Текст книги "Сказки о сотворении мира (СИ)"

Автор книги: Ирина Ванка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 152 страниц)

– Помнишь что это?

– «День Земли», – ответил Иван, откашливаясь. – Мой что ли? Чо? Правда, мой?

Встревоженный Валентинов вышел навстречу Бессонову-Южину, но вопрос задать не успел. Вслед за Бессоновым из каптерки вылетел Гусь, заметил Валентинова, шарахнулся за угол.

– Иван! – кинулся за ним Валентинов, но увидел обрез. – Иван, стой! Поговорить надо! Ты, псих! Погоди! – Гусь нырнул в кусты, выскочил с другой стороны оврага и скрылся за огородами. – Иван!!! – закричал Валентинов и побежал вдоль оврага.

Психотерапевт вернулся к машине один.

– С обрезом? – удивился усатый. – Больной что ли? Женька, – обратился он к водителю, – доедь до поста, скажи, что тут дела такие творятся… Надо же!

Мужики вытащили из автобуса на траву корзины и закурили в ожидании Валентинова. В услугах психотерапевта Бессонова-Южина уже никто не нуждался, но Яков Модестович, сделав дело, присоединился к общему перекуру. Даже Женька-водитель не тронулся с места, пока грибники не обсудили провал операции. Валентинов не возвращался. Товарищи в телогрейках решили постовых не ждать, взяли корзины и сами отправились на поиски друга.

– Садитесь, – предложил водитель Бессонову-Южину, – подброшу до города. Серьезно, садитесь, Яков Модестович…

Настойчивость этого парня казалась психотерапевту странной.

– Мы знакомы? – спросил он.

– Нет, – ответил шофер. – Зато я хорошо знаком с Яшкой Бессоновым. Вы на него похожи меньше, чем я на негра. Садитесь.

Машина тронулась к шоссе по поселковой дороге.

– Останови у колонки, – попросил разоблаченный.

– Не беспокойтесь, я на Валентинова не работаю. Никакого резона закладывать вас. Чисто спортивное любопытство. – Человек вышел у колонки, пустил струю из крана и, как следует, умылся ледяной водой. – Я только хотел спросить, может, вам нужны помощники? – поинтересовался шофер. Человек утерся носовым платком и откашлялся. – Пили вчера по черному… Характерные симптомы налицо. Дать вам аспирин из аптечки?

– Пройдет, – сказал человек.

– Отравились что ли?

– Ваш местный джин – исключительное дерьмо, – сообщил приезжий страдалец и еще раз сунул голову под холодную струю.

– Смеетесь? Там больше можжевельника, чем джина. Где ж вы достали эту дрянь? Ее давно с производства сняли.

– Бессонов достал, – признался человек. – Поедем…

Шофер сопроводил пассажира от колонки до автобуса подозрительным взглядом.

– А Яшка Бессонов? Живой или так себе?..

– Не знаю, – ответил человек. – В его ситуации легче было бы сдохнуть.

– Поэтому он прислал вас вместо себя? А я уж думал…

– А что ты думал?

– Что вы из спецслужб, интересуетесь нашими уральскими чудесами. Хотел предложить сотрудничество. Я ведь свободный человек, идеальный для таких авантюр. Меня ведь, в случае чего, даже не хватятся. А в пещеры Лепешевского я бы съездил. Я думал, вы серьезный сотрудник серьезной конторы… – шофер улыбнулся, глядя на страдания на пассажира. – Но на собутыльника Яшки Бессонова вы похожи еще меньше, чем на гэбиста. Знаете, в чем заключалась ошибка экспедиции Лепешевского? – продолжил разговорчивый молодой человек, – в том, что все они были известными людьми, уважаемыми учеными. Они знали, что их будут расспрашивать: куда ездили, чем занимались. Их же чуть что, будут искать. В такие экспедиции надо посылать парней вроде меня, до которых никому нет дела. Я уже подавал заявку на кругосветку – никакого ответа. Я бы хоть сейчас в Бермудский треугольник, так они же выгоды своей не понимают. Во-первых, я врач, поэтому везде пригожусь. Потом, я неплохо готовлю и всегда на колесах. Неприхотлив, не избалован, не привлекался, не состоялся… В конце концов, мне нечем рисковать, я уже покойник. И документ имеется, и могила.

– Даже могила?.. – удивился человек.

– Кто из философов сказал: «не верь глазам своим»? Перед вами труп пятилетней выдержки.

– Соболезную.

– Да мне-то пофигу!

– Соболезную семье.

– А им моя могила только на пользу. Если б не семья, я бы еще пожил. Я ведь погиб в Крымском землетрясении. Помните? Поехал к другу на море и попал. Все побережье было завалено трупами, аэропорт не работал, народ бежал кто куда. Я такой паники в жизни не видел. Пока не приехали спасатели, там живые готовы были убить друг дружку. Сначала я помогал просто так, повязки накладывал, переломы фиксировал. Потом стали возить народ в госпиталь, меня не отпустили. На вертолетах кто? В лучшем случае фельдшеры и санитары, а я, как-никак, два года в травме отработал, опыт имеется. Так, представляете, чем меня отблагодарили за труды? Похоронили заживо. Человека с моей фамилией даже никто не искал. Решили, если не откликнулся сам, значит в братской могиле. То есть, пропал без вести. Жена с тещей меня похоронили, получили страховку, купили квартиру и живут в ней. Я, когда увидел свой памятник, решил, что домой не вернусь. Пусть живут. Я бы сам на квартиру не заработал.

– Тормозни у вокзала, – попросил незнакомец, когда машина въехала в город.

– Уезжаете? Не понравилось наше захолустье? Что ж, если утомил, простите. Только имейте в виду… если опять заглянете в наши края… у нас народ простой, но злопамятный, а у Яшки Бессонова язык без костей. Я в общежитии комбината живу. Заводская, дом три. Женю Русого спросите на вахте. Русый – моя фамилия, Евгений Федорович.

– Зубов Георгий Валентинович, – представился человек, пожал руку хорошему парню Жене и вышел на светофоре.

«Так я и поверил, – подумал про себя Женя. – Еще один оперативный псевдоним. Чего я разболтался? А если, в самом деле, гэбист? А если иностранный шпион? Надо было просить политическое убежище».

Дома доктор Русый забыл о знакомстве и сосредоточился на коробках с бумагами. Взрыв интереса к материалам столетней давности пришелся на его институтские годы. Друзья носили по общежитию статьи об удивительном путешествии профессора Лепешевского по пещерам Южного Урала. Об экспедиции стало известно после серии публикаций в бульварной прессе. Оригинала статьи журналисты в глаза не видели, в руках не держали, зато охотно интерпретировали. Они утверждали, что под землей найдена новая форма жизни – разумные существа, превзошедшие в развитии человечество на несколько тысячелетий. Будто бы сам Лепешевский общался с этими существами, будто бы они предрекали человечеству конец света и предостерегали от войн. Предостережения каждый интерпретатор приводил свои: кто-то считал, что конец света наступит от большого количества абортов. Кто-то винил во всем китайцев, кто-то космические программы НАСА. Студенты жадно собирали сплетни, никому и в голову не пришло, сходить в библиотеку и попросить из архива доклад Географического общества.

Не найдя нужного материала в личном архиве, Женя Русый сел в интернет. «Спящие гиганты Уральских пещер», – прочел он заголовок статьи, переполошившей местную прессу, и ринулся по ссылкам. Русый почуял, что золотой сундук его жизни где-то близко, и он, корреспондент заводской малотиражки, имеет не меньше шансов, чем команда столичных грибников под предводительством Валентинова. И, если «пещера гигантов» существует в природе, то он найдет ее раньше, потому что знает места и, в отличие от Валентинова, думает головой, прежде чем гоняться по деревне за психом.

«…форма тоннеля не оставляла сомнений – она не природного происхождения, здесь приложили руку разумные существа. На глубине пятидесяти метров начинался «Вавилонский провал», уходящий мраморными ступенями на глубину, на которой не хватало кислорода для горения факелов… – прочел Русый, – …тусклый свет не давал теней, словно воздух равномерно светился повсюду… Их позы напоминали медитирующих Будд. Их веки слиплись, губы срослись… Существа были мертвы уже несколько тысяч лет, но энергетика, исходящая от них, обладала колоссальной силой…»

Доктор не заметил, как пролетел день. Он нашел рисунки и фотографии, сделанные неизвестным любителем. На мутных снимках, имея фантазию, можно было узнать человеческий силуэт. Такие документальные свидетельства Женя Русый мог изготовить сам, перепутав фиксаж с проявителем. «Будда родом с Урала», – прочел он, и вместе с автором статьи засомневался, что искомая пещера принадлежит христианской культуре. Его сомнение развеяла статья, подписанная кандидатом неизвестных наук, которая называлась вполне определенно: «Христианские пещеры Лепешевского, или по следам экспедиции Национального Географического Общества». Кандидат наук ответственно заявлял, что на территории России обнаружено культовое сооружение, которое относится к раннему христианству. Он приводил легенду о том, как группа христианских первосвященников, гонимых римским правосудием, проделала долгий путь во спасение веры с тайным умыслом, что однажды российская земля оттает от вечных снегов и послужит отправной точкой распространения на Земле истинного христианства. В той же подборке Русый нашел информацию о самом Лепешевском, который по возвращении сошел с ума, перестал узнавать родных и кончил свои дни в психиатрической лечебнице. Русый нашел сведения и о «Соратниках», арестованных в Щербаковке, которые распевали молитвы в изоляторе временного содержания и невнятно отвечали на вопросы следователя. Он узнал, что к суду был привлечен казначей. Прочие адепты были признаны психически необязанными отвечать за свои деяния, к тому же состоятельными людьми, способными заткнуть рот правосудию, задающему много вопросов. Ведь по сути, «Соратники» никому не желали зла. Они искали мессию промеж себя, давали друг другу шанс, названный загадочным «Днем Земли». Ребята готовились строить мир гармонии и совершенства, утверждали проект и составляли смету, но не находили понимания в обществе.

«…Ивана встретило обнаженное существо с календарем в руках, – излагал ситуацию корреспондент «Вечерних новостей». – «Какой День ты выбираешь, Иван? – спросило существо. Испуганный Иван ткнул пальцем в день, ближайший к Иванову пальцу. – Теперь ступай домой, – сказало существо, – и жди срока…»

Когда Евгений Федорович Русый окосел от компьютера, ситуация конкретизировалась в трех основных гипотезах. В 1910-м году профессор Лепешевский по заданию Национального Географического Общества отправился по Уральским пещерам на поиски стоянок древнего человека и наткнулся там на первохристианское святилище, а может на усыпальницу буддийских монахов, а может на резиденцию инопланетных пришельцев, запечатанных в коконы. Последняя версия особенно пленила Евгения Федоровича. Он представил, как полчища членистоногих монстров выйдут из подземелий в назначенный срок, чтобы завоевать планету и использовать человечество в качестве белковой пищи для подрастающего потомства. Евгений Федорович окосел от компьютера так, что уснул на клавиатуре и увидел Ангела.

– Чтение не есть лекарство от глупости, – сказал Ангел. – Чтение есть лекарство от скуки. Люди ошибаются, если думают, что Ангел любит читать. Для этого у Ангела слишком сильна дальнозоркость, а в человеческих головах больше мусора, чем рассудка. Особенно Ангела раздражают фантасты, Сплошь вранье и никаких угрызений совести.

– Твой зоркий глаз, Валех, не единственный глаз на земле и на небе.

– Все круглое похоже друг на друга, все квадратное похоже друг на друга, все дырявое тоже похоже друг на друга…Вселенная подражает самой себе, когда понимает, что на большее не способна.

– Тогда на что похожа пещера «спящих гигантов»?

– На белую горячку, – ответил Ангел. – Зачем ты спрашиваешь меня, Человек? Ты видишь летающую тарелку и думаешь, что это метеозонд, сплющенный от скверной погоды. Ты читаешь Евангелие и думаешь, что всадники Апокалипсиса уничтожат римлян, но пощадят тебя. Ты считаешь, что Вселенная возникла из большого взрыва, но пугаешься, если маленькая граната окажется у тебя в руке. Нет, я определенно не люблю читать. Не родился еще Человек, способный увлечь меня плодами своей фантазии. Когда родится, сообщи мне об этом.

Глава 2

«День Земли», выигранный поселковым сторожем Иваном Гусем в лотерею Эзотерического Христианского Общества, стал самым кошмарным событием в его жизни. С тех пор не проходило дня, чтобы Иван Гусь не содрогнулся, вспомнив тот окаянный выигрыш. «Весь день Земля принадлежит тебе, – предупредили его сектанты, – используй свой шанс», но как его использовать не сказали. В тот день Иван Гусь на всякий случай вкрутил лампочку на лестнице в каптерку и начал ждать. Сначала Гусю привиделась фея, влекущая его в луна-парк, карусели с пряниками, с воздушными шарами, бесплатное мороженое в стаканчиках и сладкая вата. Потом Иван предвкушал обнаженных женщин, танцующих при свечах, и стопку водочки, а рядом блинчик с красной икрой. Ивану до спазма в желудке хотелось водки с икрой. Он закрывал глаза и видел прозрачную жидкость в запотевшей стекляшке, красные шарики икры светились изнутри, выложенные на румяный блин. Ванькины кишки рыдали и квакали. Он обходил дозором окрестности дома культуры, вглядывался в дорогу… «Вдруг они придут с огорода?» – пугался Иван и возвращался на место.

К вечеру терпение Гуся иссякло. Он был согласен на жареную картошку с салом. Прекрасные феи уже не пускались в пляс, янтарные икринки никому не подмигивали, капелька росы не стекала по стопке на крахмальную скатерть. Ванька вспомнил, что сегодня последний день месяца, а талон на сахар остался не отоваренным. Он рысью понесся к сельмагу, но к закрытию не успел.

– Открывай! – закричал Иван, забарабанил кулаками в ставню. – Капитоновна! Я знаю, что ты там! Я тя видел!

– Ну и что, что ты видел? – возникла на пороге продавщица. – Ты вывеску читал? Сегодня до шести!

– Капитоновна, отпусти!.. – потребовал Иван и протянул талон.

Против своего обыкновения, строгая Раиса Капитоновна сахар Ивану Гусю отпустила, бутылочку в кредит дала и не гавкнула. Странное заподозрил Иван в ее любезных манерах, такого явления в поселке на наблюдалось со времен основания магазина. Взгляд Ивана прилип к банке красной икры, которая год украшала прилавок, возмущая местное население бесстыжим ценником.

– А икру в кредит дашь? – поинтересовался Иван.

– На… – Капитоновна стукнула банкой о прилавок, – жалко, что ли?

– А эта чего за консерва? Горох что ли?

– Каперса, болван!

Иван Гусь никогда в жизни не ел каперсу, он и слова такого не слышал. И Раису Капитоновну, женщину строгих правил и пышных форм, за бюст не щупал.

– А ну, Капитоновна, – обнаглел Иван, – закрывай заведение, пировать будем!

До полуночи Ванька Гусь трижды посетил рай и спустился назад в подсобку сельмага. Девы играли ему на арфах и фонтаны шампанского орошали сады, только в полночь наступило прозрение. Ванька Гусь вылетел из магазина в подштанниках. Неистовый рев потряс уснувший поселок. Залаяли собаки, засветились окна в домах. Ванька бежал по деревни и надрывно орал, проклиная свою свинскую долю. Ванька Гусь проклинал свою непутевую жизнь и себя, дурака, проклинал, потому что понял ужасное: в этот день он мог пировать не в сельмаге с продавщицей, а в Кремле с президентом России. Он мог грабить банки и совершать государственные перевороты, летать на истребителе и командовать подводной лодкой. Он мог пальнуть ракетой по Белому Дому и расстрелять всех продажных чиновников Уральского федерального округа…

На рассвете в Ванькин дом пришел участковый и предъявил счет за съеденное и выпитое накануне. Вслед за участковым Ваньку посетила Раиса Капитоновна, уважаемая женщина, мать троих детей, жена колхозного ветеринара и активистка профсоюза работников торговли. Раиса Капитоновна не предъявила счет, она вломила Ваньке такую пощечину, что Ванькино ухо опухло и оттопырилось, а челюсть с трудом задвинулась на прежнее место. До уборочной Иван шатался по лесам и помойкам, потом был прощен и взят на поруки. Ему велели отработать долг, поскольку трактористов по осени не хватало. Ванька Гусь оседлал трактор и до холодов развозил навоз по полям.

– Все вы играете в одну лотерею, – сказал Ангел доктору Русому. – Каждому из вас отпущен свой день, но Человек желает заработать денег и купить власть. А я скажу тебе так: не надо ни денег, ни власти, чтобы сделать Человека счастливым. Надо просто открыть Человеку глаза. Нищий узнает, где зарыт клад, а голодный забредет на деревенскую свадьбу. Человек слаб от слепоты своей. Не надо волшебства, чтобы сделать его сильным.

– Тогда открой мне глаза, – попросил доктор Русый. – Скажи, куда пойти, чтобы заработать этих самых несчастных денег? Что сделать, чтобы жить достойно, ездить на своей машине, спать в своем доме?..

– Не спать, когда «золотой сундук» стоит у тебя на пороге, – сказал Человеку Ангел.

– Не понял?..

– Проснись и поймешь.

Русый очнулся за мгновение до того, как погас монитор. Гость проник к нему в комнату без стука и без разрешения. Выключил компьютер и замер над телом, уснувшим в кресле. В комнате было темно, только присутствие постороннего Женя определенно почувствовал.

– Вы кто? – спросил он.

Свет коридора осветил силуэт.

– Собирайся, Женя. Три минуты… и жду у дороги.

Русый видел, как тень человека с кейсом удалилась к лестнице.

– Подождите! Георгий… э…

Он выбежал в коридор. В общежитии стояла тишина, нехарактерная для ночного времени суток. Женя заподозрил, что гость – персонаж его сновидений, но все-таки накинул куртку, захлопнул дверь и кинулся вниз по лестнице.

Человек рассматривал машины, брошенные на обочине.

– Которая твоя? – спросил он.

– Моя? Моя – на автобазе. У меня своей нет.

– Сколько нужно времени ее пригнать?

– Час, может… Если б я знал заранее… Скажите куда подъехать?

– Я не могу ждать час.

Человек расхаживал мимо машин, как покупатель вдоль прилавка. Женя следовал за ним по пятам. Человек присел, чтобы заглянуть под днище джипа, осветил фонарем колесо и звякнул ключами в кармане.

– Чей? – спросил он.

– Михалыча, – ответил Женя, – нашего коменданта. – Он старался вспомнить отчество человека со странным акцентом, но вспомнил только фамилию – Зубов! Это слово бульдожьей хваткой вцепилось в память однажды и на всю жизнь.

Дверь джипа поддалась отмычке. Ту же отмычку Зубов вставил в замок зажигания, пересел назад, раскрыл кейс, вытянул из кейса антенну.

– Чего ждешь? – удивился он. – Садись за руль и гони.

– Я только предупрежу Михалыча…

– У меня нет времени на Михалыча. Заводись, и едем.

Женя сел за руль, запустил мотор и сильно пожалел о том, что не запер дверь, прежде чем уснуть за компьютером. «Вот это попал, – подумал он. – В самое дерьмо да по самые по уши».

– Поезжай на север, – скомандовал пассажир. – Знаешь город? Поезжай кратчайшей дорогой к шоссе, ведущему на север.

– Куда вам надо? – спросил Женя.

– Если б я знал… – ответил человек с кейсом. – Ехал бы на автобусе.

– Мы кого-то преследуем или убегаем?

– Ничего не бойся, парень. Жить будешь долго и счастливо.

– А я могу узнать?..

– Что?

Женя поймал взгляд Зубова в зеркале заднего вида и вмиг позабыл вопрос.

– Нет, ничего. Я хотел спросить, как к вам обращаться?

– Жорж, – ответил пассажир. – Просто Жорж.

Первую приличную зарплату своей жизни Евгений Федорович Русый получил в мотеле.

– Михалыч, клянусь, верну в целости и сохранности! – кричал он в трубку и слушал мнение потерпевшей стороны. – Ты знаешь, что можешь на меня рассчитывать! Когда я тебе отказал? Михалыч, будь человеком, не заявляй… Да разве ж я бы тебя подставил, если б не крайние обстоятельства? Знаю, что новая… Михалыч, это нетелефонный разговор. Вопрос жизни и смерти!..

Разговор закончился, и зарплата перестала казаться приличной. Женя вычел из нее услуги адвоката, моральную компенсацию и ежемесячную квартплату, которую ему придется отстегивать после выселения из общаги, но Жорж его тревоги не разделил.

– Выспись, – сказал он. – Будет новый день, будут новые проблемы.

Когда Женя уснул, Жорж Зубов сидел за столом перед раскрытым кейсом. Когда проснулся, была уже ночь, Жорж продолжал сидеть за тем же столом. Жене уже расхотелось зарабатывать деньги. Он проанализировал свою жизнь до знакомства с этим человеком и пришел к выводу, что все было не так уж и плохо. По крайней мере, он не боялся загреметь в тюрьму за сотрудничество с иностранной разведкой.

«Что он хочет? – спрашивал себя Русый. – Получил задание найти пещеру и проверить, не прячут ли там русские секретное оружие? Он свалит за кордон, меня Михалыч притянет в суд, а из суда прямиком к ответственности за измену Родине?»

– Не спишь? – заметил Жорж. – Надо спать. Гусь спит, и ты должен. Он в полста километрах на северо-запад. Не знаешь, что там?

– Стоянка для дальнобойщиков и детский лагерь.

– Утром ты мне понадобишься бодрым и свежим.

Женя сел на кровати. Его любопытный глаз тянулся к прибору в кейсе, его благоразумная осторожность отворачивала голову от прибора.

– Поисковое устройство универсального назначения, – сказал Жорж. – Радиомаяк так мал, что может быть спрятан и в пачке банкнот, и в папке с документами. Цена такого прибора на черном рынке России значительно превышает стоимость джипа.

– Вы полицейский?

– Нет, – ответил Зубов. – Спелеолог.

На следующий день Женя Русый садился за руль, отдавая себе отчет. Он знал, что делает, и зачем, только по-прежнему понятия не имел, на какую разведку работает. В том, что Зубов шпион, он больше не сомневался. Определенность успокаивала нервы и экономила силы. Единственный вопрос остался неразрешенным: полагается ли изменнику Родины расстрельная статья? За несколько сотен пройденных километров Евгений Русый Родине ни разу не изменял, но понимал, что если б не его шоферский опыт и знание местности, которую он исколесил вдоль и поперек, черта-с два иностранец так уверенно шел бы по следу. Русый знал дороги родного края и преследовал Гуся так успешно, что однажды промчался мимо него самого, голосующего у обочины.

– Вот это мы зря, – спохватился Зубов.

– Это и есть Гусь? – спросил Женя. – Не волнуйтесь, Жорж. Он вас не заметил.

– Он мог запомнить машину.

Ваньку подобрал лесовоз, но выгрузил у развилки, свернул на лесоповал, оставив беглеца опять одного на шоссе. Русый встал у обочины. В такие минуты Жорж переставал смотреть на экран радара. Он брал сигарету и открывал окно.

– Подвезти его, что ли? – шутил Женя. – Прямо к пещере. – Но Жорж не понимал шуток. Чувство юмора господина Зубова пребывало в глубоком анабиозе.

– Не расслабляйся, – предупредил он. – Мы уже близко.

Последний участок маршрута джип преодолевал со скоростью бредущей кобылы, переваливаясь с кочки в канаву. Кое-где дорога вовсе отсутствовала. Кое-где пробивалась тощая колея в зарослях лопухов. В сумерках Женя ехал на ощупь, с выключенными фарами, пока цель не пропала с экрана на удалении трехсот метров прямо по курсу. Жорж велел загнать джип в кусты, подальше от глаз. Он зачехлил прибор и поставил его рядом с водителем. Кейс, стоимостью в целое состояние, который он ни на секунду не выпускал из рук, был отторгнут как использованная салфетка.

– Продашь его, – сказал Зубов. – Купишь хороший внедорожник.

– Нет, это слишком дорого! Я столько не заработал!

– Слушай меня, парень. Слушай внимательно, если хочешь жить долго. Ты останешься в машине до завтрашнего утра. Запрешься на все замки. Не открывай никому, даже родной маме. Если я не вернусь до рассвета, уезжай один.

– Как же так? – удивился Женя.

– Если погода испортится, уезжай немедленно, и постарайся не спать. Отоспишься в любом другом месте. Вот тебе на дорогу и на гостиницу, – Зубов положил рядом с кейсом стопку купюр.

– Но это уж чересчур!

– Купи машину, сними квартиру и будь на месте, чтобы в следующий раз я мог легко тебя разыскать.

– Я вам еще понадоблюсь?

– Подними стекла, не верти головой по сторонам, и если увидишь что-то, что покажется тебе странным, просто закрой глаза. Будешь уезжать, не оборачивайся, даже в зеркала не смотри, – сказал Зубов на прощанье.

– Жорж, – остановил его Женя, – я могу вас дождаться. Я могу ждать, сколько надо. Если понадобится помощь, вы можете на меня…

– Нет, – отрезал Зубов.

– Но, Жорж! Мы приехали вместе. Я полагал… – крикнул он на прощанье, проводил Жоржа взглядом и помолился. Сначала за Жоржа, потом за себя, поскольку почувствовал себя совсем одиноким в лоне дикой природы. Ему вдруг стало тревожно, неуютно и страшно увидеть за окном машины что-нибудь «странное», отчего ему, взрослому мужику, придется закрыть глаза. Женька закрыл их заранее, улегся на сидении и тут же уснул. Перед его глазами вертелась дорога, набегала на него из леса, сворачивала и ускользала, его мутило во сне, он боялся съехать в канаву, но когда небо просветлело, чья-то рука уверенно постучала в стекло.

Женька спросонья задел клаксон и отпугнул от машины незнакомого человека. Ничего подозрительного, тем более странного в человеке не было, просто этого типа Русый не ждал и прежде не видел.

– Чего? – Женя опустил стекло.

– Где французы? – спросил мужчина с южным акцентом.

– Откуда я знаю?

– Они не приходили?

– Я никого не видел.

Незнакомец подозрительно осмотрелся.

– Выходи… – сказал он.

– Зачем?

– Выходи, – он дернул запертую дверь.

– Ты кто? Эй, полегче, псих!

– Вон из моей машины, – рассердился незнакомец.

– Это машина Михалыча, он разрешил…

Человек сунул руку в окно, но Женька оттолкнул его дверью, вышел из машины и еще раз пихнул незнакомца в грудь.

– Ты чего хулиганишь, придурок?! Это машина Михалыча! Я тебя не знаю.

Человек отошел. Его рассудок стал проясняться. Он пригляделся к машине спереди, зашел сзади, и, похоже, согласился.

– А где моя?.. – спросил он.

– Французы угнали, – издевательски бросил Женька и закрылся в салоне. Ему вдруг вспомнилось наставление Жоржа: не отрывать дверь никому, не смотреть по сторонам, ничему не удивляться… – Иди отсюда, мужик! – сказал он.

Мужик не ушел. Он достал из кармана бумажку и стал совать ее в щель окна. «Шизофреник», – заподозрил доктор, но бумажку взял.

– Деньги мне заплати, – попросил незнакомец. – Половину суммы сейчас, остальное на депозит.

На бумаге были пропечатаны правила перевозки багажа компанией «Люфтганза». Женя прочитал о горючих материалах, колющих и режущих предметах, и о домашних животных, но о том, что он должен в диком лесу отдать кошелек безоружному идиоту, в бумаге не было написано ничего.

– Я похож на сберкассу? – удивился Женя.

– Только половину, – попросил человек.

– Я похож на половину сберкассы? На, обратись в соседнее окошко, – он вышвырнул бумагу и поднял стекло.

– Тогда отвези.

– Куда? Во Францию? Нет, мужик, топал бы ты домой, пока я не вызвал бригаду из психбольницы. Я ж вызову… Але? – он приложил к уху футляр от очков и прокричал внятно каждое слово. – Алле! Скорая помощь? Приезжайте скорее, я психа поймал. По лесу бегает, деньги вымогает.

Когда Женя в следующий раз обернулся к вымогателю, того и след простыл. Вокруг не было ни души. Только кустарник, тощие деревца, да серое небо. Женя вышел из машины, посмотрел на часы.

– Жорж! – позвал он. Солнце взошло. Час отъезда он бессовестно проболтал с незнакомцем. – Нет, так дело не пойдет. Для чего я тащился сюда двое суток? Чтобы постоять у пещеры и вернуться?

Он представил себе, как полоумный Гусь и мерцающий шизофреник с авиабилетом напали на Жоржа, как тот лежит, истекая кровью, а он развернет машину в трехстах метрах от пещеры и покатит домой в полном неведении? Клятва Гиппократа не позволила доктору сдержать слово. «Что случится, если перед тем как уехать, я пройду туда и удостоверюсь, что пещера есть, а пострадавших нет?» – спросил он себя и тут же ответил: «Ничего не случится. Никто и не узнает».

Русый прикрыл машину ветками кустарника. Птицы не пели в этом диком лесу, и комары не кусались. Он пролез сквозь заросли, в которых скрылся Жорж, вышел на опушку леса и увидел канаву, заросшую травой, у высохшего русла реки.

– Стоять! – приказал Русый своему второму «я». – Ждать здесь. По сторонам не глазеть, не спать, вопросов не задавать. Шаг в сторону – расстрел, прыжок на месте – провокация! А я, пожалуй, пройдусь.

Второе «я» в испуге замерло на опушке. Женя заметил на дне канавы грот и стал спускаться к нему, как вдруг получил удар по затылку. Кто-то навалился на него сзади, схватил за горло, швырнул на землю. Доктор пискнуть не успел, как получил ногой в ребра и едва не задохнулся. Он стукнул локтем наугад и попал. Нападавший ослабил хватку и Русый узнал Гуся. Оба покатились по траве, вцепившись друг другу в глотки. Женя старался поддать Гусю коленом под дых, Гусь кряхтел, пытаясь придушить жертву. Оба порядком вымотались.

– Ты кто, падла?! – шипел Гусь, когда ему удавалось перекатить противника на лопатки. – Ты кто?

Женя не собирался отвечать на вопросы, он чувствовал, что противник сдает, и выжидал момент, чтобы скинуть его на дно канавы. Гусь упал в нее сам и тут же вскочил на ноги. В его руках появился обрез. Русый бросился в кусты.

– Ты где? – заорал Гусь. – Ты кто? Э!.. Где ты?

Он выскочил на опушку и пальнул наугад. Женя отполз в заросли.

– Ты! – орал Гусь. – Выходи!

– Сейчас, – подумал доктор и затаил дыхание, – разбежался. – Ему казалось, земля вокруг содрогается от биения сердца, но Ванькин голос исчезал вдалеке и вскоре утих.

Русый выждал время и выбрался из укрытия. Тело дрожало. Ноги немели. Доктор осмотрел себя, но травм, угрожающих жизни, не нашел. Несколько ссадин и порванный рукав.

– Жорж! – позвал он и осторожно спустился к гроту. – Если живы, отзовитесь!

Гулкая тишина, едва уловимое дуновение ветра, ничего похожего на человеческий голос, молящий о помощи. И грот при ближайшем рассмотрении оказался глубокой норой. Прежде чем влезть, Женя швырнул туда камень. Уж больно нора напоминала медвежье логово.

– Жорж, вы здесь? – спросил он, эхо убежало в подземные коридоры. Не это место он представлял себе наяву и видел во сне. Однако лаз оказался длинным. Чем дальше Русый продвигался по нему на четвереньках, тем шире становился проход, тем меньше камней валялось под ногами.

Он поднялся и пошел, задевая макушкой свод. Проход выравнивался, становился похожим на коридор. Глаза привыкли к темноте, и Женю охватил азарт. Он пожалел, что собирался в спешке, не подумал о видеокамере. Даже если это не «пещера гигантов», а вентиляция старой шахты, вырытой каторжными и затопленной еще при царе, материал уже стоит денег. В этой истории пора было поставить точку и, если не открыть миру настоящие пещеры Лепешевского, то, по крайней мере, разоблачить Гуся. Доктор уверенно шел к цели единственной дорогой, просторной и гладкой. Шел, прибавляя шаг, пока не заметил, что ходит по кругу, что тоннель имеет постоянную кривизну, а тусклый свет, которым пропитано подземелье, не имеет источника.