс из мокрого полотенца и дождался, когда Артур возьмет трубку. – Слушай меня внимательно, Деев! Слушай и если надо записывай последовательность действий: завтра утром ты идешь в банк и берешь перевод, который я тебе пошлю через… – Оскар посмотрел на часы, – ровно через четыре часа деньги будут в Париже…

– О, мерси!.. – успел воскликнуть Артур, но Оскар не дал ему времени на благодарность.

– Из этих денег ты отдашь Даниелю долг… или кому ты еще задолжал? На оставшуюся сумму купишь билет в Москву и отзвонишься Натану Валерьяновичу, чтобы он тебя встретил. Не дай Бог, перепутаешь рейс или не туда отзвонишься. Я сам тебя сдам сицилийской мафии! Деев, ты знаешь меня? Помнишь, кто я такой?

– О… – простонал Артур, – мосье – само правосудие!

– Вместе с Натаном Валерьяновичем ты поедешь забирать из больницы Женьку. Далее вместе с Женькой полетишь на Урал, на хутор тетушки Серафимы. Будешь жить там, вести хозяйство и ждать моих указаний. Передай Русому, что он лично будет отвечать передо мной за здоровье бабки, а ты за все остальное! Звонить и проверять буду каждый день! Как понял?

– Разрешите выполнять? – спросил Артур, и в трубке раздался грохот. Оскар представил, как постылая швабра выпала из рук полотера на сияющий пол бутика, как загрохотала по лестнице вниз…

– Дай трубку Даниелю. Я хочу знать, сколько ты должен.

– А он… никак не сможет сейчас подойти, – обрадовался Артур. – Мы немножечко готовились к переезду… Тут такое дело: манекен упал в обморок, расколол витрину. Сейчас скандал будет. Если ты не знаешь, сколько высылать, я сам подсчитаю.

Следующий звонок Натана Валерьяновича застал Оскара в банке.

– Уже не спите? А чем вы там занимаетесь? – спросил Учитель. – Конечно, я встречу и провожу… Конечно, прослежу… А ты, пожалуйста, выясни, где сейчас «Гибралтар». Не исключено, что у берегов Флориды.

– Как вы догадались, Учитель?

– Что за легкомыслие, Оскар? Вы же взрослые люди! Скажи Густаву, пусть немедленно уведет яхту в безлюдное место. Сейчас же, пока вами не занялись спецслужбы.

– Причем здесь «Гибралтар»? – не понял ученик.

– Газет не читаете? Новости не смотрите? В каком вы мире живете? Люди наблюдают морское чудовище в районе Майами бич, а вам дела нет. Береговая служба охотится за ним в прямом телевизионном эфире. Если это не то чудовище, что ты прикармливал у маяка, то, что это? Я в мистику не верю и тебе не советую, поэтому, будь добр, позаботиться о нормальных людях, если ты действительно дорожишь их здоровьем. И впредь, прекрати кормить чудовище с борта. Слышишь меня Оскар? Перестань кидать ему рыбу!

Оскар не помнил, как послал перевод, не помнил, как вылетел из банка и прыгнул в такси. Юля еще спала, когда в гостиной раздался шум. Оскар тащил из шкафа чемодан и страшно ругался, освобождая его от теплых курток и свитеров.

– Ты бы еще дубленку сюда привезла, – упрекнул он подругу.

– Что ты делаешь?

– Уезжаю. Ненадолго. Где второй чемодан?

– А я?

– А ты остаешься! Я сказал, чемодан давай!

Юля выкатила второй чемодан из спальни.

– А можно спросить, куда?

– Нельзя! В каком ты мире живешь? – возмутился Оскар – Газет не читаешь? Телевизор не смотришь?

– Что я опять не так сделала?

– Слышала про чудовище Майами бич?

– Нет! Чудовище живет в районе Уотсен Айленда. Не то у яхт-клуба, не то под мостом! – поправила Юля. – Его видели там, даже снимали на мобильник.

– Кто снимал?

– Одна девочка из моей группы.

– Где запись?

– Не знаю. Она показывала ее всему колледжу.

– …Когда ты прогуливала занятия. Все! – сказал Оскар и пнул ногой дверь. – Меня не будет несколько дней, а ты отправишься в колледж и всем расскажешь, что видела записи круче, но все они оказались фальшивкой.

– Нет, – ответила Юля. – Там не фальшивка. Чудовище схватило пакет с чипсами прямо из рук туристки, когда она свесилась за борт. Хорошенькая фальшивка. Тетя в шоке. Десять человек это видели, только записи не осталось. Правда, ее муж, говорят, держал в руках камеру, но от испуга уронил ее в воду.

– Все! – решил Оскар. – С меня хватит! Машину заберешь у яхт-клуба. Надо торопиться, пока Нэська не откусил кому-нибудь голову.

– Почему ты не сказал, что здесь Нэська? Я с тобой. Я тебя одного не пущу!

– Ты остаешься дома учить уроки!

– Ну, Оскар!

– Вернусь – проверю!